Безутешная жизнь НПС

      В свежих зеленых тропах, укрытых тонкой пленкой росы, тихо гулял ветер. Покладистый, теплый - он метался где-то в ногах, обдувая щиколотки в каждом шаге. Порывался он и среди вековых стволов невиданных мне ранее деревьев, мерно вышагивал по глади озер и небольших луж, ловящих в себе бегущие облака.       Сказать, что дни размышлений и отдыха пошли мне на пользу, пожалуй, будет ложью. Но зато те помогли наконец собрать в кучу разъехавшиеся в разные стороны части черепной коробки и ее содержимого. Все, к чему в итоге я смогла прийти - да, смерти я боюсь. И так сильно, что не испытаю и грамма стыда сорвавшись с места, и бросив любого из моих встреченных ранее спутников.       Кто-то может и найдет в этом что-то осудительное, но я то точно знаю — я человек. А "человекам" свойственно умирать. В отличие от героев игр и книг.       Ветер снова сбивает мысли как масло, заставляя замолкнуть внутренний голос. Морщусь, позволяя тому прихлопнуть пару мошек на щеках, а затем словить лицом несколько камушков размолотого песка с берегов. Кожу обжигает неприятно, но вихрь не смолкает. Он следует за мной всю нашу с Варкой дорогу, вызволяя из-под ног волны пыльных буранов.       — Что-то ветрено сегодня слишком, — слышу я сдавленный голос из-за широкой спины впереди; мой спутник не жалует погоду в равной степени со мной. — Чертова буря... А ведь мы даже близко не подошли к логову... Да и привал если делать, то на склонах. А там этим ветром полный рот камней наберем...       — Ну не с ним же идти! — кричу я куда-то в пустоту порывов, через которые сама не в силах себя услышать.       — И то верно!       Крепкая рука без лишних движений сжимается на талии, а затем почти в секунду мы летим куда-то вниз, с невысокого утеса в расщелину. В ней тоже гуляет ветер, но тихий. Все неудобства прошлого урагана сокращаются до пыльных волн песка, скатывающихся с каменных краев над головой. Но под "крышей" до нас они не долетают. Так, рассыпаются где-то впереди, иногда прибиваясь к ногам. Жить можно.       — И часто тут такие бураны?       — Не сказал бы, — хмурится мужчина, глядя куда-то ввысь, и явно о чем-то задумавшись. — То ли Двалин не рад нас видеть, то ли Архонт.       — А с чего им быть радушными? Пришли, значит. Потревожили какие-то странники, — озвучиваю я здравую мысль, представляя себя на месте загадочных знакомых магистра.       — "С чего бы"? — слышится смех. — Не так они и паршивы, как ты думаешь...       Его брови чуть расслабляются, а в уголках губ уже виднеются морщинки от улыбки.       — Они гостей любят. Особенно, таких взбалмошных.       Смешок, который уже отзывается во мне приступом обиды, тут же растворяется в новом порыве ветра, принесшим в этот раз камушки потяжелее.       — Осторожно! — рука почти прибивает к горной породе, вынуждая позабыть о плане мести. — Лучше не высовываться, пока летят булыжники. Думаю, и Двалин может к тому иметь прямое отношение.       — Это что еще за маг-то?       — Дракон.       — Что... ты сказал?       — Дракон, сказал.       — Ты не шутишь сейчас?!       — А ты думала на утесах маги обитают?       Страх вынуждает ненадолго замолчать, предпринимая попытку проглотить застрявший в горле ком.       Он как всегда смеется, замечая калейдоскоп сменяющихся на моем лице эмоций.       — И правда трудно поверить, что такие люди существуют в нашем мире. А вот в вашем...       — Ты повел меня к дракону, не сказав о том! — голос уже не "голос". Это писк хомяка, которому прищемили яйца. Если они конечно у него есть.       — Ты не интересовалась...       — Ты!...       Он снова хихикает, а на набегающие слезы реагирует в своей манере: кокетливо слизывает те, прижимаясь к груди так плотно, что дышать нечем. Я буквально задыхаюсь, мать твою!       — Варка!       — Я думаю, что лучший способ успокоить женщину — это заставить ее кончить.       — Ты у меня сейчас кончишь, с жизнью!       — Аха-х! Мисс, вы меня интригуете, — лезет по новой это недоразумение, чем сразу получает нагоняй по шее.       — Стой, на шагов двадцать от меняй!       Потирая слегка покрасневшую щеку, проводник высовывает язык.       — Злюка ты сегодня. Да и в целом сильно поменялась в нашем путешествии.       — Отстань.       