Пока ты кричишь моё имя

Свет мигнул один раз. Потом ещё. Лампа под потолком зажужжала, как будто внутри неё что-то сопротивлялось и комната на секунду погрузилась в полумрак. Тени дёрнулись по стенам, словно живые. Уилл снова закричал. Его тело выгнулось дугой, наручники натянулись до предела, металл звякнул. По его телу поползли тени. Не сразу чёрные, скорее грязно-серые, как следы от угля на бумаге. Они начинались у ключиц и расползались вниз, ветвились, дробились, как корни, как трещины в асфальте. Они двигались медленно. Линии шли под кожей, будто кто-то рисовал изнутри. Уилл дёргался, бился в наручниках, кричал так, что голос срывался на хрип. Его спина выгибалась, пальцы сжимались, ногти царапали простыни. — Нет! — вырвалось у него, это было не слово, а крик боли. Свет снова мигнул и вдруг всё остановилось. Полосы исчезли. Кожа стала чистой. Человеческой. Уилл обмяк, будто его выключили. Грудь двигалась резко, прерывисто, он захлебнулся воздухом и открыл глаза. Испуганные. Полные слёз. — Майк… — голос сорвался. — Майк, мне больно. Пожалуйста… Слёзы текли по щекам, по шее, он трясся, как от холода. — Я не могу… Майк, пожалуйста, я боюсь… Майк дёрнулся вперёд. Рефлекс. Инстинкт. Всё тело закричало: обнять, защитить, закрыть собой. — Я здесь, малыш… — сорвалось у Майка. — Я здесь. Я люблю тебя. Я с тобой. Он сделал шаг. — Не подходи! — крикнул Уилл.  И в этот момент кожа Уилла снова ожила. Чёрные линии вырвались наружу резко, как если бы что-то прорвало плотину. Они покрывали грудь, шею, лицо, заходили под глаза, расползались к вискам. Свет замигал чаще, почти истерично. Уилл закричал снова, но это был уже не он. Голос стал ниже. Грубее. Рваный, чужой. Майк закричал в ответ, перекрывая всё: — Уилл! Я тебя люблю, я люблю тебя, слышишь? Он не знал, слышит ли он его.  — Ты сильный! Ты всегда был сильным! Не отдавайся ему, пожалуйста, Уилл! Уилл бился в наручниках, голова моталась из стороны в сторону, изо рта вырывались звуки, что-то между рычанием и воем. Майк чувствовал, как рвётся горло, как слёзы текут по лицу, как тело дрожит от бессилия. — Я люблю тебя, — прошептал он уже без голоса. — Так сильно… Майк дрожащими пальцами вытащил рацию. Рука едва слушалась. — Заходите. Сейчас. Через секунду дверь распахнулась. Макс и Эл ворвались в номер почти одновременно. Они поставили обогреватели возле кровати и включили их на полную мощность.  Уилл посмотрел на Эл. Его тело дёрнуло так резко, что кровать сдвинулась на несколько сантиметров. Он выгнулся, будто внутри него что-то резко рванулось к поверхности. — Ты! — заорал он чужим голосом. Чёрные линии на коже больше не просто ползли, они пульсировали, вздрагивали, словно чувствовали угрозу. Эл сделала шаг вперёд. Лицо у неё было напряжённое, сосредоточенное, глаза стеклянные. Уилл кричал так, что у Майка заложило уши. Он прижал их руками, как тогда, как в детстве, когда Уилл кричал в лаборатории.  Тело Уилла выгнулось с нечеловеческой силой, и вдруг раздался металлический хруст. Один из наручников просто лопнул.  Рука Уилла рванулась вверх, пальцы сжались в воздухе, будто он пытался схватить что-то невидимое. — Чёрт! — закричала Макс. — Давай, Эл! — крикнул Майк.  Эл вытянула руку вперёд. — Оставь его в покое! — закричала она. Воздух в комнате задрожал. Лампы вспыхнули белым и тут же погасли. Из носа Эл тонкой струйкой пошла кровь. Потом сильнее. Она не вытирала её, слёзы текли, капали на пол смешиваясь с кровью. Тело Уилла начало трясти. Не дёргаться, именно трясти, как будто внутри него что-то ломали, выворачивали, вырывали с корнем. Он кричал, захлёбывался, голос срывался, переходил в хрип. Чёрные линии на его теле начали как будто отрываться. Не буквально, а как дым, как тень, вырывающаяся из-под кожи. Эл кричали вместе с ним. Шея Уилла неестественно выгнулась, его рот открылся и из него вырвался чёрный густой дым. Комната наполнилась холодом и жаром одновременно. Истязатель разума метался по комнате, бился о стены и о потолок. Воздух вибрировал, как перед грозой.  