Личный Рим Майка Уилера

21 марта 1989 года

Следующим утром Майк чувствует себя живее, чем за последние несколько лет. Он снова планирует весь день валятся в кровати и втыкать в потолок, но около двенадцати с ним неожиданно связывается Уилл и спрашивает, хочет ли Майк присоединится к ним с Робин выбирать фильм для завтрашних посиделок. Майк, естественно, хочет. Мысль о том, что он увидит Уилла так скоро после своего открытия, будоражит его. Он понятия не имеет, как теперь будет вести себя с ним. Для Уилла ничего не изменилось, а для Майка все их взаимодействия приобрели совершенно другой оттенок. Но Майк вроде справляется. Относительно. Держит себя в руках. Даже когда Уилл слезает со своего велосипеда быстрым движение, аккуратно поправляет чёлку, мило улыбается, так что ямочка показывается на его щеке (божебожебоже) и спрашивает, готов ли Майк отправляться. Он в норме. Он справится. А у Уилла всегда были такие покусанные губы? Майк кивает, как болванчик, не в силах сформулировать мысль. Они решают, что доедут до "Family video" на велосипедах, там же встретятся с Робин, а потом пойдут помогать ей с уборкой, пока её родители пропадают на работе. В общем, Майк чувствует себя неплохо. Да, он бесконечно и бесконтрольно скользит по Уиллу взглядом, но нельзя сказать, что он не делал этого раньше. Совсем наоборот. Просто сейчас в нём появилось больше осознания и понимания, почему он это делает. На самом деле, Майк чувствует себя так, будто перед ним открылась федеральная тайна, благодаря которой он может спасти планету. По крайней мере себя он точно спасёт. Но не от вида Уилла, который расстёгивает кофту, когда на улице чуть поднимается температура. Майк чувствует, что теряет управление каждый раз, когда Уилл проводит языком по губе. Боже. Он точно где-то согрешил. Уилл постоянно так делал, да? А Майк каждый раз смотрел. Сейчас он отчётливо понимает это. В голове всплывают все моменты, при которых Майк откровенно пялился, но даже не замечал этого. Когда они встречаются с Робин у проката фильмов, Майк успевает словить еще минимум три маленьких кризиса от вида улыбающегося Уилла. — Вообще, я подумала, что ты не захочешь никаких ужасов, так что тот отдел сразу отметаем, — весело щебечет Робин, пока они заходят в магазин. Майк так давно тут не был. Кажется, последний раз был ещё до появление имени Генри в их обиходе. — Никаких ужастиков, — подтверждает Уилл, пока осматривается. Полки выглядят внушительно. Майк легонько проводит пальцами по локтю Уилла, подталкивая его вперёд. Тот бросает взгляд через плечо и расплывается в тёплой улыбке. Майк улыбается в ответ. — Так вот, я тут накидала пару вариантов, что вы можете завтра глянуть. Пошлите, мы должны осмотреть всё! — Робин хватает их обоих за рукава и тянет куда-то вглубь магазина, кажется, совсем не видя той хрупкой атмосфере, успевшей образоваться между ними. Бакли водит их от одного фильма к другому и так завороженно рассказывает о каждом, что они слушает её с повышенным вниманием. Майку комфортно молчать, пока из Робин льётся непрекращающийся монолог, так что он просто внимательно читает описание каждого, но оставляет последнее слова за Уиллом. Всё-таки, это его день рождения. Особенно комфортно Майку, когда Уилл с внимательным выражением вслушивается во все отзывы Робин о сюжете, пока сам Майк почти невесомо проводит рукой по плечу друга. Уилер может чувствовать искру, настолько ему всё кажется наэлектризованным. Он на протяжении последних тридцати минут только и делает, что пытается сократить расстояние между ним и Уиллом. Майк старается аккуратно задевать его своими пальцами, молясь, чтобы Уилл не понял, что это специально. Но всего кажется мало. Он хочет положить подбородок Уиллу на плечо, но внезапно натыкается на изучающий взгляд Робин. Она смотрит на него странно. Недобро. Будто