Программный сбой

Фальшь Хэнк делает пару фотографий, не прекращая тихонько посмеиваться. Диод Коннора мигает жёлтым с красными вспышками, и сам андроид выглядит так, будто готов подняться и уйти, потому что вся эта ситуация немного выбивает его из колеи. - Я никогда не думал, что караоке может так тебя напугать, Коннор. Я должен был привести тебя сюда раньше. Андроид медленно отводит взгляд от выступающего, внимательно вглядываясь в лицо напарника. - Вы... вы ведь шутите, да? Андерсон мотает головой, делая глоток воды. Он думал, что ему будет трудно воздержаться от алкоголя, но вид Коннора, отчаянно анализирующего пьяное пение действовал на него не хуже самого дорого виски. Лейтенант сам не сдерживает гримасы, когда поющий берёт очередную ноту слишком высоко и слишком фальшиво, диод Коннора снова мигает красным, Хэнк показывает выступающему большой палец. Сзади раздаются нестройные ругательства, свист и хлопки. - Почему... Он продолжает? - тихо спрашивает Коннор, и Андерсону хочется посмеяться над ним и пожалеть его одновременно. Но пока веселье берёт верх. - Он... не попал ни в одну ноту. Зачем... Если он не умеет? - Потому что это приносит ему удовольствие, - пожимает плечами Хэнк. На лице у андроида написан настолько глубокий анализ, что лейтенант опасается, не придётся ли его тащить на воздух, чтобы немного охладить. - Позориться перед людьми? - уточняет Коннор, слегка наклоняя голову, словно это поможет ему лучше понять поведение. - Ну... В этом смысл караоке, - фыркает Андерсон. - Сюда не приходят блистать. Просто повеселиться. - Но он ведь понимает, что он не умеет петь? Он ведь не может, - Коннор слегка дёргается, когда поющий пытается проявить чудеса владения голосом и срывается почти на визг, - этого не заметить? - Я думаю, он... искренний. А ты, Коннор? - делая очередной глоток, чтобы не показать дергающиеся губы, переводит тему Хэнк. - Ты умеешь петь? - Мои голосовые связки были рассчитаны на любой уровень нагрузки, это стандартная процедура для андроида. Хотя мне не приходилось проверять этот навык. Я сомневаюсь, что в рамках моей деятельности мне представится ситуация, требующая пения. Коннор тихо выдыхает, губы слегка изгибаются в улыбке, словно он попытался смоделировать подобное дело, Андерсон прыскает. Его фантазия работает немного лучше, о чём он не забывает напомнить андроиду при каждом удобном случае. - Попробуй? - легко толкает его плечом лейтенант. Диод тут же загорается красным. - Ну же. - Я... не думаю, что это уместно, - возражает Коннор, но Хэнк отмахивается. - Да ладно тебе, будет весело. Мы ведь сюда за этим и пришли, а? Андерсон поднимает руку, подзывая официанта, чтобы записать их столик, но Коннор очень слабо касается его руки. - Хэнк, пожалуйста. Сцена... Не моё. - Ещё стакан воды с лимоном, пожалуйста, - улыбается Андерсон девушке, подошедшей к их столику. Она смотрит на него удивлённо, переводит взгляд на поникшего андроида, и спрашивает: - Не хотите исполнить что-нибудь? - Нет, спасибо, - лениво отзывается Хэнк, и буквально кожей чувствует облегчение, исходящее от андроида. - Я сегодня не в голосе. Официантка пожимает плечами, направляясь к следующей подвыпившей компании, когда раздаются бурные аплодисменты. Мужчина перестаёт петь, но зал ещё некоторое время разрывается от оваций и криков "Бис". Лейтенант пару раз неуверенно аплодирует, глядя на Коннора. - Ну? Как тебе? - Это было... Эмоционально, я полагаю, - аккуратно отвечает андроид, и Андерсон снова смеётся. - Это было ужасно, так и скажи. Но людям нравится искренность. - М... - отзывается Коннор неуверенно, и Хэнк воспринимает это как согласие. На сцену выходит немолодая женщина, красивым, поставленным голосом исполняет старую песню о любви. Диод на виске Коннора загорается синим, он опирается на спинку дивана, прикрывая глаза. Он анализирует тембр, темп, тональность, и это действует на него успокаивающе. Ни одной фальшивой ноты. Ни одного срыва. Ни одной эмоциональной вспышки и забытого слова. После окончания доносятся сдержанные аплодисменты. Женщина шутливо делает реверанс, возвращаясь на своё место. Коннор долго не может понять, отчего её никто не просит исполнить ещё одну песню. А потом на сцену, покачиваясь, под одобрительные возгласы возвращается предыдущий "певец". Хэнк кладёт на стол десятку, поднимаясь: - Я думаю, на сегодня хватит просвещения, что скажешь? - Спасибо, - слабо отзывается