Принятие. Предательство. Потеря.

В Хогвартсе что-то пошло не так еще до того, как древние каменные коридоры содрогнулись от первых испуганных криков. Воздух в замке внезапно стал свинцовым, тяжелым, едва пригодным для дыхания. Коридоры казались темнее и мрачнее, чем обычно, а пламя редких факелов испуганно трепетало на сквозняке, словно панически боялось гореть слишком ярко и выдавать чье-то присутствие. Гарри чувствовал это каждой клеточкой кожи — липкая, леденящая тревога скользила вниз по позвоночнику и мертвым грузом оседала где-то глубоко под ребрами. А затем замок буквально взорвался изнутри. Оглушительный грохот, яростные вспышки боевых заклинаний, панические вопли бегущих учеников. Витражные стекла с оглушительным звоном разлетались вдребезги, тяжелые дубовые двери вышибались с петель, а вековые стены содрогались от пульсации дикой, темной магии, которой здесь никогда не должно было быть. — Пожиратели! Они в замке! — отчаянно прокричал кто-то совсем рядом, в соседнем коридоре. Гарри бежал вперед, не разбирая дороги, перепрыгивая через обломки и едва уворачиваясь от случайных искр. В его голове набатом стучала одна-единственная мысль. Он знал, точно знал: что-то случилось с Дамблдором. Он чувствовал эту смертельную угрозу директору так же ясно, как свое собственное прерывистое дыхание. На самой вершине Астрономической башни вопреки всему было слишком светло. Факелы здесь горели неестественно ярко, безжалостно вырывая из ночной темноты фигуры, которые ни при каких обстоятельствах не должны были находиться в школе. Пожиратели Смерти стояли неровным полукругом — лениво, развязно, с оскаленными ухмылками, чувствуя себя полноправными хозяевами положения. И в самом центре этого кошмара стоял Драко Малфой. Прямо напротив него, спиной к парапету, находился Дамблдор. Ледяной ночной ветер яростно бил в лицо, трепал полы мантий и безжалостно уносил с собой обрывки слов. Директор стоял у самого края бездны — уставший, смертельно бледный, осунувшийся, но при этом удивительно, почти пугающе спокойный. — Ты не обязан этого делать, Драко, — тихо, но отчетливо произнес старый волшебник. Драко сжал свою волшебную палочку с такой нечеловеческой силой, что его пальцы побелели, а суставы судорожно задрожали. — Я знаю, — ответил он хриплым, сорванным голосом. — Но у меня… у меня просто нет выбора. — Выбор есть всегда, мальчик мой. — Когда они угрожают моей семье — нет! — сорвался на отчаянный, надрывный крик Драко, и в его глазах блеснули слезы. — Вы не знаете, каково это! Вы ничего не знаете! Его голос ходил ходуном, плечи дрожали от подступающей истерики, но он упорно не опускал направленную на директора палочку. — Ты не убийца, — мягко, с бесконечным состраданием сказал Дамблдор. — И ты сам это прекрасно знаешь. — Знаю? — Драко издал короткий, болезненный, совершенно нервный смешок. — Я уже слишком давно не знаю, кто я такой на самом деле. За спиной Малфоя раздались тяжелые, шуршащие шаги. — Ну же, Малфой, не тяни, — приторно протянул из тени насмешливый, зловещий голос. — Темный Лорд не любит ждать. Пожиратели начали медленно выходить из густых теней, окружая Драко, шепча ему в спину, подталкивая к краю. — Сделай это. — Давай же, докажи, что ты один из нас. Что ты достоин. Дамблдор проигнорировал их. Он посмотрел прямо в расширенные от ужаса глаза Драко. — Посмотри на меня, Драко. И Драко посмотрел. Силой заставил себя встретиться с ним взглядом. В этом мудром, угасающем взоре старого директора не было ни капли страха, ни тени укора или злости — только глубокая, бездонная печаль. И полное, абсолютное понимание. — Тебе придется жить с этим, — негромко сказал Дамблдор, словно даруя свое последнее благословение. — Но ты выживешь. В этот самый момент на верхней ступени лестницы показался задыхающийся Гарри. — Нет… — пересохшими губами прошептал он, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Но было уже слишком поздно. Драко зажмурился, закрыв глаза всего на одно короткое мгновение, вычеркивая себя из мира живых. — Авада… — его голос на секунду сорвался, превратившись в хрип. Он судорожно сглотнул вставший в горле ком и договорил: — …Кедавра. Ослепительная, ядовито-зеленая вспышка смертельного проклятия с треском разорвала ночную тьму, на мгновение озарив башню мертвенным светом. Дамблдор качнулся, сделал один безвольный шаг назад — и беззвучно исчез за каменным краем башни, падая в пустоту. Оглушительная, давящая тишина длилась всего секунду. А затем пространство вокруг наполнилось диким, неистовым ликованием Пожирателей. — Он сделал это! Мальчишка справился! — Да здравствует Темный Лорд! Безумный смех, торжествующие крики, издевательские аплодисменты. Среди всего этого хаоса Драко стоял абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние. Волшебная палочка с негромким стуком выпала из его онемевших пальцев на пол. На его лице не было и тени улыбки. Гарри неотрывно, с дикой болью смотрел на него сквозь пелену слез. На какую-то долю секунды их взгляды снова встретились. Но Драко больше ничего не показал. Его лицо превратилось в непроницаемую, мертвую маску. В этих серых глазах не осталось ни боли, ни сожаления, ни прежней любви. Ничего. Только выжженная пустыня. Пожиратели спешно уходили, шумно прорываясь обратно в замок, круша оставшиеся коридоры, оставляя после себя лишь удушливый дым, первобытный страх и звенящую пустоту. Старинный замок глухо стонал, будто живое, смертельно раненное существо. А Драко так и остался стоять на башне. Один. Среди каменных обломков, среди затихающего эха чужого торжествующего смеха, в замке, который только что навсегда потерял своего главного защитника. И Гарри, глядя на его удаляющийся силуэт, с ужасом понимал: в его глазах этот холодный убийца больше не был тем хрупким, испуганным мальчиком, которого он так отчаянно любил.