он сделал что-то входящее за рамки. Майк думает, что для большинства людей его действия действительно казались сейчас необычными. Неправильными. Он надеется, что Уилл не подумал что-то не то. Даже если Майк мыслил об это постоянно. У него не получается зарыть первый порыв - сразу дёрнуться в сторону. Ему так хочется прижать Уилла к себе и долго-долго обнимать, что заболели бы рёбра, но он не может позволить себе, чтобы на Уилла странно косились из-за Майка. Это ведь он думает о поцелуе с Уиллом, а не наоборот. Вот чёрт. О чём он там думает? Наверное, что-то отражается на его лице, потому что Робин ещё больше хмурит брови и это наконец привлекает внимание стоящего спиной к нему Уилла. — Что-то не так? — Растерянно спрашивает Уилл, переводя взгляд с одной на другого. — Всё в норме, — поспешно заверяет Майк, надеясь, что предательский румянец не расплылся красными пятнами по щекам. Робин торопливо кивает, подтверждая. Уилл какое-то время настороженно на них смотрит, но потом жмёт плечами, сдаваясь. Майк всё оставшееся время в магазине кидает на него тоскливые и полные сомнения взгляды. Он совсем не знает, что делать с открывшимися чувствами. Казалось, всё было так просто: они друзья столько лет и не должно быть между ними никаких неловкостей. Но Майк ничего не мог теперь с собой поделать. Все его мысли были совсем не дружескими. Робин всё ещё пристально его оглядывает, будто Майк совершил какую-то ошибку. Но что он сделала не так? Он вспоминает время, когда ещё не знал, что Уилла совсем не интересуют девочки, а просто видел, как тот большую часть времени проводит с Робин. Они буквально не отлипали друг от друга и Майка это так бесило. Он старался появляться рядом каждый раз, когда Уилл внезапно хотел уйти куда-то с Робин. Он успокаивал себя, что просто переживает, по дружески, конечно. После признания Майк внезапно успокоился и перестал так пристально следить за двумя друзьями. Сейчас он понимает, зачем было всё это наблюдение за Робин и Уиллом. Но вот чего он не понимал, так это почему Робин так странно смотрит на него в этот момент? Неприятная догадка взрывает мозг. Что если она хочет встречаться с Уиллом? Они ведь со Стивом не встречаются, Майк точно знает. Что если Робин всё ещё понятия не имеет о предпочтениях Уилла? Что ж тогда ей придётся очень разочароваться. Майк себя успокаивает. Ей в любом случае ничего не светит. С другой стороны, что если она действительно заметила во взглядах и жестах Майка какой-то намёк? Являлась ли это проблемой? Расскажет ли она кому-то? Расскажет ли она Уиллу? Майк так сильно отрывается от реальности, что не замечает, как они успели выбрать фильм. Яркая обложка в очень художественном стиле выглядит чем-то что точно могло понравиться Уиллу и Майк вспоминает, как на днях Джейн и Макс как раз спорили из-за этого фильма. Всю дорогу до дома Робин он пребывает глубоко в своих мыслях. Даже если Уилл это замечает, он старается не спрашивать его об этом, а утягивать в разговоры на отвлечённые темы. Видимо Уилл каким-то шестым чувством понимает, что Майку сейчас надо переключиться. Когда они заходят домой к Робин, он ожидает чего-то другого. Даже не знает чего именно. Просто внутренние убранство ощущалось совсем не как место, в котором Робин Бакли, такая яркая, эмоциональная и открытая, провела детство и юность. Голые стены, однотонные обои, ноль акцентных деталей - это напоминает Майку его "идеальную" гостиную, которая выглядит как сошедшая с обложки журнала для домохозяек. Совсем не в духе громкой Робин. Уилл рядом тоже растерянно оглядывается. Все вопросы исчезают, когда Робин делает им мини-экскурсию и заводит в свою комнату. Яркая краска, различные плакаты музыкальных групп и фильмов (на большинстве из них женщины). Куча браслетов рассыпаны по столу, а рядом валяется небольшая куча из фотографий. Вот