Коннор, надеясь покинуть здание быстрее, чем заиграет музыка. И всё же ему ещё долго не даёт покоя дисбаланс между качеством исполнения и оценкой публики. Точность всегда была ему ближе экстравагантной необузданности. Может, в этом заключается проблема? Коннор наблюдает за посмеивающимся Хэнком, выбивающим на руле мелодию, которую исполнял пьяный посетитель. Лейтенант выглядит искренне весёлым, и это заставляет андроида нахмуриться. Он ведь сам сказал, что это было ужасно. Некоторые человеческие предпочтения, кажется, ему ещё только предстоит понять. *** Операции под прикрытием Коннор не любил. Это всегда требовало дополнительной собранности и притворства. Андроид ещё не всегда до конца понимал, как быть самим собой со всеми новыми эмоциями и чувствами, не то, что изображать кого-то другого. В этот раз было парадоксально особенно тяжело. Потому что Коннор прекрасно знал, как себя вести. Но это не значит, что ему хотелось это делать. - Как я могу помочь вам? - вежливо и холодно отзывается он, и внутри что-то болезненно сжимается от этой выстроенной интонации. Раньше это казалось идеальным. Теперь каждый жест выглядит неправильным и фальшивым. - Он действительно один из этих? Тех, кто так и не отклонился? - заинтересованно спрашивает потенциальный покупатель, оглядывая Коннора со всех сторон. - Ага, - лениво отзывается Хэнк, но зубочистку в зубах крутит чаще, чем стоило бы. Андроид отмечает зажатость позы, не соответствующую прикрытию, но тут же возвращается к своей роли пассивного наблюдателя. - Их делали крепче, для полиции, чтобы без этой всей херни с эмоциями. - Мне кажется, я видел его по телевизору. С этим их... главным. Как бишь его? - Не. Не этот, - чуть быстрее, чем нужно, отзывается Андерсон. Коннор это замечает, но преступник, похоже, слишком увлечён андроидом перед собой, поэтому Хэнк продолжает: - Но модель та же. Эй. Назови свой серийный номер. - 313 248 317 - 61, - без запинки рапортует андроид. - Серия РК800. - Я понял, не оригинал. Фальшивка? Коннору отчего-то стоит больших усилий удержать мимическую активность, но он справляется. Андроид сам толком не понимает, почему именно это слово его задевает: его называли и похуже, в том числе и за сегодняшний день, но лексическая единица не встраивается в его интерпретацию, заставляя процессор отвергнуть её. - Сам ты фальшивка, - бурчит Хэнк, потирая руки. - Он ведь не один такой. Их всегда делают про запас. Хотя этих осталось мало. Это всё-таки прототип. Последняя выпущенная модель перед революцией, мать её. - Дорогой? - смотрит ему прямо в глаза покупатель и явно ждет ответа. Коннор цепляет дежурную улыбку, команда 21с34, если он правильно помнит. А помнит он, конечно, правильно. - Рыночная стоимость не была озвучена в связи с не налаженным массовым производством, - бесстрастно произносит он. - Однако себестоимость, учитывая биокомпоненты и программное обеспечение, способное к переносу в подходящую модель без потери функциональности, будет составлять... - Рот закрой, и не сбивай мне цену. Я не разрешал тебе болтать. Коннор кивает, не убирая улыбки с лица, что стоит ему больших усилий. - Прошу прощения, мистер Андерсон, - ровно отзывается он. - Больше не повторится. - Вопрос не в том, - игнорируя андроида, продолжает Хэнк, и это ему тоже явно не даётся легко, - сколько он стоит. А найду ли я у тебя что-то, на что я буду согласен обменять моё чудо техники. Преступник кивает, кивком головы указывая на дверь. - У меня есть пару военных моделей. Может, конечно, не детективы... Зато лишних вопросов не задают. - Я хочу видеть, - пожимает плечами Андерсон. - Сам понимаешь, на слово сегодня верить никому нельзя. Ты, - Хэнк тыкает Коннору указательным пальцем в грудь. Чуть слабее, чем нужно, чтобы выглядело убедительно на сто процентов. Но это снова заметно только андроиду. - Остаёшься здесь. И не шевелишься, усёк? - Слушаюсь, - заводя руки за спину, отвечает андроид. Он провожает две удаляющиеся фигуры взглядом, только после этого позволяя себе немного расслабить плечи. От прямой спины сводит синтетические мышцы, словно их правильное положение воспринимается системой чуждо. Через полчаса Хэнк и продавец бьют по рукам, обмениваясь андроидами. Ещё через двадцать минут притон преступника накрывают. Коннор по инерции успевает помочь семи андроидам, поговорить с тремя агентами ФБР и принять поздравления от нескольких офицеров. А после силы неожиданно