Пока ты кричишь моё имя

Сборы начались. В доме было движение, сумки, фонари, верёвки, аптечки, карты, оружие. Лукас остановился возле двери, сжимая рюкзак так, будто это был щит. Внутри у него всё дрожало от страха, от чувства долга, от того, что в этот раз он не может быть там, где все остальные. Эрика уже натягивала куртку, готовая идти вместе со всеми, когда Лукас позвал её.  Она обернулась. — Что? Нам нужно спешить. Лукас сглотнул. Он видел, как все смотрят на него. — Я не могу пойти с вами, — сказал он. Эрика моргнула. — В смысле не можешь? — Макс. Если вдруг… если вдруг она проснётся, и меня там не будет… Он замолчал. Все смотрели на него. И по тишине было понятно: никто не скажет, что это неправильный выбор. — Я должен быть с ней. Просто… должен. И я не могу оставить Эрику одну. Родители меня убьют, если что-то случится. Эрика закатила глаза: — Спасибо, что свёл мою ценность к «родители убьют». — Эрика, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Если что-то пойдёт не так, я с ума сойду. Мне нужна ты рядом. Эрика опустила взгляд. Подошла ближе. Бесшумно обняла брата одной рукой, будто не хотела, чтобы кто-то увидел. — Я поеду с вами. Если что-то случится – нужен взрослый, — вдруг сказала Робин. Она повернулась к Стиву и Уиллу. Они встретились взглядами и оба синхронно махнули ей без слов, без вопросов. Потому что понимали к кому она едет и почему. Уилл коротко обнял её, сжав сильнее, чем обычно.  Он вернулся в комнату, хотел ещё раз уточнить план действий с Эл. Но она куда-то отошла. Уилл решил проверить в подвале, он спустился на несколько ступенек вниз и краем уха услышал шипение рации и её тихий, почти шепчущий голос: — Мюррей?.. Слышишь?.. Он замер, прислушался. Она говорила короткими обрывками, будто боялась, что кто-то услышит. — …да… как мы договаривались… — …нет, не сейчас… — …если что, я скажу… Эл повернулась и заметила Уилла. Она вздрогнула едва заметно, будто поймана за чем-то личным, выключила рацию и спрятала её за спину, словно это был не рация, а секрет. Он хотел спросить. В груди поднялось «что происходит?», но что-то в лице Эл заставило его замолчать. Как будто она взвалила на себя ещё одну проблему и не хотела делить. Через минуту они уже были наверху. Уилл в очередной раз проверил содержимое своего рюкзака, пытаясь отвлечься от той короткой сцены в подвале. Хоппер посмотрел на всех и сказал: — Двигаем. Они вышли в холодный, вечерний воздух. Бетон отражал жёлтый свет фонарей, двери хлопали, багажники закрывались. Робин, Лукас, Эрика уже садились в машину. Перед тем как закрыть дверь, Робин выглянула и сказала: — Никто не умирает, никто не теряется, никто не отстаёт. Я вернусь с двумя детьми и без уголовных обвинений. Надеюсь. ⸻ Майк ходил кругами уже неизвестно сколько. Здесь как будто не было времени, только сухая земля, трещины, лозы. Каждый раз он возвращался к скоплению лоз с детьми. Он пытался вытащить их, вытащить лозы из их ртов, но у него не получалось не из-за недостатка физической силы, а потому что они были как будто продолжением детей, чем-то, что нельзя никак достать и оторвать. Ему было страшно, ведь он не знал как это вообще работает и боялся сделать ошибку и навредить кому-то. У Майка скручивало желудок, даже когда он просто думал об этом. Он пытался думать рационально. Они живы? Спят? Сознание где-то? Мысли скакали, сцеплялись и рушились. Он ненавидел, когда не понимал правил игры. А здесь правил не было вообще. Где-то сзади раздался звук. Шорох. Не дыхание ребёнка. Не всхлип. Что-то волокло когти по камню. У Майка похолодело внутри. Он отступил, пытаясь рассмотреть. Тень дрогнула. Он успел только поднять руки, будто это могло помочь. Демогоргон. Без силуэта теней, без привычного воздуха, он выглядел ещё хуже. Его пасть раскрывалась беззвучно. Нет, не беззвучно, просто звук здесь как будто тонул в пространстве, будто мир глушил его сам. Он был слишком близко. Майк отступил, споткнулся, ударился плечом о стену. Демогоргон прыгнул. Майк закрыл глаза и закричал. И не почувствовал удара. Вместо этого – звук чего-то ломкого. Шипение. Что-то скрутилось, затрещало, отлетело в сторону. Майк распахнул глаза и увидел лозы. Они обвивали демогоргона, словно мокрые ремни. — Непростительная небрежность, — сказал кто-то сбоку. Майк рывком повернул голову. Векна стоял, будто вырос из воздуха. Спокойно. Как будто это обычная встреча в коридоре школы.  — Один из моих голодных прислужников решил взять на себя инициативу, — произнёс он, с лёгкой насмешкой в голосе. — Это моя ошибка. Надо следить внимательнее. Майк проклял себя за то, что дыхание дрожит. Его бесило, что тот видит это. Он пытался говорить ровно: — Ты… почему ты спас меня? Векна чуть приподнял голову, словно с интересом рассматривая непокорного школьника. — Потому что у меня на тебя большие планы. Ты нужен мне в более рабочем состоянии. Отлично, — подумал Майк, — меня оставили живым, потому что я полезен. Как приятно. Он сжал зубы. Попятился от него, но тот продолжал, будто ведя светскую беседу: — Должен признать, я впечатлён. Я не ожидал, что ты вырвешься из лоз. Это требует… определённой силы. Увы, Уилеры видимо моя личная беда. Стоило мне вернуться к детям, ты сбежал. Стоило мне заняться тобой, сбежала Холли. Очень неудобно, когда каждый элемент требует внимания. Он взмахнул рукой, и лозы вокруг шевельнулись, будто жили своей жизнью. — Поэтому, — продолжил он, — я не могу позволить тебе бегать здесь без присмотра. Ты мешаешь мне. — Что ты?… Но спросить он не успел. Лозы вцепились в его ноги – холодные, жесткие, липкие. Векна медленно подошёл. — Сначала мы вернем тебя туда, где ты должен быть, — сказал он. Лозы подняли Майка, прижав к стене. Он пытался дёрнуться, но только хуже напрягал мышцы.  — Открой рот, — произнёс Векна. — Пошёл ты… — выдохнул Майк. Из пола поднялась слизистая, трубчатая лоза. Она приблизилась к его лицу, дрожала, будто слышала его страх. Майк зажал зубы. Он держался до последнего. Потом Векна просто сжал ему щёку пальцами и зубы разошлись. Лоза рванулась внутрь. Рвотный рефлекс ударил сразу. Горло свело судорогой. Слёзы из глаз. Воздух перекрыло не полностью, а хуже: так, что можно было дышать только через нос, короткими, унизительными вздохами. — Тихо, — сказал Векна, — это всего лишь транспорт. Транспорт. Потрясающе. Можно ещё инструкцию по применению? — подумал Майк, но слова остались в голове. Мир начал плыть. Не как сон, а как смена плёнки. Всё растворилось. Лозы исчезли. Ноги перестали болеть. Тело стало лёгким. И вдруг удар света. Тёплого. Жёлтого. Не прожекторного, а бытового. Дом. Он стоял в коридоре. Обычный дом, с ковром, фотографиями на стенах, запахом печенья. Тёплый свет из кухни. Где-то смех. Майк заморгал. Он сделал шаг, ковёр мягкий. Нереально мягкий. Как сон из детства. Или как сон о детстве, тот, который всегда ярче, чем реальность. В гостиной сидели дети. — Майк! Майк пришёл! Он был в ступоре. — Что… это?.. — Это дом. Наш и Генри дом. Наш и Генри. У него мороз пошёл по спине. Дети говорили спокойно, но в этих словах было что-то неправильное, как в картинках, где улыбка не доходит до глаз. — А где… Холли? Где Дерек? Где Макс? Дети переглянулись. Тон у всех резко поменялся. Девочка шёпотом: — Макс? Она монстр. Мальчик добавил, ещё тише: — Она забрала Холли и Дерека. В лес. Потому что она злая. Майк моргнул. Несколько раз. — Макс?.. Макс монстр?.. Дети дружно кивнули. Их лица были искренними и от этого только хуже. Искренность в кривых правилах. Он повернулся, взглянул в окно и увидел Векну, точнее Генри, потому что выглядел он как человек. Он направлялся в лес. Медленно. Уверенно. Как тот, кто знает, что его никто не остановит. Майк вскочил, выбежал из дома и побежал за ним. Дети говорили, что