Смерть со вкусом вишни

»»———— ˗ˏˋ 🍒 ˎˊ˗————««

             Громкий писк прорезал тьму, в которой сладостно плескалось подсознание. Мысли кружились в бурном водовороте. Мозг вытаскивал одно воспоминание за другим, словно пытаясь как-то упорядочить беспорядок, который сам же продолжал наводить. Джесс сморщил нос, учуяв неприятный кислый аромат. Рот иссох так сильно, что одно лишь движение языком заставляло скорчиться и пожалеть о собственном пробуждении. Хотелось пить, перестать чувствовать неприятные запахи и желательно впасть в длительную спячку после этого. Странно только то, что еда в список не вошла. Джесс ощущал приятную тяжесть в желудке, словно не он голодал уже неделю.       Вообще он заметил пугающую тенденцию. Каждый раз, после длительного опорожнения желудка и голодных обмороков, когда его тело уставало настолько, что не оставалось сил даже контролировать собственные мысли. Происходило нечто действительно странное. Мозг необратимо начинал перебирать одно болезненное воспоминание за другим. Джесс вмиг вспоминал обо всех своих сожалениях и ошибках, а настроение непременно должно было упасть ещё сильнее. Только вот, почему-то сразу после нескольких часов саморефлексии ему становилось лучше. Настолько, что казалось ничего и не было.       Цвет лица, силы и энергия приходили в норму. Пропадало чувство голода, тошнота и неприятные головокружения. Джесс чувствовал, что мог марафон пробежать, если бы его попросили, настолько хорошо он себя чувствовал. И, казалось бы, после временного удивительного облегчение его состояние опять стремительно скатывалось. Это злило и раздражало. Не хотелось верить, что для облегчения собственных страданий ему нужно было изматывать себя. И только после того, как контроль отключался и он опять погружался в болезненный сон. Состоящий из воспоминаний, которые не смогут не преследовать его даже днём, ему вновь ненадолго полегчает.       Ему не хотелось копаться в прошлом. Слишком много призраков оттуда начинают своё преследование. Но ещё меньше ему хотелось находиться немощно лежащим на медицинской койке. Какой смысл во втором шансе на новую жизнь, если ты не можешь прожить её в полной мере? Не хотелось, конечно, чтобы жизнь проверяла его выдержку таким жестоким способом. Но он мало что мог поделать с этим. Оставалось только смириться и плыть по течению. Выводы делать рано, быть может, Курт сможет найти вразумительное объяснение или найдёт универсальное решение их проблемы.       Курт. Стоило этому имени всплыть в подсознании, как глаза незамедлительно распахнулись, выискивая ехидное лицо наставника вокруг себя. К счастью, или сожалению, мужчина спал на соседней кровати, грациозно развалившись звёздочкой. Отросшие пряди закрывали глаза, поэтому Джесс смог разглядеть разве что широко раскрытый рот, откуда, прямым потоком, раздавался оглушительный храп. Как Джесс не проснулся от такого дикого шума раньше, так и останется загадкой.       Он ждал пробуждения Курта несколько часов. Но мужчина уснул настолько крепко и так решительно не собирался просыпаться, что Джесси начал медленно умирать со скуки. Так ещё и непрекращающийся храп бил по перепонкам и неприятно резонировал где-то на подкорке сознания. Он ещё немного подумал, прежде чем аккуратно встать босыми ногами на холодную белоснежную плитку. Ощущения пробежавших из-за холода мурашек бодрило и почему-то заставляло радоваться. Все привычные ощущения сохранились и это помогало на время забыть о том, что с ним что-то не так. Он ничем не отличался от живых. Во всяком случае пока отличий он действительно не замечал. Может, Курт действительно шутил над ним всё это время? Быть может, он и правда нашёл бездыханное тело парня и смог вовремя оказать ему помощь. А все слова и странности, происходящие здесь, ничего более, чем разгулявшееся воображение и чрезмерная доверчивость Джесси?       