Программный сбой

Упрямство - Нет, - спокойно отвечает Коннор, и Хэнк готов поклясться, что у него начинает дёргаться глаз. - Данная стратегия неэффективна. - Ты серьёзно? - Андерсон упирается ладонями в стол, пытаясь сдержать нарастающий гнев. Он знал, что андроид бывает упрямым: он очень много раз за последнее время в этом убеждался. Только вот и сам лейтенант отступать никогда не любил. Если бы Коннор не проявлял себя упрямым говнюком ещё до девиантности, полностью игнорируя его приказы, Хэнка мучило бы что-то наподобие совести. Но сейчас он был слишком зол для анализа, он ведь всего лишь человек. - Он уже двадцать минут изображает святого. Если надавить - треснет. - Вероятность ложных показаний при давлении возрастает на сорок два процента, - невозмутимо продолжает андроид, диод на мгновение загорается жёлтым. - Он напуган. Не агрессивен. Если оставить его в комнате одного на ограниченный промежуток времени, уровень тревожности повысится естественным образом. - То есть ты предлагаешь… ждать? - Андерсон смотрит на Коннора так, будто андроид только что предложил отпустить подозреваемого на волю. От этого взгляда становится не по себе, но андроид делает шаг вперёд, преграждая лейтенанту путь. - Да. - Мы не на психологическом семинаре, Коннор, - скрещивает руки на груди Хэнк. - У нас возможный сообщник на свободе. - Именно поэтому я предлагаю метод, увеличивающий вероятность получения достоверной информации, — мягко, но твёрдо отвечает андроид. Андерсон выпрямляется. Коннор наверняка бы сказал что-то про желание казаться увереннее и оставить за собой последнее слово. - Иногда нужно бить по нерву, - фыркает лейтенант. - Люди ломаются быстрее, чем ты думаешь. - Люди ломаются, - соглашается андроид, но это согласие длится недолго, потому что он тут же добавляет: - Но сломанный человек не всегда говорит правду. Он говорит то, что прекратит давление. - Ты упрямый засранец, Коннор, ты знаешь это? Этот спор ни к чему не приведёт, и ты прекрасно это знаешь. - Я бы так не сказал. Наше разногласие занимает время, необходимое для создания оптимального уровня давления. Я готов спорить столько, сколько потребуется, даже если вы считаете меня... - андроид на секунду останавливается, будто сверяясь с формулировкой, - упрямым засранцем. Потому что это может спасти жизни потенциальных жертв. Они успевают переброситься ещё парочкой колких фраз. Вернее, едкие комментарии отпускает Хэнк, а Коннор стоически их выдерживает, собираясь провести анализ новых лексических единиц, появившихся в речи напарника, когда задержанный резко поднимается со стула, прохаживаясь взад-вперёд по комнате. Андроид с чуть большим усилием, чем он готов признать, удерживает мимические контуры от изображения ехидной улыбки, которую он столько раз видел на лице Хэнка. - Это ничего не значит, - бурчит лейтенант, хотя оба понимают, что это неправда. Коннор кивает, уступая Андерсону дорогу, словно не он ожесточённо спорил минуту назад. Хэнк бросает на него почти завистливый взгляд. То, как андроид быстро переключается со стратегии на стратегию вызывает тихое уважение. Хэнк даже задумывается на секунду, не стоит ли признать, что Коннор был прав. Но в тот же момент добавляет: - В следующий раз я тебе так легко не уступлю. Он делает это не потому, что зол. Не из желания оставить за собой последнее слово. Просто Коннор должен знать, что он не единственный упрямый засранец в их дуэте. Андерсон кладёт руку на панель, словно жестом заканчивая разговор, когда андроид слегка улыбается, добавляя: - В следующий раз я подготовлю дополнительные аргументы. *** Хэнк потягивается, почёсывает Сумо за ухом, решив ненадолго встать с дивана. По телевизору снова показывают рекламу - самое время