Если бы я могла отправить тебе книгу / 如果给你寄一本书

Нин Си перелистывала книгу, которую прочитала уже до середины. Сказать по правде, сюжет ее особо не увлек. Она была одета в больничный халат, поверх которого накинула длинный тонкий серый кардиган, прикрывавший ее слегка худощавую фигуру. Страница, на которой она остановилась, легла поверх ладони. Нин Си не отрываясь смотрела на нее, на какое-то время погрузившись в свои мысли. Когда Нин Си поехала в больницу, чтобы узнать результаты биопсии, она отправила старшему брату заметку, которую заранее сохранила в телефоне. В ней она расписала свои сбережения, включая дом, инвестиции и страховку, а также указала номер своего агента, потому как вспомнила, что за некоторые ее работы поступили лицензионные платежи. Когда она получила результаты, ей позвонила баоцзе*. *表姐 (BiǎoJiě) – старшая двоюродная сестра по материнской линии Старший брат Нин Си жил в Бэйчэне* и не мог немедленно приехать к ней, но девушка догадалась, что он сразу же обо всем рассказал их баоцзе. *упоминался ранее, но дополню: 北城 (běichéng) – название вымышленное, переводится как-то вроде «Северный город», но по звучанию очень похоже на «Бэйцзин» (北京, běijīng), то есть Пекин Хэ Жуи ворчала на протяжении всего телефонного разговора: – Да что же ты такое творишь, а? Ты действительно хороша, ничего не скажешь, Нин Си! Неужели ты забыла, что твоя дорогая баоцзе тоже живет в этом городе?! Конечно же, Нин Си не забыла. Просто она понимала, что сестре и так достаточно забот с двумя детьми: старший уже начал подготовку к гаокао*, а младшая только перешла во второй класс. Ей не хотелось обременять Хэ Жуи собственными проблемами.  高考 (gāokǎo) – это централизованный вступительный экзамен в вузы Китая, что-то вроде российского ЕГЭ; определяет возможность поступления в университет и во многом влияет на будущую карьеру выпускников Хэ Жуи уточнила, в какой она больнице, и тотчас поспешила к ней. В конце концов, биопсия показала, что новообразование оказалось доброкачественным. Однако доктор все равно рекомендовал провести небольшую операцию, чтобы удалить узелок*.  *небольшое округлое уплотнение в тканях В итоге Хэ Жуи взяла на себя все хлопоты: от оформления документов на госпитализацию до обустройства в палате; она записала сестру на консультацию к специалисту и занялась поиском сиделок, которые могли бы ухаживать за ней после операции – Хэ Жуи учла каждую мелочь, о которой Нин Си могла забыть. Ее баоцзе действительно искренне заботилась о ней и сделала так много, что теперь Нин Си могла позволить себе полностью расслабиться и ни о чем не думать. Кто-то вошел и окликнул ее, тем самым нарушив тишину: – Сяо* Си. * все тот же 小 (xiǎo) – неформальное, теплое обращение Волосы Хэ Жуи были собраны в низкий пучок, она обладала мягкими чертами лица*, а плавный изгиб бровей и добрый взгляд** легко располагали к себе. Однако на самом деле она была натурой вспыльчивой. Хэ Жуи слегка нахмурилась и громко воскликнула: – Ты не ответила на мое сообщение в WeChat! *富态可亲 (fùtai kěqīn), где 富态 (fùtai) – вежливое слово о полноте, особенно у женщин, означающее благополучие и добродушие; 可亲 (kěqīn) – приятная, милая, с ней легко **眉眼温圆 (méiyǎn wēnhé) брови-глаза – мягкие и круглые (черты лица не острые, а округлые, без резкости; взгляд мягкий, добрый) Нин Си подняла руку и слегка поправила очки на переносице, а затем опустила взгляд на карманы своего больничного халата. Хэ Жуи могла лишь тихонько вздохнуть про себя. Она немного смягчила тон, чтобы придать голосу больше нежности: – Пора обедать. Я попросила тетушку приготовить рисовую кашу (1) с курицей и ветчиной, здесь еще есть два овощных блюда. Пойдем. – Я пока не голодна, – слабо улыбнувшись, ответила Нин Си. – Тебе нужно поесть, даже если ты не голодна… – на этот раз Хэ Жуи громко вздохнула вслух и лишь затем продолжила: – Ладно-ладно, можешь поесть позже. Ты что, все утро провела, сидя здесь и читая? Тебе нужно меньше времени уделять книгам, они высасывают всю твою энергию! Давай сюда! Сказав это, Хэ Жуи забрала томик из рук Нин Си. Взглянув на слегка потрепанную обложку цвета зеленой травы и заметив, что на ней выведено «В тридцать лет обрел опору» (2), Хэ Жуи спросила: – О, это Ван Сяобо? (3) – Я ее случайно выбрала, – произнесла Нин Си. – Почитала бы лучше что-нибудь веселое! И вообще сейчас почти никто не увлекается бумажными книгами, все читают на телефонах. Интернет-новеллы гораздо интереснее, да и расслабляют лучше, – отметила Хэ Жуи. – Вот поэтому бумажные книги так плохо продаются в наши дни, – Нин Си опустила взгляд. – Хорошо, не важно. Даже если ты не хочешь есть, все равно нужно хоть немного перекусить, – Хэ Жуи попыталась сменить тему, но Нин Си вновь покачала головой, отказываясь от предложения сестры.  Хэ Жуи вложила книгу обратно в руки Нин Си и проговорила: – «В тридцать лет обрел опору», а тебе уже тридцать с хвостиком, так что переставай капризничать, как будто ты маленькое дитя… Нин Си помедлила, а затем ответила: – Я не капризничаю. К тому же, мне уже тридцать шесть. Хэ Жуи на секунду замешкалась, но все же быстро пошла на компромисс: – Ладно, хорошо. Если ты не хочешь есть, то и не надо. Но нельзя все время сидеть здесь. Вставай, пойдем на прогулку, немного разомнемся. Она потянула Нин Си с места, взяла ее под руку и потащила за собой. Нин Си оставалось лишь крепче сжать книгу в другой руке и последовать за Хэ Жуи. Прошло пять дней с тех пор, как она перенесла небольшую операцию. Врачи сказали, что был удален лишь крохотный фрагмент ткани, а швы наложили совсем маленькие, так что место надреза практически зажило. Но даже несмотря на заверения врачей, что она почти ничего не должна ощущать, Нин Си все равно казалось, будто у нее в груди теперь зияет глубокая пустота. – Ты даже не представляешь, какая неугомонная моя младшая! Ее брат редко появляется дома*, так что теперь, когда он, наконец, приехал на каникулы и хотел просто выспаться, она с утра пораньше стащила его с постели и уговорила сходить с ней в зоопарк, – Хэ Жуи принялась рассказывать о детях. – А еще она сказала, что давно тебя не видела и хочет прийти поиграть, но я остановила эту маленькую озорницу. Как только тебя выпишут, почему бы не пожить у меня несколько дней? Речь Хэ Жуи лилась потоком, зависая в воздухе подобно мыльным пузырям – как будто даже слышалось их легкое лопанье, но сам смысл сказанного так и не достигал сознания Нин Си. *старшая школа в Китае – почти всегда интернат; для учеников, которые готовятся к гаокао, жить в общежитии при школе – абсолютная норма, так как это экономит время на путь домой и из него, позволяет сосредоточиться и не отвлекаться на всякие домашние дела; обычно школьники живут с понедельника по пятницу в таких общежитиях, а потом – к родителям, если же загруженность большая или родители живут далеко, то дети приезжают только на каникулы В конце концов, когда у Хэ Жуи иссякли темы для разговоров и она увидела, что Нин Си, похоже, не заинтересована в беседе, то тоже замолчала. Они вдвоем вышли из стационарного отделения и спустились вниз, где было довольно просторно. Однако уже близился Цинмин* (4), и в воздухе ощущались тяжелая влажность и густой аромат скорого дождя. *清明节 (Qīngmíng jié) – Цинмин является традиционным китайским праздником поминовения предков (обычно выпадает на начало апреля) Хэ Жуи молча прогуливалась какое-то время, то и дело бросая косые взгляды на Нин Си. Наконец, не сумев побороть любопытство, она тихо спросила: – Сяо Си, ты уже несколько дней в больнице, почему я не видела, чтобы она приходила навестить тебя? Хэ Жуи