Сверху летят камни, отбивая искры от соприкосновения с другими, вживленными в узкие тропы.       — Я думаю, это к лучшему.       Между нами виснет тишина на какое-то время прежде чем моя гордость притупляется любопытством.       — Что ты имеешь ввиду?...       Вновь пауза. Но не в отместку на мое упрямство. Он что-то прокручивает в голове, смотря в пустоту перед собой. Руки его крепко сжимаются за спиной в замок.       — Хочешь знать мое мнение?       Его глаза обращаются ко мне, вызывая странное волнующее чувство по всему телу. Да он... сам на себя не похож. Какой-то... слишком серьезный.       — Думаю, такие способности... даются не просто так.       — Ты о...       — Да. Мне кажется, что... это должно что-то сотворить. Или сокрушить. И раз сама ты не получаешь с этого никаких сверх способностей или преимуществ в силе... значит это делает кто-то другой.       Молчание. А еще шок.       А вдруг тот сталкер...       — Но... если я не получаю, то как этот кто-то...       — Ты ведь уже заметила?       Я боялась этого разговора, боялась его глаз и тона. Но больше всего страшно было то, что я до сих пор не могла отличить двоих "владельцев" этого тела напротив. Да. Я уже точно была уверена, что Варка это не один человек. Полагать, что в него способен вселяться тот странный тип это безумие. Но исключать это в рамках игры, где тебя может трахнуть слайм или разорвать в клочья хиличурл - еще большее безумие.       Кто сейчас передо мной? Не будет же враг раскрывать припрятанные тузы?       — Я — не я.       Да, я чувствовала что этот миг рано или поздно должен будет прийти.       — Наверное, ты замечала это. Когда в моментах я обретаю другое лицо, меняюсь в поведении и даже в сексе. В такие эпизоды... я не помню и половины. Словно, погружаюсь на дно мутного аквариума, изредка улавливая чью-то речь или вибрации от движений. Я сам не свой...       — Почему ты рассказываешь мне это?       — Думаю, это... тоже не просто так, странница.       Его рука выходит из-за спины и прижимается к моей щеке. Ласково, даже излишне.       — Нам придется расстаться здесь.       — Что?... Да ты с ума...       — Нет, послушай, странница...       Его высокая, накаченная фигура, пылающая силой и решимостью склоняется ниже, пока наши глаза не замирают на одном уровне.       — Если это оставит меня в моменты, когда тебя нет рядом — я смогу тебя защитить.              — Но... Но если дело не в тебе, Варка!? — почти роняю я в соплях и хрипах, четко понимая что меня снова пытаются чуть ли не бросить на произвол судьбы.       — Этого нельзя знать наверняка. В отличие от того, что рядом я смогу нанести тебе больше вреда...       Я вижу столько заботы в его глазах, а с тем и сожалений, что иного выхода он так и не смог найти за все это время.       — Это началось с нашей первой встречи, странница. В здании Ордена. Уже там я ощутил, что словно изменился не по своей воли. То же говорила и Лиза, и Кэйа... Даже мои рыцари.       — Это во мне все дело! Я виновата в том, что так получилось...       Отпрянув, я почти поскальзываюсь на неровной земле, но успеваю удержаться, чтобы избежать его новых, обжигающих болью прикосновений. Он так и не решается схватить за руку.       — Странница...       — Нет! Хватит. Хватит уже твердить это, пытаясь найти объяснения всему!       Над головой стихия странно быстро успокаивается, являя на обозрение узкой щели лучи еще пока раскаленного вечернего солнца.       — Все постоянно твердят что дело не во мне... Что я словно... не глюк здесь! Но я знаю... Знаю то, что есть правда. Что истина. И дело как раз не в вас всех. А во мне. И только во мне.       — Ты снова пытаешься-...       — Нет, прекрати. Не перебивай, Варка!       Он хмурится, явно сдерживая свои настойчивые порывы.       — Пока я не появилась в этом мире, всего этого ведь не было, так?       Магистр молчит.       — Я задала вопрос.       Тишина.       — Варка...       — Так, — сдается тот.       — И тебе еще нужны доказательства?       — Я понимаю, что ты расстроена, но это не...       — Ты ведь и сам понимаешь, что у нас нет другого выхода... у меня нет.       Смена фразы в конце сильно его подкосила. Он поменялся в лице, потупив взгляд.       — Если ты последуешь за мной... то сильно меня разочаруешь.       