Хотелось бы верить, что так оно и было. Но что-то всё же подсказывало, что лучше не тешить лишних надежд на этот счёт. Курт был своеобразным, но, что точно уяснил для себя Джесс, тот действительно искренне старался ему помочь и поддержать. Пускай он и отвечал на вопросы уклончиво, но ответы Джесс получал. Да и правдивость собственных слов тот ни раз доказывал на практике. Даже, если бы Курт оказался обыкновенным шарлатаном, смог бы он так точно считывать всё, о чём он только мог подумать? Ответ был очевиден, но Джесси всё ещё находился в сомнениях.       Первым делом Джесс пошёл в ванную комнату. Ноги держали его не очень уверенно. Сказывалось долгое отсутствия движения и затёкшие мышцы. Но вкупе с небольшим головокружением его состояния всё равно было заметно лучше того, в котором он засыпал. Чего нельзя было сказать о его внешнем виде. Джесс испугался собственного отражения. Настолько увиденное в зеркале отличалось от того, что он привык видеть. Не так страшна была отросшая растительность на лице, как остальное. Волосы, сальные и спутанные, выглядели так, словно Джесс провёл на улице не один месяц. Впалые щёки, бледное измученное лицо, глубокие синяки под глазами и красный кончик носа. Ещё и безразмерная больничная одежда, свисающая на нём так небрежно, только сильнее выделяла худые руки, плечи и выпирающие ключицы.       «Боже, как вообще со мной кто-то общался всё это время?»       Джесс вспомнил о визите блондинистой девушки, незадолго до того, как он отключился. Она была единственным человеком, кроме Курта, который разговаривал с ним за эту неделю. И, почему-то, она не испугалась его. Наоборот, выглядела заинтересованной и неуместно игривой.       После того, как он потратил порядка получаса на то, чтобы привести себя в относительно терпимый вид, Джесс, постарался тихо выскользнуть за пределы палаты. Повезло, что Курт, уснувший на кровати по соседству, спал без задних ног. Оказавшись в просторном холле, Джесс ещё раз растерянно огляделся. Ему хотелось отыскать комнату, в которой могли бы лежать личные вещи, которые были при нём в день смерти. Не то, чтобы его волновала старая поношенная футболка или нелепая кепка местной команды по хоккею, который он любил смотреть, будучи ребёнком. Но была среди ненужного барахла одна вещь, которую ему хотелось оставить себе.       Они обсуждали это с Куртом. Теперь, когда он оказался здесь, ему нужно оставить прошлую жизнь и всё с ней связанное в прошлом. Звучит странно, зная, что после этого он стащит почти все его личные вещи со съёмной квартиры. Но и Курт никогда не говорил, что что-то из них он сможет унести с собой после того, как выздоровеет. Но зная, насколько мужчина не любит заморачиваться, Джесс не удивился бы найти стопку своих вещей, лежащих на одной из скамеек в коридоре. Курт не стал бы прятать вещи. Значит они лежат где-то неподалёку.       На этаже было порядка десяти дверей ведущих в разного типа помещений. Здесь были, как такие же палаты, в которых лежал и сам Джесс. Так и служебные помещения, процедурные и комнаты отдыха, совмещённые с кухней. Нужно было действовать быстро. Сложно предугадать, когда Курт придёт в себя и пойдёт на его поиски. Вернуться в свою постель нужно до этого, дабы избежать ненужных вопросов.       Ноги всё ещё дрожали от быстрых движений. Но целеустремлённость, коей при жизни Джесс не обладал, удивительным образом подпитывало его необходимой выносливостью. Желание лечь и уснуть было сильным, но ещё сильнее ему хотелось вернуть то, чем он дорожил больше собственной жизни. Дверь за дверью. Джесс двигался поступательно, тщательно просматривая каждое помещение, заглядывая в пустые шкафчики и проверяя заправленные кровати. И удача наконец улыбнулась ему. На стойке информации, рядом с выходом. Стопка его вещей, как он и думал, просто лежала на офисном стуле. И на самом верху вещей, так же бережно, как он сам хранил его при жизни, лежал небольшой серебряный браслет. Подарок, который он не мог просто взять и выкинуть из своей жизни.       