там монстр. А значит там Макс и Холли. А значит туда и нужно. Он бежал по траве, которая казалась слишком зелёной. По воздуху, который был слишком сладким. Всё как будто немного фальшивое. Майк шёл за ним на расстоянии. В какой-то момент Генри остановился перед пещерой. Он не заходил в неё. Он стоял, руки за спиной, чуть наклонив голову, будто ждал. Майк замер в кустах. Сердце билось так громко, что казалось, воздух его слышит. И тогда он понял: Генри боится заходить внутрь. Как будто внутри он терял контроль. И понимание этого странно обрадовало. Даже чудовища чего-то боятся. Генри сказал вслух, тихо, без улыбки: — Всё ещё прячешься? Ты должна знать, я всегда заберу то, что мне принадлежит. Он говорил в пустоту. Значит внутри действительно кто-то был. Майк сглотнул. Генри шагнул ближе, но так и не переступил границу. Будто там существовало что-то большее, чем темнота. Он раздражённо щёлкнул пальцами, и часть леса дрогнула, как рябь. — Выходи, — почти устало сказал он. В ответ тишина. Майк сделал шаг назад, наступил на сухую ветку. Хруст выстрелил, как выстрел. Генри мгновенно обернулся. Майк почти не дышал. — Майкл, — сказал Генри спокойно. — Ты снова убежал. Он двинулся к нему. И это был шанс. Если Генри идёт к нему, он не идёт в пещеру. Майк сделал вид, что собирается бежать влево, почти рефлекторно. Генри дернулся вслед, ожидая, что Майк попробует использовать лес. Но вместо бегства Майк резко рванул вправо, почти по кругу, чтобы выйти к пещере с той стороны, где кусты были плотнее. Генри понял манёвр слишком поздно, Майк уже нырнул в темноту. Генри не последовал. Он стоял снаружи. Не мог.  Майк услышал дыхание. Несколько дыханий. Хрип. Шорох. Вздох. — Он пробрался! — прошептал чей-то голос. — Тебе конец! — это была Макс. Узнал бы её даже по раздражению. Майк поднял руки. — Это я! Это я! Повисла тишина. Та самая, которая перед решением убить или обнять. Потом шаги. Макс вышла из тени первой, бледная, взъерошенная, глаза почти красные от злости и усталости. За её спиной Холли, прижавшаяся к Дереку. Макс ошарашенно смотрела на него: — Уиллер?! Холли сорвалась первой. Она кинулась к нему и повисла на шее, не отпуская. Майк вдохнул: — Боже, Холли… ты в порядке? — Ты пришёл… — она шмыгнула носом. — Я рядом. – Майк крепко обнял её, вжимая в себя, будто хотел проверить настоящая ли. Макс скрестила руки и криво усмехнулась: — Вау. Я даже немного рада тебя видеть. Но если кому-то расскажешь – тебе конец. Дерек хмыкнул: — Ну, привет, лучший друг. — Что здесь происходит? — спросил Майк. — Что это за место? — Это воспоминания Генри, — ответила Холли. — Его дом, его лес, его мир. Только он тут главный. Мы в его голове. В своих хороших воспоминаниях он сильный. В плохих слабый. Макс продолжила: — Эта пещера явно его плохое воспоминание, поэтому он сюда не заходит. Майк медленно присел на выступ: — А откуда вы здесь взялись? Вы… сознание? Или… как это вообще работает? Макс вздохнула и облокотилась о стену: — Когда моё тело… — она замолчала на секунду, — когда оно осталось там, с Лукасом, моё сознание вылетело в мои собственные воспоминания. Я так долго по ним блуждала. Я даже нашла дверь, выход. Почти выбралась. Я реально почти выбралась. Майк резко поднял глаза: — И что помешало? Макс усмехнулась безрадостно: — Он. Генри. Вломился в мои воспоминания, как будто они ему принадлежат и потащил сюда. Значит, если кто-то сможет попасть в свои воспоминания – появляется шанс. Я пыталась снова. Десятки раз. Больше не выходит. Она смерила Майка взглядом: — Поздравляю, Уиллер. Похоже, очередь твоя. Майк провёл рукой по волосам, пытаясь сложить всё в голове. Воспоминания. Выход. Макс почти смогла. Если честно, мысль «значит, шанс есть» была единственной, что держала его на плаву. — То есть, если я смогу попасть в собственную память… я смогу найти выход? — Теоретически, да, — кивнула