это место уже больше подходит Робин Бакли. — Серьёзно, вам совсем не обязательно мне помогать, — снова начинает один и тот же монолог она. — Перестать, — Уилл закатывает глаза. Майк на секунду выпадает из реальности. — Мы сами вызвались. Майк активно кивает и снова тянется к плечу Уилла, пока спешно не отдергивает руку, вспоминая о девушке в комнате. Робин смирительно вздыхает. — Ладно. Нам нужно разобрать гараж и наконец выкинуть из него всякий хлам, — она переводит задумчивый взгляд с одного на другого. — Уилл, будь добр, принеси тряпки из ванной, мне надо чтобы Майк помог мне тут достать пакеты. Уилл кивает и быстро выходит из комнаты. Им уже объяснили где ванная комната. Майк собирается спросить, где находятся пакеты, как слышит тихий, но грозный голос. — Ты что творишь? Он на секунду замирает. Что происходит? Чего она от него хочет? Она заметила его прикосновения? Конечно заметила, балда - сам себе отвечает Майк. Внутри него поднимается волна раздражения. — А что я творю? — Так же агрессивно спрашивает. Брови Робин хмурятся. — Слушай, — она поправляет рукой волосы, стараясь звучать менее грубо. — Я ничего не утверждаю, но ты не можешь путать Уилла ещё больше. Это не честно, он этого не заслуживает. Они будто на разных языках разговаривают. В чём он его путает? Что эта девушка себе надумала? — О чём ты вообще говоришь? — Майк почти шипит, потому что знает, если увеличит громкость хоть чуть чуть, то будет уже кричать. Робин закатывает глаза от раздражения. — Да ладно, ты всё прекрасно понимаешь. Мне плевать на твой кризис ориентации, Уилер. — Она устало трёт глаза, а затем тычет в его сторону пальцем. — Но если ты решил просто поэкспериментировать, то я настоятельно рекомендую тебе завязывать. Ты не можешь сбивать Уилла своими неоднозначными намёками ещё дольше. Это жестоко. Смысл её слов доходит не сразу. У него что? "Кризис ориентации"? И что значит "сбивать Уилла намёками ещё дольше"? Майк поднимает брови в немом изумлении. Кажется, его впервые лишили дара речи. Робин даже не намекает ему, она говорит прямым текстом. И это абсолютно не укладывается в голове Майка. — Да тебе-то какое дело? — Зло выплёвывает Майк, когда мысли перестают разбегаться в разные стороны. — Уилер, я ещё раз повторяю: я уже проходила через таких натуралов, как ты. Вам лишь бы поиграться. Для тебя эти прикосновения ничего не значат, а Уилла могут дезориентировать. Это же твой друг в конце концов! — Она поджимает губы, выражая явное неодобрение. С одной стороны, Майку хочется послать её к черту и никогда больше не пересекаться. С другой, что ж, она действительно волновалась за Уилла и в этом они с Майком были похожи. Так что он перебарывает себя и максимально спокойным тоном, на который сейчас способен, говорит: — Во-первых, ни с кем я не "играюсь", — Майк с омерзением выплёвывает это слово. Одна мысль о том, чтобы так относится к Уиллу, вызывала у него отвращение. - Во-вторых, - Майк замирает, сначала не в силах произнести то, что собирался. — С чего ты взяла, что я натурал? Робин приоткрывает рот в попытках что-то сказать, но, кажется, не может сориентироваться. — Что... что это значит? — Она расстеряно оглядывается, а потом зачесывает короткую прядь волос назад, в попытках чем-то занять руки. Майк делает почти то же самое. Его ногти прямо сейчас образовывают ужасные заусенцы на пальцах, пытаясь заземлиться и успокоиться. Он сделал это. Он первый раз признал этот факт вслух. Но он чёрт возьми сделал это для Робин Бакли. О чём ты вообще думал, Майк Уилер? Какой душевный порыв тебя нёс? Сказать это кому-то оказалось не так страшно, как он предполагал. Планета не разверзлась, новые монстры не появились, двойка по химии так и осталась в его дневнике. Но Майк определённо хочет зажмурится в этот момент, потому что у Робин было до боли изумлённое лицо. — То