Нэнси
8 марта 2026 г., 01:19
20 марта 1989 года.
Когда Джойс следующим утром входит на кухню, она может наблюдать следующую обстановку: Во-первых, вся семья уже в сборе. Джойс удивляется, но не придаёт этому большого значения. Видимо, Джим решил отключить будильники и дать ей поспать подольше. Она может только благодарить судьбу, что этот человек - её муж. В помещении витает запах яичницы и бекона. Джойс неторопливо открывает дверь холодильника, здоровается со всеми, поворачивается в сторону стола, а затем видит. Во-вторых, что ж, Майк Уилер всегда был членом её семьи. С того момента, как Уилл пошёл в детский сад, с самого первого дня, они буквально не отлипали друг от друга. Со временем все привыкли, что Уилл и Майк идут только в комплекте. Так что, когда она замечает Майка за столом вместе с её детьми и мужем, она даже не удивляется. На самом деле, она может только благодарить удачу, что в первый день детского сада Майк подошёл именно к её сыну. Сколько раз потом Уилл ночевал у Уилеров, когда она выясняла отношения с Лонни, было даже страшно представить. А тот период, когда Уилл был одержим истязателем? Майк же буквально не отходил от него ни на шаг. Джойс была бесконечно благодарна этому мальчику, за то что он постоянно находился рядом с её сыном и приходил на помощь. — Майк, с добрым утром, — Джойс приветливо улыбается ему, снова отворачивается, закрывает холодильник с громким хлопком и принимается делать кофе. Это то, что ей сейчас необходимо. — Ты пришёл к нам так рано? — Снова начинает диалог, когда от Майка слышится ответное приветствие. — Вообще я... — неловким тоном начинает Майк, но его тут же перебивает громкий возглас. — О нет, Джойс, этот мальчишка пробрался к нашему сыну в окно поздно вечером, проспал тут всю ночь, а сейчас вышел на завтрак как ни в чем не бывало, — слышится яростный голос Хоппера. Вот кто сегодня проснулся не в духе. Со стороны стола слышится такое же громкое пререкание. Эта формулировка весьма интересная. Но, что ж, она не собирается акцентировать внимание на некой двусмысленности. Даже если Джим ничего в неё не закладывал, он мог оказаться прав в неосторожно брошенных полунамеках. Ей, конечно, иногда хотелось посмущать своих детей, но, кажется, за сегодня Майк и Уилл уже натерпелись. — Ладно, — спокойно говорит Джойс и поворачивается к ним с дымящийся кружкой в руках. — Будешь сырники? — Да, спасибо, — тихо отзывается Майк. Кажется, его всё-таки запугали. Утро Майка действительно началось не с кофе или яичницы. Оно началось с яростного крика Хоппера, когда тот увидел мальчишку в гостиной. Майк уже привык, что бесит этого человека одним существованием, так что он просто спокойно уселся за стол, когда все принялись есть завтрак. Рядом с ним Уилл постоянно пытался разговорить и занять Хоппера на какие-то отвлечённые темы. Майк ему в этом не помогал. Джейн по правую руку то и дело хихикала, но время от времени тоже вставляла комментарии. Джонатан же делал вид, что он вообще не понимает, почему за столом такая напряженная атмосфера. Он, как ни в чём не бывало, говорил с отчимом по поводу учёбы в колледже и о художественном фильме, который мечтал снять. Так что Джойс стала его спасением. Они всегда находили какое-то хрупкое взаимопонимание. Наверное, это было связано с их безграничной любовью к Уиллу. Джойс накладывает ему порцию сырников и спрашивает у них про реабилитацию Макс. Майк благодарен, ведь атмосфера за столом почти перестает быть напряженной. Почти, потому что Хоппер раз в пару минут продолжает кидать на него недовольный взгляд. — Ей лучше. Физические активности всё еще запрещены, но знаешь, это лучше, чем инвалидная коляска, — тут же включается в диалог Джейн. Когда дело касается Макс, она сразу становится серьёзной. Майк и Уилл кивают в подтверждении слов. — Но зрение у неё улучшилось. Мы боялись, что она вообще видеть не будет, — делится Уилл. — Да ладно, знали бы вы, как её раздражают эти очки. Она их