Сердце дракона

Дым, крики, запах палёной плоти и озона заполнили каменный мешок подземелья. Элира двигалась, как пьяная, но каждый жест её руки высекал в воздухе дугу огня. Первые трое стражников, ворвавшихся в дверь, превратились в кричащие факелы. Их доспехи плавились, стекая на каменный пол ужасной пародией на скульптуру. Каин работал молча, без эффектов. Он был тенью на краю её светопреставления. Его клинок находил щели в броне, перерезал горло тем, кто пытался обойти с фланга. Магия огня была хаотичной, ослепляющей. Его — хирургически точной. Они не сговаривались, не обменивались взглядами. Это был танец на грани смерти, где партнёры ненавидят друг друга, но знают каждый шаг инстинктивно. — Вперёд! — крикнул Каин, отбивая алебарду, направленную в спину Элиры. Она кивнула и выбросила перед собой веер пламени, очищая коридор. Они рванули вперёд, спотыкаясь о тела. Выбраться из подземелья оказалось чудовищно трудно. Тревога уже гудела по всему особняку. На каждом повороте их ждали новые стражники. Элира была сильна духом, но её тело предавало. Она спотыкалась, её дыхание было хриплым и прерывистым, а пламя то вспыхивало ослепительно, то гасло до робких искр. Кристалл вернул ей силу, но не исцелил раны и не восстановил истощение. Каин тащил её за собой, принимая на себя основной удар. Меч пел в его руках, отскакивая от стали, впиваясь в плоть. Однажды арбалетный болт пробил ему плечо навылет. Он лишь стиснул зубы, вырвал его и продолжил бой, оставляя кровавый след. Наконец, они вывалились в ночь через потайной выход для слуг — в зловонный переулок, заваленный мусором. Дождь, начавшийся ещё вечером, хлестал по лицу, смешиваясь с кровью, потом и копотью. Вдали уже слышались звуки погони, лай собак. — Дальше… не могу, — выдохнула Элира, прислонившись к мокрой стене и сползая по ней. Её глаза закатились. Каин, не раздумывая, взвалил её на плечо, как мешок. Она застонала от боли, но сопротивляться не было сил. Он побежал, прижимаясь к стенам, используя каждый клочок тени. Его убежище в таверне было скомпрометировано. Нужно было новое. Он нырнул в канализационный люк, соскользнул в зловонную тьму и, ориентируясь по памяти на карту города, которую изучал годами, понёс её по подземным туннелям. Крысы шарахались от него, вода хлюпала под сапогами. Здесь, в гнилостной темноте, его магия была бесполезна, но он полагался на другие чувства — слух, осязание, инстинкт выживания. Через полчаса он выбрался в заброшенный склеп на старом, забытом кладбище за городской стеной. Воздух был спёртым, но здесь было сухо и относительно безопасно. Он осторожно опустил Элиру на каменную плиту, снял с себя пропитанный дождём и кровью плащ, укрыл её. Она была без сознания, бледная, горячая от лихорадки. Разорванное одеяние открывало синяки и ссадины. Каин развёл жалкий огонёк из щепок и сухого мха, найденного у входа. В его груди клокотала странная смесь: ответственность за того, кого он сам же и сделал уязвимым, раздражение от того, что его планы рухнули, и… что-то ещё, заставляющее его пальцы дрогнуть, когда он прикасался к её лбу, чтобы проверить жар. — Идиот, — прошипел он себе самому, отдернув руку. Он занялся своими ранами, обработал их едкой настойкой из фляги, перевязал. Потом, стиснув зубы, принялся за неё. Он действовал быстро, без церемоний, снял с неё остатки мокрой ткани, обнажив тело, покрытое жестокими отметинами пыток и побоев. Каин видел много жестокости, но это… это было систематично. Это было наслаждение болью. Его желудок сжался в комок. Он очистил раны, наложил мазь, обладавшую слабыми лечебными свойствами, перевязал всё, что мог. Его пальцы, привыкшие к точной работе с металлом, не дрогнули, но где-то глубоко внутри зрела холодная, беззвучная ярость. Не к ней. К тому, кто это сделал. Он накинул на неё свою сухую рубаху — грубую, простую, пахнущую кожей, сталью и его потом. Она уткнулась лицом в ткань на груди и прошептала что-то невнятное. Он сидел рядом, прислонившись к стенке склепа, и точил клинок. Ритмичный скрежет стали о точильный камень был единственным звуком, кроме её прерывистого дыхания и шума дождя снаружи. Часы тянулись мучительно медленно. Очнулась она внезапно. Без стонов, без вздрагиваний. Просто открыла глаза. И сразу была в полном