Уцуро: Инструкция по саморазрушению

Я стояла перед дверью уже минуты две. Серебряная ручка стала теплой, но опустить я её не могла. Такое уже было. Мне двенадцать, тренер отправила на медосмотр в другую спортшколу, и надо всего лишь войти в зал. С той стороны раздавался скрип кроссовок, удары по мячу, чьи-то возгласы, а я держала ручку и меня колотило. Не смогла. Двадцать минут добиралась, поднялась на третий этаж, стояла — и потом ушла. Тренер отругала, и я вернулась, уже в другой день. Двадцать минут, лестница, дверь. Стук сердца в ушах. Пока справку не получишь, не возвращайся. Так сказала тренер. Так я бросила занятия. За дверью стоят двое из охраняющего меня отряда, и они неплохие. Сменяются каждые три часа, приносят еду, воду, один из них положил на тумбочку книгу. — Чтобы не скучала. Подростковый роман в яркой розовой обложке. Я три раза начинала читать, скользила по строчкам, вроде даже заинтересовалась судьбой девушки, попавшей в неловкую ситуацию из-за женитьбы её отца, но потом вдруг обнаруживала себя странице на десятой и не могла вспомнить, что прочитала. Сжимаю ручку двери, поворачиваю. Двое вскакивают со стульев и настороженно смотрят. — Извините. Мне кое что нужно… — Что? Спросивший уже третий раз здесь. Был первым в смене, когда меня перевели сюда, в казенную квартиру. Аккуратно подстрижен, форма пахнет стиральным порошком, жилет чуть маловат в талии. — Эм… — я сжала дверную ручку. — Ну, кое что по женской части… — А, — протянул он, приподняв брови. — Хорошо, я попрошу сейчас принести. Он улыбнулся, как если бы я попросила яблок. Я кивнула и поскорее скрылась в комнате. Прошлась от стены до стены, сжимая кулаки и часто дыша. Вообще нет ничего такого в этой просьбе, это естественно, верно? Не нужно переживать. У всех девушек это бывает, и мужчины все в курсе, и все нормально реагируют, это тоже нормально. Щеки горели. Я села на стул, сложилась пополам и закрыла лицо руками. Поблизости была детская площадка. Слышались крики детей, удары мяча по асфальту, невнятное ворчание матерей, и в зазорах — тишина, какая бывает только утром в каникулы, когда даже время становится ленивым. Быть арестантом не так уж и плохо. Особенно если ты привилегированный арестант. После разговора с Мэй где-то через час за мной пришли шиноби листа. Они разделились на группы: главная и две отвлекающие. Я была в главной. Мы пошли в три разных стороны, крались по улицам, петляли, выжидали, пока, наконец, не оказались в нужном месте. К тому моменту я перестала понимать, где нахожусь. Было уже довольно темно, район отдаленный, и вокруг было много домов, похожих друг на друга. Квартира оказалась из двух комнат, кухни и санузла. Окна моей вели во двор. В соседней всегда кто-то дежурил. Еду приносили готовую, и первые два дня я даже боялась её разогревать. Потом только тот самый шиноби заметил. — Ты что, у тебя же всё ледяное. Что ж ты не говоришь. Дай-ка я тебе разогрею, — сказал он, забирая у меня контейнер. Я попыталась было отказаться, но мне правда хотелось горячего. Потом я уже сама бралась за сковородки и кастрюли, и даже пару раз приготовила себе еду. Ещё мне принесли мои вещи из гостиницы, хотя там было всего ничего. В первый день я спала. Хреново спала. Вскакивала каждые несколько часов и не могла понять, где нахожусь. Выглядывала в окно, пила воду из стакана на тумбочке, ложилась, проваливалась в сон, снова открывала глаза. Снова и снова возвращалась в ту пещеру. Костер, Карасума рядом, Аи. Только в первые несколько минут после пробуждения было пусто. Ничего. А потом я не могла избавиться от тошноты. В голове крутилось «Могла ли я поступить иначе?», и она как кунай