Пока ты кричишь моё имя

Майк тряс Уилла за плечи, будто мог вернуть его обратно силой рук. Пальцы впивались в куртку, как в спасательный круг, дыхание сбивалось обрывками, глаза метались. — Эл! — он сорвался на хрип, голос надломился. — Сделай что-нибудь! Он… он не дышит, Эл, пожалуйста! Эл стояла рядом. Неподвижная, как мраморная статуя. Ни звука, ни моргания. Её руки висят вдоль тела, безвольно. Взгляд застывший, как будто глаза смотрят, но мозг отказывается принимать картинку. Шок заклинил её тело, она даже не дышит в полной мере. — Эл! — Майк крикнул ещё раз. — Слышишь меня? Он нужен нам! Он… он мне нужен… Эл моргнула так, как будто вынырнула из-под воды. Плечи резко вздрогнули, и она, словно вспомнив как движется тело, медленно опустилась на колени рядом. Пальцы дрожали, когда она протянула руку, почти не глядя. — Дай… — прошептала она. Голос шершавый от страха. — Дай мне его руку. Майк, почти не думая, вложил ладонь Уилла в её руки. Её ладони были горячими, а кожа Уилла наоборот холодела. Эл закрыла глаза. Лоб напрягся, губы едва дрогнули. Она дышала прерывисто, как человек, который слишком быстро бежал и боится остановиться. Через пару секунд губы её чуть приоткрылись, как будто она разговаривала с кем-то без слов. — Я… — её голос был глухим, едва слышным, — я чувствую, что он ещё там. Майк сжал руку Уилла двумя руками, как будто боялся, что она исчезнет физически, растворится под пальцами. — Уилл, пожалуйста… слышишь меня? — его голос дрожал, был надломлен почти физической болью. — Эй… если ты уйдёшь… если ты… — горло сдавило, слова застряли, — я не знаю, что делать, понимаешь? Он говорил быстро, неровно, не выбирая слов, не думая о том, кто слышит: — Ты не можешь просто так… ты не имеешь права… Уилл, ты же… Я… — он сорвался на хрип — пожалуйста, вернись. Воздух вокруг дрожал. Хоппер наблюдал молча, стиснув зубы, губы сжаты в тонкую линию, взгляд тяжелый, тревожный. Джойс закрыла рот ладонями, оглядывалась на Уилла, потом на Эл, снова на Уилла, покачиваясь, будто тело пыталось успокоить само себя. Джонатан стоял с пустыми глазами. — Уилл, — сказал Майк ещё тише, почти шёпотом. В его голосе было всё: паника, просьба, страх, злость, любовь. — Если ты слышишь… возвращайся. Пожалуйста. И будто в ответ палец Уилла едва-едва дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Настолько мало, что любой другой мог бы не заметить. Но Майк заметил. Он замер, не дыша. — Он слышит, — сказал он. В голосе мелькнула надежда. И в эту секунду резко, как рывок Уилл вдохнул. Коротко, болезненно, громко. Грудь дёрнулась, будто тело вспомнило самое базовое правило жизни: дышать. Майк выдохнул так, будто всё это время не имел права на воздух. Эл почти рухнула вперёд, руки разошлись, она опёрлась ладонями о землю, тяжело дыша. Уилл не проснулся полностью: веки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, проверяя реальность. Но он был здесь. Он вернулся. Сзади раздался трескучий звук. Лозы освобождали детей. Нэнси и Стив придерживали тех, кого отпускали, подхватывали под руки, кто-то кашлял, кто-то задыхался. Майк всё ещё держал Уилла, когда чёрный пепел Векны начал собираться у пола в облако, слишком медленно для дыма, слишком живо для пепла, как будто у него была собственная воля. — Что это? — Джонатан сделал шаг назад, глаза расширились. Пепел поднялся вверх, как будто воздух стал ему лёгкими. — Это… — сказал Дастин, не отрывая взгляда. Лицо у него было белым. — Истязатель Разума. Майк резко поднялся, взгляд стал острым: — Мы не можем ждать! Хоппер! Хоппер рванулся к Уиллу, подхватил его под одну руку. Майк под другую. Уилл уже приходил в себя, глаза открывались и закрывались тяжело, как после глубокого обморока, но в них уже был свет, понимание. — Я… я в порядке… — выдохнул он, но ноги под ним почти уходили. Они бросились к лозам по которым поднялись сюда. Те дрожали, как раненые мышцы, словно в них тоже текла кровь. Они не откликались. — Он больше не может ими управлять, — сказал Дастин. — Полезем без подстраховки. — Бегом! — рявкнул Хоппер. Добравшись до Изнанки, они побежали по узкому живому коридору, где стены подрагивали от собственных сердцебиений, как будто сами жили. Пепел позади взорвался в воздухе и понёсся следом, не как облако, как стая. Стив оглянулся: — Дастин! — Уже! — Дастин вытащил из рюкзака самодельную бомбу. — Это нестабильная штука, она должна взорвать всё. Даже вход. — Бросай! — крикнул Хоппер. Дастин выдернул шплинт, поджёг фитиль и метнул назад одной чёткой дугой. Они побежали к выходу так быстро, как могли. Каждый шаг отдавался в рёбра. Взрыв был как световой провал. Коридор начал рушиться за ними, как домино, стены складывались внутрь, рвались, пульсировали. — Бежим!!! — заорал Стив. Выход уже был виден, жёлтая полоска света в трещине мира. Они вылетели наружу почти в прыжке, ещё в воздухе разворачиваясь к земле. И в тот же момент сверху раздалось щелканье затворов. Солдаты. Чёрные бронежилеты. Нашивки лаборатории. Оружие направлено прямо в лица. Без вопросов. Без паузы. — Всем на землю! — рявкнул один. Стив попытался закрыть Дастина собой, но его прижали лицом к бетону. Хоппера и Джойс скрутили жёстко, как опасных преступников, колено на шею, руки за спину. Нэнси пыталась что-то сказать, но её запихнули в машину. Майка ударили коленом в спину и вжали в асфальт. Он поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть: — Эл?.. — выдохнул он. Он обернулся на вход. Эл стояла на входе в Изнанку. Сзади неё всё рушилось. Лозы падали, вокруг летала серая пыль. А она стояла тихо, руки опущены, лицо спокойное, слишком спокойное. — Эл!!! — крикнул Майк. Уилл, прижатый к стенке, уловил его взгляд. С помощью силы отчаяния, он рывком вырвался из двух рук, сделал шаг вперёд и мир вокруг исчез. Он снова стоял на чёрной воде. — Эл! — он рванул к ней. Она стояла в нескольких