Эл не выдержала. Ноги подкосились и она рухнула на колени прямо на ковёр. Кровь все ещё текла из носа, смешиваясь со слезами.  — Я… — выдохнула она, почти не слышно. — Мне… не хватает сил… Майк оказался рядом мгновенно. Он схватил её за руку, крепко, будто передавал ей всё, что у него было. Макс подхватила вторую, сжала так же сильно. Эл дрожала, но они не отпускали. — Вставай, — сказала Макс сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь. Мы здесь. Эл поднялась. Медленно, на трясущихся ногах, будто каждое движение давалось ей ценой чего-то внутри. Она выпрямилась, вытерла кровь тыльной стороной ладони и снова вытянула руку к дыму. Он почувствовал это. Метнулся в её сторону, завизжал. В этот момент Уилл открыл глаза. Он тяжело дышал, взгляд был мутным, как после долгого кошмара. Но он видел. Видел дым. Видел Эл. Видел Майка, стоящего рядом. — Эл… — выдохнул он. Он медленно поднял руку. Ту самую, которую раньше вырвал из наручников. Пальцы дрожали, но он удержал её в воздухе. Его тело снова напряглось и вдруг глаза побелели. Комната словно замерла. Они сделали это вместе. Сила Эл откинула дым назад. Она будто подхватила то, что шло от Уилла, усилила, направила. Дым задергался, начал рассеиваться, терять форму, растворяться, как чернила в воде. Он сопротивлялся. Рвался. Пытался удержаться. Но не смог. Он исчезал клочками, таял. Когда он исчез полностью, Уилл и Эл отключились одновременно. Майк и Макс  подхватили Эл и положили её рядом с Уиллом.  Майк обошел кровать, снял оставшиеся наручники дрожащими пальцами и обнял Уилла, прижимая его к себе так, будто больше никогда не отпустит. Уилл был тёплым. Настоящим. — Всё, — прошептал Майк, уткнувшись ему в волосы. — Ты здесь. Ты со мной. Майк продолжал его гладить и прижимать к себе. Макс присела к Эл и взяла её за руку. Через несколько минут Уилл открыл глаза. Он заплакал не сразу. Сначала просто лежал, тяжело дыша. Потом пальцы судорожно сжались на ткани футболки Майка. И только тогда его прорвало. — Я… — он попытался говорить сквозь слёзы. — Я вспомнил. Я всё вспомнил.  Майк крепче обнял его, одной рукой прижимая к себе, другой гладя по спине, медленно, бесконечно терпеливо. — Я говорил тебе… — Уилл задыхался. — Я говорил тебе такие вещи. Я… я видел, как ты смотрел. Я знал, что делаю тебе больно, но… — он всхлипнул сильнее. — Я не мог остановиться. Это было как… как будто я стою рядом с собой и не могу закричать. — Шшш, — Майк провёл ладонью по его волосам, по виску, большим пальцем стёр слёзы с его щеки. — Ты здесь. Это главное. Ты здесь. — Прости меня, — вырвалось у Уилла. Он поднял на Майка покрасневшие глаза, полные ужаса и вины. — Прости. За всё. За каждое слово. За то, что… — он зажмурился. — Как ты это выдержал? Майк наклонился, лбом коснулся лба Уилла. — Я обещал, — сказал он тихо. — Помнишь? Что не передумаю. Что буду рядом. Что бы ни было. Уилл снова заплакал, уже тише, уткнувшись ему в шею. Майк продолжал гладить его по руке, по плечу, по спине, будто этим прикосновением собирал его обратно. В какой-то момент Эл глубоко вдохнула и очнулась. Уилл повернул к ней голову. — Эл… — прошептал он. — Мне так жаль. Я… я испортил вам отпуск. Вы приехали отдыхать, а получили… — Эй, — перебила Макс. — Если честно, это самый экстремальный отпуск в моей жизни, но результат мне нравится. Эл слабо улыбнулась и тихо сказала: — Главное, что ты жив. И ты снова ты. Уилл сглотнул, посмотрел на них обоих: — Спасибо. Я… без вас… — Даже не начинай, — сказала Макс и фыркнула. — А то я сейчас расплачусь. Потом она прищурилась и добавила, уже с привычной ехидцей: — И вообще, извини, что мы вломились и испортили вам ролевые игры с наручниками. Уилл даже сквозь слёзы хрипло рассмеялся.  — Макс, — сказал он, — ты ужасный человек. — Я знаю. — гордо ответила она. Они замолчали. Каждый думал о своём. Потом Уилл заговорил снова, уже тише, почти шёпотом: — Он… — Уилл сглотнул. — Он ненавидел меня. Майк сразу напрягся, пальцы сильнее сжали его руку. — Что ты имеешь в виду? Уилл закрыл глаза. — Это была не просто злость. Не просто желание вернуться. — Он сделал неровный вдох. — Это была ненависть. Очень личная. Ко мне. И к Эл. Эл чуть приподнялась на локте. — Ко мне? — тихо спросила она. Уилл кивнул. — Он слышал мои мысли. Все. — Голос дрогнул. — Он знал, что для меня самое ценное. Майк почувствовал, как холод снова поднимается по позвоночнику. — Ты… — он замялся. — Ты про… нас? Уилл повернул к нему лицо, красное от слёз, но абсолютно серьёзное. — Про тебя, — сказал он. — Про любовь. Про то, что держало меня живым. Он сжал пальцы Майка так, будто боялся отпустить. — Он не хотел просто причинить мне боль. Он хотел, чтобы я сделал это сам. Чтобы я сломал тебя своими словами. Чтобы ты ушёл. Чтобы я остался один и думал, что это моя вина. Майк не выдержал, наклонился и прижал лоб к его плечу, зажмурившись. — Господи… — А потом… — продолжил Уилл. — потом он хотел перейти к Эл. Макс резко выпрямилась: — Что значит перейти? Уилл посмотрел на Эл. Очень внимательно. — Чтобы я… Чтобы я сделала с ней… что-то. Он злился на неё сильнее всего. — сказал он. — Потому что она единственная, кто мог его остановить. Потому что мы… — Уилл стиснул зубы. — забрали у него Генри. — Но он проиграл, — сказал Майк твёрдо. — Ты здесь. Ты не сломался. — Я почти… — прошептал Уилл. — Нет, — перебил Майк. — Ты выдержал. — Я правда думал, что схожу с ума. Не сразу. Сначала я просто списывал всё на усталость. На выставку. На то, что слишком много всего навалилось. Эти провалы… Я завязываю шнурки и вдруг уже сижу на паре. Открываю тетрадь, а там записи, которые я не помню, как писал. И рисунки… Майк замер. — Ты не говорил. — Потому что я боялся. — честно ответил Уилл.  Он сглотнул. — Я даже начал думать, что мне нужно к врачу. К психиатру. Я нашел в библиотеке книги. Читал про диссоциацию. Про стрессовые расстройства. — Он пожал плечами. — Всё подходило. Но… Макс нахмурилась: — Но? Уилл поднял глаза. — Но я уже знал это чувство. Я чувствовал его в детстве. — продолжил он. — У меня были такие провалы, когда я был ребёнком. Это ощущение, будто ты выпадаешь из собственной жизни. Будто кто-то выключает свет, а потом включает обратно и ты должен притворяться, что ничего не заметил. Его голос стал жёстче. — Я ненавижу это чувство. Больше всего. Оно хуже боли. Потому что ты перестаёшь быть собой. Ты не знаешь, что ты сделал. Кого обидел. Что сказал. Он опустил голову. — И я думал, что это возвращается. Майк сжал его руку крепче, почти болезненно. — У тебя были провалы и в детстве? Когда ты первый раз был одержим? — Нет. Раньше, до того, как я первый раз попал в Изнанку.  — Ты не говорил. — Я не хотел никому говорить, ни тогда, ни сейчас. — ответил Уилл. — В детстве я вообще думал, что это нормально. Сейчас я не хотел, чтобы вы снова смотрели на меня как на… проблему. Эл тихо сказала: — Ты никогда не был проблемой. Майк наклонился и уткнулся лбом ему в плечо. — Прости, — сказал он тихо. — Что ты был с этим один. Постепенно в комнате наступила тишина. Когда шум ушёл, адреналин спал и только тогда по-настоящему осознаёшь, что произошло. Макс и Майк почти одновременно повернулись к Уиллу. — Подожди, — сказала Макс. — Стоп, — сказал Майк. Они переглянулись. — Откуда у тебя вообще силы? — спросили они в один голос. Уилл моргнул, вытер остатки слёз тыльной стороной ладони и растерянно посмотрел на них. — Я… — он замялся. — Я не знаю. — Я думал, что всё. Что силы ушли вместе с Векной. Что это закончилось. — Я тоже так думал. Просто решил проверить. — Уилл пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — И получилось. Макс уставилась на него. — Подожди. Ты хочешь сказать, что после смерти Векны ты ни разу не пробовал? — Нет, — ответил Уилл. — Зачем?  — Зачем?! — Макс всплеснула руками. — Ты серьёзно? Ты просто жил дальше и ни разу не проверил? Попробуй сейчас! — Макс, — резко сказал Майк. — Хватит. Он и так через ад прошёл. Ему нужно отдохнуть. Он наклонился ближе к Уиллу, голос стал мягче, почти умоляющим: — Тебе не нужно ничего пробовать. Уилл посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на Эл. Она лежала рядом, плечи мелко дрожали. Комнату уже остудили, обогреватели выключили и теперь холод пробирался обратно. Уилл медленно поднял руку. — Я не собираюсь себя мучить. — сказал он спокойно. — Я просто попробую.  