била под ребра. Потом спать я лучше не стала. Я спрашивала охрану про капитана и Рё, но они отмахивались, мол, ничего не знают, и вообще разговаривать со мной не велено. Только тот, другой шиноби, сочувственно пожимал плечами и говорил, что скоро ко мне придет кто-то от Кири. Но ни на второй день, ни на третий никто не пришел. От стены до стены было три шага. Если по диагонали, то четыре. В тумбочке и шкафу только мои вещи и пыль. Шел четвертый день. Ко мне постучали. — К тебе посетитель, — сказал шиноби, которого я видела впервые, и пропустил вперёд капитана. Сначала я застыла. Капитан выглядел как обычно, и не скажешь, что был ранен. Он вошел, закрыл дверь. — Уютно у тебя. Не знаю, что на меня нашло. Я не люблю прикосновения, но тут всё внутри потянулось вперёд, я сделала несколько шагов и обхватила капитана за талию. — Ну-ну, — пробормотал он и неуклюже похлопал по спине. Я прижалась к нему сильнее. К горлу уже подступал комок, пришлось стиснуть зубы, чтобы не разрыдаться. Мы стояли так какое-то время. Капитан гладил по спине, а у меня в голове пронеслось всё, что случилось за эти дни. Дни до ареста. — С тобой тут хорошо обращаются? — спросил капитан, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я отпустила его, подняла лицо. — Да. — Это хорошо. — Как Рё? — Всё также. Лежит. Врачи удивляются. Появилась чувствительность в пальцах на ногах. Но никаких прогнозов не строят. Говорят «нетипично». — А как же… — Нет, он не приходил. Возле Рё теперь дежурит личная охрана Мэй, а по периметру поставили дополнительный отряд шиноби Листа. Я кивнула. Капитан прошелся по комнате. — Стало быть, он нарушил уговор, да? — спросил он, выглядывая в окно. Я смотрела на спину капитана. Если подумать, будь я в настоящем своем теле, то была бы старше его. А чувствую себя ребенком. — Ты обещала молчать в обмен на лечение, но он не пришел, — капитан разворачивается ко мне. — Что теперь будешь делать? Странно, в эти дни я совсем об этом не думала. Ходила по комнате, заглядывала на кухню, стояла под душем, и просто хотела, чтобы кто-то пришёл и сказал об улучшениях у Рё, о том, что с капитаном всё в порядке. Забрал отсюда, перевёл в другое место, стал допрашивать о том, что я сделала — по-настоящему допрашивать, а не как в тот раз с Ибики. Чтобы случилось хоть что-то. — Как будто должна исполнить угрозу. — Как будто? — Да, я… понимаете. Это логично. Но я думаю, а что, если он придёт? Просто надо подождать. — Ещё четыре дня? — Что изменится, если я выдам его? Рё это ничем не поможет. Капитан вздохнул, провел по лицу рукой. — Я могу сесть? — указал на стул, одиноко стоявший у пустого книжного стеллажа. — Конечно, — сказала я, садясь на кровать. Он поставил стул рядом. — Уцуро. Почему ты всё это делала? Я подняла брови. — Потому что кто-то должен был помочь Рё. — Нет, — он покачал головой. — Ты знала, что он не встанет. Коноха дала понять: болезнь серьёзная. Вернуть ноги почти чудо. Ты знала, что сама тоже не справишься. Но ты решила делать всё в тайне. — Пф, а как ещё? Я пыталась просить о помощи. Поверьте. Но что мне отвечали? Мы не знаем, где Цунаде. Мужчина должен справляться сам. Вся вот эта хрень, — я взмахнула руками. — А даже если… вот как вы себе это представляете? Сёго-семпай, я нашла человека, мутного, он может помочь, но не за просто так. Можно? Да вы бы просто не позволили. — Может быть. Потому что кроме Рё есть ещё Кири. — Да? Тогда скажите, почему вы тогда пришли? Почему пришли убить Рё и остались караулить, пока Кабуто копался у него в спине? — Это тоже ради Кири? Я ждала, что лицо капитана помрачнеет, что он вспомнит что-то неприятное, да и вообще — я понимала, как