Пока ты кричишь моё имя

Уилл проснулся от чьего-то присутствия рядом. Он дёрнулся, сжал пальцы. Рядом на стуле сидел Джонатан. — Эй, — тихо сказал он. — Ты тут уже пару часов как плачешь во сне. Он говорил спокойно, но пальцы на колене выдавали, как он сам нервничает, подушечки пальцев барабанили по ногам, останавливались и снова начинали. Видно было, что он сидит тут давно: кружка с остывшим кофе на полу, плед, перекинутый через спинку стула. Горло было сухим, веки тяжёлыми. Уилл попытался собрать себя из кусочков. Картина вчерашней ссоры вспыхнула сразу и больно, как если бы кто-то включил слайд-проектор прямо в голове: письмо, крик, «я пойду»… — Всё нормально, — выдохнул он автоматически. Джонатан прищурился, изучая его лицо. — Я, конечно, могу поверить в это «всё нормально», но выглядишь ты так, будто тебя грузовик переехал. Дважды. — Я… просто устал, — добавил Уилл, сам слыша, насколько это звучит дешёво. — Ага, — протянул Джонатан. — Конечно. Уилл отвернулся, уткнувшись взглядом в стену напротив. — Ничего не произошло, — сказал он. — И… ничего уже не произойдёт. Он сам удивился тому, как пусто это прозвучало. Как констатация факта. Джонатан долго молчал. Затем вздохнул, чуть наклонился вперёд. — Слушай, — сказал он мягко. — Я не буду выпытывать. Но… ты знаешь, да? Что бы там ни было… я за тебя. Всегда. Его ладонь легла на плечо Уилла, тёплая, настоящая, как будто возвращала его в тело. — И если все таки что-то поменяется… — Джонатан чуть усмехнулся, — я все еще за тебя. Он помолчал и добавил ещё тише: — И даже если это связано с Майком… или не с Майком… или с кем угодно ещё. Я всё равно с тобой. Уилл сглотнул. Слова застряли, будто горло было забито ватой. — Спасибо, — выдавил он едва слышно. — Но… сейчас правда… нечего рассказывать. Уилл не поднимал глаза. Если бы он сейчас посмотрел на брата, точно расплакался бы снова. Джонатан немного посидел в тишине, потом поднялся, поправил плед на краю кровати, как будто Уилл всё ещё был маленьким и тихо поднялся наверх, оставляя его одного. День пополз вязко, как мёд по стеклу. Солнце висело в одном и том же месте за окном, будто даже оно не хотело двигаться вперёд. Он поднялся наверх, умывался, застёгивал рубашку на автомате. Вода была ледяной, но не помогала проснуться. Лицо в зеркале было помятым, чужим, глаза покрасневшими и блестящими. Он провёл пальцами по щеке, кожа была горячей, как после температуры, хотя он и не болел. На кухне Карен что-то жарила, слышно было шипение масла и запах поджаривающегося хлеба. Тед сидел на своём привычном месте. Карен обернулась, проверяя, кто зашёл. — О, Уилл, — мягко сказала она. — Тосты будешь? Ты вчера так и не пришел на ужин. — Немного поем. — пробормотал он. Голос звучал так, будто им давно не пользовались. Она поставила перед ним тарелку, машинально поправила ему ворот рубашки. В дверях кухни возник Майк. Он заметил Уилла и чуть замедлил шаг. Как будто собирался что-то сказать. Их взгляды встретились всего на секунду, Уилл почувствовал, как всё внутри сжалось в маленький плотный ком. В эту секунду ему показалось, что Майк сейчас скажет хоть что-то: «прости», «давай поговорим», хоть что угодно. Но Майк только отвёл взгляд в сторону, прошёл мимо к холодильнику. — Доброе утро. — сказала Карен. — Ага. — буркнул он, открывая дверцу. Уилл сидел за столом, слишком внимательно рассматривая свою тарелку, как будто от этого зависело что-то важное. Он слышал, как Майк достал сок, как стеклянная бутылка постучала о полку. И как он ушёл, не сказав ни слова. Только лёгкий скрип двери по дороге наверх. Карен бросила короткий взгляд на Уилла, но ничего не сказала. Остаток дня Уилл провёл как привидение: вроде бы ходит, а толку никакого. Он попытался рисовать, открыл альбом, достал краски. Пальцы были деревянными и плохо слушались. Вместо нормальной картинки выходили то какие-то странные коридоры, заполняющиеся тенями, то силуэты, слишком похожие на Майка. Он разозлился, перевернул лист, начал заново, но получилось то же самое. Краски пахли так ярко, будто комната была ими набита до потолка. Он провёл кисточкой по бумаге ещё пару раз, потом откинулся на спинку стула и зажал переносицу пальцами. Всё внутри ныло. Он пытался зацепиться за что угодно. — Может, встретимся? — спросил по рации Дастина. Рация хрипнула, чуть зашипела. Голос Дастина звучал как всегда громко и живо, но через этот шум пробивалась усталость. — Не могу, — отозвался тот. — Послезавтра должна приехать Сьюзи, а мой дом выглядит совсем не так, как мне бы хотелось, чтоб она его увидела. Тем более, мы с вами завтра идём в кино и у меня не будет времени на уборку. — Ты же знаешь, она хочет увидеть тебя, а не твой дом. — Уилл пытался уговорить друга. — Это не отменяет того, что носки во всех углах комнаты – это не романтично, — серьёзно сказал Дастин. — Если что, ты будешь моим свидетелем, что я старался. — Ладно, — сказал Уилл. — Удачи с носками. Лукас должен был ехать с Макс на какую-то процедуру. Робин