Принятие. Предательство. Потеря.

Руки не отмывались. Сколько бы Драко ни тёр их с мылом под струей ледяной, обжигающей кожу воды, это удушливое, фантомное ощущение липкости упорно оставалось на ладонях. Вода стекала в слив абсолютно чистой, прозрачной, но ему казалось, что она должна быть багровой. Будто невидимая кровь въелась вовсе не в верхний слой кожи. В кости. В саму его суть. В магическое ядро. Он тяжело стоял над раковиной в пустом туалете, до белизны суставов опершись на нее ладонями, и невидящим, диким взором смотрел на собственное отражение в треснувшем зеркале. Лицо казалось мертвенно-серым, осунувшимся. Глаза — абсолютно пустыми, выжженными дотла. Драко судорожно ждал от своего организма чего угодно, любой естественной человеческой реакции на содеянное кошмарное преступление. Накатившей тошноты. Горьких, очищающих слёз. Громкой, неконтролируемой истерики. Но ничего из этого не происходило. Не рождалось внутри. Была лишь глухая, беспросветная, космическая пустота. — Вот и всё, — едва слышно прошептал он в тишину, и его дыхание осело паром на холодном стекле. Первый раз в его жизни. И далеко не последний. Именно эта финальная, трезвая мысль была сейчас по-настоящему самой страшной и разрушительной изо всех. Он обессиленно опустился п рямо на грязный кафельный пол, прислонившись спиной к сырой каменной стене и обхватив голову руками. Перед глазами на внутренней стороне век навязчиво, снова и снова вспыхивал этот проклятый, ослепляющий зеленый свет Авады. Искаженное смертным ужасом лицо незнакомого мужчины. И этот страшный, глухой, навсегда въевшийся в память звук падения тяжелого человеческого тела на камни. «Ты жив», — мысленно, как безумное заклинание, повторял Драко, упрямо цепляясь за эту короткую фразу, словно за самую последнюю, спасительную ниточку над бездной. Гарри жив. Он дышит, он ходит по этим коридорам. Значит, весь этот личный ад пройден совсем не зря. Даже если окончательная цена за этот шанс — его собственная, безвозвратно погубленная бессмертная душа. Драко и близко не знал, что Гарри стоял всего в нескольких метрах от той ниши и своими собственными глазами видел абсолютно всё от начала и до конца. Не знал, что именно в этот самый миг между ними с оглушительным треском рухнула последняя, тонкая, призрачная перегородка возможного доверия. Если бы он только знал об этом заранее… Возможно, он всё равно без колебаний сделал бы ровно то же самое. Потому что никакого другого, более милосердного выхода из этой калечащей ловушки у него попросту больше не оставалось. Драко медленно, до упора закрыл воспаленные глаза, растворяясь в темноте собственного разума. — Я всё выдержу, — твердо, с безумной, фанатичной решимостью выдохнул он в холодную пустоту туалетной комнаты. — Абсолютно всё. Ради тебя одного. Метка на левом предплечье под плотной тканью рукава внезапно отозвалась странной, непривычно теплой, сытой и довольной пульсацией. Древняя тьма окончательно и ласково принимала его в свои объятия.