шагах. Чёрная гладь под ногами не шевелилась, будто была стеклом. — Уилл… — голос звучал по-другому. Эхом. Как будто она говорила сразу издалека и изнутри его черепа. Он схватил её за плечи, сильнее, чем хотел: — Что ты делаешь?! Эл смотрела ему в глаза, ровно, без паники. Впервые за долгое время она выглядела взрослой. Настояще взрослой. — Я знала, что они придут, — сказала она тихо. — Они всегда приходят за мной. Уилл почувствовал, как дыхание качнулось: — Тогда беги! — голос взлетел. — Мы вместе! Мы можем! — Нет, — мягко перебила Эл. — Они никогда не отпустят меня. Они думают, что я оружие. Они всегда думали. И если они узнают, что я жива… они не остановятся. Ни сейчас, ни потом. Этого хватило, чтобы ему стало холодно внутри. — Тогда что ты делаешь?.. — почти прошептал он. Эл подошла ближе. Так близко, что он видел блеск слёз на ресницах. — На тренировках… — она сделала вдох, — я училась не только прыгать. Я научилась делать… искажения. Как Кали. Уиллу понадобилась секунда, чтобы мозг догнал смысл. — Ты сейчас… не здесь? Эл едва улыбнулась, но это не была радость. Это было прощание. — Сейчас они видят, как я стою у входа. Они думают, что я жду их. А на самом деле меня сейчас заберёт Мюррей. Сердце Уилла ухнуло в живот. — Ты заранее… — он сглотнул. — Ты всё это спланировала? — Пока мы были в Измерении X, — кивнула она. — Он подготовил всё. Выход для меня. Машину. Документы. Новую жизнь. Где-то очень далеко. Уилл покачал головой медленно. — Но они подумают, что ты… — Что я погибла, — закончила Эл. — Когда вход взорвался. И так должно быть. Пока не станет безопасно. Воздуха стало мало. — Майк… — выдохнул он. — Ты не можешь просто… — Я знаю, — она закрыла глаза на секунду. — Поэтому я сказала тебе. Уилл замер. — Почему… мне? Эл посмотрела ему прямо в глаза, глубоко, так, будто видела там что-то. — Потому что ты мой брат. Потому что ты понимаешь. И потому что… — голос дрогнул, — Ты ему нужен. Ты нужен Майку. Он будет думать, что это его вина. Он всегда так делает. Уилл закрыл глаза. Грудь сдавило, будто кто-то положил туда камень. Эл продолжила: — Пожалуйста… не говори никому. Ни ему. Ни Джойс. Ни Хопперу. Никому. Пока не станет безопасно. — А когда это будет? Она не ответила сразу. Потом сказала: — Когда я смогу вернуться не как оружие. А как человек. Она шагнула обратно. Мир вокруг начал трескаться, как стекло под ударом. — Уилл… — Да?.. — он почти не дышал. — Спасибо… что ты был моим братом. Всё это время. И прежде чем он успел ответить, мир лопнул как мыльный пузырь. Его выбросило обратно в реальность. Резко. В шум, крики, руки солдат. Майк кричал сорванным голосом. Вход уже был засыпан бетоном и пеплом. Уилл посмотрел на Майка. Хотел сказать. Не имел права. Обещание давило на язык. Солдаты не спрашивали, не объясняли. Они просто увезли. Фургоны. Подземный комплекс. Запах химии, бетона, старой бумаги. Там уже были Лукас, Эрика, Макс, Робин и Вики. Последняя узнала правду от Робин и смогла поверить только увидев, как Макс вышла из комы. Их всех разделили. Двери хлопали как выстрелы. Голоса, шаги, команды. Потом начались допросы. — Вы называли её «Одинадцать», верно? — спрашивал человек в белой рубашке, не поднимая глаз от протокола. — Когда вы в последний раз видели объект? — Каковы её способности? — Вы сотрудничали с ней добровольно? — Какова роль Хоппера? — Какова ваша роль? Их допрашивали всех. Без пауз. Особенно Майка. Уилл видел, как тот возвращался. Пальцы дрожали так, будто он выходил из морозильника. Иногда он огрызался, иногда просто молчал, иногда сидел на койке и так сильно сжимал кулаки, что ногти впивались в кожу и оставляли следы. Хоппер держался. Его уводили почти каждую ночь, возвращали почти каждое утро. Иногда с синяками, иногда просто выжатого. Но глаза у него были стальные. — Я пережил хуже, — бросил он однажды, когда Уилл встретил его в коридоре. — Это не самое страшное. Джойс плакала редко и тихо, так что никто не замечал кроме Уилла. Она ненавидела, что снова не может защитить своих детей. А Уилл молчал. Сжимал зубы. Обещание жгло. Эл просила. Он дал слово. Месяцы тянулись. Раз за разом их вызывали. Раз за разом записывали. Раз за разом перепроверяли. Они хотели структуру. Даты. Координаты. События. И наконец случился перелом. Один из военных, мужчина со шрамом, вызвал их всех и сказал: — Руководство решило, что дальнейшие меры неэффективны. Обвинений не будет. При условии, что вы забудете, что здесь были. И что произошло там. Он встретился взглядом с каждым: — Взамен вы получите чистые документы. И возможность жить дальше. Город нужно привести в порядок. Люди должны вернуться к нормальной жизни. Понимаете? Хоппер усмехнулся: — Вы делаете из нас террористов или свидетелей? Офицер пожал плечами. На этом всё. Их отпустили. Настоящие дома. Настоящие кухни. Настоящие окна. Город сталкивали обратно в жизнь: газонокосилки, школы, стройки. По телевизору ложь. «Катастрофа устранена». Ни слова правды. Уилл каждый день смотрел на Майка. Как тот сидел на ступеньках, глядя в никуда. Как молчал за столом. Как ложился спать в одежде. Как перелистывал записки Эл по одной. Складывал обратно. Каждый день. И Уилл молчал. Потому что обещал. Однажды вечером Хоппер пришёл в дом Уиллеров и сообщил: — По моим сведениям, все солдаты уехали. Никто больше за нами не следит. Той ночью Уилл пошёл выпить воды и услышал плач за дверью комнаты Майка. На следующее утро он уже стоял перед дверью Хоппера. Взгляд прямой, дыхание ровное, кулаки сжаты. — Нам всем нужно собраться, — сказал он ровно. — Сегодня. Все. Это важно. Хоппер поднял бровь. — Что случилось? — Просто… пожалуйста. Приведи всех, — Уилл сглотнул. — Мне нужно рассказать. Вечером они собрались. Майк сидел напротив. Голова наклонена, глаза красные, но сухие. Хоппер рядом с Джойс. Робин ходила по ковру, нервно. Макс сидела рядом с