будто ненавидит, — закатывает глаза Майк. — Макс постоянно жалуется мне на них. Со стороны Джойс слышится нечто вроде "Бедная девочка". Майк мысленно с ней соглашается. Они все невероятно переживали, когда Макс находилась в коме. И если им было плохо из-за состояния подруги, то какого было Лукасу? Майку даже страшно представить, что он чувствовал. Если бы Уилл полтора года пробыл без сознания, Майк бы свихнулся. Он чуть не сошёл с ума, когда оказался без него на полгода. Хотя это нельзя сравнивать. Одно дело, когда Майк знает, что с Уиллом всё в порядке, его ничего не тревожит и он находит новых друзей, а другое, когда он буквально лежит без сознания на неопределённый срок и ты понятия не имеешь, очнётся ли он когда-нибудь. У Лукаса точно железные нервы. В следующее мгновение Майк отдёргивает себя. И почему он вообще привёл в пример их с Уиллом? Майк пытается перенести в такую же ситуацию себя и Джейн, но он плохо это представляет. В нём нет такого же всепоглощающего ужаса, как если бы это был Уилл. Есть страх и переживание, как в случае с Макс. В реальном мире Уилл касается его плеча, пока Майк думает над тем, что он и правда умер бы, если бы с Уиллом что-то случилось. Реальный Уилл мило улыбается ему и спрашивает про чай, но Майк представляет, что его нет и в этот момент будто нет самого Майка. Майку до сих пор снятся кошмары с мёртвым Уиллом. Иногда по среди ночи ему приходится отдёргивать себя, чтобы не начать названивать в дом Байерсов или не пытаться связаться с Уиллом по рации. Это бывает сложно. Часто Майк не может заснуть вплоть до утра. Ему нужно какие-то физическое доказательство в этот момент. Уилла под боком нет, так что Майк в такие дни ходит в подвал. Уилл не знает, но у Майка есть несколько папок с его рисунками. Одна, которую он собирал еще до того, как их настигла изнанка, вторая более поздняя. Майк открывает её на самой последней странице и смотрит на новые рисунки, которые появились там за несколько лет. Дышать становится легче, но комок напряжения не уходит. Бывают дни, когда Майку значительно хуже. Тогда он открывает ящик дивана. В нём лежит одна вещь, которую Майк боготворит и ненавидит одновременно. Это самая потрясающая картина, которую Уил когда-либо ему дарил. Она была просто невероятной. На ней было грёбанное сердце и это отчего-то возносило Майка до небес. Но была одна проблема. Да, эту картину написал Уилл, своими тонкими, артистичными и порхающими пальцами. Да, он тратил на неё время, проводил часы наедине. И эти факты окрыляли Майка. Но чем выше ты взлетаешь, тем больнее падать. Майк понял это на своём примере. Как бы отвратительно и лицемерно это не звучало, Майк ненавидел тот факт, что это Джейн предложила идею для картины. Что именно она вложила туда свои чувства. На минуту, когда они сидели в фургоне, Майк даже позволил себе поверить, что Уилл не только нарисовал, но и придумал это для него. Да, эгоистично, но он ничего не мог с собой сделать. Поэтому в самые плохие дни Майк приходил в подвал, раскрывал все папки с рисунками, доставал тот самый и представлял, что Уилл говорил в тот момент совсем не про Джейн. Что именно себя Уилл имел в виду. Что именно ему, Уиллу, был так необходим Майк. Ведь сам Майк нуждался в Уилле, как бездомный нуждается в ночлеге. Да, вроде бы можно и на лавочке переночевать, а со временем человек вообще ко всему привыкает и приспосабливается, но в тот момент, когда его отводят на нормальную кровать, которая когда-то уже была, он будто чувствует себя самый счастливым на земле и понимает, что всё это время перебивался костями, когда где-то совсем рядом находилось стейк. Уилл был необходим Майку, как дом. Он и был его домом, черт возьми. "Хоукинс уже не тот без тебя". Да, мерзко. Да, лицемерно. Да, эгоистично. Майк не спорил. Зато честно. Это была единственная ситуации, в которой он позволял себе не претворяться, а просто чувствовать. (Наверное, не стоит говорить, что вчерашняя ночь была одной