Принятие. Предательство. Потеря.

Драко почти не чувствовал течения времени. Вся его привычная реальность будто дала трещину. Этот бесконечный день распадался на смазанные, лишенные смысла обрывки: бесконечные каменные коридоры, движущиеся лестницы, лица сокурсников и профессоров, которых он видел словно сквозь толщу мутной воды. Звуки доходили до него приглушенно, вяло, будто Хогвартс решил проявить к нему последнюю милость и не позволять внешнему миру звучать слишком громко и болезненно. Черная Метка на левом предплечье теперь жила своей собственной, пугающей жизнью. Она больше не жгла невыносимым, яростным пламенем — нет. Теперь она просто напоминала о себе. Она лениво, но пугающе уверенно пульсировала где-то глубоко под кожей, словно чужое, холодное сердце, которое больше не принадлежало ему. Иногда Драко ловил себя на том, что бессознательно, до боли сжимает пальцами руку поверх рукава мантии, будто этот отчаянный жест мог удержать чужую темную магию на месте. «Сегодня», — билась в его голове одна-единственная мысль. Не «скоро». Не «когда-нибудь, когда я наберусь смелости». Сегодня. Этой ночью. Он сидел в своей комнате в подземельях Слизерина, неотрывно глядя на короткое письмо отца, сиротливо лежащее на полированном столе. Оно было сухим, леденящим, без единого лишнего слова или привычных отцовских наставлений. В строках Люциуса не было явных угроз — и именно от этого Драко становилось по-настоящему жутко. «Не подведи». Драко медленно закрыл глаза, до боли стиснув зубы. Раньше, в самом начале этого кошмара, он наивно думал, что больше всего на свете будет бояться собственной смерти. Но сейчас, стоя на самом краю пропасти, он отчетливо понимал: сильнее всего он боится выжить после того, что обязан совершить. Ближе к вечеру Хогвартс неуловимо, но безвозвратно изменился. Это изменение было почти неосязаемым для обычных студентов, но Драко чувствовал его каждой клеточкой тела. Древние коридоры замка казались более узкими и давящими, тени в углах сгущались, превращаясь в чернильные пятна, а настенные портреты шептались друг с другом гораздо чаще и тревожнее обычного. Даже призраки скользили по этажам быстрее, словно искренне торопились оказаться как можно дальше отсюда. Драко медленно шел по замку, жадно, до боли в глазах запоминая каждую мелочь. Шероховатый, вековой камень под подошвами мантии. Сладковато-пыльный запах старых книг, доносящийся из библиотеки. Привычный, глуховатый скрип дубовых перил под ладонью. «Если это мой самый последний день здесь, — обреченно подумал он, — я должен впитать его до конца. Я обязан его помнить». У самого поворота к Большому залу Драко резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Гарри. Поттер стоял у стены вполоборота, о чем-то негромко разговаривая с Гермионой. Он выглядел отчаянно усталым, бледным, с растрепанными волосами и напряженными плечами — но он был живым. Настоящим. Теплым. Именно таким, каким Драко вопреки всему, вопреки здравому смыслу и законам этой войны, полюбил его. Гарри внезапно обернулся — точно почувствовал спиной этот пристальный, отчаянный взгляд. Их глаза встретились сквозь редеющую толпу студентов. Время вокруг них словно остановилось на одно бесконечное, звенящее мгновение. В этом коротком, безмолвном взгляде было сокрыто слишком много: глухая, удушающая тревога, сотни несказанных слов и что-то очень хрупкое, почти безумное. Гарри сделал короткий шаг вперед — инстинктивно, ведомый лишь этим чистым порывом, совершенно не задумываясь о том, кто может их увидеть. Драко едва заметно, одними губами покачал головой. Едва уловимый, запрещающий жест. «Не сейчас. Не так. И точно не здесь». Гарри замер как вкопанный. В его зеленых глазах на долю секунды мелькнула резкая, острая боль — быстрая, почти незаметная для чужих. Но Драко увидел ее. И эта чужая боль полоснула его по сердцу сильнее любого калечащего заклятия. — Малфой? Ты чего застрял? — раздался где-то сбоку капризный, резкий голос Панси. Драко судорожно моргнул, силой разрывая эту невидимую связь, и отвел глаза в сторону. — Иду, — глухо бросил он. Он заставил себя развернуться и пойти прочь. И он ни разу, ни на секунду не оглянулся назад. Потому что Драко прекрасно знал: если бы он обернулся сейчас хотя бы еще раз — он бы просто не смог уйти. Он бы остался там, у этой стены. Ночь подкрадывалась к замку медленно, удушливо, затапливая коридоры непроглядной тьмой. Драко стоял перед гладкой стеной, ведущей в Выручай-комнату, чувствуя, как Метка на руке начинает гореть всё сильнее, требуя действий. Это ощущение было ему до боли знакомо. Это было неизбежно, как наступающий рассвет. «Ты готов», — отчетливо прозвучал холодный, шипящий голос прямо в его сознании. Это не было вопросом, требующим согласия. Это было жестокое утверждение. Он ничего не ответил, лишь крепче сжал в кармане волшебную палочку. Когда он сделал три шага мимо стены и вошел внутрь, Выручай-комната уже ждала его, полностью готовая к финалу. Исчезательный шкаф высился посреди пустого пространства на своем прежнем месте — отремонтированный, монолитный, хранящий гробовое молчание. Сейчас, в полумраке, он выглядел почти невинно. «Ты ведь тоже всего лишь обычная деревянная дверь, — горько подумал Драко, подходя ближе. — Но именно через тебя в эту школу сейчас ворвется сущий ад». Он протянул дрожащую руку и осторожно коснулся темного, отполированного дерева самыми кончиками пальцев. — Я сделал всё, что вы от меня требовали, — тихо, в пустоту произнес он вслух, сам не зная, к кому именно обращается: к шкафу, к предкам или к собственной совести. Черная Метка на руке внезапно вспыхнула яростной, карающей болью. «Поднимешься наверх, — безжалостно приказал голос Лорда в его голове. — Когда всё начнется, ты точно знаешь, куда должен идти». Астрономическая башня. Самая высокая точка замка. Ближе всего к холодному, равнодушному небу. Драко судорожно сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. «Прости», — мысленно прошептал он, до конца не понимая, у кого именно просит этого невозможного, недостижимого прощения. «Прости меня за то, кем мне придется стать этой ночью ради того, чтобы ты остался жив». Он резко развернулся, решительно вышел из Выручай-комнаты и направился прямиком к винтовой лестнице. Где-то в другом конце этого огромного, засыпающего замка Гарри Поттер внезапно вздрогнул, всем существом чувствуя, как Хогвартс испуганно затаил дыхание. А Драко Малфой, поднимаясь по крутым ступеням вверх, точно знал: когда наступит эта ночь — назад пути уже не будет ни для кого из них.