Джесс взял его дрожащими руками, проверяя гравировку во внутренней части. Облегчённо выдохнул, убедившись, что это и правда тот браслет и стремительно двинулся в сторону собственной палаты. Запрыгивая в кровать, как раз вовремя. Курт начал ворочаться и открыл глаза тогда, когда он уже смог унять неуместную дрожь и собственное сердцебиение.       — Уже проснулся? — Голос Курта был низким и хриплым. Мужчина схватился за полупустую бутылку воды, которую вообще-то приносил для Джесси и всего через пару секунд в ней не осталось ни капли.       — Этот вопрос было уместнее адресовать тебе. Ты так храпишь, что и мёртвого разбудишь.       — Так я его и разбудил.       Глухой смех прорезал воздух. Курт выпрямился и принялся внимательно разглядывать Джесси. Ленивая улыбка всё ещё отражалась на его лице, но вот взгляд стал более цепким. Мужчина подошёл ближе и уравнял их взгляды. Сердце вновь забилось с бешенной скоростью, пока рука, в которой он сжимал браслет, боролась за его сохранность. Джесси старался дышать ровно, продолжая счёт с отметки в пятьдесят. Курт усмехнулся собственным мыслям и потрепал Джесси по спутанным кудряшкам.       — Я не собираюсь ругаться на тебя, пирожок. Но в следующий раз, когда тебе захочется умыться, хотя бы скажи мне об этом. Ты ещё слаб и нестабилен. Это может быть опасно.       Хватка на браслете немного ослабилась. Курт улыбнулся ему так по-отцовски тепло, что на мгновение стало стыдно. Этот человек заботился о нём всю неделю, игнорировал собственный сон и приёмы пищи. А Джесс вместо благодарности тихушничает за его спиной.       — Я собираюсь в город за продуктами. Постарайся не переусердствовать и немного поспать, пока я не вернусь, ладно?       — Хорошо.       Когда дверь за мужчиной окончательно захлопнулась, Джесс смог наконец облегчённо выдохнуть и отпустить браслет из захвата. Он никогда не любил врать или утаивать что-то от других людей. Наверное, то, что он так и не научился делать это, не испытывая сожалений и сгубило его. Если бы только он не винил себя за то, что так и не поговорил с Итаном…       На браслет упала тонкая полоска солнечного света, упорно пробивающегося сквозь плотные шторы. По телу непроизвольно прошла дрожь. Он словно ощутил тёплое дыхание на своём затылке и горячие руки, утаскивающие его в привычные объятия. Джесс коснулся браслета и прикрыл глаза, сдерживая приближающийся потоп. На языке вновь почувствовался знакомый вкус вишни.       «Даже после смерти твоё присутствие ощущается глубоко под кожей.»              

︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵

      — Я же говорил, что мне ничего не нужно. Мы решили не праздновать в этом году.       — Чёрта с два я пропущу твоё день рождение, сладкий. — Глаза Итана безумно сверкали в свете прикроватного ночника. — Твои отговорки для меня пустой звук. Протягивай руку.       — Итан, я не ношу украшения. Тем более…такие.       — И что не так, по твоему мнению, с моим подарком?       Итан выпятил нижнюю губу и нахмурился. Иногда он напоминал маленького ребёнка, особенно когда что-то шло не по его плану. Вода быстрым потоком лилась с его волос, по коже и одежде, создавая маленькую лужу у ног. Он даже не потрудился переодеться, после того как попал под ливень. Сразу понёсся в спальню к уже спящему соседу.       — Это женский браслет, Итан. — Джесс устало потёр глаза, указывая пальцем на несколько особенно примечательных шармов в виде розы и короны, которые сразу же бросались в глаза.       — У украшений нет гендера! — Парень никак не унимался. Стараясь заболтать своего друга так сильно, чтобы у него окончательно пропало желание сопротивляться.       — Итан, я серьёзно, сдай его обратно и верни себе деньги.       — Сначала ты его примеришь. — Отбросив всякое стеснение, коего у Итана было ещё меньше, чем терпения, парень ловко пробрался под одеяло к другу. И тут же прижался холодной, мокрой тканью поближе к теплому телу, окольцовывая его кисть собственными руками. — Это твой подарок, я так долго думал над ним.       — Какого хрена ты сюда залез? Вали в душ. — Джесс приложил все силы, которые у него только имелись, чтобы спихнуть прилипчивого блондина с нагретого места.       — Твой день рождения закончится через десять минут. Я успею принять душ после этого.       — Весь пол залит водой, так ещё и постельное бельё мне намочил. Я только утром поменял его.       — Ты всегда можешь прийти спать ко мне, сладкий. — На губах Итана разливалась хитрая гаденькая улыбка. Такая, которую Джесс наблюдал всегда, стоило ему в очередной раз напакостить.       — Почему иногда мне кажется, что ты всё это делаешь намеренно?       — О чём это ты говоришь?       — Давай сюда свой браслет и вали уже из моей комнаты, пока я не зарядил в тебя тапком.       — А как же тёплые согревающие обнимашки? — Итан перехватил вытянутую ладонь и быстро защёлкнул замок на кисти, задорно позвякивая висящими украшениями. — И слова похвалы, какой я внимательный друг и самый лучший парень в твоей жизни?       — Не наглей.       — Тогда с тебя один поцелуй в щёчку. — Итан продолжал мягко держать его руку, хотя того не требовалось. А сердце в груди Джесси совершало неопределённые кульбиты каждый раз, стоило его большому пальцу скользнуть к чувствительной точке, отбивающей пульс.       — Может мне тебе сразу губы расцеловать, чтобы ты заткнулся?       — Если ты этого хочешь, то давай. Я буду только рад.       Итан вылетел из комнаты с громким задорным смехом, уворачиваясь от потока недовольных слов и летящих в его сторону махровых тапочек. Жизнь с ним была похожей на американские горки. Сначала всё шло тихо и размеренно, а потом он без предупреждения начинал разгоняться и выкидывать один неожиданный финт, за другим.       Джесс старался уснуть, пока потоки воды лились оглушительным потоком из ванной комнаты. Итан никогда не закрывал дверь принимая душ, так ещё и любил часами завывать любимые песни на радость соседу. И, если к шумному другу Джесс смог адаптироваться и даже стал убаюкиваться, то к постороннему ощущению на своей руке было сложно так быстро привыкнуть. Джесс порывался снять мешающее украшение, но представшее перед ним жалостливое лицо Итана заставило одёрнуть руку. Раздражение соседствовало с непонятным трепетом в груди и Джесс звучно закатил глаза, стараясь найти удобную позу. Но сон отступил полностью, когда в квартире повисла необычная тишина.       Сначала Джесс старался игнорировать это. Но после нескольких минут борьбы с самим собой сдался. Он аккуратно поднялся с кровати, проклиная себя за агрессию в сторону друга. Подбежал к разбросанным тапкам, окутывая ноги приятным теплом. Браслет позвякивал от каждого движения рукой и Джесс прижал его к себе, осторожно выходя из своего укрытия в кромешно тёмный коридор. Дверь в соседней спальне, в которой жил Итан, была приоткрыта. Но даже оттуда не было видно ни свечение от телефона, ни звуков от смешных видео, которые тот листал тоннами, пока не вырубался.       Если Итан после душа сразу лёг и уснул, то ему точно стоит обвести этот день в календаре. Но было какое-то странное ощущение в груди, от которого было слишком волнительно. Друг выглядел таким взбудораженным и активным, что это никак не могло бы обойти его стороной. Так куда он мог подеваться в таком случае?       