и значит, — шепчет он, уже не чувствую былую уверенность. Но затем Майк смотрит на Робин, которая буквально уставилась на него во все глаза и уже более зло и громко добавляет. — Я гей. Так понятней? Робин закрывает рот, потом снова открывает. Терпение Майка утекает сквозь пальцы. — О, - коротко произносит она. Да. О. Это самая точная реакция. — Боже мой, — вдруг громко восклицает Робин. — Боже. Мой. Её лицо почему-то приобретает более хитрое выражение. — Я, боже, кажется, я правда ошибалась, — она всё ещё смотрит так, будто не может поверить. — Так ты что, впервые кому-то рассказал? Майк будто внутренне сжимается, но заставляет себя кивнуть. Ему всё это не нравится. Но Робин не выглядит, как человек, который собирается потом использовать это против него. — Просто невероятно, — Майк совершенно не понимает её воодушевления. — Вернее, эм, — ему тяжело открывать кому-то свои мысли на эту тему. — Я не уверен. Мне просто... нравится один конкретный человек. На лице Робин проявляется понимание. Не сложно догадаться, о ком именно он говорит, если учесть, с чего начался диалог. — Это нормально, — Робин легко пожимает плечами. Она больше не выглядит ни раздражённой, ни злой. — Моя девушка Вики говорит, что мы не выбираем в кого влюбляться, - спустя пару секунд поспешно произносит она. Так. Ага. Хорошо. Майку становится легче дышать. В комнате воцаряется понимание. Кажется, когда Робин начинала этот разговор, она понятия не имела, к чему он приведёт. — Если бы у меня была возможность, я бы всегда выбрал его. Робин осторожно кивает, будто понимает, о чём Майк говорит. — Что у вас тут случилось? — Слышится громкий голос Уилла, когда он торопливо открывает дверь. У него в руках куча тряпок, а на лице полное недоумение. Майк не может перестать пялиться. — Вы что, до сих пор не достали пакеты? — Его лицо становится недоверчивым, а на лбу образовывается складка морщин. Майку хочется подойти ближе, провести по ней большим пальцем и разгладить. Уилер и Бакли быстро переглядываются. В следующее мгновение Уилл видит, как они заходятся в приступе бесконтрольного смеха. Про пакеты ведь действительно забыли. В целом, уборка проходит относительно весело. Если она вообще может такой быть. Майка отправляют разбирать старый пыльный шкаф, пока Робин и Уилл намывали пол и разбирались со всякими инструментами. Они постоянно заводят на разговор на отвлечённые темы, и Майк, уже не смущаясь реакции Робин, говорит Уиллу какие-то глупости, из-за которых потом будет жалеть. Вот только одна мысль никак не даёт ему покоя. Ладно Робин, она вроде тоже из "своих", но ведь Джейн также абсолютно точно знала, что Майк был влюблён в Уилла, иначе бы не давала ему эту чёртову кассету. Откуда? Он что, действительно настолько очевиден? Если смогла увидеть Джейн, которая большую часть жизни провела без какой-либо социализации, то какой шанс, что вся партия поняла уже давно? Майк не может отделаться от этих мыслей до самого вечера, поэтому когда он наконец приезжает домой и обнаруживает, что из членов его семьи дома находится только Нэнси, ноги сами ведут к ней. — Майк? — Настороженно окликает Нэнси, оглядывая его. — Что-то случалось? — Она снова применяет свой мягкий тон, которым общалась с ним последние несколько месяцев. На самом деле они все так с ним общались. Наверное, Нэнси ожидает, что Майк в очередной раз начнёт отнекиваться. Может нагрубит, а может просто уйдёт в отрицание или молчание. Только она не знает, какую истину вчера открыла ему совершенно случайно. Поэтому Майк даже не обдумывает, что именно хочет спросить, он просто говорит. — По мне сразу видно, что я влюблён в Уилла? Вот. Чёрт. Это определенно не то, с чего он хотел зайти. Кажется, Нэнси на секунду приоткрывает рот, находясь в полном шоке. Майк никогда не видел у неё такого выражения лица. Обычно собранная