и Вики были заняты на работах. Все по своим делам, все по своим маленьким нормальным жизням. А Уилл завис где-то между. Он бродил по дому, заглядывал в окна, смотрел, как соседский пес гоняется за собственным хвостом, пытался читать, но мысли слишком громко перекрывали весь текст. Буквы расползались, сливались в один чёрный шум. Он поймал себя на том, что уже пять минут смотрит на одну строку и не может вспомнить, о чём книга. Вернувшись в подвал, он сел на край кровати и какое-то время просто слушал дом: как посуда звенит наверху, как гудит холодильник, как где-то вдалеке проезжает машина. Жизнь продолжалась, как ни в чём не бывало. И всё равно казалось, что в ней чего-то критически не хватает. Вечером Уилл попытался опять порисовать, кисточка крутилась в пальцах, страницы альбома были заполнены обрывками: кусок чьей-то руки, прядь волос, силуэт на фоне света из двери. Ничего законченного. Он в какой-то момент уткнул лоб в предплечье, положив руку на стол, и просто дышал, чувствуя, как краска на палитре медленно подсыхает. К нему спустился Джонатан. — Мы с Нэнси поедем на вечеринку к Стиву, — сказал он. — Там, скорее всего, затянется. Может останемся на ночь. Он замялся, опершись плечом о косяк. — Я могу отменить, если хочешь. Или хотя бы приехать пораньше. Просто скажи. — Нет, — покачал он головой. — Всё в порядке. Правда. Езжайте. Джонатан ещё пару секунд смотрел на него, будто пытался прочитать правду между строчек, потом кивнул: — Рация всегда при мне, если что. Он задержался ещё на миг. — И, Уилл… — сказал он уже с лестницы. — Если захочешь не говорить, а просто… молчать рядом с кем-то, я тоже подхожу для этой работы. — Знаю, — тихо сказал Уилл. Уилл лёг, не раздеваясь, уставившись в потолок. Он пытался не думать, но мысли продолжали сами. Где-то наверху скрипнула дверь. Потом всё стихло. В какой-то момент сон всё-таки подкрался. Рваный, тяжёлый. ⸻ Майк уже в третий раз переворачивался с боку на бок. Он целый день бесцельно ходил по городу в своих мыслях. Сначала по знакомым улицам, потом по каким-то закоулкам, где он никогда не был. Он шёл мимо витрин, парковки у продуктового, мимо заправок, по кругу вокруг квартала, так что если бы кто-то спросил, где он был, он бы не смог нормально ответить. Он прошёл так много, что должен был от усталости рухнуть на кровать и вырубиться, но сон никак не шёл. Весь день мысли крутились по замкнутому кругу. Фраза Уилла про картину всплывала снова и снова. Как он не понял, что Эл не могла придумать такую картину с таким смыслом? Эл, которая не знала правил. Эл, которая путала кубики. Эл, которая смотрела на их миниатюры как на милые игрушки, а не персонажей. Как она могла заказать картину с ними настолько точно? «Это же очевидно, — раздражённо думал Майк. — Конечно, он всё придумал. Конечно, это было от него. Как я вообще не сложил два и два?» Где-то под этим раздражением пряталось другое чувство. Стыд. Как будто он специально отвернулся от логики, лишь бы не видеть правды. — И что теперь? — Язвительно говорил внутренний голос. — Пойдёшь, скажешь: «Эй, прости, я был идиотом, который ничего не понял»? В нем также сидела обида. Не громкая, не кричащая, а тупая и тяжёлая. Ощущение, что его отодвинули чуть в сторону, пока он сам стоял рядом и даже не заметил. «Он мог мне сказать, — упрямо повторял он про себя. — Просто… сказать. Я же…» Он оборвал мысль, так и не поняв, кем именно он «же» является. Вечером он всё-таки пытался. Стоял перед дверью подвала, сжимая ладонь в кулак, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Несколько раз подносил руку к дверной ручке и опускал обратно. Изнутри доносились какие-то тихие звуки. Шаги, шорох, скрип пружины кровати, как будто Уилл просто ходил по комнате или перекладывал бумагу. — Зайди и скажи хоть что-то. — Почти умолял он сам себя. Он уже почти взялся за ручку, почти представил, как спускается вниз и тут же отпрянул, будто обжёгся. Горло сжалось. Ноги сами развернули его обратно по коридору. В итоге он просто оказался снова у своей кровати. Он вспоминал каждый кусок вчерашнего дня, как заевшую плёнку: как захлопнулась дверь подвала, как дрожали его пальцы. Как он не обернулся. И как теперь каждая клетка тела спрашивала: «Зачем?» Комната была почти темной, только свет от фонаря на улице пробивался полосой через жалюзи. Все давно спали. В доме стояла ночная тишина, не та уютная, которую он иногда любил, а слишком громкая, когда слышно собственные мысли. Он закрыл глаза, попытался заставить себя не думать про подвал. Про письмо. Про Уилла. В какой-то момент всё-таки вырубился. Сон пришёл быстро. И сразу неправильный. Он снова был там. В Измерении Х. Вязкий воздух, звук, похожий на шёпот и рёв одновременно. Уилл лежал у него на руках. Холодный, неподвижный, белый, как мел. — Уилл! — голос Майка надрывался, разрывая воздух. — Нет, нет, нет… слышишь? Пожалуйста! Эл рядом не было. Никого не было. Только он и тело на руках. — Вернись, — умолял он. — Как тогда. Ну же. Ты же всегда… ты не можешь… Он чувствовал, как в горле копится истерика. Сколько бы он ни повторял эти слова, ничего не происходило. Ни дрожания пальцев. Ни вдоха. Ничего. Чёрная вода медленно начинала подниматься, затапливая их по колени, по пояс, выше. Она подбиралась к лицу Уилла, а тот всё так же не дышал. И тут в голове прозвучала мысль. «В этот раз он не вернётся». — Нет! — заорал Майк. Он проснулся рывком. Сел, хватая воздух ртом. Сердце колотилось, футболка прилипла к спине, волосы влажные. В горле стоял вкус железа, как после крика. