Пока ты кричишь моё имя

— Эл? — выдохнул Майк. Голос у него сорвался, будто он пытался одновременно спросить и убедиться, что это правда. Она опустилась на последнюю ступеньку. Лицо было усталым, как у человека, который многое пережил. Она улыбнулась коротко, осторожно, почти стесняясь. — Привет, ребята. Майк даже не осознал, что двинулся вперёд, тело само. Уилл тоже вскочил и они буквально столкнулись плечами, прежде чем обняли её. Объятие вышло тесным, без границ, отчаянным. Эл дернулась на секунду от того, что давно не ощущала тактильного тепла. Потом пальцы сами сжались на спине Майка, а лоб на мгновение уткнулся в плечо Уилла. — Ты здесь… — тихо выдохнул Уилл. Эл втянула носом воздух, будто вспоминая запах друзей и только тогда позволила себе отступить на шаг. Взгляд сразу упал на Макс и через секунду ноги сами понесли её вперёд. Она обняла Макс крепко, так, как обнимают тех, за кого до боли боялись. Макс в первые секунды просто стояла, ошарашенная, а потом с силой обняла в ответ, утыкаясь лицом Эл в плечо, почти сердито: — Я так скучала — выдохнула она. — Я боялась, что не увижу тебя… — прошептала Эл. — Я очень скучала. Макс сглотнула сухо, быстро, а потом буркнула: — Больше так не делай. У меня сердце одно. Эл отошла чуть в сторону, руки сложены в кистях, как у человека, который до сих пор не уверен, куда девать пальцы. Лицо спокойное, но глаза бегали, она смотрела на каждого по очереди, будто отмечала галочками: «все здесь, все живы». Она аккуратно села на диван. — Рассказывай уже! — улыбнулся Дастин. — Мюррей отвез нас очень далеко — тихо начала она. — Сначала я просто отдыхала. Я училась быть человеком. Готовить. Читать. Но в какой-то момент я продолжила свои тренировки. У меня было очень много времени и я нащупала что-то новое. Я поняла, что… как бы… чувствую память людей. То есть, я не вижу все, что у них было в жизни. Но как будто, если я знаю, что они что-то знают, я могу это как бы… стереть. Секунда тишины. Дастин медленно выдохнул: — То есть… ты училась управлять чужой памятью? Эл кивнула: — Да. Я начала с эксперимента. Одним вечером мы смотрели новый фильм. После просмотра мы его обсудили во всех деталях и я попробовала нащупать воспоминания Мюррея об этом и растворила их. На следующий день он предложил посмотреть этот фильм ещё раз, он не помнил ничего связанного с просмотром, который был буквально сутки назад. Я ему рассказала и он не мог поверить, потому что не смог вспомнить даже после того, как я объяснила. Сначала он разозлился, но потом понял к чему я вела. Лукас прошептал: — Это гениально и жутко одновременно. — Вскоре мы выбрали первого подопытного. Его звали Эллиот. Он был солдатом. Один из тех, кто охранял лабораторию. У Мюррея было всё: его адрес, его фото, его досье. — И что вы сделали? — спросила Макс тихо. — Сначала я его нашла. В парке. Он гулял с собакой. Я стояла далеко. Боялась вмешиваться. Я закрыла глаза и убрала из его памяти всё, что было связано со мной. Но оставила остальное. Он помнил лабораторию. Помнил, что есть Изнанка. Он помнил детей. Но он не помнил меня. — Значит… — Лукас медленно моргнул, — он не вспомнил бы, что ты «объект». — Да, — сказала Эл. — Что я — оружие. Что я — цель. После этого я подошла к его дому. Позвонила в дверной звонок. Он открыл. Посмотрел на меня. И спросил: «Тебе помочь? Ты потерялась?» Макс прикрыла рот рукой. — Мы сделали так со всеми. Не сразу. Не быстро. Один за другим. Мюррей говорил: «Чем тише работа — тем громче результат». Иногда уходило два дня, иногда неделя. Но постепенно… — она