Макс, — но… — она сделала паузу и добавила, — мы не знаем как туда попасть. Внезапно послышался звук тяжелых шагов. Пещеру как будто качнуло. Холли вцепилась Майку в руку. — Он идёт. Дерек резко отступил к стене: — Он же никогда раньше не заходил… Тень упала на вход. Генри переступил порог. Макс прошептала: — Он смог? Это было неправильно по ощущениям. Пещера дрожала, словно сопротивлялась. Как будто само пространство пыталось вытолкать его обратно. Генри поднял голову к ним: — Я же сказал, я своё всегда заберу. ⸻ В Изнанке пахло пылью и железом. Стив тихо втянул воздух, поморщился: — Ненавижу это место. Почему я так часто тут бываю? Лозы были везде – толстые, напряжённые. Они дрожали, реагируя на присутствие, будто чувствовали пришедших. Эл подошла первой. Уилл рядом, шаг в шаг. Остальные держались чуть позади. Эл закрыла глаза. Уилл тоже. Они взялись за руки, а свободные руки протянули перед собой. Лозы дёрнулись. Резко. Они тянулись вверх, чуть раздвигались, снова сходились, будто пытались вспомнить собственное назначение. Эл нахмурилась. Лоб покрылся потом. — Уилл… — прошептала она. — Они слушают тебя, не меня. Уилл сглотнул.  — Я не знаю, как… — Просто прочувствуй, заставь их двигаться к Генри, — выдохнула Эл сквозь зубы. — Они знают путь. Уилл вдохнул резко, будто нырял. Он сделал шаг ближе, пальцы дрожали. Лозы вздрогнули, поднялись выше, выгнулись, как мост, потом снова, выше, снова, пока прямо перед глазами не протянулась структура, похожая на лестницу – живая, шевелящаяся. И вдруг боковые лозы двинулись резко, как щупальца, но вместо атаки они охватили их, по одному, подтягивая ближе к мосту. — Не бойтесь, — сказал Уилл. — Они не атакуют, они помогают. — Ты уверен?! — орал Стив, но перестал сопротивляться, потому что лозы держали так же крепко, как спасатели держат утопающего. Лозы подхватили их к мосту мягко, но непреодолимо. Эл сказала тихо: — Теперь наверх. Лозы рванули вверх, унося всех быстро, как в лифте без стен. Как только их выкинуло в Измерение X, никто не удержался на ногах. Кожа как будто дрожала, язык ощущал вкус металла. Но не прошло и секунды, как на них со всех сторон сорвались демогорганы. Сразу. Без паузы. Будто ждали. Их было много, слишком много. — Уилл! Эл! — крикнул Хоппер, поднимая ружьё. — Бегите! У вас задача важнее! Уилл замер ровно на секунду, рефлекс «не оставлять» бился в груди. Но Нэнси толкнула его в плечо: — Живо! Мы прикроем! И прикрыли. Нэнси уже закладывала магазин, пальцы двигались быстро и идеально точно. Стив достал свою биту, с тем же выражением лица, как будто это была бейсбольная игра, а не ад из когтей. Джойс вытянула из сумки связку самодельных бомб с фитилями, голос у неё был твёрдым: — Дастин, поджигай! Дастин дёрнул за кольцо стеклянную колбу, бросил, и оглушительная вспышка ударила по ближайшему демогоргону, тот завыл, слепо шаря пастью. Хоппер открыл огонь, короткими, экономными залпами. Демогоргон отлетел в сторону, ударившись о невидимую стену пространства. Стив прыгнул вперёд, ударил битой по шее второго. Эл схватила Уилла за запястье. — Пошли! Они рванули вперёд. Уилл чувствовал, как пространство вибрирует под кожей. Вскоре они увидели то место. Лозы. Дети. Все подвешены, рты закрыты трубчатыми лозами. — Господи… — Эл накрыла рот ладонью. Уилл вцепился взглядом в новое тело среди них. — Майк… — голос у него сорвался, и это имя прозвучало так, будто его вытолкнуло прямо из сердца. Они отошли, осматривались, но Измерение X отвечало пустотой. Ни стен, ни дверей, ни теней. Только жёлтоватое пространство и лозы. — Здесь ничего нет, — тихо сказала Эл. Уилл хотел согласиться, но взгляд зацепился за странный изгиб воздуха. Как будто на секунду пространство помято, как смятый лист. — Подожди, — сказал он. Он подошёл. Изгиб дрожал, будто мозг отказывался принимать картинку. Уилл протянул руку и коснулся. Мираж лопнул, как