Комната Итана была для него чем-то вроде своеобразного табу. Он сторонился её, как мог, но друга это не сильно волновало. А потому засыпать вместе за просмотром очередной дебильной комедии стало их маленькой глупой традицией. Традицией, которая медленно убивала Джесси, но он был даже не против. Запах Итана, итак, преследовал его в каждом уголке их маленькой квартирки. Парень любил сладкие и въедчивые ароматы, даже в ополаскивателе для одежды и геле для душа. А потому заходить в ванную комнату после того, как там побывал юноша становилось почти невыполнимым испытанием. Но даже это не смогло бы сравниться с той дикой концентрацией всех сладких ароматов, которые были в их квартире, с тем, что происходило у Итана в комнате. Он был рьяным противником холода, а потому окно в его комнате открывалось только для того, чтобы проверить работает ли вообще ручка. Джесс старался запускать парню, как можно больше свежего воздуха, создавая сквозняк, когда тот уходил в университет или встречался с друзьями. Но не сказать, что от этого вообще был хоть какой-то толк.       Вот и сейчас ему пришлось даже дыхание задержать, будучи просто стоящим на пороге открытой комнаты. Настолько сладкий аромат быстро и неумолимо проникал в лёгкие оседая там на долгие часы вперёд. Окна были плотно зашторены, поэтому сколько бы Джесс не приглядывался, он не мог понять есть ли в комнате кто-то. Кровать стала одним сплошным чёрным пятном, а всё благодаря неадекватной любви Итана к чёрным вещам. Джесс сделал несколько поступательных глубоких вдохов, набираясь смелости. И позволил себе сделать парочку коротких шагов в логово зверя.       Наверное, правильнее всего было закрыться в своей комнате и постараться уснуть, когда выдался подходящий для этого момент. Но Итан уже давно начал сводить Джесси с ума. Настолько, что кажется, обратного пути уже не было. Он понимал, что совершает ошибку, но ноги всё равно продолжали шагать, пока не упёрлись в основание кровати. Пустой кровати, как понял парень в момент, когда его спина столкнулась с чем-то твёрдым и упругим. Джесси от испуга ойкнул и подпрыгнул на месте, теряя равновесие. Но его талию ловко подхватили чужие руки, которые так же, как и всегда, проворно затащили его в кровать.       — Попался. — Сладкий голос Итана прозвучал возле уха Джесси.       — Какого чёрта ты пугаешь меня? —Голос Джесси перешёл на обезумевший визг. Итан рассмеялся, стискивая его талию ещё сильнее. — Я чуть не умер. — Добавил он обиженно.       — Вроде не я пробрался в чужую комнату, сладкий.       — Почему свет везде выключен?       — Я устал и уже собирался лечь спать. А тут как раз ты нарисовался. Что, решил отблагодарить меня за чудесный подарок? — Итан вытянул губы и приблизился к лицу Джесси. — Я всё ещё жду свой поцелуй.       — Я вышел проверить какую очередную глупость ты удумал на ночь глядя. — Джесси отодвинул лицо друга в сторону и тот хихикнул ему в руку. — Подозрительно тихо было после того, как ты вышел из душа.       — Ты собирался спать, когда я пришёл, зачем мне шуметь?       — Обычно тебя это не останавливало слушать одни и те же песни на репите пол ночи.       — Нужно же как-то заманить тебя к себе. Знал бы, что для этого достаточно молчать, то молчал бы всю свою жизнь.       — Правда? — Джесси почти радостно взвизгнул, но Итан закрыл его рот рукой.       — Не надейся так просто избавиться от меня. Я слишком люблю мучать тебя, чтобы так просто отпустить.       — Лучше бы ты так учиться любил. — Фыркнул Джесси и отвернулся.       — Для этого у меня есть ты. — Итан схватился за щёки Джесси руками и задорно потеребил их. — Мой сладкий, умный и угрюмый соседушка.       — Да с твоих слов я прямо идеальный. Зачем мне ты тогда?       — Кто-то должен приносить эстетическое удовольствие в твою жизнь. А то кроме книжек и букв своих ничего и не видишь.       — Какая забота. — Джесси не скрывал саркастичного тона и Итан хитро сощурился, глядя на него. — Я сейчас умру от счастья.       — Я тоже. — Голос, мягкий и тихий прозвучал где-то возле уха и растворился во внезапно возникшей тишине. Лёгкое касание пальцев от талии, до кисти рук, прямо к месту, где кожи касался прохладный металл и мурашки было уже не остановить. — Я не смог придумать гравировку лучше этой. Было очень мало времени. Но если тебе не нравится, я закажу новый.       — На нём есть гравировка?       — А ты разве не поэтому пришёл?       —Я… —Джесс замешкался и почувствовал озадаченный взгляд Итана несмотря на вырвиглазную темноту. Всё тело парня напряглось, и рука сжала его кисть ещё сильнее прижимая к себе. — ещё не рассматривал браслет так пристально.       —Оу…ну тогда, — Итан задёргался и через пару секунд комнату озарил тусклый свет прикроватной лампы. — можешь посмотреть сейчас. — Воодушевлённый настрой резко переменился. Итан застыл на месте и неловко отвёл глаза, касаясь кончиков ушей. Привычка, чтобы унять волнение и накатывающее стеснение. — Надпись на задней части розы.       Итан отстранился, позволяя Джесси удобнее усесться на кровати и подмять под себя ноги. Парень начал кусать губы и бегать взглядом по комнате, ожидая вердикта Джесси. А вот тот, в свою очередь, медлил не зная, чего вообще от этого подарка можно было ожидать ещё. Это всё смущало, по какой-то причине. И дело даже не в том, что обычно Итан не заморачивался над подарками. Джесси сложно в целом припомнить, когда он хоть кому-то что-то заранее готовил. Тут скорее дело было в том, какой именно подарок он выбрал ему.       — Итан, я хотел кое-что спросить.       — Ты можешь спрашивать у меня что угодно, сладкий.       — Почему… — Слова комом встали в горле. На секунду показалось, что этот вопрос настолько глупый, что даже не стоит озвучивать его. Не мог же он знать об этом. Они тогда ещё даже не познакомились. — Почему ты выбрал именно этот браслет?       — Я заметил, что ты часто пересматриваешь старые итальянские фильмы, когда тоскуешь о доме. Особенно тот древний ужастик, где снимался тот харизматичный комик из музыкального шоу. Поэтому мне захотелось подарить тебе что-то, что будет напоминать тебе о доме, но из-за чего не захочется проливать слёз.       «Какое облегчение…»       — Но, если честно, я подсмотрел однажды твои вкладки, когда мы занимались совместным проектом и увидел его краем глаза. Ты ни разу не говорил, что собираешься покупать что-то такое. Вот я и решил, что это мой шанс.       «Твою мать…»       Джесс опустил голову и зажмурился, что было сил. От стыда покраснели кончики ушей и щёки. Итан знал, что покупает и все его попытки фыркать на подарок выглядели комично.       «Конечно он всё знал. Это же Итан. Причина, по которой моя жизнь стала похожа на ситком.»       Лёгкий смешок со стороны привёл его в чувства. Он посмотрел на ухмыляющегося друга и потеребил в руках звенья браслета, всё ещё до конца не решаясь взглянуть на его заднюю часть. Там могло быть всё, что угодно. И это пугало. Настолько, что даже, если Итан пошутил и там ничего нет, его сердце не перестанет биться, как бешенное. Нужно было хотя бы попытаться скрыть нервозность. Его пальцы дрожали, а ладони вспотели, что возьмись сейчас Итан за них, они бы с лёгкостью выскользнули. Глубокий вдох. Медленный выдох. Джесс перевернул розу тыльной стороной и замер.       «Il mio lieri, oggi e domani»       Надпись была едва заметна. Возможно, не скажи ему Итан о том, что она есть, Джесс никогда бы её и не заметил. Слёзы сами подкатили к глазам, и он зажмурился, пытаясь отвернуться к стене. Но тёплые руки вновь взяли его в мягкий захват и прижали к себе. Джесс сдался, утыкаясь носом в удобное пространством между плечом и шеей Итана. А он, в свою очередь, продолжал размеренные покачивания из стороны в сторону.       — Даже, если весь мир будет против тебя. Я всегда останусь на твоей стороне. Buon compleanno, Giosué!