Смерть со вкусом вишни

      

«Не люби ты меня так сильно, разве бы стал нестись в ливень по улицам вместо того, чтобы просто позвонить?»

Глава 5 »»———— ˗ˏˋ 🍒 ˎˊ˗————««

             Ад - было единственным подходящим словом, которым можно было описать место, куда Курт привёл Джесси. Они стояли на пороге каменного здания, потрёпанного временем. Над выходом которого красовалась незатейливая надпись «Реабилитационный центр».       Джесси озирался по сторонам, стоило им переступить порог центра. И первое, что он увидел, было огромное скопление людей, слоняющихся бесцельно по коридорам. Сам же вид центра, можно было охарактеризовать, как удручающий. В этом месте давно забыли о том, что такое яркие цвета. Понурые бледные лица, забывшие о том, что когда-то могли жить и такие же серые стены и мебель. Это точно не было похоже на место, где кто-то смог начать свою жизнь заново. Джесси покинул больничную палату только утром, но уже скучал по тому уюту и спокойствию, которым имел честь наслаждаться несколько недель к ряду.       Курт, не сбавляя темпа продолжал уверенно шагать вперёд по коридору. Джесси еле поспевал за ним, всё ещё пытаясь рассматривать интерьер и людей, мимо которых они проходили. Бессмысленное занятие, учитывая его память, но помогало снять внутреннее напряжение и растущую тревожность.       Наставник остановился возле единственного на всём этаже помещении с большими двойными дверями и повернулся к Джесси лицом. Юноша замялся из-за строгого взгляда и напряжённых желваков, которые заметно перекатывались по челюсти Курта. Тревога внутри росла пропорционально тому, как долго они продолжали стоять на пороге и молча смотреть друг на друга. В конце концов Курт решил прервать их игру в гляделки и не сказав ни слова толкнул массивные двери руками.       Мрачная атмосфера сохранялась даже здесь. Несмотря на большое количество мягкой мебели, книжных полок, телевизора, приставок и столов с компьютерами и аудио установками. Всё это походило на неудачные попытки оживить то, что умерло очень давно.       Джесси не сразу заметил, как на него уставилось сразу несколько пар заинтересованных глаз. Он продолжал разглядывать помещение, сканируя каждую его деталь глазами, словно пытался в деталях запомнить каждый изъян. Тем временем остальные присутствующие в комнате начали шумно переговариваться между собой. Тем самым привлекая к себе внимание. Джесси обернулся на звук голосов и внимательно оглядел всех присутствующих в комнате.       Белобрысую макушку он заметил раньше других, а всё, потому что девушка, узнавшая его с первого взгляда, уже неслась в его сторону с открытыми объятиями. Она ловко сгребла его в объятья и начала что-то радостно лепетать, не сильно заботясь о том, что могут подумать остальные. А кроме неё, в этой комнате, вряд ли кто-то был рад видеть здесь новое лицо.       Двое рыжих парней, похожих словно две капли воды смотрели на него с едва ощутимым пренебрежение. Словно его присутствие не стоило того, чтобы тратить на это своё время. Но что-то в их внешности, несмотря на очевидное сходство, беспокоило Джесси. Но не желая навлекать на себя неприятность он перевёл взгляд с близнецов на следующего человека.       На кресле рядом с близнецами сидела девушка, на вид возраста Курта. Девушка отличалась от остальных уверенной осанкой, статным выражением лица, хорошей физической комплекцией и весь её внешний вид кричал о том, что она вне всякой конкуренции за мнимую власть. И она отлично смогла подчеркнуть это не только своим поведением, но и одеждой. Короткий чёрный латексный костюм был смелым выбором, говорящий всё о его владелице, без необходимости произносить это вслух. Девушка держала в тонких руках книгу и лениво листала странички, царапая бумагу своими длинными ногтями. Она лишь на секунду подняла скучающий взгляд осматривая Джесси с ног до головы. И не найдя ничего интересного, продолжила своё увлекательное занятие.       Курт прошёл мимо них, даже не бросив приветственных слов и скинул наушники с капюшона сидящего за компьютерным столом подростка. Он что-то шумно фыркнул и развернулся в сторону Джесси уставившись в него глазами с каким-то особым остервенением. Взгляд был полон всеобъемлющей злости, из-за чего у Джесси появилось непреодолимое желание извиниться. Хотя в этом и не было никакого смысла.       «Ты находишься здесь всего пару минут, а уже успел испортить людям жизнь. Так держать, Джесс.»       И только когда все присутствующие в комнате наконец оторвались от своих занятий, Курт прикрыл дверь и перевёл свой взгляд на Джесси. Его черты лица заметно расслабились, а губы тронула гордая улыбка. Одобрение на его лице читалось так явно, что это заметили все присутствующие. Джесси кожей ощущал неприятие в глазах других парней и девушек, хоть те и продолжали молчать.       