Никто никогда не сможет даже частично представить себе ту боль, с которой я убегала из того ущелья. С какой непосильной волей заставила себя не оборачиваться даже на прощанье. Наверное, он будет ненавидеть меня до скончания веков... Но с другой стороны, я рада, что больше не появлюсь перед ним. Не услышу его голос.       Не почувствую какого это... быть как за каменной стеной.       Горько. И так сильно, что идти вперед уже невозможно. Льющиеся слезы застилают глаза непроходимой ширмой. Да, я чертова плакса. Слабая, безвольная... Но достаточно упрямая, чтобы в очередной раз пожертвовать собой во спасение другого.       Садистам бы понравился мой вайб.       Как же... меня все заебало.       Под ногами хрустят отскакивающие гальки и куски породы, пыль летит в стороны. Как же мне хотелось сейчас запихнуть все эти чудеса природы в задницу тому мудаку, испортившему мне весь мед мирной (возможной) в прошлом жизни.       — И почему же именно я?... Я ведь никакая не героиня...              Шаги стихают, как мечущиеся камни. Ноги трогает мягкая трава, заставляя немного замедлится. А вскоре и вовсе остановиться, разглядывая перед собой тихие мирные картины зеленых морей. Среди них дрейфуют одинокие бутоны неведомых, сверкающих цветов. А еще запах... он кружит голову как от хмеля.       Коснувшись стебелька одного из цветов, я сажусь на землю. Она влажновата... Но в порыве накинувшегося одиночества и горя так хочется забить на все. И на мокрую задницу, и на приближающихся вдали стаи хиличурлов, и даже на... парня на дереве?       Наши взгляды встречаются. Сказать кто из нас в большем странном положении не повернется язык. Но неизвестный очень ловко спрыгивает с ветвей, сжимая в руке несколько перьев. Там было гнездо!       — Уж не думал, что он решится на это так скоро, — выходит ко мне из тени деревьев юноша со знакомым голосом. — Да и снова встретиться с вами... я тоже не представлял себе это так быстро.       — Тот странный тип из леса!... — вырывается у меня непроизвольно.       — Вы плакали?       Почему-то этот вопрос оглушает сильнее, чем его странные магические манипуляции с несчастной кучкой уже покромсанных монстров за спиной. Да, он даже не повернулся к ним! Даже не смотрел будто...       — Э... Нет?       — Предположу, что вы могли попасть в непогоду... но мы с вами живем на одном континенте, насколько мне известно.       Его шаги замирают напротив, а затем ко мне уже тянется бледная рука.       — Предпочитаете сидеть на мокрой земле? Или напрашиваетесь на более радикальные методы спасения дам, пребывающих в беде?       — Э... Чт-...       И секунды не прошло, как мою тушку почти взметнули в воздух, а следом и прижали к себе. Да, этот юнец совсем не похож на перекаченных или наглых мужчин, по которым я сохла всю свою молодость. Он скорее напоминает типичного солиста какой-то девичьей группы. Самый молчаливый и загадочный парень с миловидным лицом.       — Уже растаяли от моей галантности?       — Я смотрю, вы не церемонитесь...       — А вы не сопротивляетесь, — тут же подмечает мой новый спаситель. Очередной.       Предвкушая скорейшее наше расставание, я жестом прошу его поставить меня на место.       — Вы не из этих мест, насколько мне удалось узнать, — говорит тот между делом, уже укрывая мои плечи своим плащом.       Что же... меня в нем смущает?...       — Наслышан и о ваших способностях.       — Вы из близкого круга Лизы, да?       — Скажем, имеем общие цели. В некотором роде. Как и с магистром.       — Значит, о самых постыдным вещах мне рассказывать не придется...?       — Я бы предпочел это увидеть. Как ученый, разумеется.       Мне кажется, любой нормальный человек должен был тут или ухмыльнуться, или хоть как-то проявить довольство тем, как быстро вогнал человека в краску. Но из нас двоих только я пылаю алым знаменем на все пространство щек и висков.       А ему... фиолетово. Как были глаза стеклянными и спокойными, так и остались. Или этот парень всегда так красиво стелить умел, или что-то тут не так...       — Боюсь, в этом вам помочь не смогу.       — Жаль, — после небольшой паузы отвечает он. — Но думаю подобное вполне поправимо. По крайней мере, если учитывать рассказы-...       — Да поняла я! Поняла!       