Принятие. Предательство. Потеря.

Хогвартс больше не спал. Древний замок словно затаился, превратившись в огромного, настороженного зверя. Вековые каменные стены, казалось, чутко ловили каждый шорох — каждое случайное движение, каждый торопливый шаг, каждое тяжелое дыхание. Знакомые коридоры визуально стали уже, давящие потолки — ниже, а сам воздух сделался вязким и удушливым, будто сама магия Хогвартса остро чувствовала неумолимое приближение катастрофы. Гарри шел быстро, почти не разбирая дороги, стремясь как можно скорее скрыться в темноте. Мысли в его голове путались, сплетаясь в одно сплошное, липкое чувство тревоги, от которого невозможно было избавиться ни на секунду. С тех пор как Дамблдор погиб, страх перестал быть чем-то абстрактным и далеким. Теперь он стал осязаемым. Тяжелым. До тошноты настоящим. — Поттер. Холодный, негромкий голос вынырнул прямо из густой тени за углом. Гарри резко остановился как вкопанный и круто обернулся, мгновенно, на одних инстинктах вскидывая волшебную палочку. Малфой. Он стоял, небрежно прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, словно поджидал здесь именно его. Лицо Драко представляло собой привычную, безупречно отточенную маску холодного превосходства и высокомерия. Светлые волосы были аккуратно зачесаны, спина оставалась идеально прямой. Ничего лишнего в осанке. Ничего живого во взгляде. — Что тебе нужно? — голос Гарри прозвучал резко, хрипло, источая чистую, нескрываемую злость. — Ты правда наивно полагаешь, Поттер, что теперь можешь разгуливать по замку в полном одиночестве? — Драко ядовито усмехнулся, приподняв уголок губ. — После всего, что произошло? — Отойди с дороги, Малфой, — коротко и жестко бросил Гарри, крепче сжимая палочку. — Мне абсолютно не о чем с тобой разговаривать. — Ошибаешься, — тихо, почти шепотом произнес Драко и сделал медленный, плавный шаг вперед, выходя из тени. — Как раз сейчас нам есть о чем поговорить. Гарри нахмурился, не опуская оружия. — Говори. Или проваливай к чертям. Драко посмотрел на него долго. Слишком долго и пронзительно для обычной случайной стычки. В его серых глазах на мгновение промелькнуло что-то странное — не привычная насмешка, не высокомерное презрение. Это было дикое, едва сдерживаемое, смертельно опасное напряжение. — Ты оказался здесь не случайно, Поттер, — наконец негромко произнес он, и его маска на секунду дрогнула. — И прямо сейчас ты в огромной, дерьмовой беде. Гарри коротко усмехнулся, но в этой горькой усмешке не было ни капли прежнего веселья. — И это мне говоришь ты? Пожирательский прихвостень? После всего того, что ты сотворил на Астрономической башне? — Да, — спокойно, без тени эмоций ответил Драко, возвращая лицу каменное выражение. — Именно я. И в этот самый миг воздух в полумраке коридора резко, осязаемо изменился. Гарри почувствовал это всей кожей — леденящий, резкий укол страха, будто по его позвоночнику провели невидимыми чужими пальцами. Окружающая магия мгновенно стала густой, тяжелой и липкой, затрудняя дыхание. Из глубоких, чернильных теней дальнего конца коридора начали одна за другой медленно появляться зловещие фигуры. Тяжелые черные мантии. Потертые бледные маски. Медленные, пугающе уверенные шаги людей, знающих, что жертве некуда бежать. Пожиратели Смерти. Гарри инстинктивно отступил на шаг назад, чувствуя, как сердце совершает бешеный кувырок. — Ты… — его голос сорвался на хрип, когда он перевел взгляд на слизеринца. — Ты сам привел их сюда? Снова? Драко не отвел взгляда. Он смотрел прямо в расширенные от ярости и боли зеленые глаза Поттера. — Да. Всего одно короткое слово. Но оно ударило Гарри в грудь сильнее и больнее любого калечащего заклятия, вышибая остатки воздуха из легких. — Значит, всё это… всё это время было просто глупой игрой? — Гарри вдруг рассмеялся — резко, надрывно, почти истерично, сжимая свободную руку в кулак до боли. — Все эти чертовы разговоры, взгляды, обещания… Всё было ради вот этого момента?! — Гарри Поттер, — приторно протянул один из Пожирателей, выходя чуть вперед и поигрывая палочкой. — Какая удачная встреча. Наш Темный Лорд уже очень давно и с огромным нетерпением жаждет повидаться с тобой. Гарри упрямо вскинул палочку