Beyond

Идея пришла Ребекке спонтанно, как вспышка. После недели в душном городе, лекций для восторженных (и слегка напуганных) студентов и однообразной институтской еды, ей захотелось уединения. Не того, что в её квартире, а настоящего, природного. И места, где Фрин могла бы увидеть Землю не как поле для научных наблюдений или поле боя, а как дом. Красивый, живой, щедрый дом. Она арендовала на выходные небольшой деревянный дом в горах, недалеко от Чиангмая. Вид с веранды открывался на бесконечные волны зелёных джунглей и укутанные облаками вершины. Воздух пах сосной, влажной землёй и свободой. Ребекка ничего не сказала Фрин о пункте назначения, просто попросила её сесть в машину рано утром в субботу. Фрин, верная своему доверию к «неэффективным, но часто приятным земным ритуалам», села, лишь задав один вопрос: «Требуется ли специальная экипировка?» «Только аппетит" — загадочно ответила Ребекка Когда они подъехали к дому, Фрин вышла из машины и замерла. Её тёмные глаза медленно скользили по пейзажу, впитывая каждый оттенок зелени, каждое движение облаков. «Атмосферное давление здесь ниже,— констатировала она. — Воздух содержит на 17% больше кислорода. Это… вызывает ощущение лёгкости. Визуальные стимулы также отличаются высокой интенсивностью и сложностью паттернов.» Ребекка улыбнулась, взяв сумку с провизией. «Это называется«красиво», Фрин. Просто красиво.» Она провела экскурсию по крошечному дому, а затем приступила к приготовлению ужина на небольшом гриле на веранде. Фрин наблюдала, сидя в плетёном кресле, заворожённая процессом. Для неё, чья пища на Церере была сбалансированными питательными пастами и таблетками, сам ритуал приготовления еды на открытом огне был магией. Запах чеснока, лайма и жареных креветок смешивался с горным воздухом. Ребекка, сконцентрировавшись, готовила жареный рис с овощами, ловко орудуя воком на портативной газовой плитке. Фрин, преодолев свою врождённую осторожность, попробовала помочь, нарезая перец идеально ровными кубиками, как будто это был лабораторный образец. Они ужинали за деревянным столом на веранде, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в оттенки абрикоса и лаванды. Креветки были сочными и пряными, рис — насыщенным и дымным. Фрин ела медленно, смакуя каждый кусочек, анализируя вкусы с почти благоговейным вниманием. «Термическая обработка на открытом огне создаёт сложные углеводородные соединения,которые… невероятно приятны для рецепторов, — заключила она, доедая последнюю креветку. — Это превосходит все предыдущие гастрономические опыты.» Ребекка налила им по бокалу лёгкого белого вина. Они сидели в тишине, слушая, как джунгли вокруг них наполнялись вечерними звуками: стрекотанием насекомых, далёкими криками птиц, шелестом листьев. Для Фрин эта тишина была иной — не пустотой вакуума или гулкой тишиной ледяных пещер, а живой, наполненной тишиной жизни. «О чём думаешь?» — мягко спросила Ребекка, протягивая руку через стол и касаясь её пальцев. Фрин не отняла руку. Она смотрела на далёкие горы, тонущие в сумерках. «Думаю о…неэффективности. И её ценности. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Этот процесс: поездка сюда, приготовление пищи, наблюдение за ненужным с практической точки зрения закатом… он не ведёт к научному открытию. Не повышает выживаемость. Но он создаёт… паттерн. Ощущение. Базу данных приятных моментов. На Церере такой базы данных не существует. Там есть только база выживания. И научных достижений.» «Это называется «жить», — сказала Ребекка. — А не просто существовать.» «Да, — согласилась Фрин. Она повернулась к Ребекке, и в её глазах светилось странное, новое выражение — мечтательность. — Я хочу продолжить собирать эту базу данных. С тобой.» Сердце Ребекки ёкнуло. Она сжала её пальцы. «Я тоже.Я хочу показать тебе всё. Весь этот безумный, прекрасный, неэффективный мир. Начать с Италии. С Тосканы. Там холмы, виноградники, старые города из камня… и солнце. Очень много солнца. Для тебя, жительницы вечной зимы, это будет как попасть в другую вселенную.» Фрин слушала, её воображение, обычно занятое расчётами, пыталось представить эти образы. «Солнце…как постоянный, не вредящий коже источник тепла и света?» «Да.Ты будешь пить красное вино, есть пасту, загорать на траве и ничего не делать. Абсолютно ничего. И это будет самым важным делом на свете.» ««Ничего не делать»… это сложная концепция, — задумчиво сказала Фрин. — Но я готова к эксперименту.» Они допили вино, и Ребекка перешла на её сторону стола, усадив Фрин к себе на колени, обнимая её со спины. Они смотрели, как последние лучи солнца угасают, а на небе одна за другой зажигаются звёзды. Но теперь это были не просто точки данных для наблюдения. Это были огни над их будущим. «Мы сможем? — тихо спросила Фрин, её голос почти потерялся в шелесте листьев. — С работой, с семинарами… просто взять и уехать?» «Сможем, — уверенно сказала Ребекка, целуя её в висок. — У нас теперь есть финансирование. И мы — звёзды института. Мы скажем, что едем на конференцию. Или собираем полевые данные по… атмосферной оптике в Средиземноморье. А на самом деле будем лежать в траве и смотреть на облака.» Фрин рассмеялась — лёгким, почти неслышным звуком, который был чистой музыкой для Ребекки. «Дезорганизация.Мошенничество. Иррациональность. Я становлюсь соучастником преступления.» «Самое приятное преступление в твоей жизни, — пообещала Ребекка. — Договорились? Тоскана. Следующей весной.» «Договорились, — кивнула Фрин, прижимаясь спиной к груди Ребекки. — База данных «Приятные моменты». Подпроект «Тоскана». Стартовая дата… будет определена позже.» Они сидели так ещё долго, пока ночь не накрыла горы тёмным, бархатным покрывалом, усеянным алмазами. У них был план. Не на спасение мира или бегство от надзирателей. Простой, человеческий план на будущее. И для двух женщин, одна из которых спаслась ото льда, а другая нашла её среди звёзд, это было величайшей победой из всех возможных. Теперь им предстояло лишь наслаждаться её плодами. Вместе.