Колючий лёд

      Энид проснулась от того, что ей было слишком жарко.       Не считая этого факта, утро было поистине добрым. Ей не снились кошмары о том, что она падала и падала без остановки, проваливаясь под лёд. Или о том, что в отражении зеркала она видела злого двойника самой себя. Ей не снилось… ничего. Только приятная темнота и белый шум.       Утром темнота сменилась полосками света, скользящими по Энид. Солнечные лучи игрались с её волосами и нагревали кожу. Но вина в этом лежала не только на солнце, но и на чьих-то руках, крепко обнимающих её сзади. Спросонья Энид не сразу поняла, что это Уэнсдей и попыталась вырваться из объятий. Вдруг это очередной кошмар, только очень реалистичный?       От возмущения Уэнсдей промычала от недовольства Энид в плечо и прижалась к ней ещё сильнее.       — Уэнсдей, — прошептала Энид. Хотела повернуться к ней лицом, но не получилось, потому что Уэнсдей держала её в одной позе. Энид вообще не верила, что Уэнсдей её обнимала, потому что знала, что та не любила физический контакт, только если это не драка на льду с выбитыми зубами в процессе.       Энид пыталась вести себя непринуждённо, но паника запутала мысли, а сердце в груди билось как сумасшедшее. Честно говоря, она и не против всё утро пролежать так с Уэнсдей, нежась и наслаждаясь теплом. Но во-первых, Майли дома, а во-вторых сегодня ответственный и насыщенный по событиям день.       — Уэнсдей! — в этот раз Энид проворчала более настойчиво.       — Ещё пять минуток.       — Как ты на тренировки встаёшь, блин? — прошипела Энид, с усилием стаскивая с себя руки Уэнсдей. — Пора вставать, Уэнсдей!       Наконец Уэнсдей вынырнула из сна и тут же приподнялась на локтях. Смазанный взгляд скользнул по Энид. Воспоминания о прошлой ночи врезались осколками в сознание, но она их откинула. Начнёт вспоминать — разболится голова. А ещё нужно понять, что от неё требовала Энид, пока смотрела своими красивыми лазурными глазами.       — Ты что-то говорила про тренировки? — сонно пробормотала Уэнсдей. От сна её волосы запутались ещё больше, но всё ещё красиво лежали по плечам.       — Да, я тебя вечность будила! — воскликнула Энид, встревоженно поглядывая на дверь, в которую может зайти Майли, если они будут слишком шумными. — Как ты вообще на тренировки просыпаешься?       — Я хоккеистка. У нас только дневные и вечерние тренировки. Уж к ним-то я просыпаюсь вовремя. Утренние тренировки — одна из причин, по которой я не стала фигуристкой.       Энид вскинула брови, не понимая, почему в реальности диалоги ещё странее, чем в её снах.       — Фигуристкой?       — Да. Моя мама отдала меня в секцию фигурного катания, потому что сама была фигуристкой. Но мне понравился хоккей.       — Эй, не унижай мой вид спорта! — прошептала Энид со всей экспрессией, насколько могла ранним тихим утром.       — В фигурном катании слишком много правил, — Уэнсдей поморщилась, будто вспомнила что-то неприятное. — Нельзя ударить соперницу клюшкой. Нельзя въехать в борт плечом. Нельзя просто взять и забить шайбу.       — Там нет шайбы, Уэнсдей.       — Вот именно. Бессмысленный вид спорта.       Энид не обижалась. Она знала, что втайне Уэнсдей наслаждалась фигурным катанием. Ну, или по крайней мере прокатами Энид.       Помотав головой, она вскочила с постели и начала оглядывать комнату, чтобы в случае чего скрыть следы присутствия другого человека в комнате. Уэнсдей стала завязывать растрёпанные волосы в косы, придавая себе более серьёзный вид. Энид вздохнула от облегчения: обычная Уэнсдей не сводила её с ума так, как это делала расслабленная Уэнсдей.       — Так… — аккуратно начала Энид, — ты мне не расскажешь, почему ты вчера ночью залезла ко мне через окно?       — Чтобы извиниться.       — Это ответ на «зачем?», а не «почему?»       Уэнсдей поморщилась, вспоминая прошлую ночь, и скривилась. Может быть, в процессе ей и было весело, но не сейчас — сейчас у неё было слишком много вещей, чтобы обдумать.       — Ты сама говорила, что у нас времени мало и мне пора уходить. Обсудим это на тренировке? У тебя же сегодня первый день на льду, да?       Энид не стала удивляться тому, что Уэнсдей знает, что сегодня она официально возвращается к тренировкам на льду. Уэнсдей человек целеустремлённый: если она захочет, она узнаёт всё, что ей нужно. А всё, что ей нужно, как раз связано с Энид.       — Да, но после тренировки у меня сеанс с мисс Кинботт.       — Да, помню, — поджала губы Уэнсдей. — И я так понимаю, мисс Капри не отпустит тебя на ночной лёд вместе со мной? Тогда давай спишемся вечером.       — Спишемся? Ты же ненавидишь переписки. Давай лучше созвонимся.       Уэнсдей благодарно кивнула. Раньше, чем она успела осознать, на её губах расцвела улыбка. Энид помнила о том, что она не любила переписки и социальные сети в целом. Вообще это довольно очевидный факт, но грело сердце то, что она сама предложила созвониться вместо того, что списываться.       — Окей. А теперь мне пора бежать, пока нас не засекли.       — Ага, это точно. Вряд ли объяснения «Это не то, что вы думаете» им понравятся.       Энид старалась делать вид, что это ничего не значило — что она всю ночь провела в объятиях Уэнсдей и ей даже не снились кошмары.       Пока Уэнсдей заплетала распущенные волосы обратно в косы, Энид пыталась найти её фланелевую рубашку, которую они вчера скинули на пол, потому что она мешалась и в ней было слишком жарко. Наконец она нашла её и накинула на плечи Уэнсдей, пока та бодро крутила косы. Вид её ловких пальцев оказался довольно завораживающим.       — Всё, я готова, — вздохнула Уэнсдей и отряхнула воображаемую пыль с одежды.       Ещё чуть-чуть — и Уэнсдей бы потянулась к Энид, чтобы чмокнуть её в губы, как делала с прошлыми девушками, но вовремя остановилась. Энид — не её бывшие девушки. Энид — её подруга. За секунды до катастрофы она вовремя опомнилась и заключила её в объятия, уткнувшись носом в зону между плечом и шеей. Сердце встревоженно билось, отдаваясь шумом в ушах.       Энид снова сделала вид, что ничего не было, хотя снова почувствовала себя птичкой, заключённой в клетку. Ей так не нравилась разница между реальностью и собственными мыслями, но она ничего не могла с этим поделать.       — Спасибо, что пришла.       — Всегда, Энид. Больше я не буду уходить от тебя.       «А я — отталкивать тебя», — подумала Энид.       Разрывать объятия не хотелось: было так тепло и хорошо, но пришлось. Энид открыла окно для Уэнсдей настежь, и та ступила на подоконниках. В её глазах мелькнул страх: это до ужаса сомнительная затея.       — Когда я была пьяной, это было менее страшно.       — В смысле ты была пьяной? — шёпотом воскликнула Энид. — Уэнсдей, блин, Аддамс!       Раньше чем Энид успела бы запульнуть в неё плюшевой пандой, Уэнсдей спрыгнула и приземлилась на ноги. Не так грандиозно, как это делали кошки, но она хотя бы ничем не ударилась. Только острая боль на секунду пронзила ступни, но быстро прошла.       — Объяснись!       — Ночью расскажу, — ухмыльнулась Уэнсдей и послала воздушный поцелуй, прежде чем побежала к ограждению, пока Синклеры не заметили, что за девушка в чёрном как грабитель лазит по их заднему двору.       Уэнсдей как и всегда была обезоруживающей, но после сегодняшней ночи это ощущалось ещё острее. Энид так и осталась стоять возле подоконника, даже когда Уэнсдей ускользнула из её вида. Холодный свежий воздух залетал внутрь и теребил её светлые волосы, залетал под пижамную футболку в розово-белую полосочку.       Она бы так и простояла, наслаждаясь мурашками, бегущими по телу, если бы не шорох распахнувшейся двери.       — Энид? — сонно пробормотала Майли. — Почему ты стоишь у открытого окна с плюшевой игрушкой в руках?       — Я не собираюсь прыгать.       — Тебе бы это не помогло: ты живёшь на первом этаже, — фыркнула Майли, пока потирала ладонями глазами в попытках избавиться от сонливости. — Но вообще… что за странное поведение по утрам, Энид? Ты меня напугала.       — Прости, просто… — как бы Энид ни пыталась, сдержать глупую улыбку не получилось, — настроение хорошее.       — Я рада за тебя. А теперь пойдём на кухню, мама уже готовит завтрак.       Всё снова вернулось к прежней рутине: мама снова колдовала над завтраком, соблюдая рекомендации от врачей, а Майли снова шутила, хоть и смотрела на неё с беспокойством в глазах. Разве что Энид была радостнее обычного — ещё чуть-чуть, и у неё за спиной вырастут крылья от вдохновения.       — Подожди, что это за игрушка?       — Ты что не помнишь? — Энид принялась сочинять неправду с широкой улыбкой на лице, пока застилала постель и укладывала игрушку рядом с мистером Единорогом. — Это леди Панда. Её зовут Пэк.       — Не помню.       — Конечно, твоя голова забита только костями и медицинскими сериалами.       — Конечно-конечно, — ухмыльнулась Майли. — Я уже на середине «Анатомии страсти», жду, когда половина героев поумирает. Это в разы важнее зачёта по анатомии. Но Панду я вообще не помню, хоть убей.       — Леди Панду, — с деловым видом поправила её Энид, будто не придумала ей имя пару минут назад. И давай уже пойдём на кухню, оттуда вкусно пахнет.       За неделю дома Энид устала питаться безопасной освянкой и бананами. Каждый раз завтрак один и тот же, что раздражало даже больше, чем отсутствие завтрака. Сегодня выходной, поэтому мама приготовила сырники из мягкого творога и заварила чай с мёдом и ягодами. Энид сделала пару глубоких вдохов, прежде чем сесть за стол. Просто по привычке. Её это успокаивало.       Она попыталась сосредоточиться не на калориях, а на ощущениях. Чай был сладким, и во рту оставалась приятная лёгкая липкость от мёда. Её разбавляла кислинка ягод. Сырники оказались нежными и воздушными, хотя мама давно их не готовила. Хотя, может, и готовила, просто Энид об этом не знала. Раньше по выходным дням она делала вид, что просыпалась к обеду, чтобы не завтракать вместе с семьёй. Сейчас за этим следили.       Ещё раньше Энид терпеть не могла эти тоскливые взгляды родных. Сейчас они поняли, что нужно снизить значимость вокруг приёмов пищи, чтобы уменьшить давление на Энид. Она была им благодарна — они правда старались для неё. Эстер рассказывала ей про новую кошечку Лайму, которую спасли добрые люди и хотели забрать её себе, если не найдут хозяев. Майли жаловалась на преподавателя гистологии, параллельно успевая упомянуть своего парня (честно говоря, Энид упустила контекст, пока вилкой водила по тарелке, накалывая сырники).       Еда для неё не была чем-то лёгким, но по крайней мере она больше не была для неё врагом. Энид уже чувствовала себя победительницей.