Лукасом, он держал её руку. — Уилл, — сказал Хоппер. — Ты собрал нас. Говори. Уилл оглядел их. Друзья. Семья. Майк. — Сейчас, когда нас не преследуют и, надеюсь, не подслушивают, — начал он — я бы хотел прояснить некоторые подробности. Когда я… — голос дрогнул, — убивал его, я не только чувствовал его боль. Я видел его мысли. Слышал голос в голове. А он слышал мой. И мы как бы… говорили. Он выдохнул и продолжил: — Я увидел его детство. Он был одиноким и сломленным ребёнком. Я увидел, как он попал в ту самую пещеру, — он встретился взглядом с Макс, — Он нашёл чемодан с куском материи из Измерения Х. С момента, как он его открыл, они стали связаны. И у него появились способности. Он мог бы использовать их по-другому, но он потерял всех, кто был ему важен. И возненавидел наш мир. Слова звучали медленно, тяжело, будто изнутри. — У него был план, но сил было недостаточно. Он был так зациклен, что даже высчитал сколько детей ему нужно для определенного количества энергии, которую он из них высасывал. Где-то там внутри я чувствовал человека… и я просил его. Я умолял остановиться. Но темнота внутри была сильнее. Он сделал паузу, тишина звенела. — Перед смертью он подумал о том, о чём жалеет. Не о том, что он творил. Он жалел, что я стал первым. Он не учёл, насколько сильная связь была между нами. Потому что не думал, что я стану сильнее. Он перевёл взгляд на Майка. — Ещё он жалел, — Уилл выдохнул, — что не успел использовать тебя, чтобы отомстить Эл. Скула у Майка дёрнулась. Робин замерла на месте. Она открыла рот, но Уилл поднял руку — тише. — Это не всё. Эл… Он замолчал. Провёл взглядом по людям вокруг. Увидел, как Хоппер незаметно сжал руки в кулаки. Как у Макс по щеке скатилась одинокая слеза. Как у Майка дрогнули ресницы при её имени, будто от боли, которой он боялся. Он никак не мог решиться. Он уже рассказал достаточно, чтобы если их кто-то слышал – это можно было использовать против него. Но имел ли он право говорить о ней? Он посмотрел на Майка ещё раз. И вздохнул. — Эл… она жива. — Что ты сказал? — выдохнул Майк, не веря собственным ушам. Голос сел на одном этом вопросе. Он чуть подался вперёд, пальцы вцепились в край стула так, что костяшки побелели. Сердце будто споткнулось, воздух повис между ними густой и сухой. Уилл вдохнул. Глубоко, будто собирался прыгнуть под воду и не знал, сколько придётся там пробыть. — Эл жива. Она… ушла. Сама. Это был план. Она знала, что её не отпустят. Она знала, что её заберут. Она… она создала галлюцинацию. Разрушение. Смерть. Пока мы это видели, Мюррей увозил её. Робин перестала ходить по ковру и застыла, уцепившись за спинку кресла. Макс выпрямилась на диване, пальцы сжали край подушки. Лукас машинально потянулся к её руке. — Мюррей?! — Джойс почти вскрикнула. Она подалась вперёд, будто хотела схватить Уилла за плечи, но остановилась в полутора шагах, сжав пальцы в кулаки. — Да, — кивнул Уилл. — Он помогал ей. Они давно это планировали. Он забрал её и увёз. Далеко. Чтобы все думали, что она умерла. У Нэнси дрогнули плечи. — Господи… — прошептала Нэнси, закрывая рот рукой. Их мозг лихорадочно перестраивал картинку последних месяцев. — Почему ты молчал? — тихо спросил Хоппер. Он говорил ровно, но голос шёл снизу, тяжёлый. Локти упёрты в колени, ладони сцеплены. Он смотрел прямо на Уилла, не давя, но не давая и уклониться. Уилл почувствовал, как внутри поднимается волна вины, но он выдержал: выпрямил спину, пальцы, сжатые на коленях, побелели. — Потому что она попросила. Она сказала, что правда станет опасной, пока они думают, что она оружие. Пока они думают, что она жива, они не отстанут. Она попросила меня молчать, пока не станет безопасно. Майк встал так резко, что стул отлетел назад. Дерево громко скрежетнуло о пол. — Она… жива… — голос сорвался на шепот. Потом громче: — ЖИВА?! Он почти выкрикнул это в потолок, как вопрос Богу, не Уиллу. Вены на шее проступили резче, глаза загорелись слишком ярко. — Да, — сказал Уилл. — Жива. Он попытался выдержать его взгляд, но на секунду всё равно опустил глаза от тяжести момента. На лице Майка вспыхнуло что-то, что Уилл не видел уже несколько месяцев: жизнь. Потом ярость. — Где она?! — почти сорвался он. — Куда она ушла? Где… Он сделал шаг вперёд, будто Уилл физически мог показать направление, улицу, точку на карте. — Я не знаю, — мягко сказал Уилл. — И это хорошо. Чем меньше мы знаем, тем безопаснее для неё. Эти слова прозвучали как холодный душ. В комнате стало слышно, как кто-то из ребят всхлипывает, как щёлкают ногти по кружке, как скрипит пружина дивана. Каждый по-своему переваривал услышанное: кто-то тихо рыдал, кто-то смотрел в пол, кто-то пытался задавать вопросы, но слова путались. Робин открывала рот и закрывала его снова, как будто репетировала реплику, но так и не находила нужную. Никто не выходил. Все боялись быть первыми, словно уйдя, они разрушат хрупкое равновесие этой правды. В конце концов Хоппер сказал твёрдо, без угрозы, но как приговор: — Мы выжили, она выжила, значит, живём дальше. Это всё, что имеет значение. Он встал, будто подводя черту. В этих словах не было ни облегчения, ни радости, только усталое «так надо, иначе мы просто сломаемся». После этого они начали расходиться. Стулья скрипели, кто-то невпопад благодарил Уилла, кто-то молча хлопал его по плечу. Дорога домой прошла в полной тишине. Майк сел слишком далеко от Уилла и уставился в окно. Локоть упёрт в подлокотник, ладонь сжата в кулак так, что костяшки были белее стекла. Уилл чувствовал напряжение и злость. ⸻ Карен и Тед вернулись из больницы месяц назад и дом Уилеров постепенно снова стал домом: запах еды, включённые лампы, хлопающие дверцы шкафов. По вечерам снова работал телевизор, в коридоре скапливалась обувь, на кухне появлялись случайные кружки с недопитым чаем. Джойс, Уилл и Джонатан всё ещё не уехали из дома Уилеров. Джойс