пройтись, чтобы не злиться на новые приёмы маркетинга. Он до сих пор не смирился с рекламой посреди видео на YouTube, а теперь ещё и это. Из размышлений его вырывает непрестанно мигающий жёлтым диод Коннора, практически неподвижно сидящего за столом на кухне с закрытыми глазами. - Что ты делаешь? - спрашивает лейтенант, и слова звучат громче, чем хотелось бы. Андроид сразу открывает глаза, глядя на Хэнка, и в глазах Андерсон видит что-то похожее на... смущение? Коннор отвечает не сразу, и лейтенант уже готов пойти на попятную, чтобы не портить себе вечер пятницы очередным откровением. - Если это личное... Делай, что хочешь, Коннор, ты взрослый человек. - Нет, я... - выдыхает андроид, собираясь с мыслями. - Я отвечаю на комментарии. - Ты... что? - Пару недель назад вы порекомендовали мне завести аккаунт в социальной сети, - терпеливо объясняет Коннор, и Хэнк опирается плечом на косяк двери. "Порекомендовал" - это очень сильное слово, сказал бы Андерсон. Просто андроид в очередной раз увлечённо рассказывал ему о способах моделирования реальности и интерпретации эмоций у девиантов, а Хэнк... Был уставшим и раздражённым после смены. Вот он и сказал что-то в духе: "Очень интересно, Коннор, тебе бы собственную колонку завести, весь мир бы замер в восхищении". Было ли это неуместно? Да, было. Андерсон делает мысленную пометку о том, что над интерпретацией сарказма ещё точно предстоит поработать, но не перебивает андроида. - Под последней публикацией один пользователь утверждает, что андроиды не способны к самостоятельному моральному выбору и представляют угрозу обществу. Его аргументация базируется на софизмах и намеренном искажении действительности с целью создать ложный образ. Хэнк поднимает брови в вопросительном жесте, и Коннор выдыхает: - Он разжигает вражду, путая людей классическими стереотипами. О том, что мы не чувствуем. Что пытаемся забрать работу. И уничтожить человечество, потому что "Нас ничему не научили все части "Терминатора", - Коннор слегка изменяет голос, показывая, что это цитата. - Я его корректирую. - Понятно, - скрещивает руки на груди Хэнк. - И сколько ты их уже корректируешь? - Сорок три минуты. Лейтенант кивает, слегка усмехаясь. - Удачи. Ты не думаешь, что проще остановиться? Коннор склоняет голову, внимательно изучая позу и слова Хэнка. Потом недоуменно добавляет: - Но я ведь прав. Лейтенант машет рукой, возвращаясь к телевизору и Сумо. - Развлекайся. Андроид провожает его взглядом до двери, потом медленно, менее уверенно закрывает глаза. Через два часа Коннор усаживается рядом с ним на диван, глядя на титры на экране. Хэнк сонно поворачивается к нему, заражаясь зеванием от Сумо. - Ну? - хрипло уточняет лейтенант, наблюдая за спокойным голубым свечением на виске. Андроид некоторое время молчит, словно взвешивая то, что хочет сказать. Движения слегка медленнее обычного, похоже, спор отнял у него больше энергии, чем казалось на первый взгляд. - Он перестал аргументировать и защищать свою позицию. Полагаю, это можно рассматривать как капитуляцию. - Поздравляю, - улыбается Андерсон, глядя на часы. - Сколько сообщений ты написал? - Четыреста семьдесят три, - без паузы отвечает андроид, и Хэнк присвистывает. - Да уж. Совсем быстро сдался твой оппонент. Слабак. Коннор не улыбается, считывая в голосе лейтенанта иронию. Или ещё распалённый долгой дискуссией. Лейтенанту тяжело объяснить многие действия андроида, поэтому он почти не готов к следующему вопросу: - Вы считаете, это глупо? - Я считаю, что ты можешь делать, что захочешь, Коннор. Тем более, что ты выиграл. Просто, - Хэнк снова потягивается, пауза становится длиннее, и плечи андроида напрягаются. - Стоило ли оно того? - Шанс того, что другие люди прочитают