Одни — искры, другие — тени.

      День давно перепутался с ночью и слился воедино. Работа стала в какой-то момент не просто любимым делом, но ещё и смыслом жизни, что, пожалуй, при таком распорядке могло бы привести и к смерти, если бы Сы Мэн Нян и так не была духом. Она могла сутками не отдыхать, почти не есть и не пить, при этом не испытывая дискомфорта. Девушка крайне редко выбиралась во внешний мир, практически живя в своём департаменте. Всё, что её интересовало — лишь исполнение долга, а остальное ушло на задний план и не вызывало ни капли сожаления.       В какой-то момент она стала даже больше похожа на призрака, чем на саму себя. Тонкая бледная кожа казалась почти неестественной, а сама её фигура хрупкой, словно игрушечной. Миндалевидной формы глаза придавали образу некой загадочности, а их глубокий чёрный цвет напоминал первозданную тьму, которая словно стремилась затянуть в свою бездну того, кто туда заглядывал. Тёмные, словно посеребрённые волосы, кажется, впитали в себя туман мастерской, являющийся одним из ингредиентов для редкой ткани. Они выбивались из некогда аккуратной причёски, слегка неряшливо и броско. Длинные широкие рукава её платья время от времени задевали неготовый материал и стремились слиться с ним воедино, копируя цвет и прозрачность. Подобное стремилось к подобному. Девушка была словно единением этого места, собравшим в своём образе все его черты.       Лёгкой поступью, словно скользя, перемещалась по многоуровневому залу, снуя туда-сюда меж своеобразных ткацких станков, то и дело останавливаясь то у одного, то у другого прядильщика и проверяя ткань кошмаров. Она буквально чувствовала вибрацию от каждого инструмента, улавливала даже малейшие огрехи, вроде порванной нити или случайно оставленной зацепки на идеальном сукне. Сама её сущность стремилась к этому делу, ей вовсе не претило помочь с полотном, даже скорее наоборот, внутренняя «паучиха» просто ликовала, когда удавалось поработать с тонкой материей. Когда тонкие пальцы девушки порхали над очередным станком, если приглядеться, то можно было заметить, как в воздухе за ними тянулись едва различимые тени, словно дополнительные руки, стремящиеся также поправить узор.       В помещении стояла пронзительная тишина. Нарушали её лишь скрип от механизмов, редкое бормотание «писателей кошмаров», да шуршание невесомой ткани, и то ненадолго. Отдел иллюзий и кошмаров работал как один хорошо слаженный механизм. Все — как один, один — как все. Их девиз был: «Через страх — к истине, через боль — к раскаянию». Самые незаметные, но самые незаменимые. Без ткани кошмаров не мог обойтись ни один отдел, независимо от того, для чего она была нужна и насколько сильно.       Те, кто работал здесь, походили на добровольных заключённых или отшельников, предпочитавших видеть мир сквозь призму кошмаров, находя их надёжной стеной отчуждения от внешнего мира. Стоило только взяться за нити, и пространство будто сжималось, вытесняя все беды, мысли и проблемы на задний план. Сы Мэн Нян предпочитала во всём контроль и порядок, а потому ощущала себя в этом месте наиболее комфортно, хоть посторонним и могло показаться, что она просто сходила с ума таким образом. Тут от неё требовалось лишь прекрасное выполнение своих обязанностей, и для этого совершенно необязательно было с кем-то общаться. Любой из духов-прядильщиков считал также. Каждый из них просто хотел продолжать сидеть в своей «скорлупе», выполняя то, что приносило покой и умиротворение.       — Госпожа, — прошелестело в голове. На плечо девушки опустился золотой шелкопряд и послал ей внутренний импульс, — поступил запрос на полотно леденящего ужаса.       — В чём проблема? Для него специальное разрешение не требуется, — «паучиха» искренне не могла понять, для чего ему потребовалось докладывать о подобном. Обычное дело, пусть и нечастое.       — Закончились ледяные нити, — шёпот стал ещё тише. Похоже, существо опасалось, что его может постичь участь того, кто приносит плохие вести. Проще говоря, ему совсем не хотелось быть прихлопнутым начальницей отдела иллюзий и кошмаров, хотя та вряд ли пошла бы на подобное преступление в силу своей любви к соблюдению правил и порядка.       — Вы ими питаетесь, что ли? — раздражённо спросила Сы Мэн Нян, она ведь прекрасно помнила, что совсем недавно наплела довольно много. Всё бы ничего, но основной проблемой становилось то, что для создания ледяных нитей ей необходимо было принять истинный облик и на пару дней обосноваться в лесу, а для этого необходимо было покинуть зону комфорта.       — Никак нет, госпожа! — насекомое даже взмахнуло лапками, чуть не упав с острого плеча. — Просто они такие тонкие...       — Вот сами их и делайте тогда, может, толще будут, — устало проворчала «паучиха» и, сняв «питомца» с плеча, пересадила его на один из светящихся грибов, что заменяли здесь светильники. Тот, недолго думая, откусил от него кусок и принялся увлечённо хрустеть: — Эй, это что за вандализм! — такого применения этим растениям она ещё не видела и предпочла бы не знать о нём и дальше.       — Ну фкусно же, — раздался чавкающий и довольный голос прямо в голове, а затем насекомое исчезло, словно бы его и не было, и теперь лишь отсутствие недостающего кусочка гриба напоминало о нём.       Сы Мэн Нян лишь махнула в его сторону рукой и, тяжело вздохнув, поспешила к выходу. Ей совершенно не нравилась перспектива, но выбора не было. Если бы она сделала официальный запрос на нити, то, пока собрала бы все подписи, пока поставила печати, необходимость уже пропала бы. Оставался лишь один выход — опять отдуваться самой. Увы, какими бы прекрасными ни были её трудолюбивые помощники, они всегда забывали сообщать о необходимости пополнения тех или иных материалов. Послав сигнал шелкопряду с информацией о том, что её не будет около суток, она в кои-то веки покинула департамент, хоть её и беспокоило нехорошее предчувствие.

***

      Задание выдалось не из лёгких и выжало из бедного духа все соки. Конечно, Юнь Эр его выполнил, но какой ценой! Он просидел в засаде дня три и лишь на последний смог наконец достать улики, обличающие одного из начальников Департамента, наказывающего отравителей. Почти полная неподвижность теперь дала о себе знать — затекли все мышцы, суставы ломило как от непогоды, горло пересохло, глаза слезились, а энергия Ци уверенно стремилась к нулю. Ещё немного, и его могли бы поймать, но, видимо, удача оказалась на стороне шпиона. Еле ноги унёс.       Практически чудом в таком состоянии ему удалось добраться до Неприкосновенного леса, что был на границе миров. Обнадёживало лишь то, что он охотился в этом месте много раз и знал, где стоит укрыться, чтобы прийти в себя и отдохнуть. Человеческое тело оказалось на редкость измождено. Каждое движение ощущалось как замедленное, тягучее, не родное. В данном случае выход был только один — принять истинную форму, ведь именно она позволяла быстро восстановить силу и энергию, сделать откат назад, чтобы потом снова шагнуть вперёд. Возврат к основам, к природе, к естественному и настоящему.       Переход произошёл быстро. Силуэт смазался, рассеялся, истончился, потемнел и сжался до небольшого кожаного комка, который тотчас же расправил крылья, оголив мягкое тельце, и взмыл на ближайшую ветвь раскидистого дерева. Его мех отличался от обычного, он цвета густого тумана, а большие уши-локаторы столь тонкие, словно прозрачные, цепкие лапки тут же нашли лучшую точку опоры, и вот он уже свесился головой вниз, издавая звуки, которые может услышать далеко не каждый. Они сталкиваются со всем, что рядом: с деревьями, насекомыми, растениями — и возвращаются обратно, позволяя уловить каждый отражённый звук. Так проще искать добычу, выслеживать, и оценивать местность. Его уши лучше, чем глаза во много раз. Они точнее и честнее. Юнь Эр неплохо видел в полутьме или полном мраке, но, когда дело касалось солнечных дней, всё обстояло куда сложнее. Картинка становилась нечёткой и не внушала доверия, с локаторами же таких проблем никогда не было.       