и готовая ко всему Нэнси не ожидала, что её младший брат решит просто спросить её о таком без какого-либо контекста. Майк хочет запихнуть слова обратно в рот и никогда их больше не произносить. Вообще ничего больше не говорить. Теперь кажется, что это не его сильная сторона, хотя Майк всегда считал себя мастером слова. Он хочет сказать, что не это имел ввиду, что ей послышалось, что отвечать вообще не обязательно и даже лучше, если она не станет комментировать этот внезапный порыв, но Нэнси перебарывает своё изначальное удивление и начинает говорить. — С чего такие выводы? — Аккуратно спрашивает она, прощупывая границы. Первая реакция Майка - ничего не отвечать, но он, чёрт возьми, сам начал этот диалог, так что бежать сейчас было бы бесполезно. Он задал главный вопрос в самом начале. — Робин и Джейн, — неохотно делится Майк. — Недавно произошли некоторые ситуации, в которых они намекали на якобы мою влюблённость в Уилла. — А ты влюблён? — Также осторожно спрашивает Нэнси. Вот оно. Нэнси всегда умела задавать правильные вопросы. Скрыть от неё что-то казалось невозможным что в двенадцать, что в семнадцать. Но Майк устал прятаться. — Может быть, — тихо произносит он, дёргая плечом от нервов. Взгляд Нэнси смягчается ещё больше. Майк не знает, чего ожидать. — Майк, — она негромко зовёт его. Когда он поднимает глаза, Нэнси кладёт на его плечо руку и легонько сжимает, как бы говоря, "я с тобой Майк, спасибо, что сказал, я это очень ценю". — Отвечая на твой вопрос: да. Особенно людям, которые видят вас впервые. Может, ваша компания уже и привыкла, но со стороны вы выглядите как максимально слащавая парочка, —Майк видит, как губы Нэнси изгибаются в улыбке, будто она вспоминает что-то хорошее. — Ну спасибо, — он бурчит и немного отодвигается, но Нэнси запускает ему руку в волосы и ерошит их. Майк отстраняется с криками. — А что в этом такого? — Спрашивает она, но сразу исправляется. — Вернее, я понимаю, что от не близких людей надо скрывать, а то у нас в городе много тупоголовых, не умеющих думать людей, но в остальном? Что не так с тем, что об узнает кто-то из твоих друзей? Майк задумывается. Правда, что с этим не так? Наверное, Майк боялся. Что если его друзья будут по-другому к нему относится? Хотя это звучало как бред. Они видели его во всех самых ужасных состояний, когда он не говорил, а огрызался, но всё ещё продолжали общаться. Что если они расскажут Уиллу? Да, его реакции Майк боялся больше всего. Он неопределенно пожимает плечами, пока не начинает говорить. — Это пугает, — в порыве очередной честности произносит Майк. — Вернее, я, конечно, логически понимаю, что никто из них не будет относится ко мне как-то не так, но разве тебе не было страшно, когда ты во всеуслышание рассказала всем об отношениях с Джонатаном? Нэнси сводит брови, не понимая, как тема так быстро переключилась. — Это не одно и то же. — Я знаю! — Восклицает Майк, он пытается объяснить, что хотел донести. — Ладно, смотри. Я понимаю, что это не идентичные случаи, но в них есть схожие черты. Джонатан был "не таким". Он слишком сильно не вписывался в то общество, в котором мы живём. Разве тебе не было страшно отказываться от представлений других людей о "нормальном" парне для тебя и так спокойно говорить о ваших отношениях? Нэнси ещё больше поднимает брови. — Забей, — говорит Майк, когда видит это. — Нет-нет, — поспешно произносит Нэнси. — Я уловила твою мысль, просто она мне непонятна. Ты ведь любишь Уилла, так? Майк вздрагивает, когда слышит это от Нэнси, но кивает. — Так вот, ты его любишь, — более уверенно говорит она. — Как я люблю Джонатана. Но дело не в том, что он какой-то "не такой". Джонатан - это человек, который подходит именно мне, так почему я должна думать, что он "куда-то не вписывается"? Майк теряется. — Если нам комфортно вместе и мы на одной