повела рукой, описывая круг, — память обо мне исчезала. Люди помнили монстров. Изнанку. Но меня нет. Она замолчала. Посмотрела на каждого ещё раз внимательно, долго, будто сверялась с их лицами. — Когда больше не было людей, которые помнили меня… я сразу приехала сюда. Макс с блеском восхищения сказала: — Это… невероятно. А Дастин добавил: — Эл, ты гений. Лукас поднял руку нерешительно, как на уроке: — Эм… можно вопрос? Все повернулись к нему. — Если ты можешь стирать память… — он замялся, подбирая слова, — ты же… не сделаешь так с нами? С друзьями. Никогда? Эл посмотрела на него так, будто он спросил, собирается ли она выбросить котёнка в озеро. Губы дрогнули, в глазах мелькнул ужас. — Нет! — сказала она слишком быстро. — Никогда. С друзьями — никогда. Она сделала маленький вдох, как перед прыжком: — Я… люблю вас. Это… нельзя стирать. Эл замолчала. Её взгляд соскользнул вниз, туда, где рука Майка тихо и непринуждённо держала руку Уилла. — О, — сказала она буднично, — так вы всё-таки вместе. Уилл взвился: — Э-ЭЛ! — Что? — спросила она со своими выражением лица из прошлого: удивлённый рот, большие глаза и ноль понимания, что она только что нарушила социальный протокол. Эл смотрела на них ровно так же, как на Макс с Лукасом: два человека, которых она любит, любят друг-друга, что не так? Остальные повернулись к ним медленно, по очереди, как домино. Майк покраснел, но выдохнул: — В принципе… — он посмотрел на Уилла, тот посмотрел на него, — это как раз то, что мы пыталась вам сказать. На секунду после слов Майка повисла такая тишина, что было слышно, как холодильник наверху щёлкнул компрессором. Первым ожил Дастин. Он моргнул раз, второй, открыл рот, закрыл, снова открыл, словно проверял, работает ли речь в принципе. Потом выдал: — Подождите. Что? Голос у него был не возмущённый, просто абсолютно выбитый из реальности. Он то смотрел на Уилла, то на Майка, то на их руки, будто в голове загорелась целая паровая машина теорий и сейчас взорвётся. Лукас сидел напротив и просто смотрел. Большими глазами. Не мигая. Он пытался сказать что-то, но челюсть только чуть дёрнулась и опустилась обратно. Пару секунд никто не шевелился. Потом Дастин снова нашёл голос: — Это… очень странно… — он поднял палец, будто сейчас начнёт лекцию. — И мне нужно это… осмыслить… — он сделал круг рукой над головой, — но… эм… типа… всё хорошо. Он выглядел так, будто кто-то только что внезапно раскрыл финал нового фильма, шок есть, но интерес огромный. Лукас медленно кивнул, не сводя глаз с Майка и Уилла: — Угу… да… — кивок стал чуть быстрее. — Хорошо. У тебя какая-то слабость к людям с суперсилами, Майк? Он явно пытался выглядеть взрослым и уравновешенным, но глаза его всё ещё были круглыми, а дыхание чуть сбивалось, как у человека, которому дали новую информацию уровня «вселенная не та, что ты думал». Все повернулись к Макс. Как будто синхронно. Макс посмотрела на всех вопросительно: — Что? — спросила она. Лукас вскинул руки: — В смысле «что»?! Это… это огромная новость! А ты такая «что»?! Макс закатила глаза: — Ну… да. — она показала на Майка и Уилла пальцем, будто на давно решённую задачу. — Я и так знала. Лукас чуть захлебнулся воздухом. Макс пожала плечами, будто это очевидно как таблица умножения: — Это было видно. Уже много лет. Дастин покосился на неё: — Видно где именно?! Макс фыркнула: — Взгляды. Жертвенность на уровне «дайте мне умереть ради него». Классика. Дастин и Лукас уставились на неё. — Боже мой… — протянула она, переводя взгляд с Лукаса на Дастина. — Вы знаете этих двоих