из худших в мирной жизни Майка. Ему буквально посреди ночи пришлось выключить рацию и откинуть её подальше, чтобы, не дай бог, на эмоциях не начать бесконтрольно шептать имя Уилла от ужаса и желания узнать, в порядке ли он. А сегодня его параноидальные мысли вообще победили, и он приперся к Уиллу в двенадцать ночи.) Наверное, Уилл видит этот ужас на его лице, потому что в следующее мгновение он встревоженно наклоняет голову и хмурит брови. Это отрезвляет Майка. — Ты что-то сказал? — Беспомощно переспрашивает Майк, пока Уилл подозрительно на него косится. — Будешь чай? Зачем вообще нужны эти мысли, если и Макс, и Уилл в итоге живы и никто не отберёт их у Лукаса и Майк? Эта мысль успокаивает Майка. — Манго и голубика? — Уточняет Майк, и к Уиллу медленно возвращается прежняя улыбка. В ответ кивок. После чая Байерсы предпринимают несколько попыток уговорить его остаться ещё на немного, но вскоре выясняется, что Карен пригласила Джонатана на обед, поэтому вскоре они едут вместе. Когда Майк и Джонатан заходят домой к Уилерам, Байерса сразу затягивают в разговор, а Майк, зная родителей, быстро ретируется. Он хочет подняться в свою комнату, как слышит голоса из гостиной. Сегодня его сестры снова оживленно беседует и Майку хочется к ним присоединится. Тоже стать частью семьи, хотя он вроде как и так ей является. Поэтому он заходит в гостиную и, как и вчера, молча садится на диван. Нэнси и Холли быстро здороваются с ним, и Майк замечает, что они обсуждают какую-то книгу. Когда Нэнси пародирует персонажа, Холли буквально взрывается от смеха и Майку становится тепло на душе. Он скучал по этому. — А мне он не понравился! Он напыщенный и самовлюблённый. И вообще, зачем делать предложение так быстро? — Продолжала громко разглагольствовать его младшая сестра. Холли что-то активно доказывала Нэнси, пока та слушала с улыбкой. — Может, ты и права, - пожала плечами старшая. — Я слишком давно читала, чтобы сейчас так упрямо спорить, но, - она треплет Холли по волосам, пока та визжит и говорит про причёску. —Иногда любить можно совсем не того, кого "правильно". Майк на мгновение замирает и будто задерживает дыхание. Становится страшно, но он не понимает почему. Что же они обсуждают? Холли, как и Майк, заворожённо слушает старшую. — Но ведь общество не ожидало союза Элизабет и мистера Дарси. И они друг другу вообще не подходили - вялое сопротивление, Майк знает, что Холли уже сдалась. Никто не мог устоять перед напором и мнением Нэнси. — Откуда ты знаешь? Элизабет сама решает, кто ей подходит и с кем она хочет связать свою жизнь. И никакое общество не может ей это продиктовать. Что ж. Гордость и предубеждение. Хорошо. Майк, кажется, тоже забыл, о чём писала Джейн Остен. — Мне тоже говорили, что Джонатан "странный". Что это не тот человек, с которым я должна вступать отношения. Но знаешь что? Я - не они. И всё то, что якобы "правильно" для этих людей, может быть вообще не так для меня. Так что это был только выбор Элизабет. Она любила мистера Дарси. Майк заставлял себя слушать. Казалось, Нэнси говорила те вещи, которые и он не раз прокручивал в своей голове. Просто думать о таком наедине с собой, ночью, не делясь ни с кем - это одно. А когда эти слова так открыто говорит в диалоге другой человек. Что ж. У Майка небольшой диссонанс. — А ты? — Внезапно спрашивает Холли. — Ты любишь Джонатана? И вообще, какого это? — Она вдруг слегка краснеет и нервно отводит глаза. "Интересно", — думает Майк. Эта реакция забавляет его. Он понемногу расслабляется. Нэнси, кажется, даже не задумывается. — Да, — просто отвечает она, поворачиваясь к сторону двери, где сейчас Джонатан разговаривает с её родителями, нежно улыбаясь. Майк очень редко видел у неё такое выражение лица. — Да, я очень его люблю. У меня есть ощущение, что Джонатан - это единственный человек, который вообще мне подходит и так понимает. Это просто... мы не всегда на одной волне, но всегда находим взаимопонимание. — Но разве