Он не напрягался. Даже дыхание не изменилось. Одеяло дрогнуло. Сначала едва заметно, как от сквозняка. Потом поднялось выше, послушно, плавно, будто его подхватила невидимая ладонь. Оно аккуратно накрыло Эл до плеч, укутало её, подоткнулось сбоку, как если бы это делал человек, который знает, как именно ей будет теплее. — Спасибо, — прошептала Эл. Уилл опустил руку. Макс смотрела на него с приоткрытым ртом. Майк тоже. А потом они сказали одновременно: — Охренеть. — Я… — начал Уилл и замолчал, не зная, с чего вообще можно начать после такого. Макс смотрела на него широко раскрытыми глазами: — Мы это… потом обсудим, ладно? — сказала она. — Потому что если я сейчас начну думать, у меня просто взорвётся голова. Майк сжал пальцы Уилла. Крепко, но осторожно. — Мы никуда не спешим, — сказал он тихо. — Главное, что ты здесь. С нами. Они ещё немного посидели так, без разговоров, просто позволяя телам и мыслям догнать происходящее. Потом Макс поднялась первой, потянулась и сказала: — Ладно. Нам точно нужен душ и сон. Майк кивнул: — Я снял номер рядом. Вы сможете нормально отдохнуть. — Ты святой, — пробормотала Макс, помогая Эл подняться с кровати. — И идиот. Но сегодня святой. Эл остановилась у двери, посмотрела на Уилла: — Если почувствуешь хоть что-то странное — сразу скажи. Хорошо? — Обещаю, — ответил он честно. Майк и Уилл лежали рядом, прижавшись друг к другу. Одеяло было тяжёлым, гостиничным, слишком большим для одной кровати, но идеально подходящим для того, чтобы спрятаться вдвоём. Уилл лежал на боку, уткнувшись лбом Майку под подбородок, его ладонь медленно двигалась по ткани футболки. Некоторое время они молчали. Потом Уилл тихо сказал: — Майк. — Мм? — отозвался он сразу, не открывая глаз. Уилл замялся. Это чувствовалось даже без взгляда, в том, как пальцы на секунду остановились, как дыхание сбилось.  — Мне… — он выдохнул. — Мне понравилось. Майк открыл глаза, чуть отодвинулся, чтобы видеть лицо Уилла. — Что именно? Уилл покраснел. Совсем немного, но заметно. Он отвёл взгляд, уставился куда-то в стену. — То, что ты делал. До того, как… — он сделал паузу, подбирая слова. — До того, как стало жарко. — Я понял, — тихо сказал Майк. — И я рад, что ты сказал. Он провёл большим пальцем по запястью Уилла, там, где ещё оставался след. Очень осторожно. — Я выбрал этот отель не только чтобы тебя удивить, — добавил он спустя секунду. — Тут хорошая шумоизоляция. Реально хорошая. И… — он чуть улыбнулся, — у нас всё ещё есть три пары наручников. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответил Майк. — Если мы сейчас уснём, а завтра проснёмся пораньше… у нас будет время. Но я хочу спросить. — Он сглотнул. — То, что сегодня произошло… это могло оставить след. Если ты не готов. Если тебе нужно время. Или если вообще нет — я пойму. Правда. Уилл медленно выдохнул. Потом положил ладонь Майку на грудь, прямо туда, где билось сердце. — Я доверяю тебе, — сказал он.  — И если что-то пойдёт не так… ты остановишься. Майк накрыл его руку своей. — Всегда. — А если нет, — он усмехнулся. — то я всегда могу использовать свои силы и поднять тебя в воздухе.  — Тебе никогда не придётся, Уилл. Отдыхай. У тебя завтра выставка, мистер Художник.  Он обнял его крепче. Майк проснулся и улыбнулся ещё с закрытыми глазами. — Майк… — тихо позвал его Уилл, почти шёпотом, будто боялся спугнуть.  Майк сильнее прижал его к себе, уткнулся лбом в его висок.  — Я здесь. — сказал он наконец. Уилл повернулся, оказавшись лицом к нему. Слишком близко. Так близко, что не нужно было ничего говорить, чтобы понимать. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Без слов. Без шуток. В этом взгляде было всё: ночь, страх, боль, победа, облегчение и что-то новое, острое, живое. Уилл первым нарушил тишину. — Ты вчера… — он замялся, опустил взгляд. — Ты ведь не передумал? — Я хочу быть уверен, — тихо сказал он. — Уилл. Посмотри на меня. Уилл посмотрел. — Это не потому, что… — Майк сделал паузу, подбирая слова. — Не потому, что ты что-то должен. И не потому, что я хочу отвлечь тебя от всего этого. Если ты хоть на секунду сомневаешься, мы не будем. Уилл не отвёл взгляд. Ни на мгновение. — Я не сомневаюсь, — сказал он спокойно. — Я хочу этого. С тобой. Я доверяю тебе. Майк закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул, будто собирался прыгнуть в воду.  — Тогда скажи мне ещё раз. — прошептал он. — Чтобы я был уверен, что всё понял правильно. Уилл наклонился ближе. Их лбы соприкоснулись. — Я хочу, Майк. Хочу чтобы ты взял наручники. Чтобы я не мог шевелиться. Чтобы ты делал всё, что ты захочешь. Я тебе доверяю. Я люблю тебя. И я хочу тебя.  Майк провел рукой по его щеке. Ведя дальше до плеча, легко нажал на него, чтоб Уилл лег на спину. Он привстал опираясь на локоть, перекинул ногу через бёдра Уилла и сел на него сверху. Наклонился ближе. Его губы задержались на нижней губе, он мягко провёл по ней языком, прося разрешения и когда Уилл ответил, приоткрыв рот, язык Майка скользнул внутрь. Майк слегка наклонил голову, углубляя поцелуй, удерживая его именно таким медленным, тёплым, почти мучительным от того, сколько в нём было желания. Майк почувствовал, как Уилл сжимает ноги, пытаясь хоть немного подавить возбуждение. — Если что-то будет не так — ты скажешь. Я сразу остановлюсь. — Я знаю, — ответил Уилл. — Ты всегда останавливаешься, когда я прошу. Не слезая с Уилла, Майк потянулся к сумке. Металл звякнул, когда он достал наручники. Уилл смотрел внимательно, но без страха. Скорее с ожиданием. — Всё ещё уверен? — последний раз спросил Майк. Уилл кивнул. — Более чем. Майк потянулся к изголовью кровати и закрепил кольцо наручников. Он взял руку Уилла и провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья, там, где кожа была особенно чувствительной и только потом аккуратно вложил руку во второй браслет. Металл был прохладным, контрастным по сравнению с теплом кожи. Щелчок прозвучал негромко, но отчётливо. Майк не сразу убрал руку. Он ещё несколько секунд держал запястье Уилла, как будто давая его телу привыкнуть к новому ощущению, к тому, что движения теперь ограничены, что контроль перешёл к другому человеку. Он слегка потянул цепь, совсем немного, проверяя длину. Уилл послушно последовал за этим движением, плечи мягко прижались к матрасу. Не сопротивляясь.  — Иди ко мне, — прошептал он. — Я хочу чувствовать тебя ближе. Майк наклонился, поцеловал его снова.  Он действовал медленно. Не потому что тянул, потому что прислушивался. К дыханию Уилла, к тому, как тот реагирует на каждое прикосновение, как напрягается и тут же расслабляется. Когда второй браслет замкнулся, Майк сел рядом, опершись коленями о матрас. Он провёл ладонью по боку Уилла. Под пальцами кожа была тёплой, живой, реагирующей сразу. Уилл вздрогнул, но не отдёрнулся. Наоборот выгнулся чуть ближе, будто хотел сократить расстояние. — Ты красивый. — сказал Майк. Уилл улыбнулся.  — Сейчас или вообще? — Вообще. — ответил Майк. — Особенно сейчас. Майк наклонился, прижался губами к губам Уилла. Он продолжал облизывать их, проникая глубже, сталкиваясь языком с языком Уилла. Руки на секунду дёрнулись в наручниках, не в попытке освободиться, а от ощущений. — Майк… Не тяни, пожалуйста.  — Я буду тянуть столько, сколько решу сам. Уилл смотрел на него снизу вверх, глаза тёмные, расширенные, дыхание неровное. На нём уже не было футболки. Майк оторвался от его губ, приподнялся и положил ладонь на уже сильно выпирающий через штаны член. Он крепко сжал рукой ствол и тут же услышал громкий вздох. Майк зацепил штаны вместе с боксерами и начал стягивать вниз. Резинка зацепилась о выпуклость и Майку пришлось приподнять ткань, чтоб продолжить раздевать его.  — Боже, посмотри на себя. Посмотри как у тебя стоит. Нравится быть подо мной? Когда я решаю, что тебе можно и когда? Он опустился ближе, положил руки на талию Уилла и начал целовать внутреннюю часть бедра, поднимаясь выше, проделывая дорожку из поцелуев через тазовую кость, до самой шеи. Добравшись до неё, он втянул кожу и немножко сжал кожу зубами.  — Майк… Сними тоже. Разденься… Майк упёрся одной рукой рядом, а второй мягко, но уверенно закрыл ему рот. — Прости, — сказал он негромко, — но сейчас ты не решаешь. Майк резко убрал руку от губ Уилла и прошелся дорожкой из поцелуев в обратную сторону.  — Мне нравится, — признался Уилл — Мне нравится, что ты… контролируешь.  От этих слов Майк почувствовал, как его уже полностью твердый член дернулся в штанах. Он прижимался пахом к ноге Уилла и чувствовал трение от каждого движения. Хотелось раздеться и тереться о кожу Уилла без слоя одежды, но мысль о том, что Уилл лежит обнаженный и прикованный под ним, а Майк сверху, полностью одетый и контролирующий, остановила его.  Майк ещё раз легко коснулся губами его живота, затем приподнял голову и опёрся на согнутый локоть рядом с бёдрами Уилла.  — Так хочу тебя, малыш. Ты не представляешь, что делаешь со мной, когда лежишь тут такой беззащитный.  Из члена Уилла сочились капли предэякулята. Майк больше не мог сдерживаться, он охватил руками ствол и провёл языком прямо по уздечке. Резким движением он сместился, раздвинул ноги Уилла и сел между ними на колени. Майк обхватил губами головку, насаживаясь ртом. Рукой он держался за основание и заглатывал так глубоко, пока губы не касались руки. Уилл запрокинул голову и издал тихий стон. Майк на секунду оторвался. — Не сдерживайся, шумоизоляция, помнишь?  Майк продолжил работать языком, помогая себе рукой, крепко сжимая пульсирующую кожу отводя вниз и поднимая обратно вверх. Он водил языком вокруг головки, иногда опускаясь им глубже внутрь уздечки. Рукой он продолжал двигать активнее, одновременно с этим глубже погружая член в горячий рот. Уилл продолжал тихо стонать.  — Я сказал не сдерживайся. Если я прямо сейчас не услышу от тебя громких звуков, я остановлюсь и ты останешься тут. Прикованный наручниками, со стоячим членом и даже не сможешь себе помочь.    Тихие стоны начали превращаться во всхлипы. Уилл начал двигать бедрами навстречу.  — Тебя нельзя двигаться. — сказал Майк. — Ты должен лежать и не шевелиться, пока я не разрешу.  Майк убрал руку, сжал бёдра Уилла прижимая их к кровати, не давая возможности приподниматься и начал заглатывать глубже, прямо до основания.  — Майк, я сейчас… Я близко.   — Нет, я не разрешаю. Терпи.  Майк стал наращивать темп. Он почувствовал как по телу Уилла начала проходить волна судорог. Он плотно обхватил головку, перестал насаживаться ртом, продолжая двигать по длине руками. — Можно.  Уилл кончил крича имя Майка и от этого казалось, что он сейчас не сдержится и кончит вместе с ним даже не раздеваясь и не дотрагиваясь до себя. Его рот наполнялся горячей спермой и он медленно проглатывал её пока из глаз текли слёзы.  Он оторвался, поднялся обратно к Уиллу и начал целовать его лицо. Он прижался всем телом, чувствуя боль внизу, где его нетронутый член терся о ткань. Он целовал Уилла и не мог остановиться. В какой-то момент он подумал о том, что Уилл уже слишком долго лежит с поднятыми руками и потянулся к наручникам. Уилл резко вдохнул и качнул головой. — Нет. Подожди. Майк замер, рука так и осталась в воздухе. — Уилл… — Я хочу Майк. Я готов. — сказал он тише, но увереннее.  Майк усмехнулся. — Серьёзно? — он покачал головой. — У нас было столько вечеров. Тёплых. Спокойных. Романтических. И ты был «не готов». А сейчас, — он кивнул на наручники. — вот так вдруг готов? Уилл смотрел на него открыто, без смущения, без попытки спрятаться.  — Да. Сейчас готов.— ответил он честно. — Потому что это другое. Майк приподнял бровь. — Другое? Уилл на секунду замялся, будто подбирал слова, потом выдохнул: — Контроль. Он сглотнул, но взгляда не отвёл. — Наручники и твой контроль… — продолжил он. — что-то делают со мной. Мне спокойно. И страшно. И хорошо. Всё сразу. — Ты понимаешь насколько сильно ты мне сейчас доверяешь? — Да, — ответил Уилл без колебаний. — Именно поэтому я прошу не снимать их.  