***

      День выдался более тревожным, чем утро.       Как и в старые добрые времена, папа отвёз на тренировку, хотя его стол был завален стопками непроверенных эссе. По радио играл инди-рок, и он заглушал тревожное биение сердца. Мюррей успел пожелать ей успеха на тренировке, прежде чем она выпорхнула из машины.       Академия «Невермор» осталась такой же, какой и была раньше. Ничего не изменилось за время отсутствия Энид. Разве что коридоры были тише, потому что Энид специально приехала на пятнадцать минут раньше по просьбе мисс Капри. Стоило признать, она скучала по этой атмосфере.       Дыхание перехватило, когда она оказалась в раздевалке. Она была здесь тысячу раз, но ощущения были другими. Пальцы предательски дрожали, когда она шнуровала коньки, но она справилась с этим испытанием. Коньки значительно утяжеляли ноги, и она неловко потопала из раздевалки через трибуны на лёд. Остановилась возле борта рядом с мисс Капри.       — С возвращением, Энид, — в голосе мисс Капри удивительным образом сталь сочеталась с мягкостью. — Снимай чехлы и на лёд. Сегодня тебе достаётся честь выйти на лёд раньше всех.       Энид скучала по голосу мисс Капри. Ей не хватало взрослого, который не будет жалеть её, как родители, или анализировать, как мисс Кинботт. Мисс Капри приняла её ситуацию к сведению и работала над её решением — и это всё. Но в её стремлении помочь так же чувствовала забота. То, как мисс Капри тонко чувствовала, что Энид хотела услышать, ей и нравилось в своём тренере.       Розовые чехлы для коньков остались лежать на скамье у бортов. Ей оставалось сделать всего один шаг, чтобы выйти на лёд, но она застыла словно статуя. Холод бродил по её телу, окутывая мурашками. Тревожное биение сердца не успокоилось даже тогда, когда Энид бросила взгляд на мисс Капри.       — Всё нормально?       Энид хотелось соврать, как и раньше, — сказать, что всё окей, разумеется, она в порядке. Но на самом деле нет. Казалось, что ещё минута — и все её кошмары оживут. Что, если она правда разучилась кататься? Что, если её тело перестанет её слушаться? Что, если лёд снова её предаст?       — Я просто… Мне немного страшно, — голос дрожал, но признаваться было не так страшно, как Энид казалось.       — Это нормально, все через это проходят, — мисс Капри заметно смягчилась, её ладонь в утешающе жесте легла на плечо Энид. — Никто не заставляет тебя сегодня прыгать.       — И что тогда делать на льду?       — Просто… быть. Чувствовать. В этом же твоя главная сила, Энид. Знаешь, когда Эстер впервые привела тебя ко мне, я сразу заметила, что ты девочка чувствительная. Но потом ты решила, что это твоя слабость. И тогда начались проблемы. Но я хочу, чтобы ты знала, что твоя чувствительность — это то, из-за чего я обратила на тебя внимание. И я очень рада, что стала работать с тобой.       Энид хотелось верить, что мисс Капри говорила это не просто так, а потому что правда верила в неё.       — Я тоже рада, что вы работаете со мной.       — А теперь — на лёд. Иди раскатывайся.       Сердцебиение успокоилось, словно цепи, сжимающие её изнутри, ослабились. Первые шаги на льду были неуверенными и чересчур аккуратными, пока она не заставила себя вспомнить, что она фигуристка. Пока лезвия оставляли полосы на льду, она думала о всех своих стартах в карьере, удачных и неудачных. Думала, почему она вообще каталась.       Первый круг вдоль бортов заземлил её. Никаких прыжков или вращений, только она, лёд и облачки пара, срывающиеся с губ. Лёд не кусался и не подводил. Впервые Энид не смущало, что она каталась без зрителей. Впервые ей не хотелось этого внимания так отчаянно, что она шла на крайние меры.       Ей было достаточно себя.       — Теперь не страшно? — спросила мисс Капри, скрестив руки на груди и улыбнувшись, когда Энид проезжала мимо неё.       — Не-а. Я скучала по этому.       — Лёд тоже скучал по тебе, милая.       Второй круг по катку был ещё уверенней первого. Наконец в голове Энид закрепился тот факт, что она не обязана быть идеальной. Ей понравилось возвращение к старому подходу — чувствовать, а не бездумно делать.       Этот день ощущался как сплошные маленькие победы.