Какое-то время он прислушивался к звукам леса, определяя для себя особо интересные места, но их мало. Обычные насекомые подходят разве что для того, чтобы просто перекусить, но пополнить запасы их точно не хватит. Тут нужно что-то более мощное, преисполненное энергии. Эхолокация тут же подбросила любопытный вариант. Где-то там, в чаще, находилось существо, от которого волнами исходила чистая энергия. Судя по всему, оно почти неподвижно, но не мертво. Его мозг быстро адаптировал информацию под нужные параметры, предполагая, что жертва некрупная. Лёгкая добыча. Явно мельче его самого в несколько раз, а значит слабее. Он сорвался, и, ориентируясь по заметным лишь ему одному следам, полетел в самую глубь, туда, откуда так и фонит такой манящей силой, что ему сейчас как раз очень не хватало.        Только завидев добычу, он не стал медлить, а сразу же спикировал вниз, не давая той осознать, что на неё ведётся охота. Когтистые лапы чудом не задели тонких нитей, смотанных в аккуратный клубок, прижатый одной парой лап членистоногого куда-то к самому сердцу, лишь обхватили «тело», крепко держа. Массивные перепончатые крылья быстро передвигались, унося их к его убежищу. Паучиха не пыталась вырываться, она продолжала сосредоточенно работать так, словно бы ничего и не произошло. Необходимый ей материал был тончайшим и крайне хрупким, а также требовал определённых условий, потому права на ошибку просто не было. Начинать заново могло оказаться слишком рискованно и трудозатратно. Уж она-то прекрасно осознавала, что ей нечего бояться. Духовный уровень главы отдела иллюзий и кошмаров во много раз превосходил уровень второго существа.       Путь недолгий. Пещера сырая, тёмная и такая знакомая. Здесь Юнь Эру гораздо проще было видеть, нежели в хорошо освещённом лесу. Он опустил свою жертву на небольшое каменное плато и нашёл время её изучить. Откровенно говоря, уж лучше бы он этого не делал. Сразу восемь глаз уставились на летучую мышь с таким нескрываемым презрением, что дух заподозрил неладное. Паучиха была слишком «живой», в её взгляде явно читались эмоции, а от неё самой исходил слабый аромат сушёных трав, ладана и воска. Такого не должно было быть, но оно было. И он почти сразу же осознал — почему. Стоило лишь моргнуть, и вот на выступе уже сидела хрупкая недовольная девушка, сосредоточенно продолжающая прясть нити призрачными лапами, тогда как их хозяйка внимательно рассматривала небольшой клубок, зажатый в её изящных руках.       Дух летучей мыши тут же пожалел не только о том, что у него феноменальная память, но ещё и о том, что вообще появился на этот свет. По несчастливой случайности, он прекрасно знал, кем являлась эта на первый взгляд юная госпожа. Липкий страх тут же распространился по венам, и он просто не смог удержать контроль, тут же вернувшись в человеческое обличие. Это же надо было так попасть. Юнь Эр напал не на обычного духа, а на саму прядильщицу кошмаров. Древнюю и суровую.       Пожалуй, это могло стать началом его конца. Руководство вряд ли простило бы подобную оплошность, пусть даже и не в рабочее время. Скорее всего, они просто отдали бы его ей на «растерзание», и не спасли бы никакие заслуги. Девушка молча смотрела на того, кто собирался стать её палачом. Не было раздражения или злобы, только усталость и странное любопытство. Не к нему, а к самой ситуации. Сы Мэн Нян знала лишь духов своего отдела в лицо, да и то не всех, но быстро догадалась, что тот, должно быть, принадлежал к Департаменту по усмирению нечисти. Её чёрные глаза словно смотрели ему прямо в душу, видя ту насквозь. Казалось, он её боялся, и это даже немного забавляло. Особенно учитывая разницу в габаритах. Юношу нельзя было назвать крупным, но в сравнении с ней он точно выделялся.       Лёгкая грация хищника в его фигуре резко контрастировала со слегка ссутуленной спиной и бегающим взглядом. Поддавшись неожиданному порыву, он отпрянул от той, что внушала ему страх быстрой расправы. Плавно, почти бесшумно, будто привык двигаться в темноте. Юнь Эр передёрнул узкими плечами, и хорошо развитая мускулатура, как у существа, привыкшего к полёту, заиграла под тонкой тканью ханьфу. Черты лица, как и положено подобному зверю, были острые, но не грубые: высокие скулы, тонкий нос, а чуть приподнятые уголки глаз обычно придавали взгляду жёсткую проницательность. Но в данный момент в его больших тёмных глазах с глубоким фиолетовым оттенком и вертикальными зрачками, как у ночного зверя, плескались паника и беспокойство. Взгляд казался пронизывающим, но в то же время испуганным. Бледная кожа отливала холодным, полупрозрачным фарфором.       