с детства и ничего не заметили? Дастин открыл рот, чтобы возразить, но она уже повернулась к Эл, улыбнулась теплее: — Ох уж эти мальчики… Эл громко хмыкнула, соглашаясь. Лукас тихо пробормотал: — Я чувствую себя слепым. — Мы все слепые, — драматично согласился Дастин, поднимая руки к потолку. — Но теперь, как бы, просветление случилось. Ладно. — Он перевёл взгляд на Эл, потом обратно на Майка. — Но… подождите… а как же… — он замялся, понизил голос, — вы же с Эл… ну… типа… Он сделал жест, видимо обозначающий отношения, но не договорил. Макс закатила глаза так мощно, что было слышно. Эл спокойно, без пауз сказала: — Мы с Майком расстались. Давно. Лукас моргнул: — Вы что… реально… вы… просто расстались? Эл кивнула: — Да. Мы всё обсудили. Всё нормально. — она сказала это так уверенно и мягко, что даже напряжение в воздухе чуть осело. — Майк — мой друг. Очень близкий. И я хочу, чтобы он был счастлив. — Но… — Дастин поднял ладони, будто сдаваясь, — мы же думали, что вы… ну… вместе! Макс прыснула: — Это видели только вы. Я была в коме и то заметила, что у них уже сто лет ничего не было. Эл кивнула: — Да. Ничего. Мы просто были вместе, потому что так было… безопаснее. И проще. Дастин повернулся к Эл: — Подожди. Если ты сразу приехала сюда… — он ткнул пальцем в пол, потом в неё, — значит, ты ещё даже не виделась с Хоппером? Все резко посмотрели на Эл. Эл моргнула, будто этот вопрос даже не пришёл ей в голову: — Нет. Я сразу пришла сюда. Макс резко встала: — Тогда мы едем. — Прямо сейчас? — удивился Лукас. — Да, прямо сейчас, — кивнула Макс. Дастин подскочил, уже хватая куртку. Майк обернулся к Эл: — Ты готова? Эл кивнула. — Да. Я очень хочу домой. И они все двинулись к лестнице, целой группой, немного шумной, немного взволнованной, но впервые за долгое время полной. Во дворе стояли четыре велосипеда. Дастин, как обычно, первым цапнул свой, закинул ногу через раму и уже через секунду покатил вперёд, громко провозглашая: — Партия выдвигается! Лукас занял своё место на велосипеде, одной ногой упираясь в асфальт, другой на педали. Он ждал Макс, та села сзади, крепко обнимая парня за талию, подбородком уткнувшись ему в плечо. Уилл выехал следом за Лукасом. Майк задержался. Он поставил ногу на педаль своего велосипеда, поправил рукав куртки и автоматически посмотрел на Эл. Она смотрела на него внимательно, как будто пыталась считать разрешение с его лица. В её взгляде было немое: «Можно?» Майк чуть улыбнулся, почти беззвучно фыркнув, и коротко кивнул, будто говоря: «Ну конечно». Эл поднялась на багажник так легко, словно делала это вчера, а не год назад. Она аккуратно положила ладони ему на талию, чтобы не потерять баланс. Он нажал на педали и они поехали. Ветер сразу ударил в плечи, трава на газонах мягко шелестела, где-то далеко лаял соседский пёс. Майк поймал себя на том, что улыбается просто так. Потому что Эл рядом. Как что-то своё, тёплое, родное. Он чувствовал тепло её ладоней, знакомое, как старое одеяло и это было приятно. Потому что теперь, впервые за много времени, он не ощущал, что рядом с Эл ему нужно что-то доказывать. Или быть кем-то. Или выбирать, кого он должен любить «правильно». Это была просто Эл. Его друг. Его семья. Рядом с ними ехал Уилл, очень близко. Иногда настолько, что педали могли случайно задеть друг друга. Майк время от времени поворачивал голову, проверяя расстояние, и каждый раз ловил взгляд Уилла. Оба улыбались, каждый раз чуть шире, чуть теплее, как будто обменивались той самой мыслью, которая не требовала слов: «Мы им сказали. И всё