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки сна. Не помогло. Картина не уходила: Уилл на руках. Не дышит. Не просыпается. Он посмотрел на часы на тумбочке. Стрелки светились тусклым зелёным. Ночь стояла где-то посредине, слишком поздно, чтобы кого-то будить. — Чёрт, — прошептал он. Он снова лёг, уставился в потолок, но тело было уже на взводе. Внутри билась только одна мысль, тупая и очень ясная: мне нужно знать, что он жив. Сейчас. Ещё минуту он пытался спорить с собой. Мысленно произносил все разумные аргументы: «это был просто сон», «ты будешь выглядеть идиотом», «с ним все хорошо». Другой голос упрямее, отвечал: «а если нет?» Майк резко отбросил одеяло, встал. Дверь скрипнула, он приподнял ручку, чтобы звук был тише, прошёл по коридору, заглянул на секунду в комнату Холли, та спала, обняв игрушку. Он спустился вниз, минуя кухню и остановился у двери в подвал. Сердце билось так, будто собиралось выбить ему рёбра. «Это просто кошмар, — попытался он себя успокоить. — Просто убедись и иди обратно. Это ничего не значит. Просто… убедиться». Он приоткрыл дверь, стараясь не скрипнуть, и осторожно спустился по первой ступеньке. Свет он включать не стал. Глаза быстро привыкли к темноте. На кровати Уилл лежал почти в той же позе, в какой Майк видел его во сне. На спине, голова чуть в сторону, один локоть свисает с края. Он действительно выглядел слишком бледным. Грудь не двигалась. Холодок пробежал по позвоночнику. — Нет, — прошептал Майк, сам не зная, кому. — Нет, нет, только не это… Он не выдержал. Бросился к кровати почти бегом, в два шага. Наклонился, протянул руку и приложил ладонь к его груди, туда, где под футболкой должно быть сердце. Тишина долю секунды. А потом удар. Ещё. Ровный, живой, упрямый. Майк выдохнул так, будто всё это время не дышал. Внутри что-то болезненно сжалось и одновременно отпустило. Уилл пошевелился. — Мм… что? — пробормотал он, морщась. Ресницы дрогнули, глаза медленно открылись. Лицо действительно было бледным, но живым. Очень живым, особенно когда он увидел над собой силуэт Майка, замершего с ладонью у него на груди. — Майк?.. — Да, это я, — выдохнул тот. И только сейчас понял, насколько близко наклонился. Он тут же отдёрнул руку, выпрямился, отступил на шаг. — Я… э… извини. Я… — Что ты делаешь? — голос Уилла был хриплым, сонным, но в нём уже проступала тревога. Майк провёл рукой по лицу. — Мне приснилось… — он сжал челюсть, не зная, как сформулировать, чтобы не звучать глупо. — Приснилось, что ты… опять… там. И… не вернулся. Он усмехнулся безрадостно: — И мозг решил, что это хорошая идея проверить дышишь ли ты. Посреди ночи. Несколько секунд Уилл просто смотрел на него, моргая, словно догоняя смысл сказанного. — А, — сказал он. — Ну… круто. — Да, — кивнул Майк, почесав затылок, глядя в пол. — Круто. Он неловко переминался с ноги на ногу, будто хотел ещё что-то добавить, но слова застревали. Повисла пауза. — Ладно, — выдохнул Майк. — Я… теперь знаю, что ты жив, так что… я, наверное, пойду… Он развернулся к лестнице, сделал шаг. — Подожди, — вырвалось у Уилла. Майк остановился, не оборачиваясь сразу. Только через пару секунд повернул голову. — Что? Уилл сел, откинул одеяло, спустил ноги на холодный пол. Перехватил дыхание, будто собрался прыгать с вышки. Наклонился, потянулся к тумбочке. Письмо всё это время лежало там, под стопкой комиксов. Конверт был чуть помятый. Он взял его, почувствовал, как бумага шуршит под пальцами. Поднял взгляд на Майка. — Возьми, — сказал он тихо. Майк посмотрел на конверт, как на бомбу замедленного действия. — Ты уверен? — спросил он. — Да, — ответил Уилл. — Я… неправильно сделал, что пытался спрятать. Если кто-то и должен это прочитать… то ты. Он помедлил секунду и добавил: — И… если после ты решишь, что хочешь уйти окончательно… ну… по крайней мере, ты будешь знать, от чего уходишь. Майк дёрнулся, словно от пощёчины, но ничего не сказал. Только сильнее сжал губы. Майк подошёл ближе, медленно. Взял конверт. Включил лампу. Пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал бумагу. Было слышно, как тихо шуршат края. Тишина в подвале стала плотной, почти осязаемой, пока он читал. Взгляд бегал по строчкам, иногда задерживаясь. При словах «мы в безопасности» его плечи чуть опустились. При «я не злюсь» по лицу скользнуло что-то вроде облегчения. А когда он дошёл до последней фразы, глазные мышцы напряглись, он перечитал