Юноша тяжело вздохнул и откинул назад тёмные, угольно-серые, с естественным матовым блеском, как крыло летучей мыши, волосы. От полёта его причёска слегка растрепалась, и ему пришлось заправить выбившиеся пряди, из-под которых теперь виднелись немного заострённые уши, с тонкой, почти прозрачной кожей внутри. На мелькнувших слегка вытянутых пальцах руки, что так тщательно заправляла волосы, девушка узрела тонкие, едва заметные перепонки.       — Ты сбил меня с ритма, — голос был ровным, словно те волокна, что она плела. Никаких лишних эмоций, только уверенная концентрация и ледяное, почти замораживающее спокойствие.       — Я… — дух аж подпрыгнул на месте, сделал шаг назад, желая поклониться и принести свои извинения, но ему не дали больше вставить и слова. Он хотел объяснить, что принял её за простое духовное насекомое и настолько вымотался, что даже не усел всё тщательно перепроверить. Но глава отдела иллюзий и кошмаров твёрдо знала, что ей необходимо, и его стенания, явно не входили в её планы.        — Мне не нужны твои извинения, — сказала, как отрезала, — сам виноват, сам и исправляй, — «паучиха», долго не думая, просто взяла и перекинула собеседнику клубок. Хорошо, что Юнь Эр обладал неплохой реакцией и тут же поймал его, иначе он даже не хотел думать, что она могла бы с ним сделать. Поговаривали, что Сы Мэн Нян могла быть беспощадной, если дело касалось её любимой работы.       — Держи ровно и не смей опустить или ослабить натяжение. Процесс должен быть завершён в срок. А ты в следующий раз будешь хорошо думать, на кого и где охотиться, — каждое слово похоже на приказ, не подлежащий дальнейшему обсуждению.       На вытянутых вперёд ладонях, дух держал теперь моток невесомых нитей, к которому тянулось ещё множество. «Паучиха» быстро работала, задействуя и руки, и призрачные лапы одновременно. Со стороны могло показаться, что в воздухе будто зависли тончайшие струны, натянутые до предела. Он не мог ей не подчиниться, и не только потому, что новая знакомая была важной начальницей, но ещё и потому, что все его инстинкты буквально пищали, что хоть он и более опасен в своей истиной форме, на самом деле — хищницей была именно она. Ловкий шпион отдела слухов и донесений стоял как истукан, боясь даже дышать, не то что двигаться.       Надо признать, что Юнь Эр просто не мог оторваться от наблюдения за тем, как изящные пальцы девушки порхали в невесомости, создавая некую неподвластную ему «магию». То, как та отдавалась своему делу, действительно завораживало.       — Страх — всего лишь инструмент, — бросила она, будто читая язык его тела. Конечно, Сы Мэн Нян заметила, что её собеседник оцепенел и походил на живую статую. Единственное, чего она конкретно не могла понять, так это причины. Он опасался её? Того, что она делала? Того, что могла подать жалобу в отдел? Или чего-то ещё? — Мы исправляем любые искривления души, как лекари. Разница лишь в том, что чиним не тела, а тонкую материю, что ими управляет. Твоя паника сейчас — бесполезный шум, что отвлекает от важного.       Глава отдела иллюзий и кошмаров обычно не была разговорчивой, но, видя состояние своего собеседника, решила объяснить тому, зачем нужен процесс, в котором тот участвовал.       — Недалеко от столицы живёт один монах. Он искренне верит в свои убеждения и стремится помогать людям, но… Последнее время его стала сжирать гордыня, с которой он не справляется, как бы ни старался. Если ему не помочь — он сойдёт с ума, — она сделала паузу в своём рассказе, а затем добавила: — Даже не вздумай дёргаться, если не хочешь нести за него кармическую ответственность.        Работа текла размеренно и не торопливо. Девушка явно не стремилась завершить её как можно быстрее, скорее наоборот тщательно выверяла каждое своё движение, не давая себе ни малейшей возможности ошибиться. Она была так погружена в процесс, что даже внимания не обращала на то, что её подручный держался из последних сил, ведь он так и не успел восстановить свою Ци.       