разговариваю, и что раньше подобного не могло быть в теории. Но он поджал губы, обвел взглядом комнату. Сидел, откинувшись на спинку стула и поглаживал колени. — Значит, у нас есть что-то общее, да? — он посмотрел мне в глаза. Глаза капитана, наверное, единственное, что в нём есть красивого, кроме тела. Прозрачно-голубые, льдистые, почти всегда холодные. И сейчас совсем другие, и от их выражения мне стало стыдно за свою резкость. — Я бы никогда не смогла этого сделать, — качаю головой. — Да. Зато с собой сделала. — Не надо копаться у меня в голове! — вскакиваю, отхожу к окну. — У меня были причины, я сделала то, что должна была и всё. Тут нет ничего такого… Шторы неровно висят. Поправляю так, чтобы подвязанные половинки были на одинаковом расстоянии от центра. что-то общее На подоконнике три дохлые мухи и пыль. Смахиваю их в ладонь, бросаю в форточку, затем краем футболки протираю пыль. что-то общее — На том экзамене мы должны были убить, — раздался приглушенный голос капитана. — Мой друг… Мы не должны были заводить друзей. Но вот так вышло. Он не погиб, хотя все так подумали. Стал лежачим, как Рё. Я так и стояла спиной. Выковыривала ногтем грязь из углов. — Его отправили домой. Я случайно оказался там, потом, уже намного позже. Их выселили. Они стали перебираться от одной родни к другой. Я видел, как он лежал в коридоре и от него воняло так, что глаза слезились. Ноги стали как палки, да и сам он. Потом через пару лет я встретил его маму. Одну. Она помогала на ферме. Я стиснула челюсти, стала бездумно шкрябать по подоконнику. — Мы тогда даже не поговорили. Он пялился в стену. Я ушёл почти сразу. Сбежал. Не мог смотреть. Я сглотнула. За окном подул ветер. Кроны деревьев согнулись, с земли вверх взлетел бумажный пакетик. Женщина едва успела схватить шляпку, наклонилась, взяла сына за руку и повела к дому. Небо серое, как будто должен быть дождь. Так наверное она думает. Но дождя не будет. Облака не такие. Скрипнул стул. — Документы для вас почти готовы. Из-за подготовки к третьему этапу чуть задерживаются. Тацуе скоро тоже разрешат заглянуть, — я слышала, как он встал и прошел к двери. — Я принёс моти. В холодильнике. Поешь. Замок щелкнул. Детская площадка опустела. Через несколько минут её пересёк капитан. Остановился напротив моего окна, постоял, потом ушел. Его фигура удалялась медленно, хотя куда ему спешить. Алкоголем от него совсем не пахло. Я опустилась на пол, обняла колени и зажмурилась. Моти в холодильнике. Усмехнулась. В совершенно пустом холодильнике маленькая коробочка с десертом. В совершенно пустой комнате девочка, которой совсем не хочется есть. Не хочется спать, дышать, не хочется ничего, потому что ничего не получается. Рассказать Третьему про план Орочимару и всё. Пусть горит синим пламенем змеиный саннин с его амбициями, сероволосый прихвостень, шиноби звука, соглашения с Суной, джинчурики, геномы, войны… Но это не изменит того, что я уже сделала. В горле встал комок. Я покачала головой, чтобы не всплывали лица Аи и Карасумы снова и снова. Но это изменит что-то другое. Я открыла глаза. Цепочка событий пронеслась перед глазами и оставила после себя холод. Я сделала то, что сделала, хотя могла просто ждать — так я думала. Не бессмыслица ли все жертвы, что я принесла, если, оказывается, Цунаде всё равно вернётся в деревню. Но если я расскажу о вторжении, Хирузен будет готов. А рядом Мэй. И как только Орочимару раскроет себя, случится ли то, что должно? Я пялилась в стену, не могла пошевелиться. Тогда никто не узнает о ваших планах. Так я сказала Кабуто у пещеры. Я сохраняю тайну. Ты лечишь Рё. Я думала, что у меня есть козырь. Как же я ошибалась.