волне, почему я должна думать о других людях, которым это не понравится? Это же моя жизнь и только мне решать с кем я её свяжу. А если кого-то что-то не устраивает, то пусть катится к чёрту, я не для этого сражалась с монстрами и рисковала жизнью, чтобы мне потом кто-то диктовал, как ей распоряжаться. Что ж, она права. Майк с удивлением понимает, что согласен с каждый её словом. Кажется, ему действительно надо чаще говорить с людьми. — Я не смотрел на это с такой стороны, — задумчиво тянет Майк. — Всё время думал о том, как отреагируют остальные. Мама там, друзья. —добавляет несколько смутившись. Нэнси снова смотрит на него мягко-сестрински. — Мама хочет для тебя только счастья, Майк. Как и мы все. Ты ведь и сам знаешь, что она готова принять тебя любым, для неё важен сам "ты", а не "какой" ты. Майк снова смущённо кивает. — А папа? Как думаешь, он вообще заметит, что что-то изменилось? — Точно нет, — сразу отвечает Нэнси. — Но папа не такой уж и авторитет, верно? Я бы не хотела быть таким как он: вечно сидеть на диване, не замечать, что с твоей семьёй происходят непонятные, жуткие вещи и интересоваться их жизнью, только когда телевизор ломается. А ты? — Нет, — слишком быстро говорит Майк, сразу морщась от этой картины перед глазами. Он бы точно не хотел провести жизнь перед телевизором. У него дрожь только об одной мысли об этом. — Значит, ты и сам знаешь, что делать. Ты всегда был умным мальчиком, —Нэнси аккуратно утягивает его в объятия. — Ты говоришь прям как мама, — Майк картинно морщится, но всё равно прижимает сестру ближе. Он такой глупый идиот. Стоило и правда раньше подойти к семье. Может, он бы не причинил Уиллу столько боли поведением. Майк поднимается в свою комнату только спустя пару часов. Он вспоминает, что не запаковал подарок для Уилла и носится по дому добрых полчаса, пытаясь найти красивую упаковочную бумагу, которая оставалась у них с Рождества. Он заходит в комнату, садится за стол и раскладывает вещи. В нижней полке его стола уже несколько недель лежала книжка про изобразительное искусство, на которую Уилл заглядывался во время их прогулки в начале февраля. Уилл смотрел на все эти штуки для искусства с абсолютным восторгом. Его рисунки были просто великолепными, без преувеличения, и Майк предвкушал, как загорятся глаза друга, когда он увидит подарок. Он обожал, когда Уилл выглядел абсолютно счастливым. Еще больше Майк обожал, когда это случалось из-за него. Может, это звучит эгоистично, но когда Майк был поменьше, лет двенадцать-тринадцать, он хотел, чтобы всё внимание Уилла принадлежало только ему. Он постоянно хмурился, если Уилл проводил больше времени с Лукасом или Дастином, потому что эй, это его Уилл. А когда Майку об этом говорили, он принимался отнекиваться. Он неаккуратными движениями раскладывает жёлтую упаковочную бумагу. Она такая яркая, что вызывает всего две ассоциации: Уилл и солнце. Для Майка эти слова - синонимы. Тишина уже не вызывает такой дискомфорт как раньше, но Майк хочет послушать что-то просто так. Он не берёт свой плеер, потому что знает - там всё сплошь о неразделённых чувствах. И кассету Джейн брать не хочется, он думает над тем, чтобы послушать её потом более вдумчиво, но сейчас не готов. Потом Майк вспоминает про радио, которое, без преувеличения, несколько лет лежало в его шкафу. Он возится пару минут, настраивает его на случайную волну и принимается вырезать ножницами прямоугольник, подходящий под размер книги. Сначала идут какие-то попсовые композиции, и не чтобы Майку нравится, он просто ловит ритм и начинает качать головой в такт мелодии. Это здорово отвлекает. Он зависает над вопросом, стоит ли писать поздравление, если они завтра и так весь день проведут вместе, а Уилл вообще собрался остаться с ночевой, пока ведущий включает следующую песню. You leave in the morning with