помогала Карен с готовкой, местами даже с организацией быта: переписывала списки покупок, раскладывала посуду по логике, понятной только ей. Тед почти не вставал с кресла, растворённый в новостях и фоновых программах, как будто если не шевелиться, всё действительно вернётся к норме. ⸻ Когда они вернулись домой после собрания, было уже поздно. Дом встретил их мягким полумраком: только настольная лампа в гостиной и тусклый свет на кухне. Все разошлись по комнатам. Джонатан ушёл в подвал, Джойс в гостевую комнату. Майк поднялся на второй этаж и без слов исчез в своей комнате, даже не закрыв дверь до конца. Дверь качнулась и застыла в щели, как приглашение или как забытая защита, непонятно. Уилл задержался на секунду у лестницы, чувствуя, как ступень под ногой поскрипывает, будто подталкивает его: иди уже. Потом всё-таки поднялся следом. Он постучал. Пауза. Сердце успело ударить три раза. — Можно, — сказал Майк. Голос был хриплым, будто его весь день наждачкой терли изнутри. Уилл вошёл. Майк сидел на кровати, опираясь спиной о стену, колени подтянуты, волосы взъерошены. Одна рука бессильно лежала на колене, другая теребила шов на покрывале. Он выглядел беззащитно. Не как после боя, а как после правды. Уилл стоял в дверях, цепляясь пальцами за косяк. Дерево под пальцами было шершавым, это немного заземляло: — Ты… злишься? Майк моргнул, чуть наклонил голову, будто пытаясь понять, откуда вообще такой вопрос. На секунду Уилл увидел в нём того самого мальчишку с качелей. — Злюсь? — он хрипло усмехнулся. — Уилл, я… — он запнулся, подбирая слова. — Я тебя чуть не потерял. Как я вообще могу злиться? На что? На кого? Майк обхватил руками колени, пальцы сцепились в замок, костяшки побелели. Добавил тише: — И я понимаю, почему ты молчал. Это было… — он выдохнул, опуская взгляд на покрывало, — Это было тяжело. Я видел. В сердце стало немного легче. Как будто кто-то снял один камень с груды, под которой Уилл жил последние месяцы. Он опустил голову: — Но мне всё равно стыдно. Ты… ты думал, что потерял Эл. Она была жива. А я знал. И ничего не сказал. И она же была… ну… твоя… Майк поморщился чуть заметно, как от резаного звука. Это «твоя» прозвучало неправильно даже для него самого. — Мы… — он сжал пальцы, — Мы расстались. — Когда?! — Уилл резко поднял голову. Голос прозвучал громче, чем он планировал, но он не смог его удержать. — Тогда, когда ты осматривал измерение Х. Слишком разные. Слишком много ожиданий. И она это понимала раньше меня. Он говорил спокойно, но каждая фраза была маленьким надгробием чему-то, что должно было быть «навсегда». Где-то в глубине Уилла коротко кольнула жалость к ним обоим, к Эл и Майку. — Прости. Я не знал. — Все нормально — отмахнулся Майк, и это было почти правдой. Он помолчал секунду, взгляд скользнул по комнате, по плакатам, по столу, по окну, как будто искал, где спрятаться от разговора. Потом чуть сдвинулся в сторону и кивнул на место рядом: — Останешься? Уилл сел рядом. Не сразу, осторожно как будто боялся спугнуть что-то хрупкое. Матрас чуть просел, плечи едва заметно коснулись. — Как думаешь… с ней всё хорошо? — спросил Майк, не поднимая глаз. Он смотрел на свои босые ноги, как будто ответ мог быть написан где-то там. — Да, — уверенно сказал Уилл. — Она сильная. И она не одна. Её вывезли, спрятали. Она знает, что делает. Слова прозвучали почти как мантра, которую он повторял себе всё это время, чтобы не сойти с ума. Майк встал первым, порылся в ящике и достал какую-то старую широкую футболку. — На, если хочешь, — протянул он. Уилл замер на секунду, а потом забрал. Ткань была мягкой, немного выцветшей. Переодевались они молча, каждый повернувшись в сторону. Это выглядело так буднично, что от этого было неловко. Футболка оказалась длиннее, чем надо, и Уилл пару секунд пытался куда-то деть руки, хватаясь то за подол, то за ворот, пока Майк смущённо поправлял резинку на своих штанах и делал вид, что ему абсолютно не неловко. Потом оба одновременно выключили свет и одновременно попытались лечь и столкнулись локтями. Матрас качнулся. — Оу, — выдохнул Майк. — Ой, — ответил Уилл. Они попытались ещё раз и снова не попали по своей стороне кровати, и Майк невольно засмеялся, нервно, тихо. Смех прозвучал как сброс напряжения. Уилл улыбнулся в темноте. Через минуту они оба уже лежали более-менее удобно: на боку, лицом друг к другу. Между ними была подушка. Из-за темноты слух стал острее. Слышалось, как кто-то дышит и было неясно, кто именно. Иногда вздох Майка казался ближе, чем должен быть, иногда наоборот. Потом Майк потянул одеяло на себя, но случайно задел Уилла ногой под коленом. — Ох, прости, — быстро прошептал он. — Всё нормально, — так же тихо ответил Уилл. Тишина снова стала плотной. И под этой тишиной было «мы так не делали раньше» и «мы не знаем, как правильно». Сердца стучали чересчур громко для одной комнаты. Майк лег на спину, стараясь дать пространство, но локоть всё равно касался руки Уилла. Через пару минут Уилл тоже перевернулся на спину и теперь их плечи почти соприкасались. Сантиметр пустоты, который всё время дышал. Откуда-то взялся смешок, тихий, короткий, сам по себе. — Что? — спросил Майк полушёпотом. — Ничего… просто… — Уилл выдохнул. — Я не думал, что когда-нибудь… будет так. Он смотрел в потолок, которого всё равно не видел, и чувствовал только тепло рядом. — В смысле? — Майк повернул голову, хотя в темноте это было бессмысленно. — Спокойно, — ответил Уилл. Майк молчал пару секунд, а потом сказал: — Да. Это правда спокойно. Они снова замолчали. Подушка окончательно сдвинулась вниз, и Уилл понял, что дышит почти в одну линию с Майком, как будто кто-то незаметно настроил их вдохи под один ритм. Иногда Майк нечаянно касался Уилла пальцами, когда поправлял одеяло. Иногда Уилл слегка задевал Майка голенью, пытаясь найти удобное место. Неловко. Тепло. Настояще. Потом