выше, занимая боевую позицию. — Я никуда с вами не пойду. — Пойдешь, куда миленький денешься, — зловеще прыснул другой мужчина в маске. — Либо пойдешь своими ногами и живым, либо мы потащим твой хладный труп… — Он нужен Лорду живым и невредимым! — резко, ледяным тоном перебил его Драко, властно делая шаг в сторону Пожирателей. Те недовольно обернулись на него. — Это личный, прямой приказ Лорда, — холодно и жестко отчеканил Малфой, буравя их взглядом. — И вы все прекрасно знаете, что будет с тем, кто посмеет его нарушить. В коридоре повисла тяжелая, звенящая пауза. Короткая. Смертельно опасная. Гарри смотрел на Драко, буквально не веря собственным ушам, чувствуя, как внутри него заживо хоронят всё то светлое, что между ними когда-то было. — Что ты творишь?.. — сокрушенно прошептал он. Драко ничего ему не ответил. На его лице не дрогнул ни один мускул. Вместо ответа он внезапно, с неуловимой скоростью вскинул свою палочку вверх и наотмашь ударил мощнейшим взрывным заклинанием прямо в вековой каменный потолок над ними. Раздался оглушительный, раскатистый грохот. Древний камень с треском лопнул, колоссальными обломками устремляясь вниз. Густая серая пыль, град острых осколков, яростные крики — пространство коридора в одно мгновение взорвалось абсолютным, непроглядным хаосом. — Поттер, беги! — во весь голос отчаянно закричал Драко сквозь этот грохот. В этом крике не было ни капли прежнего высокомерия. В нем звенело чистое, первобытное отчаяние. Гарри замер в замешательстве на долю секунды, сквозь пелену пыли видя бледное лицо Малфоя. — Ты… — БЕГИ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем разум успел осознать происходящее. Гарри круто развернулся и на пределе возможностей рванул в противоположную сторону, скрываясь в клубах удушливой каменной пыли и спасительной темноте коридоров. А за его спиной уже вовсю гремели яростные, полные бешеной злобы крики Пожирателей Смерти: — Предатель! Мелкий малфоевский ублюдок! — Живее, найти Поттера! — Малфой, ты за это кровью заплатишь! Лорд сожрет тебя живьем! Когда грохот и крики наконец окончательно стихли где-то в удаленных переходах, разрушенный коридор погрузился во мрак. Драко стоял посреди развороченных обломков потолка, тяжело, со свистом дыша. Его правая рука, сжимающая палочку, крупно дрожала, а Черная Метка под плотной тканью рукава горела таким неистовым, карающим огнем, будто вознамерилась прожечь его плоть до самой кости. «Ты сделал свой окончательный выбор, мальчик, — отчетливо, со змеиным шипением прозвучал леденящий голос Волан-де-Морта прямо в его голове. — И я это очень хорошо запомню». Драко обессиленно закрыл глаза, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. «Я всегда выбирал только его, — мысленно, с глухой гордостью ответил он во тьму своего разума. — Просто ты, тварь, этого никогда не замечал». Спустя час Гарри сидел на жесткой кушетке в больничном крыле, бездумно уставившись в противоположную белую стену. Его плечи были опущены, а пальцы рук мелко, неукротимо дрожали от пережитого шока. — Это был Малфой, — глухо, абсолютно мертвым голосом произнес он, нарушая тишину. — Он лично привел их туда. Сидящая рядом Гермиона стремительно побледнела, прижимая ладонь к груди. — Гарри… о Мерлин… — Он хотел сдать меня Волан-де-Морту, — безэмоционально продолжил Гарри, совершенно не слыша ее слов и глядя в пустоту перед собой. — Прямо в руки. А всё остальное, что было между нами до этого… весь этот год… просто паршивый, отрепетированный спектакль. Рон, стоящий у изножья кушетки, яростно сжал кулаки до побелевших суставов. — Я знал это. Я, черт возьми, всегда знал, что он гнилая, порочная тварь! Слизеринский ублюдок, ему нельзя было верить! Гарри ничего не ответил другу. В его ушах, заглушая все остальные звуки, раз за разом набатом грохотало всего одно короткое, ломающее душу слово. «Да». А Драко в эту самую ночь в полном одиночестве стоял у высокого стрельчатого окна в пустой гостиной Слизерина. Он неотрывно смотрел на темный, безжизненный школьный двор, зная, что за ним уже идут. — Ненавидь меня, Гарри, — едва слышно, одними губами прошептал он в холодное стекло. — Сколько угодно, всей душой ненавидь. Только, пожалуйста… живи.