everything you own in a little black case Alone on a platform, the wind and the rain on a sad and lonely face Майк на секунду замирает. Mother will never understand why you had to leave But the answers you seek will never be found at home The love that you need will never be found at home Да что такое? Все песни в последнее время хотели вывернуть его душу наизнанку? Останется ли Майк в Хоукинсе? Он уже знал ответ на этот вопрос: стопроцентное нет. Но уедет ли он в колледж с Уиллом? Майк хотел бы думать, что да. Майк хочет думать, что они с Уиллом думают об одном и том же. Что они вместе поступят в колледж, будут жить в одной квартире, спать на раскладном диване.. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Да это всё - это мечты Майка? Но как узнать, чего хочет Уилл? Может, у него совершенно другие планы? Может, он думал о самостоятельной жизни. Жизни без Майка. And as hard as they would try they'd hurt to make you cry But you never cried to them, just to your soul Что ж. Майк действительно сбежит из этого города. От него. Но он устал бежать от себя, от своих мыслей и желаний. Так что, кажется, у них с Уиллом назрел серьёзный разговор. Пора сорвать этот пластырь. Рана гноится и с ним, и без него. Майк слишком долго отказывался принимать лекарства. "Конечно, это случится не завтра" - сразу думает Майк. Завтра день Уилла. Он будет посвящен только ему, Майк об этом позаботится. Он и так слишком много раз отбирал у Уилла крупицы счастья и детства. Майк не простит себя, если ещё и в этот раз он заставит Уилла переживать из-за своих внутренних проблем. Run away, turn away, run away, turn away, run away Он не станет таким, как его отец. Майк не будет прятаться за картинкой "идеальности". Он покажет себя настоящего. Даже если он настоящий - это нервный комок, не понимающий, что творится у него внутри, громкий, шумный и защищающий. Поэтому он берёт ручку и чиркает Уиллу письмо. Он отдаст его послезавтра. Когда Уилл будет уезжать после ночёвки. Майк наконец-то знает, о чём писать. Нет, не так. О чём писать, он знал всегда. Но теперь Майк думает о том, что послание дойдёт до адресата. Спустя столько лет. "Привет, Уилл. Я знаю, что это странно писать письмо, когда мы буквально весь день провели вместе и это немного старомодно, но мне просто слишком страшно, что я испугаюсь в моменте и не смогу ничего сказать, а потом буду жалеть всю свою жизнь. Я не преувеличиваю, слышишь? Я просто уверен, что сейчас моя судьба зависит от простых слов, которые, я не знаю, так долго жили во мне? Извини, если тебе это кажется странным. Мне тоже. Я писал очень много таких писем. Ты не знаешь, но в моём шкафу лежит целая стопка. Вчера я перебирал их, и они все звучат так жалко. Будто я только и делал, что плакался о том, как мне без тебя плохо. Но ведь это чистая правда. Так и было. Чёрт, наверное, это слишком долгое вступление, да? Прости. Я вообще тут пытаюсь оголить свою душу. Ладно. Всё. Я пытаюсь сказать, что ты - это самое лучшее, что случилось в моей жизни. Помнишь день, когда Векна открыл порталы, а я признавался Джейн в любви? Так вот, всё что я тогда сказал - чушь полная. Я просто пытался делать то, что мне говорят. Но правда в том Уилл, что единственный человек, кому я бы хотел сказать слова любви, единственный, о ком я думаю и переживаю каждый день, кто понимает меня с полуслова и кто видел меня в самый дерьмовых состояниях - это ты. Я люблю тебя, Уилл. Тебе совсем необязательно что-то мне говорить. Я понимаю, что ты не чувствуешь того же. Мне просто надо было, чтобы ты знал. Потому что я так сильно боюсь тебя потерять, боюсь, что ты думаешь, будто мне было плевать на тебя, когда ты был в Леноре, но на самом деле ты значил так много, что мне просто стало страшно.

С любовью, твой Майк"

Майк впервые засыпает с ощущением, что всё идёт как надо.