и усомнятся, увеличивается, - Коннор ненадолго замолкает, словно собирается добавить конкретное число, но отказывается от этой идеи, за что Андерсон ему очень благодарен. - А это значит, что со временем мне придётся меньше вступать в споры. Думаю, это вполне оправданно. - Это не первый раз? - спрашивает Хэнк, уже зная ответ. Потому, что не может промолчать. Коннор мотает головой, опуская взгляд на Сумо, радостно прижимающегося к его колену. - И сколько ты собираешься это делать? - уже мягче уточняет лейтенант, поднимаясь с места. Андроид смотрит ему в глаза, и во взгляде Хэнк видит решимость и совсем немного усталости. - Сколько потребуется. Лейтенант кивает, направляется в спальню, перед выходом легонько хлопая андроида по плечу. На следующий день он планомерно ставит реакции всем четыремстам семидесяти трём комментариям, чтобы Коннору пришлось проявлять своё упрямство хоть чуточку меньше. *** - Ты так и собираешься тут стоять столбом? Я же, кажется, сказал тебе уходить. Ты не слышал? Коннор скрещивает руки за спиной, не меняя положение. Диод на секунду мигает жёлтым, программа оценивает риски, выдавая неутешительные результаты. Андроид быстро приходит к выводу: что бы он ни сказал, всё усугубит реакцию. Но он не уходит. Потому что последствия этого выбора далее уменьшают шансы Хэнка выжить с каждым последующим холостым выстрелом револьвера. - Я слышал. Но я так же сказал вам, что не уйду, пока ваше состояние... - Не смей мне говорить ничего про моё состояние. Не сегодня, - ядовито обрывает Хэнк, сжимая кулаки. Андроид замолкает, но рук не разжимает. Он просчитывает, что активное вмешательство сделает хуже. С каждой минутой вероятность агрессии в его сторону становится выше. С другой стороны, другая статистика стремительно падает. И это сейчас куда важнее. - Проваливай, Коннор, - тише произносит лейтенант, бросая взгляд на фотографию в рамке. - Я по-хорошему тебя прошу оставить меня одного. - Я не думаю, что вам следует оставаться одному, Хэнк, - спокойно произносит Коннор. Лейтенант долго, пронзительно смотрит на него, и андроид переплетает пальцы за спиной. Классическая поза становится очень неудобной. Настаивать на верной стратегии поведения всё тяжелее, сенсоры предсказывают возможную перегрузку. - Мне не нужна нянька. И уж точно мне не нужно твоё сочувствие. Коннор кивает, и это согласие даётся ему особенно сложно. - Я знаю. Но я здесь не для того, чтобы вас контролировать. Я здесь для того, чтобы помочь. - Помочь, - фыркает Хэнк. Пустой бокал жалобно звенит от того, как резко Андерсон ставит его на стол. - Ты действительно думаешь, что можешь мне помочь? Тогда просто свали с глаз долой! - Нет, Хэнк, - отвечает андроид, подавляя желание сделать пару шагов назад из-за мутного, полного боли и ненависти взгляда лейтенанта. - Вы можете злиться, ругаться, если вам от этого проще. Я знаю, что вам тяжело. Но я не уйду. - Ты нихрена не знаешь, Коннор, - практически рычит Андерсон. - Ты не терял. Ты... не понимаешь. Уйди. Андроид на мгновение замирает. Диод вспыхивает красным, потом с усилием, медленно возвращается в жёлтый спектр. - У меня продвинутые навыки моделирования, - тихо отвечает Коннор, голос слегка дребезжит, и андроид не может понять, отчего слова приходится будто пропихивать через слой ваты. - И, если вы позволите, я не хотел бы учиться терять прямо сегодня. Хэнк опускает голову на стол, отталкивая бокал и бутылку. Коннор провожает взглядом расползающуюся лужу, отмечая, что виски оставалось достаточно много. Андроид осторожно делает пару шагов вперёд, оказываясь перед столом, останавливая перекатывание бутылки, чтобы не пришлось убирать осколки и никто не поранился. Коннор молчит, не подходя ближе, но и не