её ещё раз. Надеюсь, что ты рядом с Майком. Я надеюсь, что ты ему сказал. Потому что такая большая любовь не может пропадать зря. Тишина звенела. Майк медленно сложил письмо, аккуратно, по тем же сгибам, как будто боялся повредить каждую букву. Положил лист на колени, всё ещё стоя, потом наконец сел рядом, на край кровати. Расстояние между ними было смешным. Он смотрел вперёд, не на Уилла. Пару секунд просто дышал. Уилл выдержал паузу, потом всё-таки заговорил, глядя в пол: — Теперь ты понимаешь… почему я не хотел, чтобы ты это видел? — голос дрогнул, но он не позволил ему сорваться. — Это… это не потому, что я хотел от тебя что-то спрятать. Просто… — он сжал пальцы. — Как будто если кто-то ещё, кроме меня, прочитает это… это станет слишком настоящим. Как будто… это уже не просто мои… глупости. Он чуть сжал край одеяла, будто в нём была точка опоры. Он рискнул поднять взгляд. Лицо у Майка было хмурым, сосредоточенным, но не злым. Скорее, он боролся с чем-то внутри, подбирал слова. — Я… — начал Майк и тут же оборвал себя. Вздохнул. Попробовал ещё раз: — Я… Он повернулся к Уиллу, полностью. Глаза в глаза. В них больше не было той ледяной отстранённости. Там были усталость, страх и что-то ещё, очень знакомое, от чего Уиллу захотелось одновременно улыбнуться и сбежать. Ладонь с письмом опустилась на одеяло. Вторая рука медленно потянулась вперёд. Уилл чувствовал, как с каждой секундой сердце поднимается всё выше, в горло. В комнате будто стало меньше воздуха. — Майк… — прошептал он. Тот не ответил. Он просто наклонился. Медленно. Не рывком, не упав сверху, не как в кино. А так, словно проверял, отстранится ли Уилл. Уилл не двинулся. Не отстранился. Только закрыл глаза в ту секунду, когда губы Майка коснулись его губ, осторожно, почти трепетно, как будто они оба боялись слишком сильно надавить и разрушить всё. Мир в этот момент как будто перестал существовать. Остались только дрожащие от нервов пальцы, которые сжали край одеяла, и чужое тёплое дыхание совсем близко. Поцелуй сначала был осторожным и непривычным. Тёплым и мягким, как будто они проверяли можно ли вообще так делать, можно ли двигаться дальше. Но стоило губам встретиться второй раз уже увереннее, чуть дольше, как внутри всё накренилось. Уилл тихо вдохнул, коротко, нервно, и этот маленький звук будто щёлкнул что-то в Майке. Он убрал руку с письма, дотронулся до подбородка Уилла, едва направляя, почти не касаясь. Поцелуй стал глубже. И теплее. И в сто раз страшнее. В подвале пахло пылью, старыми коробками, старыми играми, комиксами, винилом. Старая лампа, которую они когда-то разбили, лежала в углу. Коробка с «Dungeons & Dragons» пылилась на полке. Те самые старые фигурки, за которые они когда-то дрались, стояли там же, где и пять лет назад. Всё их детство сейчас наблюдало молча, как свидетели, за тем, что происходит. Майк слегка сменил угол, перенёс ладонь Уиллу на щёку, большой палец скользнул к уху и Уилл вздрогнул от того, как это было интимно и нежно. Рука Уилла, до этого вцепившаяся в одеяло, чуть дрогнула и поднялась, осторожно коснулась руки Майка, будто боясь спугнуть. Губы с каждой секундой становились смелее. В какой-то момент Уилл почти рассмеялся в поцелуй, нервно, сбивчиво, и Майк ответил коротким выдохом, от которого всё стало ещё реальнее. Они целовались долго. Больше, чем позволяет здравый смысл. Больше, чем позволяет первая попытка. Но им было всё равно. Уилл тихо задыхался между вдохами, Майк чуть дрожал, но не останавливался, и каждый раз, когда они отрывались друг от друга на полсекунды, чтобы вдохнуть, они возвращались обратно, как будто там, между губами, была единственная безопасная точка на карте мира. Когда они наконец отстранились, потому что телу нужен был воздух, они остались почти лбами друг к другу. Уилл дышал так тихо и быстро, что было слышно, как грудь под футболкой вздрагивает. Майк смотрел прямо на него. Глаза были блестящие, почти растерянные, но впервые за долгое время живые. — Я не понимаю, — прохрипел Майк, — Я сплю? — Пожалуйста, не делай вид, что это сон, — попросил Уилл так быстро, что сам удивился своей смелости. Тишина держалась секунду, две. Потом Майк выдохнул, чуть улыбнулся одним уголком губ и тихо спросил: — Так что… расскажешь? Уилл чуть моргнул, не понимая: — Что? Майк, всё ещё улыбаясь краем губ: — Ну… о большой любви. Уилл уткнул взгляд вниз резко. Уши моментально стали красными. Он открыл рот, чтобы сказать что-то умное, внятное, объясняющее и не смог. Ни одно слово не отозвалось в голове. — Я… — начал он, но Майк уже усмехнулся и наклонился снова. И Уилл просто поцеловал вместо ответа. Это оказалось проще. Гораздо. И Майк понял это сразу, потому что его улыбка растворилась в поцелуе, мягко и естественно. Ещё несколько минут они существовали только в этом движении: губы, дыхание, чуть дрожащие пальцы, приглушённые смешки между ударами сердца. Мир был маленьким, размером с подвал. Когда усталость наконец подступила, они просто