сознании. Пламя, крошечное, трепещущее, зажглось на кончике её указательного пальца, освещая её иссохшее, бледное лицо и горящие в темноте глаза. Взгляд мгновенно нашёл его. — Где я? — голос был хриплым, но твёрдым. — В безопасности. Пока что, — ответил Каин, не прекращая точить меч. Она приподнялась на локте, скривилась от боли, огляделась. Взгляд упал на перевязанные раны на её руках, на чужую рубаху. Потом на его перевязанное плечо, на лицо, покрытое ссадинами и усталостью. Пламя на её пальце погасло. — Ты… перевязал меня, — констатировала она, не вопросом, а неким холодным наблюдением. — Ты истекала кровью. Это привлекает ненужное внимание, — буркнул он, откладывая меч. Она молча смотрела на него. В свете тлеющих угольков её лицо казалось высеченным из мрамора. — Спасибо, — сказала она наконец. Слово далось ей с трудом, будто было отлито из раскалённого железа. Он кивнул, не глядя. — Ешь, — протянул ей кусок жёсткой дорожной лепёшки и полоску вяленого мяса. Она взяла еду, начала есть медленно, машинально, не отрывая от него взгляда. — Почему ты вернулся? Ты же получил, что хотел. Каин вздохнул. — Я хотел артефакт. Не часть чужой души. — Ты мог просто оставить её себе. Или продать. И быть далеко отсюда. — Мог, — согласился он. — Но не сделал. — Нет. Она доела лепёшку, смахнула крошки. — Что теперь? Велан не оставит это просто так. У него теперь личная вендетта против нас обоих. Меня — за попытку кражи и побег. Тебя — за кражу и… вмешательство. — Я в курсе, — сказал Каин. — У него связи, деньги, люди. Нам нужно покинуть Веридиан. Сейчас. — Нам? — она приподняла бровь. — Он будет охотиться на тебя. А без тебя он не сможет восстановить «Сердце». И он знает, что ты со мной. Мы — одна цель теперь. — Прекрасное партнёрство, — ядовито заметила она. — Вор и его жертва. Или кем ты был там, в подвале? Союзником? Сострадателем? Каин резко встал. — Я был тем, кто совершил ошибку. И теперь исправляет её, не более. Как только мы уйдём из города и собьём погоню, наши пути разойдутся. Элира тоже поднялась, пошатываясь, но устояла. Она подошла к нему вплотную, задрала голову. Её дыхание было тёплым на его подбородке. — Ты что, боишься, теневик? Боишься того, что было между нами в той комнате? Он не отступил. — Это было адреналином и яростью. Ничем более. — Лжёшь, — прошептала она. И её рука, быстрая, как змеиный удар, схватила его за запястье. Не чтобы удержать, а чтобы передать. Через прикосновение хлынула волна — не боли, а воспоминания. Отрывочные, жаркие образы. Его губы на её шее. Её ногти, впивающиеся в его спину. Безумное, взаимное желание уничтожить и поглотить друг друга в одном и том же огне. Каин ахнул, вырвал руку, как от ожога. Его магия, холодная и упорядоченная, взбунтовалась, встретив этот хаос чувств. — Не делай так больше, — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая угроза. Она улыбнулась, улыбкой уставшей, но торжествующей хищницы. —;Видишь? Ты не так холоден, как хочешь казаться. И я… я не так беспомощна. Она отступила на шаг, и на её ладони снова вспыхнуло пламя. На этот раз ровное, послушное, горячее. — Я почти восстановилась. Достаточно, чтобы сжечь этот склеп дотла, если понадобится. Они стояли друг напротив друга в гробовой тишине склепа — раненый зверь и хищная птица, вырвавшаяся из клетки. Их связывала не благодарность, не дружба, а кровь, общая опасность и жгучая, невысказанная правда того поцелуя, что висела между ними, как неразорвавшаяся граната. — Отдыхай, — нарушил молчание Каин. — На рассвете двинемся. Есть путь из города, о котором не знает даже Велан. — Куда? — спросила она, не сводя с него пламенеющих глаз. — В Теневой Проход. Через горы. Там его власть не действует. — Теневой Проход, — повторила она, и в её глазах мелькнул интерес, смешанный с новой долей уважения. — Туда не каждый решится. Хорошо, теневик. До рассвета. Но знай… Она повернулась, чтобы снова лечь на каменную плиту, бросила через плечо: — …если ты попытаешься меня предать, я сожгу тебя изнутри. Медленно. Каин не ответил. Он снова взял точильный камень. Скрип стали о камень заполнил склеп, сливаясь с завыванием ветра снаружи. Они были в ловушке не только у лорда Велана, но и друг у друга. И следующий шаг в этом смертельном танце мог стать для кого-то из них последним.