Спустя бесконечность, как показалось бедному духу, «паучиха» наконец принялась завязывать мелкие узелки на концах каждой из нитей. Они затягивались с тихим звуком, похожим на перелив колокольчиков где-то в дали. Как только с одной было покончено, она тут же переставала светиться, и девушка бралась за следующую, и так до тех пор, пока они не закончились. Лишь одно мгновение можно было заметить, как она довольно улыбнулась, но оно оказалось таким скоротечным, словно его и не существовало вовсе. Сы Мэн Нян сделала лёгкий пас рукой, и клубок тут же оказался у неё, оставляя юношу с внезапным ощущением странной пустоты. Одним быстрым движением она аккуратно отправила его в мешочек цянкунь и вернула тот обратно на пояс.       К Юнь Эру не сразу пришло осознание, что работа наконец-то завершена, и он может выдохнуть. В голове крутились лишь обрывочные сожаления, что он так и не смог произнести ранее. Так и не найдя другого решения, они сорвались с его тонких бледных губ. Слова раскаяния и осознания так и лились из него, пока полностью не выплеснулись на собеседницу.               На что Сы Мэн Нян лишь отмахнулась и произнесла:       — Запомни, гордыня всё равно, что кривое зеркало. Она искажает картину, давая увидеть не истину, а лишь мираж. Сегодня ты помог мне с его починкой, но не разобьётся ли оно, покажет только время, — она была на своей волне, и создавалось впечатление, что говорила даже не с ним, а с кем-то видимым лишь ей. Однако это было совершенно не так.       Руки девушки коснулись платья, отряхивая от невидимой пыли, которой на нём в общем-то и не было. Её пронзительный взгляд скользнул по юноше, прожигая своей тьмой. Похоже, что он и впрямь чувствовал себя виноватым, а значит для него не всё было потеряно.       — Если действительно сожалеешь — доставь меня в департамент невзгод и страданий, — коротко и по делу. Все фразы, что говорила «паучиха» несли смысл, никакой пустой болтовни, никаких сантиментов.       Дух радостно встрепенулся, ощущая как от сердца отлегло. Последние часы были для него настоящей пыткой, и только теперь он осознал, что может позволить себе расслабиться и отпустить ситуацию. Он хотел было мгновенно исполнить её просьбу, ну вдруг в голове вспыхнуло беспокойство.       — Может быть, госпожа хочет подкрепиться перед дорогой? — невольная забота не давала покоя. Он и сам не мог понять, почему ему стало важно узнать о её состоянии и показать, что его это волновало.       Девушка непроизвольно заглянула ему в глаза и, не выдержав, коротко расхохоталась, почти тут же вернув на своё лицо всё то же равнодушное выражение.       — Поверь, ты прекрасно напитал меня своими страхами. Рассиживаться нет времени. Нужно торопиться. Необходимо вернуться в срок и продолжить работу.       Юнь Эр без лишних слов перекинулся в летучую мышь и заметил, что его новая знакомая в очередной раз опередила и его самого, и его мысли. Паучиха замерла на выступе, нервно потирая переднюю пару лапок. На этот раз он подхватил её более бережно и, крепко прижав к себе, покинул пещеру, свободно взмыв в небо.       Пусть её Департамент и находился не в той же сфере, где и его, он не мог не знать дорогу. В конце концов, его род занятий обязывал. Некоторое время спустя они приземлились неподалёку от аскетичного здания без окон, острые углы крыши которого были устремлены ввысь, словно острые пики. Выпустив девушку из своих цепких лап, дух тут же принял человеческий облик, а она уже даже успела развернуться к нему спиной, собираясь уйти. Складывалось впечатление, что ей на смену формы требовались и вовсе считанные мгновения.       — Возможно, уважаемая госпожа, не откажется встретиться в более благоприятной обстановке. Я бы загладил свою вину полностью... — произнёс он нерешительно, кидая взгляд ей в спину.       Ответа не последовало. Хрупкая фигура главы отдела иллюзий и кошмаров продолжала удаляться, мягкой поступью перетекая к дверям своего Департамента. Те бесшумно отворились, поглощая её силуэт, и также бесшумно закрылись, ставя точку в их недолгом сотрудничестве. Лишь лёгкий шёпот коснулся стен здания.       Юнь Эр так и остался стоять на небольшой площади, ощущая облегчение и досаду одновременно. Ему удалось избежать наказания, но… Внезапно появилось ощущение, что невидимая глазу, едва установившаяся связь с треском порвалась, оставив его совершенно одного, заполнив пустотой.