Принятие. Предательство. Потеря.

Метка безжалостно ожила среди глубокой ночи. Это произошло не резко. Не мгновенной, ослепляющей вспышкой. А как медленное, невыносимо раскаленное добела клеймо, которое с силой приложили к нежной коже предплечья и начали методично вдавливать всё глубже и глубже, прямо в кость. Драко проснулся с судорожным, тихим вдохом — таким резким, будто хлынувший в легкие холодный воздух разом разрезал ему горло изнутри. Он не закричал. Не потому, что боль была терпимой. А лишь потому, что слишком давно и отчетливо понял: его жалкие крики в пустой комнате абсолютно ничего не меняют. Каменный потолок над постелью расплывался перед глазами в мутной пелене. «Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас», — безумно билась в сознании одна и та же мольба. Но Темному Лорду никогда в жизни не было и не могло быть дела до чужих отчаянных просьб. Окружающая комната Слизерина стремительно растаяла во тьме. Тёмный зал Малфой-мэнора казался огромным, чужим и пугающе пустым. Массивные каменные колонны уходили высоко в непроглядную темноту подземелий — так высоко, что разглядеть потолок было попросту невозможно. Идеально гладкий пол жутко блестел в тусклом свете факелов, будто его до зеркального блеска отполировали свежей кровью. Где-то в глубине зала монотонно капала вода — медленно, размеренно, наподобие старинных часов, отсчитывающих чьи-то последние минуты. Драко уже стоял на коленях. Он даже не помнил самого момента, как его ноги подкосились и он опустился на этот ледяной камень. Прямо перед ним высился зловещий силуэт. Человек без лица. Без капли человеческих эмоций. Без тепла. — Ты снова и снова разочаровываешь меня, Драко Малфой. Холодный голос Волдеморта звучал почти мягко, даже как-то вкрадчиво. И именно от этой обманчивой, тихой мягкости Драко становилось в сотни раз хуже, чем от любого яростного крика. — Я преданно служу вам, мой Лорд, — выдавил из себя Драко, упрямо глядя исключительно в пол перед собой. — Я беспрекословно выполняю все ваши приказы. — Ты выполняешь их лишь так, как тебе самому удобно, — сухо парировал Лорд. Тяжелая, удушающая пауза повисла над залом, мешая дышать. — Мне нужно неопровержимое, окончательное доказательство твоей преданности. Сердце Драко медленно, со свистом ухнуло куда-то вниз, в ледяную бездну. — Ты прекрасно знаешь, что нужно делать, — ровно продолжил Волдеморт, шурша полами мантии. — Один из моих верных людей недавно был замечен в опасной близости от Хогвартса. Его обнаружили авроры Министерства. Кто-то крысиным шёпотом передал секретную информацию Ордену Феникса. Гробовая тишина. — Ты найдешь этого трусливого человека, Драко. Драко продолжал хранить молчание, чувствуя, как цепенеют пальцы. — И ты лично убедишь меня в том, что этот предатель больше никогда не будет представлять для нас никакой проблемы. Слова хозяина были предельно простыми. Но их истинный, скрытый смысл оставался по-настоящему чудовищным. — Вы хотите, чтобы я… — голос Драко предательски сорвался на хрип, но он нашел в себе силы сжать кулаки и продолжить: — Чтобы я убил его? Волдеморт медленно, едва заметно наклонил голову набок. — Я хочу лишь того, чтобы ты наконец сделал то, что нужно для нашей победы. Это было в разы хуже, чем если бы Лорд отдал прямой, четкий приказ. Потому что такая формулировка оставляла жалкую, издевательскую иллюзию выбора там, где его давно не существовало. — А если я… откажусь? — едва слышно, на самом грани фола спросил Драко. Волдеморт рассмеялся — тихо, шипяще, пугающе. — Тогда я без труда найду другой, гораздо более интересный способ проверить твою верность делу. Например… через твоего школьного приятеля, Гарри Поттера. Чужое имя прозвучало в тишине зала как острое лезвие, полоснувшее по живому. Драко больше не сомневался ни единой секунды. Он не мог так рисковать. — Я сделаю это, мой Лорд. Он вернулся в свою спальню подземелий, судорожно, со свистом задыхаясь, словно после затяжного бега. Руки крупно, неукротимо дрожали. Он без сил сел на самый край кровати и очень долго, невидящим взором