***

      Восстановление шло детскими шажками, но Энид была не против, как только она влилась в новую рутину и переставала воспринимать происходящее как поле битвы. После первой тренировки на льду её ждала встреча с мисс Кинботт. Энид уже привыкла, что каждый её вопрос заставлял задумываться о разных вещах. Они обсуждали многие сферы её жизни, но основное внимание уделялось фигурное катанию. Всё-таки мисс Кинботт была спортивным психологом.       Время пролетало быстро. Вкрадчивый голос мисс Кинботт усыплял её, и Энид отвечала удивительно честно на каждый вопрос. Не так, как будет правильным ответить, а так, как она думала. В кабинете пахло ромашковым чаем и старыми книгами, которые стояли на полках ради антуража. Свет был приглушённым и тёплым, в отличие от стерильно-белого света в больнице или холодных софитов ледовой арены.       Мисс Кинботт никогда не сидела за столом, а устраивалась в кресле напротив, поджав ноги. Иногда она что-то записывала в блокноте, пока Энид говорила. Энид всегда хотела узнать, что там написано, но потом решила, что чужие мысли — не её зона ответственности.       Под конец сессии мисс Кинботт снова уточнила:       — Как ты чувствуешь себя на льду?       — Как будто я снова маленькая, — уголки губ потянулись вверх. — В детстве я каталась не ради побед, а потому что мне это нравилось. Сейчас — так же.       — Это хороший знак.       — Да, мне тоже нравится это ощущение. Но… — Энид сжала ладони, лежащие на коленях, — я боюсь, что это всё пройдёт.       Мисс Кинботт смотрела на Энид так, будто понимала, а не анализировала её, и от этого по телу разлилась приятная волна тепла.       — Тогда лови момент, Энид. Каждая секунда, которой ты наслаждаешься, это уже победа.       Энид кивнула, показывая мисс Кинботт, что она приняла её слова к сведению. Ей понравилась эта мысль — концентрироваться на том, что ей нравилось, а не наоборот. Это казалось до ужаса простой истиной, но такой недоступной порой. Встреча закончилась чувством выполненного долга. Мисс Кинботт пожелала ей хорошего дня и прикрыла за ней дверь.       Энид достала телефон из кармана спортивных брюк, чтобы написать папе, что она скоро выйдет, но остановилась. На периферии мелькнули рыжие волосы. Она моментально узнала Агнесс, хоть та сегодня была без кос. Судя по бледности лица и дрожащим рукам, Агнесс тоже направлялась к спортивному психологу.       — Слышала, ты снова на льду, — отрезала Агнесс. Даже будучи ниже Энид, она умудрялась смотреть на неё так, будто была выше. — Теперь и вижу.       — Да, вернулась сегодня.       Внутренности тревожно сжались в ожидании оскорбления. Ведь не могла же Агнесс исправиться за пару разговоров? Или могла? Энид не знала, чего ожидать от неё, когда смотрела в её пустые глаза. Словно Агнесс сама не знала, кто она, чего хотела и что говорила.       — Не сломайся опять. Мне нравится делить с тобой лёд.       С губ сорвался вздох облегчения.       — Мне тоже, Агнесс, — пробормотала Энид. — Я пойду. А тебе… удачи с мисс Кинботт.       Агнесс кивнула и молча развернулась, чтобы пройти внутрь кабинета. На этом диалог кончился, и Энид осталась с чувством непонимания, но интереса. Она ещё будет долго привыкать к тому, что узнала Агнесс с другой стороны, но ей определённо нравились эти изменения.

***

      Ближе к вечеру Уэнсдей зашла в сеть, и Энид сразу же ей позвонила.       — Соскучилась? — в голосе Уэнсдей зазвучали хриплые нотки.       — Это тоже. Но я вообще-то помню, что кое-кто обещал мне рассказать, как он пришёл к тому, что залезть к кому-то в окно в час ночи — это хорошая идея.       — Ты всё-таки помнишь, — вздохнула Уэнсдей. — Ладно, начну издалека. Ты видела последнюю игру «Воронов»?       — Не полностью. Я стараюсь меньше времени проводить в сети и больше наслаждаться реальностью. Но я видела хайлайты! «Вороны» хороши, но ваш дуэт с Бьянкой это невероятно.       Энид жалела, что это был всего лишь аудиозвонок и она не могла видеть довольную улыбку Уэнсдей.       — Команде тоже понравился наш дуэт. Поэтому меня пригласили на вечеринку праздновать победу. Обычно я на них не хожу, но…       — Надо же когда-то социализироваться?       — Именно. В итоге я познакомилась с одним парнем, напилась вместе с Бьянкой, а потом решила, что я не хочу извиняться перед тобой на словах в переписке и захотела приехать к тебе, — Уэнсдей звучала воодушевлённо и так искренне, что у Энид замирало сердце. — Но Бьянка не отпустила меня к тебе с пустыми руками.       — Подожди, она знает… ну, о нас?       Тяжело было классифицировать это их «мы», когда они сами не знали, что между ними.       — Знает. Она помогла мне выбрать плюшевую игрушку, но вкус у неё отвратительный, поэтому вместо розового ужаса я выбрала панду.       — Она сейчас со мной, кстати.       Леди Панда лежала рядом с Энид под боком и согревала. Улыбка танцевала на её губах каждый раз, когда она смотрела на игрушку и не могла перестать думать об Уэнсдей. Она поселилась в её мыслях так прочно, что Энид и не знала, какой её жизнь была до её появления.       — Буду обнимать её теперь.       — Не задуши, — усмехнулась Уэнсдей, и её смех творил с Энид нечто странное, но до ужаса приятное.       Энид знала, что по-хорошему ей стоило бы ложиться спать, ведь завтра снова на лёд, причём утром, а не днём, как сегодня. Но ей так хотелось поговорить с Уэнсдей, так что в итоге она закуталась в одеяло по горло, высунув руки с телефоном и испытав приступ счастья от тепла, и продолжила говорить.       — Как прошла первая тренировка? — поинтересовалась Уэнсдей.       — Лучше, чем я думала. Но было странно тренироваться не ночью и не с тобой. Как ты думаешь, тренеры знают о наших ночных тренировках?       — Миссис Уимс знает, что я тренируюсь по ночам, но не думаю, что она знает и про тебя. Она обожает шутить о любвеобильности хоккеистов, но никогда по-настоящему не лезет в наши личные отношения. Она просто рада, что я начала работать хотя бы вместе с Бьянкой, а не просто вести игру в одиночку.       — А мне кажется, мисс Капри догадывается, но молчит, — пожала плечами Энид. — Но в любом случае я пока не смогу сбегать на ночные тренировки.       — Даже если я тебя украду?       — Даже так, — Энид не сдержала широкой улыбки. — Майли потом будет использовать твоё тело на парах по анатомии.       В трубке послышался хриплый смешок Уэнсдей. Энид невольно задумалась, какой сейчас была Уэнсдей. Смотрела ли она что-то или полностью погрузилась в звонок? Была ли в пижаме или осталась в домашней одежде? Лежала ли она в постели и готовилась ко сну или планировала ночную пробежку для лучшего сна? Улыбалась ли она, когда говорила Энид?       — Получается, ты сейчас готовишься к Чемпионату США? Остался всего месяц.       Энид не стала удивляться тому, что Уэнсдей знала расписание мероприятий в сезоне фигурного катания. Она лишь наслаждалась искренним интересом Уэнсдей.       — Ага, всего месяц… — шмыгнула носом Энид. — Я боюсь, что мисс Капри запретит мне участвовать, если восстановление пойдёт слишком медленно или не по плану. Но я… я очень хочу поехать, Уэнсдей. Не чтобы победить других, а чтобы победить себя.       — Я буду болеть за тебя.       Предательское сердце пропустило удар. Энид ненавидела своё тело за яркую реакцию на любое милое слово от Уэнсдей, но ещё больше ненавидела за то, что Уэнсдей говорила это безумно непринуждённо. «Привыкай, Энид, — мысленно фыркнула Энид. — И не надумывай себе лишнего».       — Ты поедешь на Чемпионат? — аккуратно спросила Энид. В прошлый раз в Турине это кончилось плохо.       — Если обещаешь не падать.       — Обещаю.       — Тогда поеду, — в голосе Уэнсдей слышались искорки обворожительной улыбки. — Если обещаешь поехать на мою первую игру в плей-офф.       — Если бы мы сейчас были рядом, я бы заставила сделать обещание на мизинчиках, но раз мы далеко, то я просто скажу, что обещаю.       — Отлично. А теперь — спать. Я же знаю, что у тебя утренняя тренировка завтра.       — Всё-то ты знаешь, — хихикнула Энид, закатывая глаза.       Она поймала себя на мысли, что вместо «Спокойной ночи, Уэнсдей» едва не сказала «Люблю тебя». И всё бы ничего: подруги так говорят друг другу, но вряд ли при этом они испытывали щемящее и всепоглощающее чувство нежности и тревоги одновременно. Энид сделала пару глубоких вдохов, но это чувство никуда не делось.       Тогда она отбросила телефон подальше от греха, крепко обняла Леди Панду и призналась себе в этом.       Она влюбилась в Уэнсдей Аддамс.

