Принятие. Предательство. Потеря.

Боль пришла далеко не сразу. Сначала была лишь абсолютная, звенящая тишина — вязкая, тяжелая, такая плотная, что в ней, казалось, заживо тонуло его собственное прерывистое дыхание. Драко стоял на коленях на холодном, как лед, каменном полу, низко опустив голову. Он слишком хорошо знал: если он прямо сейчас совершит глупость и поднимет взгляд — станет только хуже. — Ты разочаровал меня, Драко. Голос Волан-де-Морта не повышался. Он вообще никогда не повышался до крика. И именно в этом тихом, шипящем спокойствии и крылся его самый первобытный, леденящий кровь ужас. Драко судорожно сглотнул вставший в горле ком, изо всех сил стараясь удержать ускользающее самообладание. — Я выполнил ваш приказ, мой Лорд, — сказал он ровно, почти спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Исчезательный шкаф работает. Проход стабилен. Хогвартс теперь открыт для ваших людей. — Да, это так, — согласно прошелестел Волан-де-Морт, медленно обходя его по кругу. — Но ты позволил Поттеру уйти. Ты упустил мальчишку. Тишина снова удушливо сомкнулась над его головой. — Я… я рассудил, что так будет эффективнее для нашего дела, — осторожно, тщательно подбирая каждое слово, ответил Драко. — В замке хаос, паника, парализующий страх. Поттер теперь дезориентирован. Он знает, что за ним объявлена охота. — Ты рассудил… — тихо, со зловещим смакованием повторил Волан-де-Морт. И этой короткой фразы было более чем достаточно. — Круцио. Боль не взорвалась мгновенной вспышкой — она разлилась по телу. Медленно. Расчетливо. Методично. Словно концентрированный, раскаленный яд, текущий по каждой вене, выжигающий нервные окончания. Драко до хруста стиснул зубы. Его тело судорожно выгнулось, пальцы мертвой хваткой впились в неровные камни пола, но из горла не вырвалось ни единого крика. Ни единого жалкого звука. Только глухой, надрывный стон. Он не доставит им этого удовольствия. — Ты наивно полагаешь, мальчик, что имеешь право выбирать, — продолжал Волан-де-Морт почти задумчиво, лениво наблюдая за его мучениями. — Ты думаешь, что твои глупые привязанности делают тебя сильнее. Еще один небрежный взмах тисовой палочки — и новое заклинание обрушилось на него с двойной силой. Весь окружающий мир мгновенно сузился до оглушительного белого шума в ушах. До дикого, страшного ощущения, будто собственное истерзанное тело больше вообще ему не принадлежит. — Запомни раз и навсегда, — ледяной голос прозвучал у самого его уха, обдав мертвенным холодом. — Ты принадлежишь мне. Весь, без остатка. И всё, что тебе еще дорого в этой жизни, принадлежит мне тоже. Когда невыносимая боль наконец отступила, Драко обессиленно рухнул лицом на камни. Он тяжело, со свистом дышал, содрогаясь всем телом, будто его только что силой вынырнули из ледяной, удушающей воды. — Уведите его с глаз моих, — брезгливо бросил Волан-де-Морт куда-то в темноту зала. Родовой Малфой-мэнор встретил его гробовой, давящей тишиной. Нарцисса не произнесла ни единого слова, когда домашний эльф помог ее сыну, едва переставляющему безвольные ноги, подняться по широкой мраморной лестнице. Она просто безмолвно была рядом — крепко поддерживала Драко под руку, бережно поправляла сползающую мантию, словно он снова был тем самым маленьким мальчиком, который вернулся домой после слишком тяжелого, неудачного дня. Оказавшись в его личной комнате, она тихо, до щелчка притворила за собой тяжелую дубовую дверь. — Сядь, сынок, — едва слышно произнесла она. Драко беспрекословно подчинился, буквально рухнув в глубокое кресло. Нарцисса принялась снимать с него испачканную мантию — медленно, невероятно бережно, будто панически боялась причинить ему малейшую дополнительную боль. Ее ухоженные пальцы заметно дрожали, но лицо и голос оставались маской абсолютного, благородного спокойствия. — Мама, он… — Драко попытался заговорить, но голос сорвался, и он замолчал, так и не договорив фразу. — Я знаю, — мягко, но настойчиво перебила его Нарцисса, коснувшись его холодного плеча. — Не нужно, Драко. Ничего не говори. Она обрабатывала его многочисленные ожоги и ссадины в полном молчании. Лишь изредка ее рука с целебной мазью замирала над его кожей чуть дольше, чем того требовалось, а идеально очерченные губы едва заметно сжимались в узкую линию. — Ты выжил, — прошептала она наконец, скрывая дрожь в голосе. — Ты вернулся домой живым. Это самое главное. — Пока еще живым, — глухо отозвался Драко, не поднимая головы. Нарцисса заметно вздрогнула от этих слов, и в ее глазах на миг вспыхнул яростный, защищающий огонь. — Ты мой сын, Драко, — сказала она гораздо тверже, выпрямляя спину. — И я ни за что не позволю Лорду… Дверь в спальню внезапно с грохотом распахнулась, ударившись о стену. — Позволишь, Нарцисса, — холодно и резко оборвал ее вошедший Люциус. Он стремительно шагнул в комнату, даже не взглянув на бледную жену. Весь его тяжелый, оценивающий взгляд был намертво прикован исключительно к Драко. В этом взгляде отца больше не было прежней гордости — только страх, замаскированный под жестокость. — Ты на корню опозорил имя Малфоев, — ледяным тоном произнес Люциус. — Ты своим глупым упущением поставил под удар всё то зыбкое доверие, которое Темный Лорд еще оказывал нашей семье после моего провала. — Я сделал именно то, что должен был сделать, — тихо, но отчетливо ответил Драко, заставляя себя выпрямиться в кресле. Люциус издал короткий, глубоко пренебрежительный смешок. — Ты сделал то, что хотел сам. Это совершенно разные вещи, Драко. Отец подошел к нему вплотную, возвышаясь над сыном огромной, давящей тенью. — Еще одно проявление неповиновения Лорду… еще одна подобная выходка — и ты раз и навсегда перестанешь быть моим сыном. Я лично отрежу тебя от нашего рода. Лишу имени, наследства, магии предков. Отниму абсолютно всё. Драко медленно поднял голову и впервые за долгое время посмотрел отцу прямо в глаза — без страха, с глухим, выжженным равнодушием. — Тогда, отец, мне уже совершенно нечего терять. В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. Люциус смотрел на своего повзрослевшего, сломленного, но не покорившегося сына очень долго, словно видел его перед собой впервые в жизни. Затем он резко, с шелестом мантии развернулся на каблуках. — Подумай над моими словами, — бросил он через плечо и стремительно вышел, захлопнув за собой дверь. Нарцисса молча опустилась на колени прямо перед креслом Драко и осторожно, едва ощутимо обняла его, стараясь не задевать больные, воспаленные места на теле. — Ты не один, — горячо прошептала она ему в самое ухо. — Что бы ни случилось, Драко, ты не один. Даже если тебе сейчас кажется иначе. Драко бессильно закрыл глаза, утыкаясь носом в ее плечо, пахнущее тонкими духами и лечебными травами. Где-то там, бесконечно далеко, в стенах полуразрушенного Хогвартса, Гарри Поттер прямо сейчас, наверное, ненавидел его всей душой, проклиная каждую секунду их знакомства. И это было правильно. Это было спасительно. Потому что если эта искренняя, обжигающая ненависть в итоге сохранит Гарри жизнь — значит, весь этот ад, вся эта боль были пройдены им совсем не зря.