Майк пару секунд смотрел на него. Потом медленно кивнул. Он опустился чуть ниже, чтоб осыпать поцелуями грудь Уилла и почувствовал как в его живот упирается твердый член. Мысль о том, как быстро Уилл возбудился второй раз, затуманила разум. Майк встал слишком резко, будто тело опередило голову. Колени на секунду подвели и он сам усмехнулся. Он потянулся к поясу джинсов, пальцы дрогнули, промахнулись с первой попытки. Молния заедала из-за выпуклости и он тихо выругался себе под нос, нетерпеливо дёрнув сильнее. Молния наконец поддалась и он начал стаскивать штаны. Ему пришлось опереться ладонью о край кровати, чтобы не упасть. Сердце билось слишком быстро, в голове шумело от возбуждения.  В дверь постучали резко и слишком громко. Майк и Уилл одновременно выдохнули: — Чёрт. Майк дёрнулся первым. Начал судорожно натягивать штаны обратно.  — Быстро, — прошептал он. — Одевайся. Уилл приподнялся на локтях и тут же замер.  — Майк…  Майк повернулся и Уилл кивнул в сторону своих рук.  — Я бы рад, но у меня объективные сложности.  — Боже, — прошептал Майк и метнулся к сумке. — Я идиот. Он схватил салфетки, почти не глядя, вернулся к кровати, быстро и аккуратно привёл Уилла в порядок. Потом щёлкнул замками, освободил запястья и сразу же потянулся помогать ему одеваться. — Прости, прости, прости, — бормотал он. — Я сейчас, только… Уилл тихо рассмеялся, несмотря на ситуацию. Стук повторился. Уже настойчивее. — Я знаю, что вы там! — голос Макс звучал слишком бодро для утра. — Открывайте или я сделаю выводы. — Не надо делать выводы! — крикнул Майк, застёгивая ремень на ходу. — Я иду! Майк уже был у двери, когда обернулся. Он задержал взгляд на Уилле и уголок его губ дёрнулся в улыбке. — Это не конец. — сказал он тихо. — Мы обязательно продолжим. Когда снова будем одни. Он распахнул дверь. Макс и Эл вошли почти одновременно. Макс сделала шаг внутрь и сразу остановилась. Она оглядела комнату. — О-о, — протянула она. — А тут… атмосфера. Её взгляд остановился на Уилле. Он стоял у кровати, чуть растрёпанный, щёки розовые, плечи расслабленные так, как Майк не видел уже давно. Макс прищурилась. — Уилл, — сказала она медленно, — ты выглядишь подозрительно довольным жизнью. Особенно учитывая, что вчера у нас тут было.  Уилл кашлянул. — Доброе утро, Макс. — М-м, — она сделала пару шагов и вдруг замерла, уставившись на кровать. — …ладно. Наручники. Всё ещё пристёгнутые к каркасу кровати. Макс перевела взгляд с них на Майка. Потом на Уилла. Потом обратно на наручники. — Я, — начала она очень медленно, — прикладываю титанические усилия, чтобы не прокомментировать это. Ради Эл. И только ради Эл. Эл моргнула, проследила за её взглядом, заметила наручники и тут же отвернулась, покраснев до кончиков ушей. — Макс, — тихо сказала она, — пожалуйста. — Всё, всё, молчу, — Макс подняла обе руки. — Я — воплощение такта. Просто… — она снова посмотрела на Уилла, уже мягче. — Радa, что ты выглядишь расслабленным. И, судя по всему, весьма любимым. И, кстати, сразу предупреждаю, как только увижу Лукаса, я обязательно это с ним обсужу. — Мааакс! — простонал Майк. Они поехали на выставку вместе. Вчетвером. Здание галереи оказалось светлым, с большими окнами и белыми стенами, в которых отражалось осеннее солнце. Уже на входе было шумно. Голоса, шаги, смех, шелест курток. Люди держали в руках буклеты, кто-то фотографировал, кто-то оживлённо спорил о работах, ещё не дойдя до них. Кто-то окликнул Уилла по имени. Потом ещё один человек. Потом двое сразу. — Уилл, это ты рисовал портрет у окна? — Байерс, можно задать вопрос? — А ты использовал уголь или графит? Он смущался. Это было видно по тому, как он слегка сутулился, как машинально тянул край рукава, как краснел, когда его перебивали комплиментами. Но он отвечал. Чётко. Уверенно. Иногда даже увлечённо, забывая про стеснение, если вопрос касался света, линий или смысла. Макс стояла рядом и гордо объявляла каждому второму: — Это наш Уилл. Да, он всегда так умел.  