мыльная плёнка. В центре стояла другая конструкция из лоз. Не вокруг детей. Вокруг одной фигуры. Векны. Он был подвешен по-другому. Лозы впивались в его спину, шею, руки. Его лицо было спокойно, глаза закрыты. Он не сражался, он держал всё это место, будто был сердцем этой системы. — Он… — Эл едва выдохнула, — здесь. Уилл закрыл глаза. Поднял руку. Мир отзывался холодом, треском, как будто рвётся ткань. Он увидел пещеру. Не своими глазами, глазами Генри. И перед ним: Майк, Макс, Холли, Дерек. Все рядом. Все живые. И рука Генри поднята, готовая… — Нет, — выдохнул Уилл. Губы у него дрогнули, но слова шли не наружу, а внутрь. Пальцы Уилла вцепились в воздух, плечи затряслись. Эл успела подхватить его за грудь, иначе он бы рухнул. — Уилл! — она сказала жёстко. — Ты слышишь меня?! Глаза Уилла уже были белыми. Абсолютно. Он дышал тяжёлым, коротким дыханием, словно кто-то давил на рёбра. И внезапно его голос прозвучал в пещере. — Майк. Генри вздрогнул. Он пытался поднять руку, но мышцы словно заблокировали. Его лицо исказилось, будто что-то цепкое и чужое держало его по суставам. — Майк, если ты меня слышишь, — голос Уилла стал громче, он практически кричал, — бегите. Я его держу. Генри попытался двинуться, но лицо у него исказилось. Не от боли. От ярости. Он не привык, что его держат. В пещере Макс замерла, глядя на Генри, который вдруг… не мог. — Что за… — выдохнула она. Майк схватил Холли: — БЕЖИМ! Они сорвались. Все четверо рванули вглубь леса. Уилл трясся так сильно, что Эл буквально держала его спиной к себе. — Уилл! — она вдавила ногти ему в плечи. — Отпусти! Ты умрёшь! Уилл выдавил сквозь зубы: — Пускай… сначала доберутся… Он видел, как Майк, Макс, Холли и Дерек вырываются из пещеры и бегут в лес, пока Генри застрял, вцепившись в пространство, как зверь в решётку. И только когда четвёрка скрылась за деревьями, Уилл сорвался, пространство отпустило его так, будто швырнуло назад. Он рухнул на землю. Эл перехватила его голову, чтобы та не ударилась о пол. Дыхание Уилла было рваным, горячим, почти с хрипом. — Они… — он пытался вдохнуть, — убежали. Лозы вокруг Векны дернулись, будто кто-то рубанул по невидимому кабелю. Эл почувствовала это первой, дрожь прошла по воздуху, как удар током. Уилл ещё лежал, прижатый к её коленям, пытаясь выровнять дыхание, когда вдруг пространство вокруг фигуры Векны потемнело. Он открыл глаза. Не медленно, как человек, просыпающийся ото сна, а резко, как будто его вытащили из воды. Зрачки расширились, вены под кожей вспухли. Лозы вокруг него натянулись, как струны. — Он вернулся… — прохрипел Уилл. Голос был севший, но он уже пытался подняться. Векна посмотрел прямо на них. Как будто пытался нащупать ту ниточку, за которую его только что дёрнули. — Ты, — прошипел он. — Маленький паразит. Воздух вокруг Уилла сжался. Он почувствовал давление, как в тот самый день, когда был связан с ним впервые. Голова будто наполнилась стеклом. Колени дрогнули. Эл шагнула вперёд, встала между ними. — Оставь его, — сказала она. Голос звучал ровно, но в теле всё уже было в боевой готовности, каждая мышца помнила, как это, держать его. Она подняла руку. Лозы, обвивавшие Векну, вздрогнули. Несколько нижних оборвались, падая на пол, как мёртвые змеи. Векна дёрнулся, его лицо на секунду перекосилось. — Ты не понимаешь, Одинадцать, — произнёс он хрипло. — Ты можешь ломать лозы… но не корни. Он поднял и свою руку, медленно, но каждый сантиметр движения отзывался ударом боли в висках Уилла. Тот схватился за голову, зубы сжались, дыхание сбилось. — Уилл! — Эл обернулась на полсекунды, и этого хватило, чтобы Векна ударил. Не физически. Пространством. Воздух сжался в одну точку и ударил по ним волной, обоих вышвырнув назад. Эл пролетела по гладкой земле и только силой мысли остановила себя, прежде чем врезаться в лозы с детьми. Уилл скользнул по поверхности, как по