Он переводит взгляд на меня, а затем чуть склоняет голову в бок, прищурившись. Словно рассматривает с какого-то другого ракурса или стороны.       — Ого...       — Что такое?...       Его странно резко сменившееся поведение вводит в ступор. Но тот не торопится с ответом, будто проверяя на прочность мою нервную систему (все, что от нее осталось).       — Что-то не так? — допытываю я, ощущая как раздувается злость от его затягивающихся пауз.       — У вас красивые глаза.       — Чего?...       А ведь до этого тон его сулил чуть ли не открытие века! Вот зараза... Опомнившись от такого странного поведения, я уже было приготовилась кинуть ему в лицо что-то резкое или обидное. Ну или по классике отправить нахуй, но он... меня поцеловал.       И это был самый странный поцелуй из всех, что мне удалось заполучить не только в моем прошлом мире, но и в этом. Сдержанный, бережный. А самое главное — очень... чувственный?       Лицо вновь пылает, заставляя сердце отбивать как минимум чечетку.       — Надо же... — шепот в его исполнении вызывает табун мурашек на пояснице. — Теперь я понял как работает ваша способность...       Он снова приближается, на что я растерянно отступаю.       — Боитесь? — интересуется он как-то больно повседневно.       — Я не давала согласия меня целовать.       — Думаете, без прелюдий секс намного лучше?       — Чего!? — его прямолинейность не то что в шок вводит. Она сбивает с курса равновесия и миролюбия. Да я ему сейчас точно морду набью!       — Вас задело то, что я назвал секс сексом? Думаете, следовало выразиться более завуалированно?       — Причем тут формулировки, блять!       — Полагаю, они ввели вас в ступор?       Его руки намертво обнимают плечи, не давая и в мыслях пути побега. Я вздрагиваю, проваливаясь в бездну смешанных чувств, не в силах испытывать что-то определенное: страх ли, или злость. Он обескураживает с каждым шагом все больше, выбивая почву из-под ног, или вгоняя в такое негодование, что и ответ приходит не сразу.       Этот парень... да он больной!       — Вы... пахнете достаточно соблазнительно. Думаю, не поборов я тех хиличурлов, наблюдал бы сейчас весьма любопытную картину...       — Сейчас же... отпусти...!       Зубы стачиваются друг об друга, когда я с силой сжимаю челюсть. Но его глаза не меняются в своей холодной расчетливости.       — Я бы и с радостью не сделал бы того, не будь вы таким любопытным экземпляром. И если Варка готов лично отпустить вас, пойдя на риск вскоре потерять, то я — не из подобного круга лиц.       По тону и взгляду ясно, что в этой глуши этот паренек оказался не просто так.       — Хотите сделать из меня подопытную мышь?       — Я бы... не назвал вас мышью. Да и подопытные... их участь предрешена исследователем. В вашем случае — как бы странно то не звучало — все зависит от вас, — он снова приближается, вырывая у меня неконтролируемый вздох.       — Я закричу!       — Вы должны понимать, что в моем плане нет намерения лишить вас жизни на данном этапе. Ко всему прочему, работы предстоит очень много. Не исключено, что в какой-то из дней вы просто сами вырветесь на свободу...       — Это бред! Какой в этом смысл?!       — О, смысл как раз есть. И даже не один единственный. Полагаю, вам уже известно об аномалиях, что возникли в здании Ордена после вашего появления, — он говорит излишне прямо, но без грубости; хотя не сказать, что его заботят чужие чувства. — Учитывая положение магистра в текущей обстановке Мондштадта и других регионов, он бы просто не смог выбить себе время на изучение вопроса... более детально.       Его глаза ползут куда-то в область выреза платья.       — Допускаю, что ему было бы обидно отдавать вас в мои руки добровольно. Даже... неприятно. Кроме того, я уверен, что он того бы никогда не сделал на здравый рассудок. Но... учитывая и то, что в вашем обществе к нему мог быть приставлен "подселенец"... я - ваша единственная надежная опора на данный момент.       — С чего такая уверенность?! — плююсь я в его лицо, пытаясь вырваться из крепкого захвата — плечи уже так свело, что я перестала их чувствовать совсем.       — Потому что, этот кто-то до сих пор не вселился в какой-то, допустим, предмет. Или животное. Только в людей.       — А вы не человек что ли!?       