легли рядом. Майк вытянул руку, Уилл придвинулся ближе и положил голову на плечо. Это было настолько естественно, что не требовало слов. — Если это сон, — Пробормотал Уилл, уже почти проваливаясь в дремоту, — пусть мне больше никогда не снятся другие. — Я тоже думаю об этом. — Так же тихо ответил Майк. Они заснули не резко, а постепенно, как будто ночь их сама укутала. Майк проснулся первым как всегда. Уилл всё ещё спал, поджав руку под голову, волосы растрёпаны, футболка чуть сползла с одного плеча. Он выглядел спокойным. Майк лежал пару секунд наблюдая, потом осторожно тронул его за плечо кончиком пальцев: — Эй… просыпайся. Нам сегодня нужно… — он сделал паузу, — у нас киносеанс. Уилл заморгал. Посмотрел на Майка. — Ммм… — сказал он, — можно… не идти? — Нет, — Майк едва улыбнулся. — Тогда Дастин устроит истерику века. — Я… — Уилл потянулся, прижал лоб к плечу Майка на секунду, — я хочу просто вот… так. — Знаю, — мягко сказал Майк. — Я тоже. Но мы можем после. Вечером. В моей комнате. Уилл устало, но счастливо выдохнул. Коридор пах кофе. Холли сидела за столом с чашкой какао, болтала ногами и что-то рисовала на салфетке. Карен крутилась у плиты, Тед листал газету. Джойс уже несколько дней оставалась с Хоппером. Всё было слишком нормальным для того, что крутилось у Уилла внутри. Майк прошёл первым, Уилл за ним, стараясь не встречаться глазами ни с кем. Но Холли подняла голову и сразу уставилась: — Почему вы всегда просыпаетесь вместе? Уилл вздрогнул. Майк тоже. Карен обернулась так резко, что чуть не уронила лопатку. — Холли, — строго сказала она, — так не задают вопросы. — Но я спрашиваю из научного интереса, — сказала Холли, совершенно серьёзно. Майк закашлялся, схватив ближайший стакан воды. — Мы… э… работали над… — он отчаянно искал хоть какое-то слово, — проектом. Холли сощурилась. — Каким проектом? — Литературным, — выпалил Майк. — В четыре утра? — Холли подняла бровь. — Мы… творческие люди, — выдал он уже тише. Карен только вздохнула: — Ладно, проект так проект. Поешьте. Уилл молча сел рядом, положив тост на тарелку. Сердце всё ещё билось в горле, но где-то внутри от этой бытовой абсурдности стало даже теплее. Холли снова посмотрела на них, потом серьёзно сказала: — Проекты лучше писать на письменном столе. А не в подвале на кровати. Майк подавился воздухом. Уилл слегка покраснел. Карен ничего не сказала, но угол её рта дрогнул так, будто она внутренне сильно смеялась. Кинотеатр был холодным, пах попкорном и ковролином. Они сидели рядом ближе, чем обычно. На экране шёл какой-то блокбастер, Дастин и Лукас обсуждали каждую сцену, Макс поёживалась от холода. Майк тихонько коснулся мизинцем пальцев Уилла. Тот ответил тем же. Никто кроме них этого не видел. Через сорок минут Дастин зашептал: — У меня попкорн закончился. Если уйду, пропущу самое главное. Катастрофа. — Я схожу, — предложил Майк. Уилл добавил тихо: — У меня напиток закончился. Они вышли в холл и молча, не договариваясь, повернули в сторону туалета. Дверь едва щёлкнула замком, как воздух между ними сразу стал другим. Плотным, глухим, будто весь мир остался за много километров. Уилл не выдержал первым, шагнул вперёд, цепляя Майка за футболку. Но Майк схватил его за запястье, развернул так, что спина Уилла мягко ударилась о холодную плитку. Губы столкнулись почти жадно. Не аккуратно, как ночью, а быстрее, неуклюже, с тихим смешком в паузе между вдохами. Майк держал его за талию, прижимал ближе, будто боялся, что тот уйдёт, хотя уйти было последнее, что Уилл хотел сделать. Уилл оторвался только на секунду, дыхание рваное и горячее: — Мы сумасшедшие. Совершенно. Майк скользнул носом по его щеке, тихо фыркнул: — Я же обещал, что мы будем сходить с ума вместе. Так что… Он не договорил, потому что Уилл снова поцеловал его, на этот раз медленнее, глубже. Пальцы Уилла нашли край воротника, зацепили ткань, чуть сдавили. Майк выдохнул так, что у Уилла колени дрогнули. Где-то в глубине коридора заскрипела дверь. Они оба одновременно затаили дыхание. Уилл тихо шепнул, едва касаясь губами губ Майка: — Боже… мне нравится прятаться с тобой по туалетам и целоваться. Майк прыснул от смеха, уткнувшись носом в его щёку: — Это почти романтично, если не думать слишком глубоко. — Но так всегда не может быть, — добавил Уилл тихо. Майк кивнул, прижавшись лбом. Они ещё пару секунд постояли так, дыша в унисон и только потом вышли обратно, действительно купив попкорн и напиток, чтобы легенда выглядела убедительнее. Уилл пытался выглядеть как человек, который просто ходил за напитком. Майк как человек, который только что не прижимал лучшего друга к стене жадно целуя. День они провели вместе с друзьями. Гуляли, шутили, обсуждали фильм, спорили о концовке. Дастин доказывал, что сценарист не понимает, как работает наука, Лукас утверждал, что всё равно было круто, Макс уверяла, что главного героя надо было убить ещё в середине. Каждый раз, когда никто не смотрел, рука Майка находила руку Уилла. Вечером они