это не критерии обычной дружбы? — Задумчиво тянет Холли. Майк с ней согласен. — Да, конечно, - тут же спохватывается Нэнси. — Конечно, это всё тоже присутствует в дружбе. Но тот человек, которого ты любишь, он будто особенный. Ты всегда его выделяешь. Ты постоянно думаешь о нём и его состоянии. Тебе плохо, когда ему плохо. Ты радуешься, когда рад он. И ты не представляешь своей жизни без этого человека, — снова принимается объяснять Нэнси. "Небольшой диссонанс"? Майк берёт все свои слова назад. Сейчас в его голове происходит настоящая загрузка. Какого. Черта. Слушая этот монолог, он пытался посмотреть через него на призму своих отношений с Джейн и у него, ожидаемо, не получилось. И Майк прекрасно знал почему. Вернее сказать - понял. Прозрел. Открыл глаза. Достал голову из жопы. Называйте как хотите. Но ровно в тот момент, когда Нэнси сказала "не представляешь своей жизни без него", Майк знал, кто этот человек. Тут даже не надо было гадать. Он сегодня уже вспоминал полгода Калифорнии, и то, как готов был лезть на стену от ощущения пустоты. "- Хоунинс уже не тот без тебя". О боже. Боже. О Господи. В голове Майка всё горит. Или взрывается. Он ещё не решил. Хотя Майк бы скорее сказал: переворачивается с ног на голову. Все, что он считал истиной и никогда не смел подвергать сомнению оказалось ложью. Почему? Почему простая фраза стриггерила Майка настолько, что в его голове теперь каша из задушенных мыслей и похороненных воспоминаний? Он не мог остановить этот поток всплывающей информации. Это просто смешно. Все тот же Майк сидит на диване, в доме, в котором прожил больше семнадцати лет, но на самом деле, оказывается, он ничего о себе не знал. Майку кажется, что он задыхается. Ему были очень хорошо знакомы все те пункты, что перечислила Нэнси. Что ж. Ладно. Допустим. Он просто, кажется, всё это время был влюблён в своего лучшего друга несколько лет, но не мог этого даже понять, пока его не тыкнули, как слепого котёнка в молоко. Майк с удивлением осознаёт, что эти мысли не вызывают у него никакого отторжения. Они просто есть. Возможно, он и правда всегда это знал. Тут же становится дико стыдно. И перед Уиллом, и перед Джейн, перед семьёй, друзьями, знакомыми. Перед всем миром. В первую очередь из-за того, что он явно чувствовал всё это уже когда состоял в отношениях с Джейн. Какой же он мудак. Просто невероятно. Ему ведь действительно постоянно казалось, что что-то не так. Но он предпочитал спокойно игнорировать это чувство и медленно губить всех самых близких людей. Уилл. Интересно, он догадывался? Майк надеялся, что нет. Или да. Или. Он не знает. Голова будто вот-вот лопнет. Он же всё это время действительно относился к Уиллу по другому. И все это знали. Это уже будто вошло в привычку. Первый о ком думает Майк, когда просыпается - Уилл, последний, когда засыпает - он же. И это было настолько привычно, что уже не вызывало вопросов. А Джейн знала? Невольно вспомнились её слова вчера. "Всем нужна любовь". Это был намёк. Она знала. Кто ещё знал? Майк догадывался: все. Этот факт пугает его меньше, чем потенциально знающий Уилл. Так. Майк Уилер всегда любил Уилла Байерса. Хорошо. Ладно. Для него потрясением оказалось не то, что это Уилл. Он успел смириться, до того, как понять (хотя кого он обманывает, от одной мысли о том, что это Уилл у него трясутся коленки). Ведь как вообще можно оставаться равнодушным, когда рядом этот потрясающий человек? Уилл просто невероятен. Майк провёл с ним большую часть жизнь и знает, о чём говорит. Его напрягало скорее то, что ему потребовалось... сколько? два? три? пять лет? За это утро у него будто стёрлись все границы "правильного" и "неправильного". Это же Уилл. Его Уилл. Именно - тут же отдёрнул себя Майк. Это Уилл. Тот Уилл, который убеждал его в том, что он обязательно должен признаться Джейн в любви и ни за что с ней не расставаться. Тот Уилл, рисовавший картину, которую придумала Джейн для Майка. Тот Уилл, который заставил