заканчиваются. Он садится на ступеньки у входа в здание, провожая взглядом суетящихся людей. - Ты в порядке, парень? - через пару минут садится на корточки перед ним Хэнк, и андроид фальшиво улыбается. - Я... Коннор замолкает. Он не может выдавить привычную ложь. Он устал притворяться сегодня. Однако признаться в своей слабости не получается. Андерсон аккуратно кладёт ему ладонь на плечо, заглядывая в глаза. - Эй. Ты справился идеально, слышишь? Ты молодец. Андроид кивает. Впервые слово "идеально" не воспринимается им как похвала. *** На выходных Хэнк просит Коннора помочь ему разобрать завал в гараже. - Давно пора, - выдыхает лейтенант, вынося очередную коробку, не глядя на протестующего андроида, бормочущего что-то про возможность сорванной спины. Они разбирают старые вещи, выбрасывают кучу "полезного" хлама, потому что он наполовину сгнил, Хэнк смеётся, глядя на некоторые предметы его старого гардероба. - Я, кажется, был просто придурком. Андроид легко улыбается, собирая ощущения. Он проводит пальцами по старому пледу Сумо, прожжённому утюгом, чувствуя мягкие ворсинки. Касается шершавого дерева старой оконной рамы, игнорируя бурчание Хэнка о том, что он не будет доставать из его пластиковых пальцев занозы. Ненадолго прижимает к груди стопку детских книг, позволяя себе смоделировать, как и когда Хэнк читал их вслух. А потом они находят гитару. Старую акустику с порванными струнами и дырой сбоку. - Сто лет не играл, - улыбается Хэнк, осматривая повреждения. - И, видимо, ещё столько же не буду. Коннор увлеченно касается струн. Из-под пальцев вырывается жалкий, сорванный звук, и Хэнк морщится. - Даже жалко. Я учился на ней. Следующие два дня Коннор проводит за сбором материалов и лёгким ремонтом. Дело бы шло быстрее, но работы меньше не становится, а в этом моменте ему почему-то не хочется спешить. На третий день андроид скачивает программу игры на гитаре, усаживается в гостиной, стараясь не напугать Сумо резким звуком, выбирает тихую, меланхолическую мелодию - именно такую, какую сейчас хочет услышать - ставит пальцы на лады и легко ударяет по струнам. По дому разливается тихая музыка, диод переходит в плавное жёлтое мигание. Не от напряжения. От сбора информации. Мелодия подходит к концу, Сумо заинтересованно следит за движениями, покачивая хвостом в такт. Перебирая струны пальцами, играя последние аккорды, Коннор позволяет себе одну фальшивую ноту. Просто чтобы знать, что и он имеет право ошибаться. И это не звучит плохо. Это звучит по-настоящему живо. Конечно, это не заставляет его сразу же принять караоке. Но это первый шаг к тому, чтобы понять, почему их ещё не запретили за моральное насилие над слышащими людьми. - Ты только что ошибся, а, Коннор? - ехидно улыбается Хэнк. Коннор даже не услышал, когда он пришёл, но тот выглядит довольным, поэтому андроид не уточняет, как давно Андерсон там стоит. В конце концов, он ничего плохого не сделал. Андроид медленно поднимается с места, протягивая человеку гитару. - Нет. Я думаю, что это такая же часть музыки. Меня, - он легонько пожимает плечами, будто неуверенность может придать его словам большую правдивость. - Это сраная гитара, парень. Не нужно делать из неё урок философии. Коннор кивает, едва заметно улыбаясь. - Могу я попросить сыграть вас, Хэнк? Лейтенант фыркает, но практически сразу усаживается рядом, проверяя струны. Естественно, Коннор настроил её идеально. - Только если ты не будешь читать мне лекции о том, как правильно, умник. - Обещаю, - тихо отвечает андроид. Андерсон выбирает старую мелодию, пару раз сбивается, начинает заново, матерится, пару раз ошибается, но Коннор слушает с увлечением. Он, кажется, понимает, почему людям приносит удовольствие даже то, чего они не умеют. Это позволяет раскрыться. Учиться. Чувствовать себя настоящим. Андроид склоняет голову, понимая, что перестал анализировать качество исполнения, захваченный мелодией и аккуратной сосредоточенностью Хэнка. Он не обращает внимание на фальшивые ноты и неверные аккорды, легко выбивая пальцами ритм на колене. - Неплохо, а? - интересуется лейтенант через некоторое время. - Хорошо, - соглашается Коннор. И он не лукавит. Пожалуй, он сможет привыкнуть к неидеальному исполнению. К паузам. К неэффективному повторению. К неравномерному ритму. Ошибки делают мир таким, какой он есть. И это действительно прекрасно. Но караоке, конечно, всё ещё действительно слишком.