***

      Энид больше не боялась.       Её руки не дрожали, когда она шнуровала коньки и снимала защитные чехлы. Она перестала думать, что лёд может её предать. Когда она прыгала, тело слушалось её. С каждым днём она чувствовала себя всё лучше и лучше. Она больше не падала на каждом втором каскаде, не задыхалась после дорожки шагов и не ловила на себе тревожный взгляд мисс Капри каждые пять минут.       Теперь мисс Капри смотрела на неё сосредоточенно и профессионально, без той скрытой паники.       — Тройной лутц сегодня был хорошим: въезд чище, без сомнений и микро-пауз, — чётко сказала мисс Капри после очередного прогона короткой программы.       — Я работала над ним, — вздохнула Энид, убирая волосы с лица.       — Я заметила. И я поощряю твоё стремление. Поэтому… — мисс Капри помолчала, обдумывая подбор слов, — я считаю, что нужно идти дальше и пробовать четверной тулуп в произвольной.       Энид скользнула неверящим взглядом по мисс Капри, вскинув брови.       — Твоя произвольная в этом сезоне была технически простой — на уровне дебютантки. Но если ты хочешь не просто участвовать в Чемпионате США, а бороться за место в сборной… — мисс Капри посмотрела на неё в упор, — нам нужно рискнуть. Если на тренировках будет получаться хотя бы в восьми случаях из десяти — оставляем. Если нет — убираем. Без обид.       — Без обид, — эхом повторила Энид. — Я согласна.       Внутри затрепетало предвкушение — не страх. Больше не было никакого страха. Только добровольное желание пойти на риск.

***

      Время прошло быстро.       Вечером Энид расположилась на диване в гостиной, закутанная в плед, и смотрела сериал вместе с родителями и сестрой. Майли и Эстер как обычно ссорились, выбирая между сериалом про врачей и сериалом про спецагентов. В итоге на экране мелькало милое личико Ника Кеффри из «Белого воротничка».       Эстер делала вид, что вязала, но на самом деле была слишком увлечена сюжетом. Мюррей засыпал, положив голову на плечо Майли, а Майли показательно грустила, что выбрали не её сериал. Эта традиция — вечерний просмотр сериалов — Энид очень понравилась. Было приятно забыть обо всём: о четверном тулупе, о Чемпионате США, о калориях в попкорне, о сессиях с мисс Кинботт.       Энид настолько погрузилась в сюжет, что не заметила, как телефон завибрировал. На второй раз она уже прочитала сообщения. Писала мисс Капри, что уже заставило сердце тревожно упасть в пятки. Приближался Чемпионат США — новости могли быть любыми.       «Федерация просмотрела твои медицинские записи и подтвердила твоё участие в Чемпионате США. Официальное письмо пришлют завтра». Энид смотрела на экран, перечитывая сообщения и не веря своим глазам. Мисс Капри добавила: «Хочу, чтобы ты услышала это от меня первой. Ты заслужила».       — Что-то случилось? — спросила Эстер, отложив спицы и недовязанный шарф в сторону.       Энид подняла голову, глянув на маму. Губы задрожали, а по телу прокатился холод.       — Я еду, — пробормотала она. — На Чемпионат США. Я еду, мам.       На секунду в гостиной стало тихо.       Мюррей проснулся, потому что Майли бросилась обнимать Энид. Эстер сжала её ладонь и со слезами гордости в глазах улыбнулась. Папа поцеловал её в макушку, когда отошёл от сна и понял, что произошло.       — Мы так гордимся тобой, золотце.       Впервые в жизни, когда случалось что-то по-настоящему важное, она не плакала. Она просто улыбалась, чувствуя тепло родителей, запах попкорна и ту самую решимость как следствие отсутствия страха. Написав мисс Капри радостное сообщение, она перешла в чат с Уэнсдей. Тревожный холод сменился волной тепла.       «Я еду на Чемпионат. Ты будешь смотреть?»       Ответ пришёл через минуту:       «Я уже бронирую билеты».