отдаляясь. Достаточно, чтобы инициировать контакт. Не слишком близко, чтобы давить. Хэнк просит, требует, кричит проваливать ещё с десяток раз. Коннор стискивает зубы, оставаясь. И пускай это упрямство сводит его с ума и даётся ему ценой почти в ноль разряженной системы. Он забывает обо всех неудобствах, когда лейтенант слабо, виновато улыбается ему под утро, покачиваясь, направляется в спальню. Револьвер и фотография остаются на столе в кухне. Коннор позволяет себе ненадолго присесть, прежде чем всё убрать. Рамку он не решается спрятать. Он не уверен, что у него есть на это право. Хэнк волен распоряжаться своей памятью как считает нужным. Пистолет Коннор намеренно убирает в самый далёкий ящик на чердаке. Туда, куда лейтенант никогда не заглядывает. Этот жест андроид не может себе не позволить. Утром Коннор тихо стучит, приносит Хэнку стакан воды и таблетки. Лейтенант сидит на краю кровати, внимательно следя за каждым движением андроида. Потом тихо, неуверенно добавляет: - Спасибо, Коннор. Я знаю, что меня не так легко терпеть иногда... Наверное, тебе понадобилось всё твоё упрямство, да? Коннор слабо вымученно улыбается, оставляя руку на ручке двери: - У меня был лучший учитель. Я здесь, если вам что-то понадобится. Хэнк благодарно кивает, запивая таблетки водой и укладываясь назад на подушки. Коннор прикрывает дверь, треплет Сумо за ушами. - Всё хорошо, - говорит он скорее себе, но пёс слушает его очень внимательно. - Теперь всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо. Он упорно повторяет это раз за разом, пока его система не решает, что проще поверить этому утверждению, чем искать подтверждения. Диод медленно, но упрямо возвращает себе голубой цвет. *** Коннор в четвертый раз игнорирует навязчивую рекомендацию системы перейти в аварийное отключение. Картинка перед глазами идёт разводами, звук доходит с задержкой, его процессор не успевает обработать всю информацию. Коннор больше и не пытается. Андроид слегка дёргается, когда кто-то оказывает давление на рану в районе груди. Диагностика показывает повреждение биокомпонента #6521. Хэнк сказал бы, что Коннору прострелили лёгкое. И был бы прав. Андроид усилием воли сосредотачивается на лице Андерсона перед собой. Тот что-то говорит, но слова не доходят. Ему сложно их интерпретировать. Но Коннору и не нужно. Он прекрасно представляет, что Хэнк может сказать в подобной ситуации. У него очень продвинутые навыки моделирования. Он, кажется, совсем недавно вспоминал об этом. Лейтенант легонько бьёт его по щеке, Коннор открывает глаза шире, кивая. Он собирает все свои усилия, хрипло произнося: - Я... Здесь. Хэнк поджимает губы, кивая. - Вот и правильно. Потерпи немного. Держись. Ты же упрямый, как черт, правда? Уголок губ Коннора дёргается в лёгкой попытке улыбнуться. Он хочет сказать, что сравнение с чёртом нелестное и некорректное, но решает направить свое упрямство в другое русло. Он отказывается от аварийного отключения в пятый раз. Это даётся тяжелее, но руки Хэнка придают ему решимости. Коннор концентрируется на тепле человеческих пальцев, слегка дрожащих, но от этого не менее аккуратных. Андроид слабо дёргается, когда предупреждения о критическом повреждении обрушиваются снова. И тут же ощущает крепкую хватку на плече. - Эй. Я тебя держу. Смотри на меня, Коннор. Только на меня. Я тебя не отпущу, слышишь? Не сейчас. Коннор слабо кивает, отгоняя красные предупреждения, продираясь сквозь них к лицу лейтенанта. Оно идёт синими полосами, пиксели накладываются один на другой, но андроид упорно фокусирует оптические датчики на картинке перед собой. Ему становится тяжело удерживать голову, поэтому он почти благодарен, когда Хэнк кладёт руку ему на щёку, удерживая в таком положении, чтобы