прождала несколько мгновений, прежде чем услышала, как Нин Си сухо ответила: – Мы расстались. Глаза Хэ Жуи округлились, словно блюдца. Уголки ее губ на секунду приподнялись в легкой улыбке, которая тут же исчезла. Она произнесла: – И хорошо, что разошлись! Ее характер и правда… Гордая, высокомерная, самовлюбленная, эгоистичная… С трудом проглотив все эпитеты, вот-вот готовые сорваться с языка, Хэ Жуи прочистила горло и постаралась вернуть голосу привычное звучание: – Если вы не созданы друг для друга, то лучше расстаться по-хорошему. Ты уже не молодая девочка, Нин Си, так что пора искать того, кто будет тебя понимать. Желательно, чтобы человек был мягким и сумел позаботиться о тебе, чтобы не пришлось постоянно подстраиваться под него и жертвовать собой. У Хэ Жуи сложилось настолько скверное впечатление о Чжан Нисы, что стоило ей заговорить о бывшей девушке сестры, как она уже не могла остановиться. – Все мы… – Хэ Жуи огляделась по сторонам и перешла на шепот, – все мы женщины, должны же быть взаимопонимание и забота. С таким плохим характером какая разница, насколько она красивая? Хм... – Цзе, – позвала ее Нин Си, надеясь, что Хэ Жуи прекратит этот разговор. Хэ Жуи едва заметно надула губы, подумав, ах, ну ладно, пусть так. В любом случае, они уже расстались, так что нет смысла сыпать соль на рану. Если она не остановится, Нин Си может смягчиться и снова сойтись с этой женщиной. Хэ Жуи вспомнила, что они уже однажды расходились на два или три года, и Чжан Нисы точно собиралась выйти замуж, однако затем все же вернулась к Нин Си. И как только у нее хватило наглости так поступить! Вся эта ситуация привела в бешенство Хэ Жуи. Мать Хэ Жуи и мать Нин Си приходились друг другу двоюродными сестрами. Когда Хэ Жуи была маленькой, из-за работы родителей она несколько лет жила у тети, благодаря чему сильно сблизилась с Нин Си и ее братом. Когда Нин Си было семь, ее родители проходили бракоразводный процесс, в ходе которого возникали тяжелые споры, особенно по поводу того, с кем останутся дети. Окончательное соглашение, к которому они пришли с большим трудом, предусматривало совместную опеку. Дядя Хэ Жуи, отец Нин Си, не желал больше оставаться в Сичэне – он планировал отправиться в Бэйчен, чтобы начать там бизнес. Изначально он хотел, чтобы Нин Хуай, брат Нин Си, поехал с ним, но сын отказался. Тогда, в порыве гнева, он забрал Нин Си и уехал. Тетя Хэ Жуи, мама Нин Си, была занята работой, к тому же Нин Хуай готовился к чжункао*, из-за чего у нее совсем не было возможности уделять внимание дочери, поселившейся в далеком Бэйчене. Всякий раз, когда тетя и Нин Си созванивались, их разговор превращался в ссору. Дошло даже того, что они на несколько лет прекратили общение друг с другом. Все эти годы отношения матери и дочери оставались крайне напряженными. *中考 (zhōngkǎo) – вступительные экзамены в среднюю школу старшей ступени, что-то вроде нашего ОГЭ Сдав гаокао, Хэ Жуи поступила в один из университетов Бэйчена, и тогда ей, наконец, вновь представился шанс увидеться с Нин Си. К тому времени Нин Си уже выросла в молчаливую и замкнутую пятнадцатилетнюю девочку, но, по крайней мере, она все еще помнила Хэ Жуи. Дядя Хэ Жуи, отец Нин Си, был занят на работе и постоянно посещал деловые встречи, поэтому редко проводил время с дочерью и почти не занимался ее воспитанием. Хэ Жуи пришлось отправиться в школу Нин Си и переговорить с классным руководителем сестры. Она узнала, что Нин Си была одиночкой и почти не завела друзей. Хотя ее оценки находились на среднем уровне, наблюдался серьезный перекос: по одним дисциплинам – блестящие результаты, по другим – совсем низкая успеваемость*. Из‑за этого было крайне маловероятно, что Нин Си сможет поступить в одну из престижных государственных старших школ Бэйчена. И даже если бы она пошла в частную школу, смена окружения – с государственной на частную – могла принести больше вреда, чем пользы. *偏科 (piān kē) – устойчивое понятие в китайской системе образования, которое обозначает «перекос в предметах», т.