Майк просто стоял чуть в стороне и смотрел. Он смотрел на Уилла. Уже не мальчика из Хоукинса. Он видел взрослого Уилла. Того, вокруг кого собираются люди. Кого слушают. Кем восхищаются. И никто из них не знал. Никто не знал, что этот человек стоял на грани между мирами. Что он пережил Изнанку. Что его тело и разум ломали дважды. Что он был готов пожертвовать собой. Что он носил в себе чужое сознание. Что он терял куски памяти в детстве и совсем недавно. Что у него есть силы, которые он сам до конца не понимает. Майк почувствовал, как внутри поднимается гордость. Но мысль зацепилась за одну фразу.  Провалы в детстве.  Она не отпускала. Когда поток людей на секунду рассеялся, Майк подошёл ближе, аккуратно взял Уилла за локоть и тихо сказал: — Эй. Отойдем на минуту. Уилл тут же напрягся. — Что? — спросил он быстро. — Что-то не так? — Нет, нет, — Майк сразу покачал головой. — Всё хорошо. Просто… поговорить. Они отошли к стене, где было тише. Уилл всё ещё выглядел настороженным, будто ждал плохих новостей. — Ты в порядке? — спросил он. Майк кивнул, посмотрел на него внимательно. — Я просто стоял и думал, — начал он медленно. — О тебе. О всём этом. О том, что ты пережил. Уилл выдохнул, плечи чуть опустились. — Майк… — Подожди, — мягко перебил он. — Помнишь, ты сказал про провалы в памяти? Про то, что они были и в детстве? Уилл замер. — Да, — осторожно ответил он. — А что? — Мне кажется… — Майк сглотнул, подбирая слова. — Мне кажется, это не просто так.  Уилл нахмурился.  — Ты думаешь, это связано с силами? — Да, — без колебаний сказал Майк. — Думаю, это всегда было связано. Просто мы этого не понимали.  Уилл опустил взгляд, перевёл дыхание. — И что ты предлагаешь? — спросил он тихо. Майк посмотрел на зал, на людей, на его работы, потом снова на него. — На рождественские праздники мы вернёмся в Хоукинс. — сказал он. — И начнём с Джойс. Она знает тебя лучше всех. Она помнит то время. Мы поговорим с ней. И разберёмся. Вместе. Уилл долго молчал. Потом кивнул. — Вместе. — повторил он. В этот момент Макс окликнула их из зала: — Эй! Художник! Тебя тут снова хвалят, ты пропускаешь лучшее! После выставки они поехали провожать девочек на автобус. Станция была шумной и тесной. Запах топлива, гул мотора, люди с сумками, кто-то зевал, кто-то ругался на расписание. Всё было слишком обычным для того, что они пережили за эти дни и от этого становилось немного странно, будто мир не заметил, что кто-то только что вытащил человека из-под самой темноты. Они обнимались долго.  — Прости, — сказал Уилл тихо, обнимая Эл. — Я правда не хотел испортить вам отпуск. Эл обняла его крепко и сказала спокойно: — Всё хорошо. Ты здесь. Это главное. Макс уже поднималась по ступенькам автобуса, обернулась и добавила с ухмылкой: — А вообще, учитывая выставку и сегодняшнее утро, я считаю, отпуск удался. Майк застонал: — Макс! — Что? — она пожала плечами. — Я просто констатирую факты. Двери закрылись, автобус дёрнулся и медленно отъехал. Они смотрели ему вслед, пока он не исчез за поворотом. Обратно они ехали молча. Майк держал руку на колене Уилла, большим пальцем рисуя маленькие, почти незаметные круги. В общежитии было людно. Как только они вошли внутрь, Уилла начали останавливать. — Эй, Байерс! — Твоя работа с портретами — это что-то. — Я не могу перестать думать о том пейзаже. Он смущался, кивал, благодарил и Майк шёл рядом, улыбаясь. Майк вернулся на учебу через пару дней и сам не понял, что произошло. Он сел за тетрадь и слова пришли. Не вымученные, не осторожные, а живые. Он писал легко, будто внутри наконец освободилось место. Его тексты стали другими: честнее, глубже, яснее. Он начал говорить с людьми. Просто так, без усилий. Смеяться. Спорить. Быть собой. Они оба отлично сдали сессию. К середине декабря кампус начал меняться. На дверях появились венки, на окнах гирлянды, в кафе заиграли рождественские песни и воздух наполнился запахом корицы и кофе. Люди говорили о каникулах, билетах, поездах.  Они начали собираться в Хоукинс. Складывали вещи, спорили, что взять. Впереди был дом. Вопросы. И, они надеялись, ответы.