Он хмыкает, и я впервые в жизни вижу такую пугающую ухмылку. А затем свет гаснет. Я так резко проваливаюсь в это небытие, что все что успеваю услышать из его последующей речи и других звуков — лишь легкий, едва различимый хруст.       А затем — боль. Резкая, тягучая, гремящая змеями на затылке, а затем и в каждом из ушей. Она оглушает, прибивает к земле с такой силой, что кровь в венах замирает.       Через какой-то промежуток времени и провалов сознания ко мне возвращается способность мыслить, осознавать происходящее.       Кожу тонких запястий сковывает что-то тяжелое и крепкое, а затем я чувствую как меня что-то кусает. Резко, и совсем в разных неожиданных местах. Щиколотка, плечо, правое ребро, щека... Это не существо. Это... холод.       — Ох, я полагал вы придете в себя не раньше завтрашнего вечера...       Облик напротив обрастает чертами слишком медленно. Его голос из мутной дымки все отчетливее. Это тот маньяк... и кажется, сейчас он будет меня убивать.       — Выглядите средне...       Он склоняется, целуя против воли в очередной раз. Но с тем проталкивает в самую глотку маленькую, едва ощутимую ампулу с алой жидкостью. Она мерцает между нашими губами вплоть до погружения.       Когда безумец отстраняется, между нами протягивается алая, почти стеклянная нить слюны. На миг мне кажется, что похожа она больше на кровь. Очень насыщенную.       — Это для согрева. На горе не выжить без тепла. А учитывая какая вы хрупкая... не удивлюсь, что и пяти минут будет достаточно чтобы вы потеряли сознание...       — Я и представить не могла... какие отбитые могут быть люди здесь...       Он снова усмехается.       — А я вот мог. Не первый день хожу по этой земле.       Его фигура плывет куда-то в сторону, до которой еще не может дойти мой размытый фокус. Какие-то странные звуки, хрусты... Что он собирается делать?       — Учитывая тот факт, что с подобным я не знаком от слова совсем... перед тем, как переходить к более глобальным испытаниям, мне следует изучить вопрос... самостоятельно.       Он снова перед глазами. Что-то сжимает в руках.       — Что... ты задумал, — еле как бубню я.       — Ничего из того, что могло бы вам навредить. Не стоит переживаний, — заверяет "ученый". — Я провел несколько анализов и взял кровь. Из проблем не выявлено... вообще ничего. Все показатели в норме. Как интересно...       Парень буквально прилип к какому-то листку, чуть ли не облизывая его.       — На самом деле, вы вызываете во мне неподдельный восторг. И дело отнюдь не в... ваших способностях.       В глазах мелькают повторяющиеся строки.       — А в том, что вы... и понятия не имеете о собственной ценности. Истинной.       — Если вы посмеете прикоснуться ко мне хоть пальцем, то сильно пожалеете.       — Я предусмотрел такой исход событий. И если вы до сих пор не заметили, то уведомляю. Ваши верхние конечности надежно закреплены в кандалы, что прибиты к стене. Стена состоит из цельной породы, а-...       — Ты, мудак конченный! Если не выпустишь сейчас же — я тебе член на голову натяну! Гребанный ботаник!       — Да, и красноречивостью вы тоже не обделены, леди, — хихикает тот. — Но в этом есть и свое очарование. Мне нравится, когда подопытный не мирится с судьбой так просто.       — Как ты меня там блять назвал! Ублюдок!       — Посмотрим насколько его хватит. И насколько хватит вас, леди.       Резкое прикосновение к области белья его холодных пальцев вызывает внутри бурю смешанных эмоций. Тело борется с разумом, отчаянно диктуя что идти на поводу у этой заучки это смерть. И не только гордости, но и всего живого, что еще способно биться!       — Не-... не смей!       — Вам нравится, когда я касаюсь здесь?       Его пальцы надавливают с усилием, грубо прижимая тонкую ткань к уже трясущейся коже. Он массирует мягкую кожу лобка круговыми незамысловатыми движениями. Между нами еще имеется расстояние.       Руки автоматически сжимаются, стараясь вырваться из этого железного захвата.       — Только попробуй!...       — Этого не избежать, — заключает юноша абсолютно спокойно. — И не дело даже не в том, что вы намертво повязаны. А в том, что до вашего пробуждения я просчитал, что первый опыт может пойти не по плану. И немного... схитрил.       — Что... значит... схитрил...       Дыхание резко прерывается, а вдохи становятся неестественно растяжимыми и томными.       — Классика. Афродизиак.       — Вы... У.. Убл-...       — В любом случае это пришлось бы применить. Для чистоты эксперимента. Перед тем как переходить к вашим естественным способностям, мне необходимо убедиться в том, что сила возбуждения от потенциальной жертвы должна быть равной вашему. И есть ли разница среди естеством и допингами.       — Не... Нет-...       Глаза уже ничего не видят, лишь алая пелена. А еще каждый участок кожи начинает неистово пылать. Я уже не соображаю что он там болтает без остановки. Мое внимание спускается ниже, к его пальцам что с завидной заданной периодичностью продолжают стимуляцию.       Он что-то черкает рядом с лицом, прямо на стене. А затем слышится глухой удар о землю чего-то не столько тяжелого. Книга?       — Мне важно увидеть и ощутить все до единого. Каждую способность и особенность вашего тела, мисс. На это уйдет время... но даю гарантии, что каждый из опытов... точно вам понравится.       Пальцы спешно покидают разработанный участок кожи и прижимаются к клитору, почти вырывая с искусанных губ крик.       — Ох... Кажется, или я переборщил с добавкой?... Не стоит беспокоиться. Средство не токсично...       Его пальцы хлюпают, подстраиваясь под ритм моих оглушающих стонов. По фалангам стекают склизкие нити, просачивающиеся ранее через тонкую ткань трусиков. Он вздыхает едва сдержанно, продолжая движения, что уже приобретают хаотичность.       — Ха... Как... интересно...       — Мх! Н...нет...!       Губы почти не смыкаются, продолжая наполнять воздух животными звуками.       — Полагаю... Вы уже... Ха...       Его дыхание тяжелеет. Я слышу, как он хрипит, а пальцы на клиторе подрагивают.       — Я... больше не могу... Мхх-х!       Тело скручивается от его размеренных, но яростных движений. Как же... я хочу больше!       — Ха... Я не могу!       — Черт!... — рычит тот, почти что проникая внутрь течных складок. — Этот эффект не мог сложится с естественным!       В голове белый шум, я почти теряю сознание, ощущая что его манипуляций не хватает чтобы получить разрядку. Но и сказать что-то членораздельное я тоже не в состоянии. Слезы чертят лицо, пока тот в панике пытается придумать что-то. Под рукой ничего нет. Кроме...       Он тут же падает на колени и резко сдвигает уже насквозь мокрую ткань. Его горячий рот с такой неоправданной яростью вжимается в киску, что я подпрыгиваю, изгибаясь навстречу. Нити слизи горячо и медленно стекают с его лица, пока он отлизывает мое изнеможенное нутро. Стоны сыпятся без остановки. Громко, резко, сопоставляясь с его странным то стихающим, то настигающим врасплох ритмом.       — Ах!... Мм-м! Е... еще!...       Голова в тумане, но он не выбивает из тела чувствительность. Наоборот. Все ощущается более остро, более чувствительно. Более... красочно. Хочется залезть на стену от того, как умело орудует его язык.       Он скользит по складкам, уходя к влагалищу; играется с уже возбужденным бугорком, обдавая тот порцией разгоряченной слюны, а как он проникает в самую глубь, проходясь по внутренним стенкам, до которых в силах достать...       Я теряю голову, а он подхватывает бедра, помогая перераспределить вес. Я ощущаю как молнии скачут под кожей, беря начало от измученной возбуждением и обласканной ученым киски. Они колют где-то под поверхностью, но нежно. Заставляя путаться мысли, а еще кончать. Долго, протяжно, без лишнего груза импульсивных вспышек или сквирта.       Уж не думала... что ботаник...              Он отрывается когда стихает дрожь. Его губы, лицо, пальцы... все в стекающих плотных сгустках моей слабости. Когда наши губы соединяются в поцелуе, он ненароком задерживается чуть дольше. Словно, снова что-то проверяя?       А затем отстраняется. Совсем нехотя.       — Хм, — его глаза огибают уже покрасневшие от захвата запястья. — Это явно лишнее.       — Ха... ха... — томно дышу я в его губы, все еще пытаясь прийти в себя после пережитого оргазма.       — Я так и не представился, к слову, — шепчет он горячо на ушко, а затем нежно целует мочку. — Альбедо. Завтра — обещаю, все будет иначе. Прости...       — Чт-... что-...?       — За это.       Резкая вспышка, глухой звук. И да, я снова проваливаюсь в бездну.       Чертов ботан с умелым языком!