Уилл тихо спросил: — Как ты вышел из… этого места? — спросил Уилл. — Как вернул свое сознание в тело? Я думал, это невозможно. Майк улыбнулся краем губ: — Я вспомнил. Качели. Детский сад. Когда я спросил тебя, хочешь ли быть моим другом. Уилл замер. Медленно обернулся. — Это… — он сглотнул, — то, о чём думал я, когда впервые… понял, что могу управлять демогоргоном. Я подумал о тебе на качелях. На секунду в комнате стало светлее от понимания. Майк посмотрел на него так, будто мир сделал один щелчок в правильную сторону. — Значит, мы оба использовали это, — сказал он. — Использовали нашу связь. Через какое-то время Уилл зевнул, положил голову на подушку почти вплотную к Майку, а Майк вытянул руку, как бы предлагая свое плечо. — Ты хочешь, чтобы твоя рука опять онемела? Майк помолчал секунду, потом выдал: — Ну… я не против. Мне даже понравилось. Уилл фыркнул и спрятал нос в подушку. Сердце колотилось так громко, что казалось, его можно услышать снаружи. Он всё-таки аккуратно подполз ближе, сдвинулся буквально на пару сантиметров. Плечо Майка оказалось прямо под его щекой. Тёплое, живое. Майк чуть напрягся от неожиданности, а потом наоборот расслабился, будто это было самое естественное в мире. Какое-то время они лежали так, молча. Слышно было только, как где-то внизу скрипит дом и как часы на стене лениво отсчитывают секунды. Дыхание Майка стало глубже, спокойнее. Уилл ощущал, как грудная клетка рядом поднимается и опускается ритмично, как волны. Майк чуть-чуть сдвинулся, обнимая Уилла за плечи не до конца, а так, наполовину, словно оставляя ему возможность передумать. Уилл не передумал. Только крепче вжал щёку в ткань его футболки. — Нормально? — едва слышно спросил Майк куда-то в темноту. — Ага, — так же тихо ответил Уилл. — Очень. Вина, жавшая ему грудь все эти месяцы, отступила. Не исчезла, но будто отодвинулась. Эл жива. Майк рядом. Он не один. Они оба не одни. Этого для этой ночи было достаточно. Майк ещё раз тихо вздохнул, его подбородок почти коснулся макушки Уилла. — Как ты думаешь… — полусонно произнёс он, — когда она объявится? — Не знаю, — честно ответил Уилл. — Но я очень надеюсь, что скоро. — Угу… — Майк наконец позволил себе закрыть глаза. — Тогда… подождём её вместе. Уилл хотел что-то ответить, но слова уже тонули в сонной тяжести. Он только кивнул, хотя Майк этого уже не видел. Одеяло чуть сползло, Майк лениво подтянул его повыше, случайно крепче прижав Уилла к себе. И так, под ровное дыхание друг друга, они потихоньку провалились в сон. Не в измерение, не в чужую голову, а в самый обычный человеческий сон, где впервые за долгое время никому не снились монстры. Майк проснулся первым. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, полоской света падал на ковёр. Он лежал на боку. Майк замер, не дыша, словно любое движение могло сработать как ловушка. Уилл еще спал, тихо, с чуть приоткрытым ртом, волосы полностью взъерошены. Майк медленно, почти незаметно выдохнул. — Чёрт… — прошептал он так тихо, как возможно. Он попробовал шевельнуть пальцами, но рука была онемевшей. Конечно. Как и в тот раз. Сейчас он не чувствовал её почти полностью, но почему-то это его не раздражало. Неловкость пришла позже , как прилив. Уилл дёрнулся, шмыгнул носом и открыл глаза. Сначала расфокусировано, потом чётко, и взгляд сразу наткнулся на лицо Майка, которое находилось слишком близко. На секунду оба просто моргали, пытаясь догнать ситуацию. — Эм… — сказал Уилл. — Да, — сказал Майк. Пауза длилась вечность. Потом Майк попытался выдернуть руку, но только дёрнул плечом так, что Уилл перенёс вес и упал лицом на подушку. — Ой. Извини! — Майк схватил подушку и подложил обратно. — Нет, всё нормально… — Уилл уже краснел до ушей, лёжа на спине. — Твоя рука… снова… — Онемела, — Майк закончил за него. — Да. Но я жив. Уилл потёр глаза и попытался сесть. Футболка немного сползла с плеча, он её дёрнул обратно, как будто это могло исправить ситуацию. Они одновременно потянулись к одеялу, зацепили друг друга локтями, извинились, попытались встать и снова запутались в простынях. Майк чуть не упал с кровати, Уилл подхватил его за футболку, Майк зацепился за Уилла, оба замерли на полпути и посмотрели друг на друга. — Это… — выдохнул Майк. — Очень неловко? — подсказал Уилл. — Ага. Они наконец смогли выбраться из постельного хаоса, каждый старался не смотреть на другого. Майк выглянул в коридор. — Пошли завтракать? — спросил он слишком бодро. — Пошли, — Уилл кивнул, слишком быстро. Они вышли почти синхронно, шаг в шаг, и это выглядело как репетиция чего-то парного, от чего захотелось спрятаться под ковёр. Когда они спустились на кухню, там уже были Джойс, Карен и Джонатан, который пил кофе, облокотившись о стол. Он поднял глаза, увидел, как они заходят вместе, и приподнял бровь. Не вопрос, не осуждение, он просто фиксировал факт. Майк рефлекторно спрятался за холодильник. Уилл сел на стул и уткнулся взглядом в стол. Джонатан сделал глоток, не отводя взгляда. — Доброе утро, — сказал он нейтрально. — Угу, — ответили оба одновременно. Джойс мельком посмотрела на них, Карен поставила тарелку блинов. — Уилл, мёд или варенье? — Мёд… спасибо. — Майк? — То же. И только после этого она добавила: — Вы сегодня рано встали. Интонация была обычная. Слишком обычная. Уилл поперхнулся воздухом, Майк уткнулся в стакан. Джонатан посмотрел в кружку, чтобы скрыть улыбку. А потом, тихо, так, чтобы слышали только они двое, он пробурчал: — В следующий раз хотя бы расчешитесь перед тем, как выходить. Майк подавился блином. Завтрак прошёл в полной тишине. Пока не раздался звук из рации. — Майк, Уилл, приём, — сказал Дастин — встречаемся через 20 минут возле молла. Через 10 минут Майк и Уилл уже шли по улице бок о бок. Уилл всё ещё чувствовал на коже остатки ночного тепла. Они подошли ко входу торгового центра. Рядом стояли