оказались в комнате Майка. Дверь закрылась, мир сузился. Поцелуи медленные, настойчивые, чуть ленивые от усталости. В какой-то момент Уилл осторожно отстранился. Майк замер. — Что? — спросил он тихо, почти обиженно. — Я… я не хочу перебивать это разговорами. Уилл улыбнулся. — Я тоже не хочу. Правда. Но я не прошу говорить всем вокруг. Я хочу разобраться… с тобой. Между нами. Майк долго молчал. Потом сел ровнее. Подтянул колени, положил ладонь на шею Уилла, большим пальцем коснулся его подбородка, как будто помогал держать контакт глаз к глазам. — Ладно, — сказал он. — Давай. Когда… у тебя всё началось? — Наверное тогда, когда увидел тебя первый раз. Я, конечно, не мог тогда оценить, что чувствую. Но через несколько лет, после твой фразы, — Уилл замялся. — О том, что ты не виноват, что мне не нравится девочки… Я понял, что виноват именно ты. Он усмехнулся краем губ, но в глазах блеснуло что-то влажное. — Очень удобная штука, во всём обвинять другого человека, да? — добавил он, пытаясь перевести в шутку. В глазах Майка появилась боль и сожаление. — Тебе было очень тяжело, да? — спросил он. — Да, — кивнул Уилл. — Я не мог это остановить. Какие бы это ни были чувства – они не слушались. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону плаката на стене. — Иногда я думал… — тихо продолжил он, — что было бы легче, если бы это был… ну не ты. Кто-то… кого я вижу в школе раз в неделю. Майк коснулся его подбородка, чуть сильнее приподнимая лицо. — Спасибо, — сказал он. — Что сказал. Перед твоим отъездом в Калифорнию… Я тогда… Не понял. Просто чувствовал себя придурком, который хочет кричать «останься». А признать смог только после… после Измерения Х. Когда Векна это сказал. Иногда нужно, чтобы кто-то другой ткнул тебя носом в правду. Типа: «поздравляю, парень, вот то, что ты прячешь от самого себя». — И выбрал, конечно, максимально приятный способ сообщить, — пробормотал Уилл. — Сначала немножко убить, а потом уже пояснять. Уилл рассмеялся тихо, коротко. — Очень романтично, — сказал он. — Я — король романтики, — серьёзно кивнул Майк. — Просто ждал подходящего монстра, чтобы тот помог. Они оба улыбнулись, одинаково устало, одинаково тепло. Майк вытянулся, лёг рядом, и они оказались лицом к лицу. Совсем близко. Не впритык, но так, что можно было рассматривать веснушки и ресницы. — Ладно, — сказал Майк, уже мягче. — Если мы оба… это всё… давно. Тогда остался вопрос… кто мы сейчас. — Майк повернул голову на подушке, — мы с тобой уже были лучшими друзьями. И… — он на секунду запнулся, но продолжил, — и поцелуи у нас теперь тоже есть. И туалеты. Уилл закрыл лицо ладонью. — Я не должен был упоминать туалеты, да? Давай честно. Кто мы? Уилл вздохнул. Долго подбирал слова. — Я не готов… — он чуть нахмурился, — кричать об этом всем. Или объяснять каждому прохожему. Или знаешь… вывешивать табличку. — И не надо, — сразу сказал Майк. — Я тоже не хочу. Это только наше дело. — Но при этом… — продолжил Уилл, уже увереннее, — я не хочу делать вид, что это не происходит. Что это просто дружба. Или просто… нечто. — Нечто, — повторил Майк. — Звучит как ещё один монстр. — Ну вот, — пожал плечами Уилл. — Нам же с ними «везёт». Майк улыбнулся краем губ. — Значит… — он чуть наклонил голову, — мы лучшие друзья и… парни. Уилл замер на секунду, будто вкусил слово. — Парни, — повторил он тихо. — Мне нравится. — И мне. — сказал Майк. Они оба замолчали. Но это была не тяжёлая пауза, скорее та, в которой что-то спокойно укладывается. Уилл медленно придвинулся ближе, носом коснулся плеча Майка и тот автоматически обнял его, уткнувшись губами в его волосы. — У нас будет время… разобраться, как это работает, — прошептал Майк. — Только пообещай, что ты больше никогда не пропадешь. Уилл поднял голову, встретился взглядом. — Обещаю. А ты? Майк кивнул. Без колебаний. — Всегда рядом. — Парни, — повторил Уилл почти шёпотом. — Лучшие друзья и парни. Уилл ещё пару секунд лежал молча, переваривая собственные слова. Потом осторожно повернулся на бок и спросил: — А… у парней есть какие-то… обязанности? Ну… кроме поцелуев в туалетах? Майк моргнул, затем медленно развернулся к нему. — Обязанности? — он сделал вид, что серьёзно обдумывает. — Ну… надо держать за руку. Это первое. Иногда смотреть друг на друга слишком долго. Это второе. И… Он покраснел на середине фразы, но уже было поздно тормозить: — И иногда… ну, спать вместе. Не обязательно… ну… — он махнул рукой в воздухе, будто пытался отогнать лишние мысли, — просто спать. Рядом. Уилл тоже покраснел, тепло прокатившееся от ушей к шее было невозможно скрыть. Он попытался сделать вид, что это его не смутило: — Ну… я могу выполнять обязанности. Я… вообще очень ответственный. Майк несколько секунд молчал, а потом тихо, совершенно предательски хрипло спросил: — Ответственный в каком смысле? — В самом… нормальном! — Уилл зажал лицо ладоной. — В смысле… держать за руку. Смотреть. Спать. Типа… по расписанию. — По расписанию? — Майк едва не рассмеялся. — Это что, график? 