смотрел в одну-единственную точку на противоположной стене. «Я стану убийцей». И самое страшное было в том, что это произойдет не из-за веры в безумную пожирательскую идеологию. Не из-за слепой, яростной ненависти к жертве. А исключительно потому, что если он не опустит эти руки в кровь, Волдеморт гарантированно уничтожит Гарри. И от понимания этой извращенной логики на душе становилось только в тысячу раз хуже. На следующий день в школьных коридорах Драко выглядел ровно так, как и должен был выглядеть образцовый, хладнокровный Пожиратель Смерти. Абсолютно холодный. Подчеркнуто равнодушный к происходящему. Лениво скучающий, свысока поглядывающий на копошащихся вокруг грязнокровок. Он шел по главному коридору и заметил Гарри практически сразу — выцепил его взглядом из толпы за долю секунды. Поттер стоял возле большого окна вместе с Гермионой. И он смеялся. Тихо, немного устало после тяжелого дня, но это был самый настоящий, живой смех. Что-то глубоко внутри Драко болезненно, судорожно дернулось от этого зрелища. «Жив». И одного этого факта сейчас было более чем достаточно, чтобы продолжать терпеть этот ад. Драко заставил себя замедлить шаг, выпрямить спину и уверенной походкой подойти ближе к гриффиндорцам. — Как забавно, — лениво, растягивая слова, протянул Драко, кривя губы в усмешке. — Даже после всего случившегося хаоса ты, Поттер, всё еще продолжаешь упрямо строить из себя великого святого героя. Гарри резко, всем корпусом обернулся на звук его голоса. В его потемневших зеленых глазах мгновенно вспыхнула чистая, праведная ярость. — Что тебе опять нужно, Малфой? — Абсолютно ничего, — небрежно пожал плечами Драко. — Просто со стороны ужасно интересно наблюдать за тем, как ты изо всех сил притворяешься, будто тебе совсем не страшно. — А ты, значит, притворяешься, что тебе не нравится убивать людей? — сквозь зубы процедил Гарри, делая шаг навстречу. Эти слова попали точно в цель, вонзаясь Драко прямо под дых. Но Драко лишь привычно, натренированно усмехнулся своей фирменной, кривой ухмылкой. — Мне нравится власть, Поттер. А она требует жертв. Ложь. Грязная, омерзительная ложь. Но такая необходимая, чтобы удержать Гарри на спасительном расстоянии ненависти. — Ты просто отвратителен, — тихо, с глубочайшим омерзением сказал Гарри, глядя на него сверху вниз. Драко, поддавшись безумному порыву, сделал шаг еще ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Скажи мне что-нибудь новое, Поттер. Это я слышу каждый день. Гермиона, почувствовав опасно накалившуюся атмосферу, крепко потянула Гарри за рукав мантии назад. — Пойдем, Гарри. Не стоит тратить на него время. Гарри еще целую секунду неотрывно, сжигающим взглядом смотрел прямо в серые глаза Драко. — Ты сдохнешь, Малфой, — раздельно, со страшным спокойствием произнес он. — Рано или поздно ты сдохнешь. И поверь мне, абсолютно никто в этом мире по тебе не заплачет. Драко лишь склонил голову в издевательском, подчеркнуто придворном поклоне. — Что ж, буду ждать с нетерпением. Стоило гриффиндорцам скрыться за поворотом, как вся напускная насмешливая усмешка мгновенно исчезла с лица Драко, словно ее и не было. В груди стало пронзительно, пугающе пусто. Он отчетливо понимал, что прямо сейчас, своими собственными руками окончательно и бесповоротно похоронил любую, даже самую призрачную возможность когда-нибудь быть им понятым. И он сделал это абсолютно осознанно. Поздней ночью Драко снова в одиночестве стоял у окна слизеринской гостиной. Где-то там, бесконечно далеко за прочными защитными стенами Хогвартса, сейчас находился незнакомый ему человек, которого ему уже очень скоро придется хладнокровно убить. А еще дальше — Гарри Поттер. Его личное проклятие и единственная причина, по которой он сам в этом мире всё еще продолжал дышать. — Прости меня, — едва слышно прошептал Драко в глухую ночную темноту за стеклом. — Пожалуйста, прости меня за всё то, чем мне теперь придется стать. Черная Метка на левом предплечье послушно отозвалась слабой, предупреждающей болью. Драгоценного времени у него больше не оставалось.