Майка признаться Джейн в любви, когда всё внутри кричало о неправильности. Да, вот где была настоящая неправда. Но что Майк может с этим сделать? Уилл никогда не ответит ему взаимностью. Для него Майк - это пережиток прошлого. Что-то что можно оставить в воспоминаниях с пометкой: "когда-то было важно". Может, у них были бы шансы, если Майк не был бы Майком? Он до сих пор помнит, как Уилл, задыхаясь от слёз и переживаний, признался им с Джойс, что его интересуют совсем не девочки. Может?... Нет. Уилл был тем, кто заставлял Майка сойтись с Джейн. Майк просто не мог обременять Уилла своими ново-старыми чувствами. Он не знал, откуда в нём эти мысли. Они навалились мгновенно. В этот момент Майк был уверен только в одном - он абсолютно точно и безнадёжно влюблен в Уилла. В реальности прошло не больше пяти минут, пока Майк переживал главный кризис в своей жизни. Его отвлёк ласковый мамин голос. — Идёте есть лазанью? Майк только сейчас заметил, как Нэнси кидала на него обеспокоенные взгляды. В какой раз. Майк вымученно ей улыбнулся. Она насторожилась ещё больше. Что ж. Он не настроен на разговоры. Весь обед прошёл для Майка как в тумане. Он тихо ест, то и дело передвигая еду по тарелке, в попытках чем-то себя занять. Холли нашла себе новую жертву и порядка получаса расспрашивала Джонатана про его фильм. Мама с осторожной улыбкой смотрит на свою младшую дочь, лишь иногда делая замечая. Потом пришла очередь Нэнси рассказывать о новом журналистском расследовании, над которым она работает. Папа, как обычно, спокойно жуёт куриную ножку, даже не вслушиваясь в диалог. А Майк наблюдает. Сначала за всеми подряд, но спустя некоторое время его внимание сосредотачивается на двух конкретных людях. Он видит, как Джонатан буквально не может оторвать от Нэнси взгляда. В любой другой раз ему было бы противно за этим наблюдать, но сегодня Майку необходимо разобраться. Хорошо. А ещё он видит, как рука Джонатана скрылась под столом и накрыла руку Нэнси, когда отец всё таки решил вступить в разговор и начал расспрашивать про оценки. У Майка перед глазами - вчерашний вечер, нервный Уилл и их сплетённые руки. Ему хочется смеяться от абсурда. Всё ведь было на поверхности. Он сам частенько смотрел на Уилла тем-самым-взглядом, которым Джонатан одаривает его сестру. Наверное, он называется "безнадёжно влюблённый" (и взгляд, и сам Майк). Нэнси нежно улыбается Джонатану, бросая быстрый благодарный взгляд. Интересно, а со стороны Майк тоже смотрелся, будто у него сердечки в глазах, когда он рядом с Уиллом? Он думает, что да. — Майкл, это что - накрашенные ногти? — Вдруг раздаётся строгий и недовольный голос отца. Майк внутренне съёживается, а потом думает - какого черта вообще? — Да, — коротко отвечает, надеясь, что лишнее внимание закончится как можно быстрее. За столом воцаряется тишина. Затем отец снова говорит: — А что в школе сказали? Серьёзно? Он даже не знает, что сейчас каникулы? Почему он думает, Майк постоянно зависает дома? — Сейчас каникулы, пап, — будто читает его мысли, насторожено отзывается Нэнси. — Ну а тебе самому вообще как? — Не перестаёт спрашивать отец. — Мне нормально. Спасибо, что интересуешься моей жизнью больше, чем раз в полгода, — едко говорит Майк, не стараясь скрыть сарказма. — Тэд, ну правда, — подключается его мама. Осторожная улыбка всё ещё на её лице. — Чего ты цепляешься? Он ходит так со вчерашнего дня. Зачем вообще акцентировать на этом внимание? Школы нет, что сейчас делать Майку со своей внешностью решать тоже ему. Майк тонет в благодарности. Кажется, его мама всегда была такой понимающей, сколько он себя помнит. Его постоянно преследовали её фразы: "Ты всё мне можешь рассказать", "я всё пойму" или "приходи в любое время". Теперь Майк понимает. Он действительно может это сделать. Отец бурчит что-то неразборчивое и принимается снова активно жевать курицу. Почти все за столом выдыхают с облегчением. Холли вертит головой, пока вдруг громко не