льду, плечо вспыхнуло болью. — Ты думаешь, ты можешь управлять  мной, мальчик? Я делал это до того, как ты родился. Он потянулся к сознанию Уилла. Уилл почувствовал, как что-то чужое начинает подбирать ключи, не к его страхам, как раньше, а к тому, что он только что использовал: к связи. К свету. К голосу, которым он звал Майка. И именно это его спасло. Потому что там, где Генри привык видеть страх, он наткнулся на другое. На детский смех за столом с кубиками. На то, как кто-то держит тебя за руку и предлагает сойти с ума вместе. Это было слишком незнакомое чувство для Генри, чтобы сразу им воспользоваться. Эл поднялась на ноги. Вдох. Выдох. Она протянула руку вперёд и ударила, не по лозам, по нему. Вспышка, как от перегоревшей лампы, ударила по его телу. Лозы, удерживающие его, взвились, две-три оборвались, кожа на плече Векны вспучилась, словно обгорела. Он зашипел. — Ты не заберёшь его, — сказала Эл. — Ни его… ни Майка… ни Макс… никого. Она почувствовала, как Уилл поднимается рядом. Он стоял неровно, дыхание тяжёлое, но глаза уже цеплялись за фигуру Векны так, будто он удерживал его взглядом. — Мы… можем… его… ослабить, — выдавил Уилл. — Держать… здесь… Он поднял руку. На этот раз он не пытался лезть в его мысли. Он цеплялся за лозы. За саму структуру. Лозы вскрикнули, не звуком, а вибрацией. Генри снова попытался поднять руку, но движение замедлилось, словно кто-то залил суставы бетоном. Эл ударила ещё раз. Уилл прочувствовал это на себе. Он дернулся точно так же, как и Генри. — Ты это чувствуешь? — испуганно спросила Эл. И тут на них обрушился шум.  — Эл! Уилл! — Вся группа бежала к ним, тяжело дыша. За их спинами демогоргоны лежали в разных позах, некоторые ещё шевелились, но были уже обречены. — Назад! — крикнула Эл, не опуская руки. — Не подходите близко! Но было поздно, они уже видели, кого держат лозы. Кто висит в центре. Лицо Нэнси побледнело. Дастин тихо выдохнул, как человек, который наконец увидел источник всех кошмаров. — Это он, — сказал Хоппер. — Чёртов псих. — Стреляй по лозам, не по нему, — крикнула Эл. — Уилл все чувствует. Хоппер кивнул, поднял ружьё и прицельно выстрелил в один из толстых стволов лоз, что уходили куда-то вверх. Лоза взорвалась на ошмётки, как трухлявая древесина. Дастин бросил ещё одну колбу, вспышка, запах гари, куски чёрной ткани, похожей на обугленную кожу, отлетели в стороны. — Он ослабевает! — крикнул Уилл, чувствуя, как давление в голове чуть-чуть спало. — Но… он всё ещё… держит это место. — Мы не можем его убить , — выдохнула Эл. — Они связаны.  Она направила силу ещё раз — но уже не чтобы разрушить, а чтобы вдавить его внутрь. Сжать. Сделать меньше. Лозы обвились плотнее, его фигура будто осела. Лицо стало более серым, глаза на секунду закрылись. — Вы… — прохрипел Генри. — Вы… не понимаете, с кем… играете. Лозы стянулись ещё сильнее, и в конце концов Векна замер. Не исчез, не рассыпался. Просто стал… тише. Как включённый, но приглушённый телевизор. Воздух в Измерении X стал чуть менее вязким. У Эл дрожали руки. У Уилла всё тело гудело, как после удара током. — Он обессилен, — сказал Уилл падая на колени.  Хоппер огляделся: — Ладно. Мы его прижали. Теперь найдите мне способ вытащить отсюда всех, кого он забрал. ⸻ Майк бежал через лес так, словно ноги сами знали, куда. Ветки цеплялись за одежду, воздух был слишком плотным, как сироп. Какое-то время он был уверен, что вот-вот услышит шаги Генри. Но лес оставался прежним. Без его присутствия. Они остановились почти одновременно.  — Он не идёт за нами, — выдохнула Макс, вслушиваясь. — Он уже должен был быть здесь. — Может… — Дерек облизнул пересохшие губы, — может, он ушёл к детям? Или… куда-то ещё? Майк сглотнул. — Или его кто-то держит, — сказал он тихо. Макс посмотрела на него: — Эл? — Эл… или… — он даже не договорил, но внутри вспыхнуло одно имя. Он его не произнёс, оно и так звучало в голове. Он обернулся, посмотрел на лес. — Если это мир его воспоминаний, — сказал Майк, — значит, правила тоже его. Но выход должен быть. Макс скрестила руки. — Я пыталась. Много раз. — Одна, — ответил Майк. — А нас теперь четверо. И если это действительно завязано на памяти… — он провёл рукой по волосам, пытаясь собрать мысль до конца, — может быть, если мы сосредоточимся на чём-то очень важном… Настолько важном, что оно сильнее его, мы найдём выход? — То есть ты предлагаешь… коллективную медитацию? — Макс попыталась усмехнуться, но в голосе дрогнули нервы. — Я предлагаю использовать то, что у нас есть, — ответил Майк. — Воспоминания.  — О чём думать? — спросила Макс. — О самом… хорошем или самом… плохом? — О самом настоящем, — сказал Майк. — О том, что было… по-настоящему нашим.  Он посмотрел на Холли и Дерека. — Вам тоже. Просто… вспомните что-то… что точно было вашим. Не его. Не здесь. Там. Холли кивнула серьёзно, как взрослая. Дерек тоже. Макс закрыла глаза первой. Свет в спортзале, гирлянды, бумажные снежинки. Музыка, от которой немного тошнит, но все почему-то чувствуют себя счастливыми. Платье, которое ей казалось слишком странным. И он. Лукас, который тянет руку, с видом человека, который боится не монстров, а отказа. Как он запутался в словах. Как дрожали пальцы. Как она сделала вид, что ей всё это неважно, хотя внутри было очень даже важно. Как они танцевали на этом дурацком балу, и как мир, полный кошмаров, вдруг на несколько минут стал нормальным. Потом другой кадр. Кровать. Капельницы. Монитор. Чужие голоса, далекие. И один ближе всех. Лукас, который кричит её имя, срывая голос, держит её руку так, будто если отпустит всё кончится. Его глаза, полные ужаса и веры одновременно. Она сжала руки в кулаки. Эти воспоминания были её. Не Генри. Не монстра. Только её и Лукаса. Майк закрыл глаза чуть позже. Качели. Детский сад. Ржавые цепи, скрип при каждом движении. Маленькие кеды, болтающиеся над песком. Рядом другой мальчик, тоже на качелях. Светлые волосы, тонкие пальцы, которые цепко держат цепь, хотя ноги не достают до земли. — Хочешь быть моим другом?  Майк вспоминает, как тот смущённо кивает.  Следующее, когда Уилл вернулся из Изнанки. Больничный коридор, запах лекарств. Уилл, который открывает глаза. И Майк, который, не успев подумать, обнимает его так сильно, будто боится, что тот снова исчезнет, если отпустить. И ещё, последний раз перед Калифорнией. Тесное пространство перед машиной, это неловкое, слишком честное объятие, от которого потом было не уснуть. Тепло под ладонями. Чужое сердце где-то у плеча. Слишком многое, чтобы назвать это просто дружеским жестом.  Он повторял эти картинки, будто прокручивал плёнку. Не пытался менять, не дописывал реплики. Просто держался за них, как за единственное настоящее, что у него было. Холли зажмурилась, крепко, как ребёнок, который боится увидеть монстра, но верит, что если зажмуриться, тогда тот не подойдёт. Она думала о чём-то своём. О парке, о мороженом, о том, как кто-то несёт её на плечах. Дерек тоже сжал пальцы, лицо стало серьёзным, взрослым, как у того, кто слишком рано увидел слишком многое. Лес вокруг них начал меняться. Сначала незаметно, звук стал глуше, цвет травы чуть сдвинулся. Потом деревья начали расплываться, как акварель, в которую попала вода. Воздух перед ними дрогнул. И вдруг пространство треснуло. Перед ними выросли четыре двери. Они не были одинаковыми. Одна с облупившейся красной краской и плакатом с баскетболистом, приклеенным криво. Другая со стеклянным окошком, за которым угадывался знакомый свет подвала, стол с играми, постер «D&D». Третья с наклейками единорогов и криво нарисованным солнышком. Четвёртая почти обычная школьная дверь со стикерами скейтов. — Каждому своё, — тихо сказала Макс. Холли смотрела на свою дверь, широко открыв глаза, будто боялась, что если моргнёт – она исчезнет. Дерек несколько раз глубоко вдохнул, потом кивнул сам себе. — Похоже… это наш шанс, — сказал Майк. Они подошли к своим дверям почти одновременно. Майк положил руку на ручку своей. Холодный металл, как в настоящем подвале у него дома. В груди защемило.  — Увидимся… там, — сказал он. Не зная, где именно это «там», но веря, что оно существует. И один за другим они вошли в свои двери. _____ Нэнси услышала странный звук, будто что-то лопнуло под давлением. Она инстинктивно обернулась к месту, где висели дети. Лозы дрожали. — Подождите… — прошептала она, делая шаг. И в следующую секунду трое тел рванулись вперёд. Лозы отпустили их. Майк, Холли и Дерек упали на холодный пол, захрипев, будто учились дышать заново. — Холли! Майк! — крикнула Нэнси. Она бросилась вперёд и упала на колени рядом. Схватила Холли первой, прижала к себе так сильно, будто могла спрятать её от мира. Потом обняла Майка, вжимая подбородок ему в макушку. — Боже, боже… вы здесь… вы живы… — её голос дрожал, но руки держали крепко. Холли едва могла говорить, она только всхлипывала, вцепившись маленькими пальцами Нэнси в куртку. Дерек кашлял, держась за горло. Майк пытался подняться, но мышцы тряслись. В это время Уилл стоял неподвижно, глядя на фигуру Векны. Тот был ослаблен, но не разрушен. Он повернулся назад, увидел Майка, упавшего на пол. Видел Нэнси, прижимающую Холли.  «Если я ничего не сделаю, он заберет их снова. » Он повернул голову обратно к Векне.  — Нет… — прошептала Джойс, понимая раньше других. — Нет, нет, нет… Уилл, только не это… Воздух вокруг содрогнулся. Векна повернул голову к нему, и впервые в его взгляде не было надменности, только понимание. И страх. — Если ты… это сделаешь… — прошипел он, — ты уничтожишь себя вместе со мной. Уилл закрыл глаза. Он уже знал. Это не было решением в моменте, он подумал об этом ещё тогда, когда впервые почувствовал, что может удерживать Векну. Он просто не хотел, чтобы это оказалось правдой. Тело Векны выгнуло дугой. Кости хрустнули. Плечи вывело назад, суставы выкрутились так, что кожа лопнула. Из трещин прорвались струи чёрного дыма. — Уилл, нет!!! — крикнул Джонатан, бросаясь вперёд, но Уилл вытянул руку и силой остановил его. Внутри Уилла всё трещало, каждое живое волокно. Перед глазами вспыхивали белые вспышки, не свет, а боль. Он чувствовал, как ломается левое плечо у Векны и собственный сустав вспыхнул огнём. Когда хрустнуло бедро Генри, Уилл осел на колено, не чувствуя ноги. Когда позвоночник Векны согнулся неестественно, у Уилла изо рта пошла кровь. — Уилл! — Майк сорвался и побежал, не слыша Нэнси. Он упал рядом, схватил его за лицо обеими руками. — Эй! Смотри на меня! Уилл!! Не смей!! Глаза Уилла были открыты. Белые. Нечеловеческие. Он видел и не видел одновременно. Лицо Майка расплывалось, дрожало, ускользало. Но голос пробивался сквозь всё, сквозь давление, сквозь боль. — Я должен… — выдохнул он, язык уже не слушался. Это было решением. Это был выбор. И когда последняя кость Векны хрустнула, не ломаясь, а как будто превращаясь в пепел, Уилл выдохнул коротко, глухо, будто что-то оборвалось внутри. Тело Векны распалось на части. Не кровь. Не мясо. Пыль, как тёмный снег, осыпалась вниз. И в ту же секунду Уилл просто отключился. Словно кто-то выдернул вилку из розетки. Он рухнул в руки Майка. — УИЛЛ!!!  Майк опустился на пол, держал его голову, прижимая к себе. — Слышишь? Слышишь меня? — голос дрожал, губы мокрые от слёз.— Эй, эй… открой глаза. Пожалуйста. Пожалуйста… Джойс упала рядом, пальцы тряслись так сильно, что она не могла коснуться его щёки. — Малыш… — это было даже не слово, а вздох. — Малыш, пожалуйста… Джонатан стоял на коленях, прижав ладонь ко рту, чтобы не завыть. Майк держал Уилла, гладил по лицу, по волосам, не понимая, что делать. — Уилл… — голос сорвался снова.  Но Уилл не шевелился. Не отвечал. Не открывал глаза.