скамейки. Дастин и Лукас стояли возле них, Макс сидела, костыль стоял рядом, она уже практически ходила сама, медленно, но уверенно. — Уилл, расскажи всё ещё раз. С самого начала. — Без предисловий сказал Дастин. — Ну… с момента, когда ты увидел её. Уилл рассказывал: про чёрную воду, про иллюзию, про Мюррея, про побег. Дастин кивнул: — И мы будем просто ждать? — Да, — сказал Уилл. — И она вернётся, — добавил Дастин. — Когда решит, — уточнил Уилл. — И когда будет безопасно. Дастин посмотрел на всех по очереди: — Я подумал… Может нам нужно разработать новый план? Назовем его «Нормальная жизнь». Ну хотя бы пока мы ждём Эл. Все слишком устали. Все были согласны притвориться, что их жизнь нормальная. — Да, — ответил Майк. — Начнем с того, что сегодня вечером смотрим фильм у меня в подвале, как в старые времена. К вечеру подвал снова был похож на подвал, а не на штаб по спасению мира. Карен на кухне передала Майку пластиковую миску с попкорном, коробку с печеньем и предупредила: — Только без громких звуков, у нас Тед спит. — Постараемся, — буркнул Майк, хотя и сам не был уверен. — Я официально объявляю старт операции «Нормальная жизнь»! — распахнул Дастин руки и поспешил к лестнице в подвал. — Наш первый шаг: кино без монстров, без порталов и без людей с кровью из носа. По крайней мере, в сюжете. — Амбициозно, — хмыкнул Лукас, спускаясь в подвал и помогая Макс аккуратно сойти по ступенькам. Она уже почти не опиралась на костыль, но держала его рядом, на всякий случай. Уилл и Майк спускались один за другим, но на последней ступеньке почему-то шагнули одновременно и почти столкнулись плечами. Майк рефлекторно положил руку Уиллу на спину, чтобы тот не оступился. — Осторожно, — пробормотал он. — Я в порядке, — ответил Уилл, но не двинулся сразу, чувствуя ладонь у себя между лопаток ещё секунду дольше, чем надо. — Так, — сказал Дастин. — Нам нужно принять серьёзнейшее решение. Фильм. — Только не ужастик, — сразу сказал Лукас. — Я, конечно, за «нормальную жизнь», но не настолько. — Да, — подала голос Макс. — Если на экране появится хотя бы один монстр, я уйду. Медленно. Но уйду. — О, давайте комедию, — предложил Уилл. — Нам всем нужен коллективный мозговой отпуск. Майк кивнул: — Комедия так комедия. Они начали устраиваться на диване. Как всегда сначала начался хаос рассадки: кто сядет где, кому видно, кому как удобно. В итоге получилось так, как будто всё само встало на свои места: Дастин на полу у телевизора, Лукас рядом с Макс, ей подложили две подушки. Майк сел на диван первым, с краю. Уилл автоматически опустился рядом, оставив между ними маленькую полоску воздуха. — Кому попкорн? — Майк взял миску, придерживая её одной рукой. — Сюда! — Дастин, конечно, первый. Майк нагнулся, подавая миску через Уилла. Его локоть скользнул по руке Уилла и вместо того, чтобы сразу отдёрнуть, он на долю секунды задержался, как будто опирался. Уилл почувствовал тепло сквозь ткань футболки и внезапно осознал, что сидит слишком ровно, слишком напряжённо. Он чуть подался ближе к спинке дивана и их плечи почти соприкоснулись. — Включай уже, — нетерпеливо сказал Лукас. — Пока наша «нормальная жизнь» не закончилась, так и не начавшись. Фильм шёл фоном, как будто основная история происходила всё равно здесь, в подвале. Кто-то смеялся громче, чем требовала шутка на экране, просто потому что было приятно смеяться. Кто-то комментировал, спорил, предугадывал реплики. В какой-то момент, когда особенно удачный момент вызвал общий взрыв смеха, Уилл качнулся вперёд и чуть прижался плечом к Майку. Тот не отодвинулся. Наоборот, после того, как смех схлынул, позволил своему плечу остаться там, где оно оказалось, впритык. Когда титры фильма поползли вверх, все какое-то время молчали. — Ну, — первым подал голос Дастин, — если это «Нормальная жизнь», то я готов подписать контракт. — Поддерживаю, — сказал Лукас. Постепенно все начали шевелиться, вставать, искать свои куртки и кеды. Попрощались шумно, с объятиями, шутками, обещаниями «повторить через пару дней». Когда дверь наверху захлопнулась за последними, тишина опустилась быстрее, чем они успели подготовиться. Уилл остался стоять у дивана с пустой миской из-под попкорна в руках. Майк рядом с выключенным телевизором, опираясь ладонью о шкафчик под ним. Несколько секунд они просто молчали, слушая, как наверху отдаляются шаги Карен, как хлопает входная дверь. — Ну… — начал Уилл. — Ты… — одновременно сказал Майк. Они замолкли, взгляды столкнулись и тут же разошлись. Майк нервно провёл рукой по волосам, Уилл поставил миску обратно на стол, будто она внезапно стала ему лишней. — Я… — снова начал Майк. — Если хочешь, я могу… — одновременно начал Уилл. Пауза. Потом оба выдохнули и слегка рассмеялись тихо и сдавленно. — Я хотел… спросить… — Майк кашлянул, — ну, если ты не против… можешь… остаться. Ещё на ночь. То есть не «можешь», я не приказываю, просто… если ты хочешь. — Я тоже хотел спросить, — признался он. — Так что… да. Хочу. Они оба засмущались, как будто сказали вслух что-то гораздо большее, чем вопрос про ночёвку. Наверху Карен крикнула, что уже поздно и «не сидите до двух ночи». Майк вскинул голову: — Мы не будем! — автоматически ответил он. Потом посмотрел на Уилла и чуть улыбнулся: — Ну… постараемся. В этот раз всё получилось как-то легче. Почти привычно. Они поднялись наверх, умылись, перекинулись парой абсолютно бытовых фраз вроде «тут полотенце» и «туалет свободен» и от этого становилось странно спокойно: мир снова состоял из маленьких, нормальных вещей. Когда за ними закрылась дверь комнаты Майка, он уже автоматически достал ту же футболку из ящика и бросил Уиллу. — Кажется, она официально твоя, — сказал он. — Я не возражаю, — ответил Уилл и это прозвучало теплее, чем требовало предложение. Переодевались они уже без нервных рывков. Всё ещё отворачиваясь, всё ещё чуть быстрее, чем