заявляет: — А я тоже хочу лак для ногтей! Нэнси тихо фыркает, пытаясь сдержать волну смеха. Потом улыбается и говорит, что посмотрит какие у неё цвета здесь остались. Холли остаётся довольной. А Майк на протяжении всего обеда не может отделаться от мысли, что его окружают люди, которых он не заслуживает. Когда он поднимается в комнату, спустя ещё несколько часов, он думает, что весь оставшийся день пролежит на кровати. В глаза бросаются грязные вещи и спальное место, которое он бросил вчера и так и не заправил. Майк шагает в сторону окна и открывает его на проветривание. Волна свежего воздуха обдувает. Ему на глаза попадается кассета, которую вчера вручила Джейн. Найти наушники не составляет труда и спустя полминуты Майк включает плейлист. Он с первой секунды узнаёт The Cure. And I promise you I promise that I'll run away with you I'll run away with you Убежит ли Майк с Уиллом? Они оба подали заявки в один и тот же колледж. Уилл сказал, что хочет в Нью-йорк. Майк захотел туда, где будет Уилл. Майк представил их более взрослыми: третьекурсниками или четверокурсниками, неважно. Главное было то, что они сидели на одной кухне. Майк делал им завтрак. Это были определённо блинчики, Уилл обожал их. Пока Байерс что-то срочно повторял перед парой по истории искусств, а Майк пялился на него, на радио заиграла эта песня. Он представлял, как они оба подпевают ей. Как Уилл встаёт со стула, берёт Майка за руку и они вместе нелепо двигаются и поют о своей влюблённости друг в друга. I must have been asleep for days And moving lips to breathe her name I opened up my eyes Слова болью отзываются в Майке. Они впиваются в его сердце и говорят: ничего из этого не будет, через несколько лет ты проснёшься один, как и сейчас. And found myself alone alone Alone above a raging sea That stole the only girl I loved And drowned her deep inside of me Майку хочется заплакать. Совсем как в детстве. Тогда всё было проще. Тогда он бежал к маме и нырял к ней в объятия, а она гладила его по спине. Он выключает кассету и в тишине комнаты слышится первый всхлип. Его губа дрожит, пока Майк растирает первые мокрые солёные дорожки на щеках. Одна капля попадает прямо в рот. Майк думает о том, что он столько лет живёт с этими чувствами и держит их где-то внутри, чтобы сейчас позорно расплакаться от голоса Роберта Смита. Но он не хочет быть один. Не хочет проснуться через пару лет и понять, что он совершил главную ошибку в своей жизни. Что он просто не произнёс главных слов. Сердце гулко бьётся в груди. Майк слышит каждый удар. Было ли уже слишком поздно? Он понятия не имел. Скорее всего да. Майк ещё пару минут обводит комнату глазами, глубоко задумываясь об ошибках своей семнадцатилетней жизни, пока его глаза не натыкаются на шкаф. Он моргает несколько раз подряд, чтобы взгляд не был таким мутным и одним рывком поднимается с кровати. Майк в несколько шагов одолевает расстояние и лезет внутрь. Он ищет там не одежду, нет. А коробку запрятанную далеко поглубже. Он как-то давно покупал кроссовки, вот от них и осталась. В таких обычно хранят либо всякий хлам, либо что-то дорогое сердцу. Оба промаха. Майк держал там свой главный секрет. Он неаккуратным движением высыпает содержимое прямо на постель. Бумажки разлетаются в разные стороны. Майк неловким движением поднимает одну из. Он смотрит на свой кривой почерк, каким он писал в четырнадцать. Его рука потрясывается, пока он забирается на кровать, а глаза быстро бегают по строчкам. "Привет, Уилл!" Следующее словосочетание грубо перечеркнуто несколькими сплошными линиями, но Майк прекрасно знает, что под ними скрывается. "Я очень скучаю" - вот что Майк написал. Он вывел это в каком-то душевном порыве, долго смотрел, а потом резко зачеркнул. Все слова казались пустыми и недостаточно сильными, чтобы показать насколько Майк на самом деле страдает. Страдает без Уилла. Майк читает дальше. "Ты совсем мне не пишешь :( Оди рассказала, что вы нашли новых друзей.