хорошо». Уилл чувствовал, как у него внутри всё ещё дрожит после этого признания перед друзьями, но каждый раз, когда Майк на него смотрел, эта дрожь превращалась в что-то тёплое, тихое. Майк понял, что в этой секунде нет ни тяжёлого прошлого, ни драм, ни ложных надежд, есть только ветер, велосипеды, друзья, близость Уилла и тёплые ладони Эл на его талии. Дом Хоппера стоял чуть в стороне от дороги. Колёса велосипедов громко зашумели по гравию, мелкие камешки разлетелись в стороны. Ребята затормозили почти одновременно, поставили велосипеды под стену и тихо поднялись на крыльцо, будто боялись спугнуть хрупкий момент. Дастин постучал ладонью по двери, не очень громко, но достаточно, чтобы вызвать движение внутри. Пара секунд и глухое, узнаваемое: — Да иду я! Дверь дёрнулась, открылась, и на пороге появился Хоппер: футболка чуть помятая, взгляд привычно суровый, волосы в беспорядке, как будто он только что встал с дивана. — Вы чего тут забыли? — спросил он без агрессии, скорее с непониманием. — У вас что, опять монстр в подвале? Или Дастин решил устроить научный эксперимент? — Эй! — возмутился Дастин автоматически. Следом выглянула Джойс, вытирая руки о кухонное полотенце. Она заметила сына и беспокойно спросила: — Уилл? Всё в порядке? Уилл кивнул. Хоппер нахмурился. Ребята расступились, словно по невидимой команде. За ними стояла Эл. Она стояла почти неподвижно, руки прижаты к туловищу, пальцы сцеплены. Взгляд был прямой, но немного дрожащий, как будто тело не верило, что она действительно здесь, а мозг боялся моргнуть и потерять картинку. Хоппер просто смотрел. Долго. Без воздуха. Без слов. На секунду он будто осел, опираясь о косяк плечом. Потом отвёл руку, шагнул вперёд и обнял Эл так крепко, будто боялся, что если отпустит, она снова исчезнет. Её ноги чуть дрогнули, она прижалась к нему всем телом. После нескольких секунд он неожиданно отстранился, посмотрел на неё, будто сверяясь, что это правда. Провёл пальцами по её щеке осторожно, как по хрупкому стеклу. Затем просто снова потянул к себе и обнял ещё раз. Ещё крепче. Она прижалась лбом к его плечу, запах табака был таким знакомым, что перехватило дыхание: — Папа… Где-то за их спинами Джойс всхлипнула и тут же сделала шаг вперёд, обняв их обоих сбоку, сначала Эл, потом Хоппера, как будто пытаясь накрыть их одной защитной оболочкой. Уилл смотрел на них и чувствовал, как где-то глубоко внутри поднимается что-то очень сложное, смесь радости за Эл, благодарности Хопперу и тихой, старой боли от того, как долго у него самого не было такого простого, безопасного «папа». Хоппер глубоко выдохнул, отпустил Эл, посмотрел прямо в лицо, медленно, будто запоминал каждую линию. Затем он повернулся к ребятам: — Вы… — он ткнул пальцем куда-то в сторону группы, не выбирая конкретного обвиняемого, — могли хотя бы намекнуть? Типа «привет, у нас тут момент века собирается»? — Мы… — начал Дастин, — это… секретная операция была. — Заходите уже, — сказала Джойс, отступая в сторону. — Быстро, пока никто снова не исчез. Они все прошли внутрь: кто-то сел на диван, кто-то на стул, кто-то просто опёрся на стену. Эл устроилась на край дивана, руки сложены на коленях, спина чуть напряжена. Хоппер остался стоять напротив, сложив руки на груди. Несколько секунд он просто смотрел, а потом, наконец, спросил: — Ну? Где ты была? Эл вдохнула и рассказала всю свою историю. Изредка Дастин добавлял детали, как будто сам был там с Эл: вставлял «о, это гениально» или «Мюррей точно так и сказал», сопровождая всё активной жестикуляцией. Когда она