Курт вышел в центр комнаты и жестом пригласил Джесси и Люси занять места на диване находящимся прямо напротив дивана, где сидела угрюмая девушка и близнецы. Люси крепко обхватила руку Джесси и стремглав помчалась занять места. А Джесси старался перебирать ногами так быстро, как только мог, чтобы не встретиться лицом углом дивана или холодной поверхностью паркета.       — Не часто мы встречаемся с вами для того, чтобы сообщить радостные новости. И я рад, что сегодня мне не придётся отчитывать кого-то из вас. Это можно сделать в любой другой день.       — Кто бы сомневался. — Прокомментировала слова Курта скучающая девушка.       — Я попросил бы придержать своё красноречие для чего-то более важного, Джини.       — Ещё раз назовёшь меня так и я проткну тебе глотку, мудила.       — Не пугайся, Джесси. Она только со мной такая злюка.       — Джесси? Такое идиотское имя выбрал бы только полный придурок. Хотя…— Оценивающий взгляд девушки ещё раз прошёлся с головы до ног Джесси и обратно. — Нет, тут без шансов.       — Эй, Джесси. — Один из близнецов подсел поближе, глядя на Джесси с вызовом в зелёных глазах. — Ты вообще парень или девчонка трусливая? Прячешься за нашей Люси и даже голоса не подаёшь.       — Ты что немого привёл, босс? — Голос второго близнеца раздался с ленивой, слегка отрешённой интонацией, словно его мало беспокоило происходящее вокруг.       — Какая к чёрту разница кого он привёл? — Парнишка, сидевший до сих пор в капюшоне, резко содрал его, открывая вид на бритую почти под ноль стрижку. Так он выглядел ещё более угрожающе, даже когда не смотрел в сторону Джесси. — Всё равно надолго он здесь не задержится.       — С какой же радости ты это решил, Джон?       — Я лично прослежу за этим, папаша.       — Попробуй. И останешься без единой возможности выхода в интернет.       — Ты всерьёз думаешь угрожать мне этими детскими пугалками? Наш старик совсем теряет хватку. Глядишь и кто-то более бойкий сместит тебя с нагретого местечка.       — Можешь попробовать. Но для начала придётся придумать имя поинтереснее.       — Ты охренел?       — Сядь и успокойся. Я ещё не закончил.       — Да всем насрать на тебя и эту тихоню. Как же его там… Джессику.       По комнате прокатилась волна едких смешков. Джесси видел с каким ехидством и ненавистью смотрят на него остальные. И в груди разливалась досада вперемешку с каким-то новым для него чувством. Ему не было стыдно, хотя чувство стыда всегда превалировало перед остальными. Поведение этого мальчишки было скорее незрелым, нежели ущемляющим. А он оказался удобным поводом показать свой паршивый характер и острые коготки.       — Не томи, Кобейн. Выкладывай, что за «чудо-дарование» ты привёл на этот раз. — Движения черноволосой девушки походили на змеиные, как и её манера говорить с ярким акцентом на шипящие звуки.       — И как быстро это кучерявое чудо загнётся и придётся искать новое, тоже. — Полоска света скользнула по веснушчатому лицу, создавая хищную тень.       Две пары зелёных глаз уставились на него со смесью насмешки, безразличия и злорадства. Джесси нутром чувствовал, что это очередная проверка на прочность. Тест на психологическую выносливость. И чем более стойко и безэмоционально он проходил вперёд, тем жёстче становились проверки.       — На вашем месте я бы беспокоился не за него, а за себя.       — Очень смешно, босс. Только пуганных не испугаешь.       — А тебе хочется заработать ещё один шрам, но уже под другим глазом, Пол?       Юноша едва заметно коснулся правой щеки и одёрнул руку, искоса замечая заинтересованный взгляд Джесси. Он провёл рукой по своим тёмным брюкам, словно стараясь стереть что-то с неё. Джесси заметил едва заметное светлое пятно, которое осталось после этого. Вновь поднял взгляд на близнецов и над головой загорелась яркая лампочка. Он наконец понял, какая деталь никак не сходилась в его голове и почему внешность близнецов, не казалось ему такой уж безупречно идентичной.       «У Пола ровный тон кожи, тогда как у его брата всё лицо было усеяно веснушками разных форм и оттенков.»       — Раз уж вы сделали мне такое огромное одолжение и замолчали. Позвольте, наконец, представить вам Джесси. Парня 24 лет, новоприбывшего возвращенца и …— Курт бросил на Джесси последний оценивающий взгляд, улыбнулся и вернул беспристрастное выражение лица обращаясь к остальным. — Нашего нового «эмпата».       Джесси испытал смешанные чувства от реакции остальных на формулировку эмпата в короткой характеристике, которую дал ему Курт. Ему показалось странным то, как все почти синхронно удивились и уставились на него уже с другим, шокированным выражением лиц. Даже Люси, с которой они пересекались до этого и которая никогда не смотрела на него с высока, не смогла сдержаться и прикрыла открывшийся от неожиданности рот ладонью.       — Из трёх степенного персонажа сразу в главные герои? — Близнец с веснушками громко присвистнул, поворачиваясь в сторону Джесси. — Кем же ты был при жизни, кучеряшка?       Пол переглянулся со своей соседкой по дивану. После чего они встали со своих мест, тихо прошептали что-то Курту на ухо, вышли из зала, даже не попрощавшись. Джон незамедлительно вернулся к своим делам за компьютером, а второй близнец остался сидеть на месте и буравить Джесси заинтересованным взглядом и раздражающей ухмылкой.       — Неужели у нас так мало желающих учить новенького уму разуму. — Парень показательно покрутил головой и развёл руками, игнорируя напряжённый взгляд Курта. — Что же это, мне придётся брать на себя эту непосильную ношу и быть ответственным старшим для нашей кучеряшки?       — Дин, если ты прекратишь вести себя, как последний говнюк, то мир скажет тебе огромное спасибо.       — Ого, наша малышка Люси научилась кусаться?       — Дин, будь так добр, избавь нас от своего говорливого языка на пару минут. — Курт быстрым жестом руки указал на выход, но Дин даже носом не повел, оставаясь сидеть на своём месте.       На звук повисшей гнетущей тишины обернулся Джон. Люси отвернулась в сторону, поджав губы и руками крепко обхватив собственные колени. Даже Джесси, не до конца понимающий, что происходит почувствовал что-то неладное. От взглядов этих двоих становилось не по себе. Курт молча смотрел на Дина и при всём внешнем спокойствии, ощущалось что-то легко воспламеняемое, опасное и непредсказуемое. И Дин явно понимал, где проходила эта тонкая грань, ловко лавируя на её конце.       — Да брось, Курт. Разве я когда-то подводил тебя?       — Думаешь я поверю во внезапное возникшее желание «помочь» от человека, который стремиться разрушить всё, чего касаются его руки?       — Разве не ты всегда говорил, что людям нужно доверять, даже если лимит доверия исчерпан? — Челюсть наставника заметно сжалась и Дин улыбнулся яркой, почти добродушной улыбкой. — Брось, Курт, что я могу сделать с новеньким? Он не маленький ребёнок, даже если я оставлю его в столовой он сможет найти дорогу назад.       — Дин…       — Это шутка! Шут-ка. Слышишь? Не собираюсь я вредить нашей кучеряшке. Ему и так, должно быть, нелегко придётся. Пол уже точит на него зуб. Ему нужны сильные союзники.       — Я могу за себя постоять.       — Ох, правда? Думаешь, что сможешь дать отпор психопату с тридцатилетним стажем?       — А твой брат знает о том, какие эпитеты ты используешь в его сторону?       Дин ухмыльнулся. Внимательный взгляд прошёлся по лицу Джесси, по суровому, почти враждебному выражению. А после вернулся к лицу наставника, смотря на него с непонятным вызовом. Поза парня стала расслабленной, словно он почувствовал своё превосходство. Он вальяжно развалился на диване, болтая одной ногой в воздухе и тихо посмеиваясь своим мыслям, не отрывая насмешливого взгляда.       — Вот в какие игры ты решил играть, Курт. Он белый лист, который ничего не знает об этом мире и… «нас».       — Всему своё время. Ему ещё нужно адаптироваться.       — Да что ты говоришь. Когда же ты в святое благородие заделался? Что-то не припомню в тебе хоть каплю человечности, когда ты выкидывал нас с братом сюда.       — Не строй из себя пострадавшего, Дин. Вы с Полом с самого начала были проблемой.       — Ну конечно. Психопат и шут это вам не эмпатичная кучеряшка. Не подумай, никто точно не будет против твоего нарочито «особенного» отношения к нему.       — Этого отношения бы не было, если бы кое-кто умел бы держать свой язык за зубами и не портить то, что и так хорошо работает.       — О, так ты всё-таки хочешь повесить на нас тех трёх слабаков? Знаешь, что, старик? Не всегда кто-то повинен в том, что твой дерьмовый план оказывается таковым. Пора бы уже научиться признавать поражение, а не искать виноватых.       — Довольно. Всё давно решено. Люси назначена ответственной за Джесси. А если тебе так сильно хочется быть «ответственным взрослым», то можешь взяться за группу новоприбывших. Они как раз должны будут прийти сюда с минуты на минуту. Будь так добр встретить их в холле и провести быстрый экскурс.       — А ты не меняешься. — Дин встал с дивана и бросил последний быстрый взгляд на всех присутствующих, останавливаясь на лице Курта. — Всё так же скрываешь своё лицемерие за маской профессионализма и мнимой власти.       И, прежде чем покинуть помещение, Дин вновь посмотрел на Джесси. На его лице проступил едва заметный румянец. От злости и досады, которую он скрывал за широкой улыбкой и саркастичными речами. Джесси смотрел в ответ, не в силах отвести взгляд и в груди разливалась горячая, удушающая горечь. Словно злость и разочарование покоящиеся в потухших зелёных глазах частично передалась и ему. Дин первым разорвал зрительный контакт, неприятно поёжившись. С лица исчезла улыбка, но он постарался скрыть это покидая помещение стремительно и бесповоротно.              

︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵

             После ухода Дина разговоры окончательно сошли на нет. Курт заявил, что ему нужно отлучиться по делам. Он дал Люси необходимые наставления и тут же ушёл. Прийти в себя после сцены любезно организованным одним из близнецов было сложно даже активной и болтливой Люси. Девушка даже двух слов не могла связать, не делая многозначительные паузы и не уходя куда-то в себя, то и дело боясь даже взглядом встретиться с Джесси. На мгновение ему показалось, что она может бояться его. Но пальцы, крепко сжимающие его руку, говорили об обратном.       Они обошли огромное здание по кругу несколько раз. Девушка то и дело сбивалась, стараясь объяснить Джесси, что где находится. А после они могли возвращаться на то же место несколько раз к ряду, просто потому что она вспоминала очередную маловажную деталь. Не сказать, что это не было бессмысленным и Джесси не забывал такую информацию уже в следующую минуту, когда фокус внимание девушки перепрыгивал на что-то другое. Но, судя по её нервозности и возбуждённому настрою, такое на её практике происходило впервые. Она обмолвилась, что Курт привёл её сюда несколько лет назад. И, судя по всему, это было первым серьёзным поручением от мужчины за всё время её пребывания в центре.       Джесси не давали покоя слова Дина. Он не ощущал от Курта никакого особенного отношения. Он казался обычным заботливым старшим. Да, который много чего недоговаривал, но, кроме этого, его в Курте ничего не напрягало. Не то, чтобы ему хотелось смело довериться словам одного из задир, который с момента его появления смотрел на него, как коршун на добычу. Но и причин не верить в искренность их с Куртом конфликта у него не было. Наставник ничего не отрицал, а Дин был крайне точен в своих высказываниях и не боялся высказать их в лицо.       Пока что единственный человек, который внушал у него какое никакое чувство безопасности оказалась Люси. Пускай она и была его полным антиподом, человеком с которым в обычной жизни Джесси вряд ли стал бы общаться, здесь она была его спасательной соломинкой. Она была его единственным верным спутником, который не был настроен по отношению к нему враждебно.       Они закончили свою насыщенную экскурсию уже за полночь. Девушка постаралась уместить в одной встречи всю возможную информацию о людях и местах центра, которые она только смогла узнать за эти годы. Джесси был вымотан не только физически, но и эмоционально. Даже живот, начавший настойчиво урчать парой часов ранее затих от очередной волны бесполезной информации. Джесси был сыт ей по горло, но может хоть сегодня ему удастся уснуть без лишних мыслей в голове.       Джесси поблагодарил девушку за подробный рассказ о центре и его жителях, попрощался с ней и вошёл в комнату со своей именной табличкой. Повезло, что корпус с женскими спальнями был на другом этаже, внезапного соседства этой оживлённой особы он бы точно проживал с болью в голове. Джесси в целом повезло. Он жил в самом конце коридора и соседствовал только с одной заселённой рядом комнатой. Комната напротив его двери была пустой и выглядела слегка зловещей в свете мигающей в коридоре лампочки.       Хотя его собственная комната по уровню уюта мало чем уступала. Маленькая комнатушка, в которой помещалась только небольшая односпальная кровать, письменный стол, небольшой платяной шкаф и несколько настенных полочек. Окошко напротив стола было совсем маленьким, заляпанным и едва зашторенным поломанной рулой, от которой давно стоило избавиться.       Джесси заметил несколько коробок с собственными вещами, которые, судя по всему, были заботливо доставлены в его комнату с лёгкой руки Курта. Рядом с коробками стояла и его любимая гитара. Малышка, с которой он не расставался со средней школы. Джесси огладил знакомые линии рифа, и его рука замерла на одной порванной струне. Он так давно не брал гитару в руки, что и забыл, что струны имеют свойство изнашиваться, даже когда ты ими не пользуешься. Всего на мгновение ему стало стыдно.       «Прости, что плохо заботился о тебе последний год.»       Он провёл по струнам большим пальцем и в воздухе повис абсолютно расстроенный и осуждающий гитарный звон. Джесси хотел покопаться в коробках в поисках упаковки с новыми струнами, но слабость накатывала на него всё более напористыми волнами. Так что он решил отложить это до утра.       «Я обязательно приведу тебя в твою лучшую форму. Подожди до завтра.»       Наверное, увидь кто-то из возвращенцев сейчас Джесси, точно бы приняли его за душевнобольного. Люди не должны разговаривать с неодушевлёнными предметами и уж точно не должны просить у них прощения и чувствовать вину. Но для Джесси эта гитара была больше, чем просто музыкальный инструмент. Она была его другом. Первым и самым преданным.       «Больше я не оставлю тебя одну. Обещаю.»       Джесси взял гитару в руки и лёг вместе с ней на холодную постель. Руки скользили по слегка шероховатому корпусу, по протёртой краске, по знакомым ладам. Несмотря на внутреннюю усталость, сон никак не шёл к нему. За эти несколько недель он привык засыпать с целым ворохом мыслей в голове. А сейчас в ней было пусто и это…огорчало. Он старался запустить в голове привычный процесс самокопания, но это оказывалось бесполезным. Единственный о ком его мозг соглашался думать был Итан. Джесси даже перестал чувствовать себя неправильно из-за этого. Он давно сдался собственному я, которое рвалось наружу, желая ещё раз увидеть желанное лицо и услышать голос, от которого волосы на затылке становились дыбом.       Единственным способом оказаться вновь рядом с ним был его собственный мозг. И пускай он позволял увидеться с Итаном только в собственных болезненных воспоминаниях, Джесси не смел жаловаться. Он рад, что у него хоть что-то осталось от их общего прошлого.       Джесси прикрыл глаза, вспоминая сверкающие голубые глаза и громкий заливистый смех, который он в последний раз слышал целую жизнь назад. Гитара в руках протяжно звякнула и перед глазами появилась желанная картинка. Очередное воспоминание, в котором Джесси утонет этой ночью без всяких сожалений.              

︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵

             С огромных чёрных туч, оглушительным потоком, выливались целые тонны обжигающей холодом воды. Они не щадили никого, кто оказывался на их пути. Крупные капли больно отбивались от промокшей поверхности одежды. Люди, которых напасть настигла внезапно, стремились спрятаться под крышами зданий или укрыться в собственных машинах. Все, кроме Джесси, который, итак, опаздывал. Лектор задержал их на целых двадцать минут и из-за этого он не успел на последний подходящий автобус. Пришлось бежать к назначенному месту с гитарой наперевес. Времени обращать внимания на ухудшение погоды у него попросту не было. Он обещал успеть вовремя.       Вполне вероятно, что Итан будет рвать и метать, когда увидит Джесси в таком виде. Но его недовольство было мелочью. На кону стоял долгожданный, за многие месяцы, концерт группы, к которому Итан готовился, позабыв не только про сон, но и про нормальный приём пищи. Джесси таскал ему завтраки и иногда забегал передать ужин. Но Итан был так увлечён подготовкой, что забывал поесть даже то, что было заботливо приготовлено и доставлено его другом.       Джесси бежал по лужам, даже не заботясь о том, что холодные капли давно проникли не только под его одежду, но и вымочили всю обувь. От чего та неприятно хлюпала и могла соскочить с ноги в любой момент. Здание клуба уже мелькало перед глазами и он, не сбавляя скорости забежал внутрь, случайно толкая стоящих рядом посетителей.       В гардеробной его уже ждал Итан. Парень оторвал взгляд от экрана телефона и лицо его в секунду помрачнело. Он, не стесняясь посторонних взглядов поравнялся с Джесси, перехватил его за запястье, создавая звучное треньканье звеньев у браслета и потащил его вглубь служебного помещения.       Джесси перебирал промокшей обовью так быстро, как только мог, стараясь обходить стороной всё дорогостоящее оборудование и сценический реквизит. Итан остановился возле гардеробной и ещё раз окинув Джесси осуждающим взглядом принялся ковыряться в коробках со сценическими костюмами. Выуживая оттуда кроме откровенно карикатурных и безвкусных вещиц комплект вполне приличного спортивного костюма.       — Ты обещал, что приедешь на автобусе, остановка которого находиться в двух шагах от входа в клуб. — Итан обошёл Джесси и положил стопку с одеждой на свободный столик. — Но по твоему виду складывается ощущения, что ты пришёл сюда прямиком из душа.       — Лекция задержалась. — Джесси еле сдержался от того, чтобы не взвизгнуть, когда проворные руки Итана стащили с него промокшую тяжеленную толстовку. — Я не успел на автобус.       — И?       — И мы договаривались, что у должен успеть до начала вашего концерта. Я успел и принёс тебе гитару, как ты и просил.       — Спасибо, конечно. Но вопрос был в другом.       — М?       — Почему ты не позвонил мне и не сказал, что вас задержали?       — Так здесь было не так далеко бежать. — Джесси почесал затылок уставившись на Итана виноватым взглядом. — Зачем мне отрывать тебя от репетиции по всяким мелочам?       — Ты не какая-то мелочь для меня. — Итан скривился и щёлкнул Джесси по носу. — Ты должен был сразу написать мне, что вас задержали. Я бы заехал за тобой.       — Ты через чур утрируешь масштаб произошедшего. Это обыкновенный дождь, а я не сахарный.       — Здесь я бы поспорил с тобой, мой сладкий. — Руки Итана скользнули под намокшую футболку и сжались на продрогшей от холода талии. Джесси задержал дыхание и почувствовал, как температура во всём теле начинает зашкаливать. Хотя всё ещё продолжал дрожать из-за мокрой одежды. —Ты плавишься от одного моего взгляда на тебя. И я не собираюсь делиться этим даже с дождём на улице.       — Ты совсем придурок? Хватит говорить такие глупости.       — Тогда не давай мне повода своими глупыми поступками, сладкий. — Итан ухмыльнулся, провёл ладонью сверху вниз по торсу Джесси и резко отстранился, возвращаясь к стопке с сухими вещами. — В следующий раз набери мне. Даже если я занят, для тебя я всегда найду время.       — Ладно, ладно, уговорил.       — Дай сюда свой мизинец.       — Что за детский сад, Итан…       — Никто не посмеет нарушить обещание, данное на мизинчиках. — Итан выглядел комически милым, смотря на Джесси с умным, чуть суровым видом и протянутым в его сторону мизинцем. — Протягивай пока я не обиделся и не напал на твои сладкие щёчки.       — Напомни, — Джесси закатил глаза, но протянул руку в ответ, цепляясь за мизинец Итана под его одобрительное хмыканье. — Почему я всё ещё дружу с тобой и не подаю заявление за многочисленные угрозы и домогательства?       — Всё просто. — Итан ловко разорвал их пальцы и схватился за ладонь Джесси буквально врываясь в его личное пространство. — Ты меня любишь.       «Замолчи.»       — В себя поверил? — Джесси попытался оттолкнуть его от себя используя свободную руку. Но Итан перехватил её, стоило пальцам коснуться упругой груди.       — Я говорю правду. Любовь делает нас нелогичными. — Итан заправил мокрую прядь волос Джесси за ухо и внимательно посмотрел прямо в глаза. — Не люби ты меня так сильно, разве бы стал нестись в ливень по улицам вместо того, чтобы просто позвонить?       «Почему у меня есть стойкое ощущение, что ему не интересно, что я могу ответить на этот вопрос?»       — Мы договаривались. И я не люблю опаздывать.       — Но это не мешало тебе забыть о свидании с тем стрёмным парнем с сайта знакомств.       — Я не знал о том, что он хотел встретиться именно в тот день!       — А я думаю, что ты просто любишь меня сильнее, чем готов признаться в этом самому себе. — В голубых глазах промелькнул азарт вперемешку с лёгкой насмешкой. Джесси терпеть не мог, когда Итан переходил в режим видящего его насквозь ока.       — Абсурд. Нонсенс. Абсолютно не обоснованное предположение.       — Ты так бежал, торопился, весь вымок и раскраснелся только потому, что боялся опоздать? — Итан буквально впечатал спину Джесси в один из шкафов доверху забитого одеждой. — Вот, что звучит, как самый настоящий абсурд, сладкий.       — Итан…близко. — У Джесси едва хватало выдержки для того, чтобы не потерять сознание от недостатка воздуха в груди. — Ты слишком близко стоишь.       — Я знаю, сладкий. Но почему ты так волнуешься? Разве, что ты ждёшь чего-то?       — Чего же?       — Вот и мне интересно. Чего же ты ждёшь, сладкий? Может, чтобы я сделал…       Дверь в подсобку распахнулась и в помещение ввалилось сразу несколько пьяных хохочущих туш. Итан одёрнул руку от щеки Джесси. И парень в свою очередь благодарил всех возможных богов за то, что они избавили его от очередного краха. Он ловко проскочил в коридор и заперся в ближайшем туалете, чтобы стащить с себя промокшую одежду.       Сердце гулко стучало в груди, и он поймал своё отражение в зеркале. Улыбка, дурацкая и широкая, заполняла собой большую часть лица. Джесси не мог поверить своим глазам, ведь был уверен, что контролирует собственные эмоции.       «И как часто эту идиотскую улыбку видел он?!»       Джесси ударил себя по щекам, стараясь привести сознание в порядок. Но дурацкая улыбка никак не хотела уходить с лица, а ощущение горячих рук всё ещё тяжёлым грузом оседало на его коже.       Он смог заставить выйти себя из душной кабинки только через минут двадцать, когда убедился, что может контролировать собственную мимику. А разум не отчаливает в далёкие дали всякий раз, когда он представляет лицо друга непозволительно близко. Люди постепенно заполняли танцпол, кто-то делал заказы на баре, а некоторая часть музыкантов группы заканчивала последние приготовления на сцене. Итана во всём этом потоке информационного шума найдено не было.       «Опять заперся подальше от посторонних глаз и репетирует.»       Джесси не нужно было даже думать о том, куда мог пойти его друг. Единственное место во всём клубе, которое тот полюбил ещё с первой репетиции, стала небольшая подсобка, находящаяся сразу за шторой кулис. Это было маленькое, хорошо изолируемое от посторонних шумов помещение, в котором не было даже маленького окошка и где, почти всегда, стояла кромешная тьма. Итан не любил яркий свет, а потом обходился тусклым фонариком на своём телефоне или по старинке зажжённой свечкой.       Джесси уверенно приоткрыл дверь и услышал звуки знакомой игры друга на его гитаре. Итан настраивал инструмент под себя, выглядя при этом слишком задумчивым. Он не сразу заметил, что Джесси сел напротив него, внимательно наблюдая за тем, как проворные пальцы профессионально перескакивают с одной струны на другую.       — Опять даёшь бесплатный концерт для местных крыс?       — Они мало чем отличаются от тех, кто приходят слушать нас.       — Правда?       — Да. — Итан уверенно кивнул головой, отрываясь от игры на гитаре и посмотрел Джесси в глаза. — Так же сходят с ума и бегут сломя голову при виде меня.       — Мог и не спрашивать. — Джесси закатил глаза и собирался уйти обратно в шумный зал.       — Уже уходишь?       — Вам скоро выступать. — Джесси остановился и повернулся в сторону взволнованного голоса Итана. Парень выглядел растерянным и едва заметно сжимал струны между пальцев. — Не хочу мешать. Тебе же нужно настроиться на выступление.       — Да брось. — Гитара издала болезненный скрипучий звук, который Итан заглушил ладонью. — Без тебя я не смогу и двух слов связать на сцене.       — Ты опять утрируешь.       — Останься. Если честно, — Парень замешкался и принялся хаотично перебирать струны пальцами. Мелодия выходила порванной, абсолютно не мелодичной и какой-то слегка устрашающей. — Я хотел дать послушать тебе свою новую песню.       — Когда ты успел?       — Я только начал работать над ней. Была пара свободных часов перед репетицией, и я накидал парочку банальных строк. Хотел узнать твоё мнение, если тебе, конечно, интересно.       — Ты ещё спрашиваешь! — Глаза Джесси загорелись, и парень поспешил занять нагретое место напротив Итана. Это вызвало лёгкую улыбку на лице друга. Не ехидную или дразнящую, а какую-то нежную, слегка уязвимую. — Конечно!       — Только сразу предупреждаю, песня ещё сырая. И текст моментами может быть…— Он взглянул на Джесси и прочистил горло. Стоило Джесси посмотреть в ответ, как Итан резко отвёл взгляд и потянулся за бутылкой воды, опустошая её. — Текст ещё сырой. Так что не суди строго.       — Итан Уинтерс нервничает или мне кажется? Да твой невозмутимый тёска бы закатил глаза от такой картины, дружище.       Итан ничего не ответил на подтрунивающие слова Джесси. А тот, в свою очередь, был рад, что хотя бы раз у него получилось оставить последнее слово за собой. Его друг редко позволял кому-то управлять ситуацией или, тем более, подмечать его уязвимость. Во всяком случае на памяти Джесси такого никогда не происходило. Итан слишком любил напирать и вести себя, как полный придурок, то и дело зажимая его во всех возможных места. А сейчас он просто молчал.       Тугой воздух прорезали первые нервозные звуки гитары. Итан просто перебирал руками незнакомую Джесси ранее мелодию. Словно пытался настроиться на нужный лад. Мелодия была неспешной, слегка печально и на лице Итана это прекрасно читалось. Это не было весёлой и заводной песней, с которыми они обычно выступали на сцене. Это было что-то более глубокое и личное. Что-то, что трогало его душу, а не тело. А потом к мелодии добавился его дрожащий голос и мир Джесси рухнул окончательно.              

Я трачу дни, просто плывя по течению,

А по ночам просыпаюсь потерянным до дрожи. И мне становится страшно —потому что теперь у меня есть ты. Я сижу и думаю будешь ли ты тем,кто даст мне воздух, когда я перестану дышать? Когда мне больно —станешь ли ты моим благословением? Остановишь ли меня, если я сделаю шаг не в ту сторону? Будешь ли ты моим небом?

Успокоишь ли мою голову,когда я схожу с ума? И когда вокруг станет темно —впустишь ли ты свет? Остановишь ли меня,если я захочу шагнуть не туда?

      

Скажи, станешь ли ты моим раем?

             Джесси застыл, потеряв дар речи. А Итан никак не мог остановить свои пальцы. Даже после того, как последняя строчка была озвучена, прекратить играть было невыносимо. Он всё ещё избегал прямого взгляда Джесси. Вены на руках вздулись из-за напряжения, и он то и дело сбивался с правильных нот, выдавая очередную фальшь. Но так не могло продолжаться вечно.       Итан перебирал струны всё медленнее. Звуки становились тише, пока не исчезли вовсе. И когда помещение заполнила кромешная тишина, он всё же решил нарушить молчание.       — Ну как?       Тихий, слегка дрожащий голос друга заставил Джесси поёжиться. Не от холода. Здесь его давно не было. А от непривычного ощущения, будто он случайно заглянул туда, куда его никогда не пускали. Видеть его таким уязвимым и открытым было непривычно. Итан всегда держал лицо. Всегда. Будь-то шумный зал, сорванные репетиции, поломанная аппаратура или очередной конфликт. Он оставался собранным, уверенным, почти неуязвимым. Прямым олицетворением невозмутимости.       И сейчас он смущался. Как мальчишка, который впервые решился показать что-то слишком личное и уже жалеет об этом. Джесси почувствовал, как в груди что-то сжалось. Странное, щемящее грудную клетку. Хотелось либо сказать всё идеально правильно, либо вообще промолчать, только бы не разрушить этот момент.       — Я даже не знаю с чего начать. — Джесси постарался собрать всё своё красноречие в кулак. — Это звучало очень необычно, не в вашей привычной стилистике.       Слова дались тяжело, будто язык вдруг стал чужим. Он на секунду отвёл взгляд, собирая мысли, а когда снова посмотрел на Итана, тот ждал. Терпеливо, внимательно вглядываясь в его лицо. Не перебивая, и не раздражая своим присутствием. Он сидел без привычной шутливой улыбки на лице и озорного огонька в глазах. И это делало всё только хуже.       — Ты прав. Она вряд ли куда-то впишется. Зря я всё это затеял…       Он потянулся к мятым листам так резко, словно хотел стереть сам факт их существования. Джесси среагировал быстрее, чем успел подумать, перехватил его руку и сжал. Так крепко, что под пальцами чувствовался жар. Осознал это уже потом, но отпускать не стал.       — Я имел в виду другое. — Джесси сглотнул вязкую слюну. — Песня очень красивая. И несмотря на то, что она выбивается, в ней чувствуется душа.       Итан замер. Его взгляд был потерянным, словно он не ожидал услышать такое.       — Ты правда так думаешь?       