е. по одним предметам – высокие оценки, по другим – минимум или даже недобор до него; в китайской системе образования (особенно при подготовке к экзаменам гаокао) все предметы суммируются, высокий балл по математике не компенсирует низкий балл по китайскому языку, если проваленный предмет входит в обязательную программу, т.е. шанс поступить снижается Вместо этого Хэ Жуи обсудила ситуацию с братом Нин Си. Они решили, что Нин Хуай должен убедить отца разрешить Нин Си вернуться в Сичэн для поступления в старшую школу. Раз отец все равно не занимался ею, может быть, хотя бы рядом с матерью Нин Си станет немного лучше? И она, и Нин Хуай думали именно так. Вероятно, из-за этих перемен, а может быть, потому, что для Нин Си наняли хорошего репетитора, или, возможно, дело было в других причинах, о которых они не знали, но оценки Нин Си стабильно улучшались на протяжении всей старшей школы. На гаокао она показала результат даже лучше, чем ожидалось, и поступила в сичэнский университет на факультет китайской филологии. Но позже семья узнала, что именно благодаря возвращению в Сичэн Нин Си встретила Чжан Нисы, и именно из-за Чжан Нисы у нее наконец-то появилась мотивация к учебе. Хэ Жуи до сих пор помнила ту сцену, когда Нин Си рассказала о своей ориентации – на последнем курсе бакалавриата она призналась своей семье, что хочет быть с Чжан Нисы. Ее тетя, мама Нин Си, была потрясена, и отношения между матерью и дочерью стали еще хуже. Хэ Жуи и Нин Хуай, напротив, восприняли заявление сестры довольно спокойно. Для них было важно, чтобы Нин Си была счастлива. Они надеялись, что девушка, в которую она влюблена, будет хорошо к ней относиться. Но Чжан Нисы не была к ней добра! И она удерживала Нин Си в этой ловушке десять лет! Хэ Жуи сделала глубокий вдох. Стоило только подумать о Чжан Нисы, как в груди появлялось неприятное чувство – словно что-то скребется. Теперь их отношения закончены, и это, должно быть, к лучшему. Пусть бодхисаттвы благословят ее, пусть на этот раз они действительно расстанутся навсегда! – Сяо Си, послушай, тебе правда стоит пожить пару дней у меня дома! – Хэ Жуи взвесила все варианты и решила, что обязана пресечь любую возможность для Чжан Нисы разыскать ее сестру. Так что она снова затронула эту тему, с ожиданием глядя прямо на Нин Си.  Нин Си опустила голову. Ее длинные волосы рассыпались у основания шеи, обнажая бледную кожу; ниспадали на плечи, очерчивая их хрупкие контуры. Казалось, она совершенно не слушает, что ей говорят. Хэ Жуи почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Иногда она действительно не переносила замкнутый, скрытый характер Нин Си – ее сестра была словно глубокий колодец: сколько не бросай туда камешков, в ответ не услышишь ни единого звука. Сдавшись, она покачала головой, решив оставить эту затею, и медленно двинулась вперед рядом с Нин Си. Территория под окнами стационара утопала в зелени и растениях. Пред взглядом представал ряд старых, но все еще пышных плантанов (5). Роса на кончиках их зеленых листьев мерцала в мягком солнечном свете. Нин Си приподняла подбородок, позволяя легкому ветерку колыхать ее волосы. И тут она услышала женский голос, доносившийся свозь шелест ветра: – У нее может развиться послеродовая депрессия, так что будь помягче и старайся во всем ей уступать… А, и еще: даже если у вас есть няня для малыша, не стоит слишком крепко спать по ночам – тебе нужно время от времени заглядывать к лао Хань… Женщина изъяснялась ясно и четко, и в ее голосе сквозило нечто привлекательное, даже когда она обсуждала такие серьезные вещи. Нин Си не видела ее лица, только фигуру со спины – изящную и стройную, которую не смог скрыть даже наброшенный сверху тренч. Напротив нее стояли двое мужчин. Один был среднего роста, в очках, другой – чуть выше, в фиолетовой рубашке и с бледной кожей. – Синьхэ, я знаю все, что ты пытаешься сказать, я же профессор социологии, в конце концов... – мужчина рядом с ней улыбнулся, поправляя очки и в полной мере демонстрируя свой добродушный нрав.    – Эх, и какая же связь между преподаванием социологии и необходимостью вставать посреди ночи, чтобы покормить ребенка? – мужчина в фиолетовой рубашке усмехнулся, покосившись на собеседника. – В рамках социологии я в основном изучаю вопросы, связанные с семьей, и мое текущее исследование посвящено современным внутрисемейным отношениям, –  объяснял мужчина в очках. – К тому же, кормить малыша буду не я – у меня биологически не предусмотрено такой функции. – Погоди, ты же не из тех, кто настаивает на том, чтобы ребенок как можно дольше оставался на грудном вскармливании? Мне кажется, этот момент уже зависит от лао Хань. Если она почувствует, что ей слишком тяжело… – На самом деле есть много исследований о том, что лучше: грудное молоко или молочная смесь, но я склоняюсь к их комбинации – наполовину грудное, наполовину смесь. – Эй, – перебил его мужчина в фиолетовой рубашке, – ты же только что сам сказал, что у тебя нет такой функции, так что твое мнение на эту тему вообще не должно учитываться! … Внимание Хэ Жуи тоже привлекла чужая беседа. Она замедлила шаг, предвкушая возможность посплетничать: – Как думаешь, какие отношения связывают этих людей? Как и следовало ожидать, Хэ Жуи не услышала ответа от Нин Си, но это было обычным дело. Между тем Хэ Жуи навострила уши, стараясь расслышать как можно больше. – Ладно-ладно, я знаю, что вы двое переживаете о благополучии Кайлян, я все понимаю, не бойтесь. Я буду хорошо о ней заботиться, – пообещал мужчина в очках, с улыбкой поднимая руки в знак капитуляции. – Этот человек, должно быть, муж женщины, которую они называют «Кайлян», а парочка рядом, скорее всего, ее друзья, – заключила Хэ Жуи, не сводя с них глаз. Мужчина в очках ушел, и женщина начала разворачиваться, открывая взору изящный и красивый профиль. Нин Си, на мгновение опешив, моргнула – ее длинные ресницы затрепетали под стеклами очков. – Ах, она красавица, – сделала комплимент Хэ Жуи, а затем удивленно спросила: – почему она заплакала?  И правда: мужчина в фиолетовой рубашке принялся ее утешать, обняв за плечи и что-то тихо говоря. Хэ Жуи слегка вытянула шею и пробормотала: – Если только… тот мужчина, который только что ушел, не был ее бывшим парнем. А хотя нет, нет, ведь вся ее забота касалась Кайлян, которая только родила ребенка… Ах, неужели… – голос Хэ Жуи сначала повысился от волнения, но она тут же приглушила его и продолжила: – Кайлян была ее бывшей девушкой, и они раньше встречались? Нин Си чуть повернула голову, бросив косой взгляд на свою баоцзе. – Ну чего ты плачешь? Я знаю, что ты переживаешь за лао Хань. Все будет хорошо. Мы присмотрим за ним, и, если он посмеет обидеть лао Хань, я обязательно преподам ему урок.  Когда эти обрывки разговора донеслись до Хэ Жуи, она ненадолго задумалась, после чего сказала: – Нет, девушки, вероятно, просто близкие подруги. А вот мужчина в фиолетовой рубашке больше похож на парня своей собеседницы. Но он и правда слишком бледный… Пока они наблюдали, тыльная сторона ладони женщины, которую она прижимала к лицу, медленно опустилась. Сама же она выглядела обессиленной. Затем она невольно посмотрела в сторону, где стояла Нин Си. Их взгляды случайно встретились. Солнечный свет, струившийся между ними, мерцал, словно мягкий отблеск на озерной глади. Лян Синьхэ слегка оторопела. Нин Си на мгновение замерла. Опять она?