закончила, в комнате повисла густая пауза. — Ты хочешь сказать… — начал Хоппер медленно, выделяя каждое слово, — что ты стерла память всем, кто мог тебя найти? Эл кивнула. Он смотрел на неё долго. Потом вдруг хрипло, почти раздражённо выдохнул: — Ты… грёбаный гений. Она моргнула, не ожидая именно таких слов: — Спасибо. — Но так больше никогда не делай, — добавил он сурово, чуть наклонившись к ней. Эл кивнула: — Хорошо. Джойс подошла, накрыла ладонь Эл своей рукой, большой палец мягко провёл по костяшкам: — Ты дома, милая, — тихо сказала она. Эл осталась у Хоппера, Джойс устроила им ужин и разговоры, Хоппер не выпускал её из поля зрения ни на секунду, словно боялся, что если моргнёт, она снова растворится. Ребята разъехались по домам. Майк и Уилл поехали обратно к Уилерам. Когда они сняли обувь в прихожей и прошли на кухню, их встретила Карен, с полотенцем на плече и выражением лица, которое обычно появлялось, когда Холли проливала сок на ковёр. — Ну наконец-то! — сказала она, не повышая голос, но звук всё равно ударил сразу в обоих. — Почему в подвале не убрано? Там гости! Вы обещали привести всё в порядок! Майк и Уилл обменялись быстрыми взглядами «что?», потому что воспоминания про обещание убрать были успешно стёрты из реальности всей историей с возвращением Эл. — Эм… — начал Майк, — мы… э-э… там было… — Там был… — Уилл попытался помочь, но тоже провалился на полуслове. — Там точно был бардак, — вздохнула Карен. — И там сейчас гости Холли! Я не знаю, где Уилл теперь будет спать… Она остановилась, прикусила губу, оглядела кухню, словно ответ мог быть спрятан между кастрюлями. — Майк, — она повернулась к сыну, — может, Уилл останется у тебя в комнате? Пока подвал занят? Майк моргнул. Уилл моргнул. Они оба одновременно выдали: — Эм… да. Конечно. Карен облегчённо выдохнула: — Отлично. У Холли слишком много гостей, девочки будут в подвале, а мальчики в гостевой комнате, пока Джойс у Хоппера. И ушла обратно к плите. Майк тихо произнёс: — Это… было странно. Они поднялись наверх в комнату Майка. Дверь закрылась, свет от лампы лег теплым пятном на кровать. — Ну что думаешь? — тихо спросил Майк лежа, глядя в потолок. Уилл тоже лёг, скрестив руки на груди: — Думаю… всё пошло не по плану. Майк коротко усмехнулся: — Мягко говоря. Уилл повернул голову к нему: — Но… всё равно хорошо. Даже… очень хорошо. Майк кивнул чуть заметно, глаза закрылись: — Угу. Эл дома. Мы им сказали. Ты тут… — он ткнул пальцем в матрас рядом, — официально. Уилл улыбнулся, не успев удержаться, не той широкой улыбкой на публику, а маленькой, честной. — Да. Официально. Они придвинулись ближе друг к другу, будто так всегда было задумано. Без слов, без обсуждений. Уилл спрятал нос в плечо Майка, Майк обнял его за талию, притянул ближе и оба расслабились синхронно, будто выдохнули весь длинный день сразу. — Спокойной ночи, Уилл, — сказал Майк сонно. Уилл чувствуя, как в животе что-то мягко тает, ответил: — Спокойной ночи. И они заснули крепко, спокойно, в одной постели, под одной тёплой лампой. В жизни Уилла установилась нелепая, почти неестественная счастливая тишина. Такая тишина, которую обычно замечаешь лишь в моменты, когда слишком долго жил в буре. Уилл поймал себя на мысли, что ему почти страшно. Потому что всё было хорошо. Каждое утро начиналось одинаково с Майком. Он отпихивал ногами одеяло, тянулся к выключателю, ворчал, что мир слишком яркий и жестокий к тем, кто хочет спать, а Уилл смеялся в подушку и вытягивал руку, чтобы поймать его за запястье и потянуть обратно. Всё было так хорошо, что