22:15. Смотреть. 23:00. Держать за руку. 23:30. Спать рядом? — Ну типа… — С улыбкой ответил Уилл. — То есть… нет… то есть… я не составлял график! Они оба уткнулись в подушки, пытаясь не засмеяться вслух. — Я хотел сказать… если вдруг… ты захочешь… всегда спать рядом… — он замялся, подбирая слово, — без графика… то… я не против. — Я тоже не против, — сказал Уилл тихо. Несколько секунд они просто лежали так, глядя друг на друга в полутьме, будто оба боялись шевельнуться и спугнуть момент. — Значит… — пробормотал Майк, укрываясь по подбородок, — график на сегодня выполнен? — На сто процентов, — ответил Уилл, устроившись у него под плечом. Утро в доме Уилеров началось традиционно шумно: кто-то включил воду, Холли и Нэнси о чем-то спорили в коридоре, Карен искала свои ключи. Уилл проснулся на спине, под мятой простынёй, а Майк всё ещё спал на боку, прижавшись лбом к подушке. Волосы у него были в разные стороны, рука лежала на груди Уилла. Уилл выбрался осторожно, чтобы не разбудить. Майк что-то сонно пробормотал и натянул одеяло повыше, но не проснулся. Уилл тихо прикрыл дверь и почти столкнулся лицом к лицу с Джонатаном. Тот стоял с чашкой кофе, сонный, взъерошенный, в старой футболке. Окинул взглядом сначала Уилла, потом дверь за его спиной, потом снова Уилла. — Угу, — сказал он, абсолютно буднично, отпивая кофе. — Доброе утро. — Эм… — Уилл на автомате пригладил волосы. — Привет. Пауза. Джонатан всё ещё смотрел не на лицо Уилла, а чуть выше на табличку “KEEP OUT” на двери Майка. Поднял бровь. — Ты… по утрам обычно выходишь… — он сделал круговое движение рукой где-то в районе лестницы, — ну… откуда-то ещё. Уилл почувствовал, как уши вспыхнули. — Это… — он сглотнул, — это не… — Не моё дело? — подсказал Джонатан. — Да. Джонатан кивнул: — Хорошо. Не моё дело. Он собирался пройти мимо, но остановился ещё раз. — Но, — добавил он спокойно, — если это то, о чём я думаю… — он снова глотнул кофе, — я рад, что у тебя наконец тот вид «я устал, но счастлив». Уилл не знал, куда деть руки, голос, тело и дыхание одновременно: — Это… ну… мы просто… — Разговоры по душам? — с самым невинным выражением лица спросил Джонатан. Уилл едва не подавился воздухом: — Да! Вернее… ну… — он замолчал. Джонатан хмыкнул: — Смотри. Я не буду лезть. Хочешь — расскажешь когда-нибудь. Не хочешь — не расскажешь. Но… Он постучал пальцем по двери Майка. — …если тот, кто там лежит, — начал он, делая вид, что не помнит имени, — случайно сделает тебе больно… — он слегка наклонился вперёд, понизив голос, — я вызову на помощь шерифа Хоппера. — Это… пытка, — тихо сказал Уилл. — Я знаю, — кивнул Джонатан. — Я очень страшный человек. Непрошеный смешок вырвался у Уилла сам. Джонатан продолжил уже мягче: — А если, наоборот, он тебя делает счастливым… — он пожал плечами, — я рад. Я за тебя. Всегда. Уилл немного опустил голову, но улыбка всё равно прорвалась. — И да, — сказал Джонатан, делая шаг к лестнице, — если будете опять разговаривать по душам… закрывайте дверь на замок. — Учту, — Уилл тихо рассмеялся. Он ушёл вниз, оставив Уилла в коридоре, красного и почему-то очень, очень счастливого. Обычно им везло. Иногда подвал, пустой туалет в торговом центре, комната Майка, пустой класс в школе, они находили места, чтобы ненадолго исчезнуть от мира. Джонатан молчал о том, что Уилл перестал ночевать в подвале. Иногда они выходили из комнаты по утрам в разное время, чтобы это не бросалось в глаза. Иногда специально задерживались с Лукасом или Дастином, чтобы обстановка казалась максимально нормальной. Они учились маскировать свои взгляды. Однажды партия собралась для игры в подвале. Майк и Уилл тихо ускользнули на кухню за добавкой еды. — Пять минут максимум, — шепнул Майк, он уже тянулся к Уиллу, будто у того был встроенный магнит. — Ты знаешь, что с тобой пять минут никогда не бывают пятью минутами? — так же шёпотом ответил Уилл, но не отстранился. Они поцеловались. Майк скользнул ладонью по шее Уилла, Уилл потянул его ближе к себе, опершись спиной о холодильник. Холод металла в спину только подчёркивал тепло рук и губ. Уилл ухватился пальцами за край футболки Майка, чтобы хоть как-то заземлиться. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дышали слишком громко. — Ты делаешь это… — Майк чуть улыбнулся, — невозможным. Я вообще не могу думать, когда ты… — Когда я что? — спросил Уилл тихо, и в этой улыбке было слишком много всего, чтобы Майк мог ответить. Он поцеловал его ещё раз, не в губы, а в скулу, быстро, но так, что Уилл на секунду забыл, как дышать. И именно в этот момент снизу кто-то очень громко крикнул: — Майк! Уилл! Они отпрянули друг от друга с рефлексами, которые могли бы посоревноваться с реакцией демогоргонов. Уилл отпрыгнул от холодильника, Майк от Уилла, оба пытались сделать вид, что просто стояли на расстоянии в два метра, рассматривая, ну, например… потолок. Ступени затрещали. — Вы тут? — раздалось уже ближе. — У нас там спор по поводу хода