надо, но без ощущения, что каждое движение — мина. Когда легли, никто не врезался локтем ни во что. Майк сразу лёг на спину, Уилл устроился рядом, оставив маленький зазор, который очень быстро исчез: плечи сами нашли друг друга. Майк неуверенно положил руку между ними, чуть ближе к Уиллу. Тот сдвинулся на пару сантиметров, так что их руки почти соприкоснулись. Почти. Усталость за эти дни и недели взяла своё. На этот раз не было ни долгих разговоров, ни сложных тем. Они просто дышали рядом. И сон накрыл их быстрее, чем успели прийти мысли «а правильно ли это» и «что это значит». Впервые за долгое время они заснули быстро. Не от вымотанности кошмарами, а от того, что рядом было достаточно спокойно. Утро оказалось другим. Майк снова проснулся первым, но теперь не замер в панике. Он уже знал, что его рука под головой Уилла, что плечо слегка затекло, что волосы Уилла щекочут ему подбородок. Всё это было ожидаемо. Уилл пошевелился, что-то невнятно пробурчал во сне и только потом открыл глаза. Сначала взгляд был мутным, как всегда, потом сфокусировался на Майке. — Ты тут, — констатировал он. Но без смущённого «эм». Скорее с тихим облегчением. — А ты опять на моей руке, — ответил Майк. — Кажется, это становится традицией. Уилл потянулся, сел, на этот раз не запутавшись в простынях. Щёки всё ещё слегка розовые, но он уже не пытался спрятаться в подушку. Майк тоже сел, зевнул и сунул руку под колено, разминая её. Неловкость была, но уже не режущая, а как лёгкое покалывание. Как будто организм привыкал к новой норме. Они спустились на кухню. Джонатан снова был там, с кружкой кофе и привычным «я всё вижу» во взгляде, но в этот раз он только кивнул им, даже бровь не поднял. — Майк, — сказала Карен, складывая документы в папку, — через час выезжаем. Захвати, пожалуйста, с журнального стола результаты предыдущих анализов. Майк кивнул, глядя на тарелку, где остались две крошки от тоста. Сегодня он должен был ехать с Карен и Тедом в больницу для проверки состояния здоровья родителей. — Угу. Он бросил короткий взгляд на Уилла через стол. Тот сделал вид, что занят своим стаканом с соком. Чуть позже Джойс позвала Уилла в сторону. — Уилл, мне нужно, чтобы ты съездил в молл, — мягко сказала она. — Нужны некоторые продукты и обязательно заскочи в аптеку. Нам нужно несколько лекарств и заодно забрать кое-что для Хоппера. — Конечно, — сразу ответил Уилл. Он поймал взгляд Майка в коридоре, когда тот надевал куртку. Одну секунду они просто стояли друг напротив друга, каждый с чем-то своим в глазах, но одинаковой мыслью «я не хочу, чтобы мы расходились». — Ну… — сказал Майк, поправляя воротник. — Увидимся вечером. — Увидимся, — кивнул Уилл. Они не обнялись, слишком много людей вокруг, слишком мало смелости. Уилл проводил взглядом, как Майк выходит к машине вместе с Карен и Тедом, как захлопывается дверца. Майк, уже сидя внутри, обернулся к окну и на секунду их взгляды встретились через стекло. Машина тронулась. Потом пришла очередь Уилла одеться, взять список продуктов и лекарств, деньги. Джойс сунула ему в руку бумажку и поцеловала в щёку. — Быстро туда и обратно, ладно? Он кивнул, но внутри день казался длинным, внутри пульсировало чувство: я привык, что ты рядом. И мне не нравится, что тебя нет. Молл был слишком ярким. Слишком громким. Слишком обычным. Люди ходили с пакетами, кто-то ел мороженое, а Уилл чувствовал только странную пустоту, как будто мир не знал, что пару месяцев назад он почти исчез. Он купил все нужные продукты. Аптека была в конце торгового центра: белые стены, стекло, запах ментола. Уилл взял корзинку, бросил туда упаковку антибиотика, потом витамины, мазь для Хоппера. Всё по списку, всё механически. Когда кассирша протянула чек, он уже думал о том, как быстрее выбраться на улицу. Но стоило ему сделать пару шагов по коридору за аптекой, чья-то рука схватила его за локоть. Резко. Уилл вздрогнул, сердце выстрелило в горло. — Эй?! Рывок. Его дёрнули вбок, через неприметную дверь «Служебное помещение». Он успел только захлопнуть рот, чтобы не закричать. Комната была тёмная, пахла хлором и резиной. Дверь щёлкнула за спиной. Уилл застыл. В голове только одно: Они нашли меня. Солдаты. Они всё знают. Они подслушивали. Они решили, что я угроза. Щёлкнул выключатель. Свет резанул по глазам. Перед ним стоял Мюррей Бауман. Взъерошенный, нервный, в слишком большой куртке и с очками, сползающими на кончик носа. Уилл открыл рот, но Мюррей молниеносно приложил ладонь ему к губам. — Ни слова, — прошипел он быстро, почти не шевеля губами. — Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее. Его глаза бегали по углам комнаты, как у человека, которого реально могут слушать. Он опустил руку только на секунду, чтобы сунуть Уиллу конверт. На нём было написано «Уилл», почерком, который он узнал мгновенно. — Не пытайся задавать вопросы. Не пытайся искать меня. — он перевёл взгляд на дверь. — Мы не встречались. Я не приезжал. Уилл сглотнул. — Но… Мюррей уже обошёл его, открывая дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть наружу. Щёлк. Дверь закрылась. Уилл остался один среди коробок и швабр, с конвертом в руках, с сердцем, бьющимся где-то возле ушей. Дорога домой была как в тумане. Войдя в дом, он оставил покупки на кухонном столе и даже не посмотрел, кто дома. Только спустился в подвал, закрыв за собой дверь. Руки дрожали. Конверт казался тяжёлым. Он провёл пальцем по буквам Уилл, будто боялся стереть чернила. Это её почерк. Это точно её. Он открыл конверт, достал письмо и начал читать. Уилл, у меня всё нормально. Это главное, что ты должен знать. Горло сжалось. Он сглотнул, продолжил. Мы в безопасности. Все идёт по плану. Уилл провёл пальцами по строчке, будто хотел убедиться, что она настоящая. Я знаю, что Джойс и Хоппер пытались связаться с Мюрреем по рации. Они были слишком настойчивы, значит, ты уже