Уилл пару раз буквально спрашивал себя: «Может я умер тогда вместе с Векной и это мой рай?» Эл вернулась, партия все время собиралась вместе и всё стало в десять раз спокойнее, чем в последние годы. Уилл боялся, что всё не может быть так хорошо и что-то плохое обязательно случится. И оно случилось. Первые странности начались незаметно. Уилл немного задержался в кабинете мистера Кларка и когда вышел в школьный коридор услышал обрывки разговора Майка и Эл. Он вообще не пытался подслушивать, честно. Но Эл говорила достаточно громко, а Майк слишком яростно шептал. — …нет, он не узнает. — …встретимся, когда он будет на уроке рисования. Уилл как будто почувствовал, как внутри что-то невесомое падает. Как при турбулентности. Внутри зашевелилось что-то мелкое и неприятное. Тем вечером Майк был таким же милым как и всегда и Уилл решил, что ему всё показалось и успокоился. Но становилось только хуже. Майк постоянно куда-то исчезал, задерживался. Ему постоянно нужно было к Хопперу и Уилл ощущал разрастающееся чувство ревности внутри. Как-то вечером Уилл лежал на спине, уставившись в потолок. Майк рядом, на боку, тёплый, живой, такой близкий, что можно было прижаться и забыть обо всём. Но мысли были громче тела. В мыслях только одно: Эл и Майк шепчутся, Майка постоянно нет рядом, «нет, он не узнает» – особенно эта фраза застряла как осколок. Смешно: рядом человек, который дышит тебе в шею, а кажется, что он на другом континенте. Уилл даже не сразу заметил, что рука Майка перестала рисовать круги у него на боку. — Земля вызывает Уильяма Байерса, — тихо произнес Майк. — Приём. Ты меня слышишь? Уилл моргнул и повернул голову. Майк обеспокоено смотрел на него. — Уилл, — повторил он мягко, — что случилось? Уилл хотел сказать «ничего». Хотел улыбнуться, как всегда, но на языке был только горький осадок. — Я… — он сглотнул. — Я не знаю, как… правильно сказать. Просто… — он опустил взгляд на простыню, — иногда мне кажется, что мы… отдалились. — Отдалились? — повторил Майк. В голосе не было стыда, только удивление и тревога. — Ты правда так чувствуешь? Уилл кивнул еле заметно. — Мы почти не проводим время вместе, — выдохнул он.— И я… не понимаю почему. Майк убрал непослушную чёлку Уилла за ухо. — Давай завтра встретимся? — сказал он. — Днём. В парке, у озера. Окей? — Ты же все время занят, — тихо сказал Уилл, стараясь, чтобы не звучало обвинительно. — Да. Есть дела, — признал Майк. — Но это… не значит, что я не хочу быть с тобой. Правда. Уилл вдохнул чуть глубже. — Это… типа свидание? — спросил он, стараясь, чтобы звучало нейтрально, но вышло слишком осторожно. Майк усмехнулся едва-едва: — Конечно свидание. И внутри у Уилла что-то отпустило. Не полностью, но достаточно, чтобы он смог уснуть, прижавшись к Майку плечом. На следующий день парк был пуст, тих и пах влажной травой. Уилл сидел на ограде у озера, ногой рисуя дуги в земле. Время от времени он смотрел на дорожку, ведущую в сторону дома Майка. Пять минут. Десять. Двадцать. Солнце поднялось выше, а Майка всё не было. Уилл выдохнул, повёл плечами и тихо сказал себе: — Ладно… бывает. Он уже собирался спрыгнуть с ограды и идти домой, когда сбоку послышалось: — Эй! Малыш Байерс? Уилл обернулся. По дорожке шли Джонатан и Робин: она с кофе в руках, он с сумкой на плече. «Отлично,» — подумал Уилл. — «Их ещё не хватало.» Пришлось подойти. — Ты что тут делаешь один? — спросил Джонатан, приглядываясь к лицу. — Вид у тебя такой себе. — Мы с Майком… — вдруг сам того не ожидая сказал Уилл, — ну… мы… вместе. Видимо, обида и ревность