Лукаса. Голова Дастина показалась в проёме кухни. — А! Вы тут. Окей. Круто. — Он ещё что-то говорил, но взгляд скользил от Майка к Уиллу, и обратно слишком внимательно. Тот момент, когда человек понимает, что «что-то тут не просто так», но пока ещё не может сформулировать. — Что вы делали? — спросил он, совсем невинно, но с поднятой бровью. — Попкорн, — сказал Майк. — Чипсы, — сказал Уилл. Дастин пожал плечами. Он исчез также быстро, как пришёл. Пять секунд тишины. Потом Майк выдохнул: — Это было… близко. — Слишком близко, — сказал Уилл и прижал ладонь к лицу. — Думаешь, он что-то… — начал Майк. — Думаю, это Дастин, — перебил Уилл. — Если что-то и поймёт, сначала напишет целую теорию, а потом уже спросит. Майк облокотился на тумбу. — Тебе не кажется, — начал он осторожно, — что… ну… так дальше не получится? — Ты имеешь в виду… всё вот это? — он сделал жест в воздухе, обозначающий целую систему скрытых улыбок, тайных пауз, побегов. — Угу. — Ну… — Уилл вздохнул. — Да. Кажется. Они молчали пару секунд. Не от неловкости, от того, что оба пытались сложить пазл, который уже давно лежал на столе. — Я не хочу, — тихо сказал Майк, — чтобы нас застукали. Не так. Не случайно. Не… — он замолчал, но Уилл понял. — Я тоже не хочу. Майк улыбнулся, чуть, устало, но с теплом: — Может… стоит сказать? — Кому? — спросил Уилл. — Дастину? Лукасу? Макс? Всей партии сразу? — Ну… начать хотя бы с партии, — пожал плечами Майк. — Они пережили с нами монстров. Думаю, переживут и это. Снизу раздалось: — МАЙК, УИЛЛ, Я СЧИТАЮ ДО ПЯТНАДЦАТИ! — голос Макс был соткан из чистых угроз. Майк вскочил: — Нам лучше… э… пойти. — Да, — кивнул Уилл. Майк уже был у лестницы, но задержался на секунду, повернулся и быстро коснулся губами скулы Уилла. — После игры? — спросил он. — После игры, — улыбнулся Уилл. Партия продолжалась ещё больше часа: Лукас спорил о правилах, Макс делала ставки на провалы кубика, а Майк пытался держать сюжет в куче. Лукас размахивал руками, объясняя свой ход: — Я не понимаю, почему я не могу кинуть заклинание. Я просто хочу замедлить время! Это логично! Дастин хлопнул ладонью по столу: — Это заклинание восьмого уровня, Лукас! У тебя четвёртый! Это как пытаться зарезервировать столик в дорогом ресторане, когда у тебя денег хватает только на хот-дог. — Или когда ты хочешь купить своей девушке подарок, а у тебя всего 3 доллара, да, Майк? Если ты ещё раз попытаешься убить моего персонажа, — предупредила Макс, — я попрошу Векну вернуться специально за тобой. — Это не я, — возмутился Майк. — Это сценарий. — Ты сценарист! — ответила она. Наконец, после эпичного провала броска, Дастин драматично упал на стол: — Всё! Игра закончена! Я в трауре! — Трауры не спасают от уборки, — вставила Макс, поднимая пустые стаканы. — Трауры вообще ни от чего не спасают, — мрачно заметил Лукас, сгребая кубики. Они начали собирать фигурки и остатки чипсов. Майк обменялся взглядом с Уиллом. Всё. Это тот момент. Сердце у Уилла забилось чуть быстрее. Он поймал себя на том, что сжимает в пальцах маленькую фигурку волшебника и разжал руку, аккуратно положив её в коробку. — Эй, ребят… — начал Майк, пытаясь звучать непринуждённо. — Прежде чем вы уйдёте, нам нужно… кое-что сказать. Лукас остановился с фигурками в руках, Дастин поднял голову. — Ага, — кивнул Дастин. — Что случилось? — Это не ещё один монстр? — уточнила Макс. — Если да, я пас. Майк глубоко вдохнул. — Мы с Уиллом… мм… — он бросил взгляд на Уилла: «ты готов?» Уилл кивнул. Он тоже вдохнул. — Только, пожалуйста, без драм… — начал он, но не успел закончить. Дверь подвала распахнулась с грохотом. — Майк! — вбежала Холли. — Через два часа подвал мой! У меня будут… — она сморщила нос, подбирая слово с максимальной серьёзностью, — гости. — Холли, мы… — Майк прижал ладонь к лицу. — Можно чуть позже? — Через два часа, — повторила Холли строго. — И уберите запах чипсов. И кубики. Люди могут на них наступить. — Какие люди? — прошептал Дастин, но его никто не услышал. Она ушла. Дверь закрылась. Пять секунд тишины. Майк выдохнул. — Окей. Давайте быстро. Мы с Уиллом хотим сказать… Дверь снова открылась. — Майк? — Карен заглянула вниз. — Холли сказала, что ты обещал освободить подвал к вечеру. Мы уезжаем по делам, ты проследишь, чтобы тут было чисто? — Я… да… — Майк почти простонал. — Отлично. Холли, поехали! Карен закрыла дверь. Все уставились на Майка. — Это нереально, — прошептал он. — Может мы прокляты? — Я не эксперт, — сказал Дастин, — но статистика подозрительная. — Может, вселенная пытается нам что-то сказать, — заметил Лукас. — Вселенная может подождать пять минут, — буркнула Макс. — Давайте уже, пока дверь снова не открылась. — Ладно, — вздохнул Майк, потерев виски. — Давайте сядем. Все расселись снова. Майк посмотрел на Уилла. Тот чуть кивнул. — Короче… — начал он. — Мы хотим вам кое-что сказать. И это… Третье открытие двери прервало его как выстрел. — Да кто ещё… — Майк не выдержал, повернулся: — МЫ ЗАНЯТЫ! На ступеньках стояла Эл.