рассказал. Я понимаю. Понимаю почему. Значит, ты почувствовал, что время пришло и это безопасно. Я не злюсь. Он выдохнул резче, чем хотел. Письмо заканчивалось фразами, от которых уши начали гореть: Мне хочется верить, что ты рядом с Майком. Я надеюсь, что ты ему сказал. Потому что такая большая любовь не может пропадать зря. Уилл застыл. Пальцы прижались к бумаге, крепче, крепче, до белых костяшек. Лицо вспыхнуло. Щёки, уши, шея. Она знала. Она знала всё. И не осуждала. Уилл судорожно втянул воздух. Письмо он прижал к груди. Встал. Начал ходить по подвалу, шаг туда, шаг обратно, как загнанный зверь. Где спрятать? Куда? Нельзя выбросить, это от Эл. Нельзя оставить, кто-то точно увидит. Он буквально метался, подтягивая ящик стола – не то, открывая коробку с играми – не подходит. Прислоняясь лбом к стене – дышать трудно. Щёлк. Дверь в подвал приоткрылась. — Уилл? Ты тут? Голос был мягким, чуть усталым. Майк. Уилл подпрыгнул, письмо выскользнуло из пальцев, он успел поймать, но движения были слишком резкими, слишком нервными. — Я… да! Я тут! — слишком громко. Майк спустился по ступенькам. С каждой ступенью его взгляд становился внимательнее. Он заметил дерганые жесты, покрасневшее лицо, конверт, который Уилл пытался прижать к ноге. — Что ты делаешь? — спокойный голос, но со щепоткой подозрения. — Ничего. Просто…. — Уилл уткнулся в какую-то коробку, хотя даже не знал, что в ней. Майк подошёл ближе. Наклонил голову. — Уилл. Ты красный. — Жарко. — Это подвал. Здесь холодно. Пауза. — Что это? — Майк кивнул на конверт. — Ничего, просто бумага. — Бумага? — он протянул руку. — Майк, не… Слишком поздно. Майк выхватил конверт. Не грубо, но резко. Он увидел почерк. И побледнел. Пальцы сжали край настолько сильно, что бумага почти порвалась. — Это… — его голос охрип. — Это от Эл. Он поднял глаза на Уилла, взгляд стал острым, как стекло. — Ты хотел спрятать это от меня. — Нет! — Уилл шагнул ближе. — Я… я просто… — Да, хотел, — перебил Майк. Голос дрогнул — Не ври мне, Уилл. Пожалуйста. Он отвернулся на секунду, будто собираясь. Потом тяжело вдохнул. — Знаешь, я смог понять… — слова рвались кусками, — когда она выбрала тебя, чтобы рассказать про свой план. Я смог понять, почему ты молчал месяцами. Он снова посмотрел на Уилла и взгляд был болезненно честным. — Ты её брат. Вы двое… — он покачал головой, глядя в пол. — Вы двое супергерои. А я где-то там, просто… Обычный. Второй план. Уилл шагнул ближе, уже не защищаясь, а сжимаясь от его слов. — Майк… — Я понимаю, — продолжил он, горько усмехнувшись. — У вас особенная связь. Всегда была. Я не ревную к этому. Но… — он сглотнул. — Когда ты спрятал письмо… когда ты решил, что я не должен его видеть… это… это слишком. В подвале стало очень тихо. Пыль танцевала в луче света. Письмо дрожало в руке Майка. Внутри Уилла будто что-то рвануло. Он резко выпрямился, почти подпрыгнул. Голос сорвался сразу на максимум громкости, слишком резко, слишком громко для маленького подвала: — Что? Второй план? Ты серьёзно? Майк вздрогнул. Он не ожидал, что Уилл закричит. — Ты второй план, Майк? — отрезал тот, делая шаг вперёд. — Ты издеваешься? Ты всегда был номер один! Для Эл. Для меня… Он ткнул пальцем себе в грудь, голос дрожал от злости и отдавало в виски: — Это я! Я всегда был на втором плане! Он не дышал. Только говорил, говорил, говорил, будто если остановится – всё развалится. — Я был ребёнком, который многое пережил и просто хотел нормальную жизнь! Я просто хотел… — он сбился на секунду, — просто хотел играть с вами… Он сжал кулаки: — Но ты даже не смотрел на меня. А потом ты вёл себя странно, ты… ты не звонил мне месяцами! Ты писал Эл, а мне нет! Майк моргнул, как будто по нему проехались фарами. — Уилл… — Ты забыл мой день рождения! — кинул Уилл, и это прозвучало как удар. — Я… — голос стал тише, но жестче. — Я месяцами рисовал картину для тебя. Он понял, что сказал, и будто замер, как под светом прожектора. На секунду в глазах мелькнула паника, слишком далеко? слишком честно?, но он всё равно пошёл дальше, потому что тормозов уже не было: — И я использовал свои… — он запнулся, глотнул воздух, — чувства… чтобы поддержать ваши отношения с Эл. Ваши с Эл отношения, понимаешь? Я этот второй план. Всегда. Последнее слово сорвалось почти на шёпот, но шёпот был громче любого крика. В подвале повисла трещащая тишина. Майк стоял, как вкопанный. Его глаза широко раскрылись и Уилл увидел понимание. Картина. Слова в фургоне. Майк сделал вдох, очень долгий, очень ровный, будто собирал себя по частям. — Это было тогда, — тихо сказал он, без крика, без защиты. — И я уже извинился. Пауза. Холодная. Резкая. — А сейчас… — он перевёл взгляд на письмо в своей руке. — Сейчас это другое. Я думал, что мы лучшие друзья, — сказал он. — Я думал, что мы… — Он замолчал. Опустил взгляд, почти шепча: — Я пойду. Он положил письмо на кровать и поднялся по лестнице. Шаг. Ещё. Дверь подвала тихо закрылась. И всё. Тишина навалилась сразу. Уилл стоял посреди комнаты, как неверно поставленная кукла. Колени подкосились. Он бессильно сел на край кровати, ладони вцепились в покрывало. Грудь сжало так, будто кто-то прижал её бетонной плитой. Горло сдавило. Глаза защипало. Слёзы пошли громко, как всегда, когда держался слишком долго. Он лёг на бок, подтянул колени, уткнулся лицом в подушку и это был не красивый тихий плач, это были судороги, всхлипы, попытки вдохнуть, которые рвались кашлем. Он не знал сколько времени пошло. Он чувствовал себя самым одиноким в этом мире. Один, совсем один. Без Майка в соседней части кровати. Без тепла плеча. Без дыхания рядом. Если я засну, то проснусь один. Это мысль была как стёклышко под кожей. Он хотел встать. Хотел выбежать наверх. Хотел кричать. Но тело отказалось. Слёзы сделали своё, дыхание стало рваным, потом тише, тише… Подвал и тьма поглотили его. И он заснул. Один.