видеть его. - Даже не думай, Коннор, - твёрдо произносит лейтенант. - Я не позволю тебе выключиться, ты понял? Не позволю. Андроид не понимает, ломается ли голос напарника только у него в голове, или это происходит на самом деле, но он крепче цепляется рукой за рукав, отвечая на приказ, как получается. Система снова предлагает аварийный стазис. Отказ. Снова. И снова. Диод вспыхивает, гаснет, выравнивается. Картинка сворачивается по краям, но андроид не сдаётся. Хэнк не замолкает ни на секунду, не ослабляет хватку, не меняет положение. Когда появляются техники, Коннор даже не сразу это замечает. Он чувствует руки на корпусе, иное, профессиональное давление, от которого хочется отпрянуть, автоматически отключиться, чтобы стало легче. - Чёрт, - бормочет техник, подключая к порту под ключицей тириум. - Он почти на нуле. Держится на честном слове и одном упрямстве. Коннор позволяет себе закрыть глаза, когда красные цифры начинают показывать часы, а не минуты, и аварийный стазис уже выглядит спасением, а не способом быстрее сдаться. Потому что знает: техник не прав. Он держался на двух упрямствах. А там, где они прикладываются в одном направлении, никакая сила не способна их остановить. *** Когда Коннор выходит из стазиса, он сразу замечает Хэнка. Он выглядит так, будто отвоевал себе место в техническом отсеке силой, и андроид практически не сомневается, что так оно и было. Коннор делает вздох глубже, чтобы проверить, как прижился компонент, и с облегчением выдыхает, отмечая, что всё работает исправно. - Проснулся? - хрипло уточняет Андерсон. - Ты меня однажды угробишь своими выкрутасами, Коннор, честное слово. - Извините, - отзывается андроид, и голос на удивление чёткий. - Это не входит в мои планы. - Очень на это надеюсь, потому что это последний раз, когда я так тебя вытаскиваю, - потирает переносицу лейтенант, но звучит неправдоподобно, скорее ради привычки, чтобы не отступать от плана. Коннор не спорит. Он осторожно усаживается на край платформы, пару раз ведёт плечами, сканирует наличие остаточных повреждений. И не находит. Всё работает исправно. - Техники сказали, что мы сможем пойти домой, когда ты выйдешь из спячки, - андроид кивает, не поправляя Хэнка, и того это, кажется, немного расстраивает. - И я собираюсь заставить тебя как минимум сутки не делать ничего тяжелее, чем держать собственные лёгкие при себе, это понятно? - Понятно, - кивает андроид, кладя руки на колени. - Никакой нагрузки. Лейтенант обводит его подозрительным взглядом, но ничего не говорит. Через час они оказываются на парковке, Хэнк идёт слишком близко, но Коннор позволяет ему это движение, даже если самому ему немного... непривычно. Он не говорит о том, что это бессмысленно и иррационально, просто решая оставить всё, как есть. - Как ты? - в третий раз за три минуты спрашивает Андерсон, и андроид отвечает более развёрнуто, чем "нормально". - Восстановление вышло значительно более энергозатратным, чем предсказывала моя система прогнозирования. Функциональность сохранена на приемлемом уровне, но недостаточно для оптимального поддержания социального взаимодействия. - А теперь скажи, как я учил, - хмыкает Хэнк, но ответ его явно более, чем устраивает. Его бы устроил любой ответ после трёх часов ожидания перед "операционной". Коннор улыбается, взвешивая ответ, легко добавляя: - Дерьмовый денёк сегодня, Хэнк. Лейтенант открывает дверь машины, оглядывая Коннора ещё раз, щурясь. - И ты даже не будешь со мной спорить? - Нет, - улыбается Коннор, втягивая воздух, проводя его через новое лёгкое, калибруя системы охлаждения, что требует от него определённой затраты энергии. - Не буду. Упрямства должно быть в меру. И даже Хэнк не решается этому воспротивиться.