От этого вопроса Джесси стало странно не по себе. Словно от него ждали чего-то большего, чем просто честного мнения о песни.       — Конечно. А ещё я не ожидал, что ты напишешь песню о любви.       — Это ещё почему? — Итан нахмурился и отстранился, принимая более расслабленную позу. Стараясь выглядеть нарочито спокойным.       — Ну, ты же…Итан. — Он неловко махнул рукой в его сторону и тихо хихикнул, скорее от напряжения, чем от веселья. Наткнувшись на угрюмый взгляд, успел уже пожалеть о собственной смелости. — Не вяжется с тобой образ романтического героя, вот и всё.       — Вот уж спасибо.       — Я не сказал, что это плохо. Просто непривычно.       — Значит мне нужно делать это чаще, да? Чтобы ты смог привыкнуть.       Джесси фыркнул, чувствуя, как привычная лёгкость возвращается в их диалог.       — Я вообще не это имел в виду. Твоя группа будет в шоке, если ты сообщишь им, что теперь вы будете исполнять только любовные баллады. Подумай о чувствах Стива.       — Я и не для Стива пишу эти песни, чтобы думать о его чувствах. — Итан фыркнул и снова обнял гитару, хаотично перебирая струны.       — Тогда для кого?       — А ты как думаешь, сладкий? — Итан подмигнул Джесси и лучезарно улыбнулся, слегка прикусывая губу. Сердце тут же упало куда-то в пятки.       — Ты просто невыносим. — Джесси закатил глаза, не в состоянии выдерживать постоянные скачки настроения друга. — Ты можешь хоть раз быть посерьёзнее?       — Я абсолютно серьёзен, кто же виноват, что ты у нас такой тормоз.       — Забудь. Так и когда я смогу услышать полную версию?       — Никогда. Вряд ли я буду её доделывать. — Итан отложил гитару в сторону и ещё раз посмотрел на помятые листы с набросками текста. — Она правда сильно выбивается.       — Жаль. — Это вырвалось тише, чем Джесси ожидал. Итан удивлённо посмотрел на него и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на угасающую надежду. — Я бы с удовольствием слушал даже корявую демку. Песня уже очень красивая.       — Я…—Итан замешкался. Джесси поймал себя на том, что смотрит на него слишком открыто, слишком честно. Но отвести взгляд было физически сложно. — Я ещё подумаю над этим. Но не тешь ложных надежд, ладно? Сотни песен оказались в помойке, потому что были недостаточно хороши.       — Просто кто-то не умеет видеть алмазы, которые необходимо хорошенько обработать и выкидывает их.       Слова вырвались слишком легко. Джесси понял это сразу, в тот самый момент, когда они повисли между ними, тяжёлые и необратимые. Он и сам не знал, откуда в нём нашлось столько смелой уверенности, чтобы озвучить это вслух.       — Ты не знаешь о чём говоришь.       Итан не смотрел на него. Его голос был ровным, почти привычно насмешливым, но Джесси уловил едва заметную фальшь, ту самую, распознать которую мог только он.       — Знаю. Поэтому и говорю.       — Бесишь.       — И я тебя люблю.       Тишина накрыла помещение резко, почти оглушающе.Джесси не успел пожалеть о сказанном, всё произошло слишком быстро. Итан замер, когда рука зависла в воздухе, а пальцы так и не коснулись струн. С лица исчезла улыбка. Ни насмешки, ни привычной дерзости, только застывшее выражение, которое Джесси не смог бы описать даже при всём желании.       И именно в этот момент до него дошло, что он зашёл слишком далеко. В груди болезненно сжалось, а ноги налились свинцом. В голове тревожным колоколом билась одна-единственная мысль…       «Самое время уносить ноги.»       — Повтори.       Голос Итана был тихим. Непривычно тихим и безэмоциональным. Джесси физически ощутил, как этот звук проходит по коже, оставляя после себя неприятный, липкий и тревожный след.       — Кажется ваш выход уже через десять минут. — Он говорил быстро, торопливо, будто если замедлится, то всё окончательно развалится. — Побегу занимать место в зале.       — Джесси, ты же не думаешь, что можешь так просто сбежать от меня?       Внутри всё болезненно скрутилось. Голос Итана был недовольным. Его друг не любил оставаться в подвешенном состоянии, даже, если это было не больше, чем выдумки его собственного разума. Джесси обернулся, натянув на лицо привычную, почти спасительную усмешку.       — Именно так я и думаю. Хватит вредничать и тащи свой зад на сцену. — Он сказал это нарочито легко, почти игриво, пряча дрожь в голосе и разрывающееся на части сердце.       — Когда мы вернёмся домой, клянусь, я ничего от тебя не оставлю.       — И что же ты мне сделаешь?       — Откушу твой длинный язык.       — Охотно верю. — Джесси уже пятился к двери, стараясь не смотреть слишком пристально, чтобы не задерживаться и не дать себе времени передумать. — Осталось восемь минут, кровожадный Вишес.       И, прежде чем Итан успел сказать что-то ещё, он выскользнул из подсобки, унося с собой собственное признание, которое теперь прожигало изнутри сильнее любого прожектора.