так жгли внутри, что уже не хватало сил держать это в себе. Робин выронила челюсть: — Подожди, ЧТО?! — потом шёпотом, как будто они в библиотеке: — Офигеть… офигеть… Я знала, что что-то там есть, но чтоб прям… вместе! Боже, я так рада за тебя! Джонатан улыбнулся. Уилл вдохнул и продолжил, чуть тише: — Но с тех пор как вернулась Эл… всё странно. Я рад, что она дома, правда. Но Майк… всё время исчезает, и я… — он пожал плечами, — я не знаю, что думать. Может он… передумал. Робин покачала головой: — Уилл, Эл — самый добрый человек на планете. Она никогда не сделает ничего плохого, особенно тебе. — И… — добавил Джонатан, — Майк всегда смотрит на тебя так, будто весь остальной мир — просто помеха… поверь, там всё не так плохо, как тебе кажется. Уилл выдохнул. Стало не идеально, но легче. Они ещё долго гуляли и на душе Уилла становилось спокойнее. Когда он открыл дверь в дом Уилеров, в прихожей стоял Майк, взъерошенный, раскрасневшийся, со сбитым дыханием. — Уилл! Прости! — он почти подскочил. — Я задержался… дела. Уилл аккуратно снял куртку, повесил на крючок и кивнул: — Я так и понял. Майк открыл рот, будто хотел что-то объяснить, но Уилл уже прошёл мимо. Майк извинялся, крепко обнимал, говорил, что всё нормально, что просто «дела», но эти самые дела копились. Уилл всё чаще ловил себя на том, что даже не спрашивает «какие», потому что боялся услышать ответ. Иногда всё было хорошо, они шутили, валялись на кровати, спорили о фильмах, обсуждали комиксы, целовались украдкой. И в эти моменты Уилл чувствовал себя живым. Настоящим. Видимым. А потом Майк уходил. К Эл. Куда-то ещё. На «минуточку». На «я скоро». На «потом объясню». И это «потом» никогда не наступало. Ревность, по-настоящему взрослая, без надрыва и истерик, просто тяжёлая, как бетонная плита, сидела под рёбрами и почти не давала дышать. Уилл пытался проглатывать её, топить в разговорах с Робин, в рисунках, в смехе с Дастином, но она всегда возвращалась. Иногда он слышал, как Майк шепчет в коридоре в полголоса: «…тише, он дома…», «…да, я скажу… потом…» И в какой-то момент Уилл перестал пытаться искать смысл. Однажды всё пошло совсем не так. Они легли спать вместе как всегда. Майк поцеловал его в висок, сказал «спокойной ночи» и накрыл одеялом обоих. Уилл заснул под размеренное дыхание Майка. А потом проснулся в темноте. Одеяло было холодным. Подушка рядом пустой. В комнате было слишком тихо, слишком пусто. На часах — 23:47. Уилл сел, прислушался, думая, что Майк просто в туалете или пьёт воду на кухне. Минуты тянулись. Он спустился вниз проверить, убедиться. Никого. Вернулся наверх, проверил Холли, проверил ванную, проверил гостиную – ничего. Он снова посмотрел на часы. 00:32. Сел на кровать. Потом лёг снова. Потом встал. Пошёл на кухню. Налил воду. Не выпил. Поставил обратно. 01:07. Тишина перешла в гул. В какой-то момент Уилл понял, что не слышит своё дыхание, потому что слушает дом. 01:52. Он перестал ждать. Он просто взял подушку и спустился по лестнице в подвал. Медленно, чтобы не скрипнуть ступенью. Как будто этот шаг – признание поражения. Подвал встретил его сыростью, коробками, запахом старых комиксов и тем самым знакомым одиночеством, которое было единственным постоянным спутником раньше. Он лег на старую, знакомую кровать, ту самую, в которой он когда-то не спал ночами, думая о Майке и где потом хотел исчезнуть. Одеяло оказалось чуть влажным от холодного воздуха. Он закрыл глаза, пытаясь просто провалиться в сон, без мыслей. Но мысли пришли сами. «Наверное, я умер тогда с Векной. И это мой ад»