Сердце дракона

Рассвет над Веридианом был серым и мокрым. Туман, словно саван, окутал кладбище, скрыв склеп от любопытных глаз. Каин уже был на ногах, проверяя снаряжение. Рана на плече ныла, но была терпимой. Элира спала беспокойно, её лицо в свете пробивающегося сквозь трещины серого света казалось почти детским и уязвимым — обманчивое впечатление, которое разбивалось о память о пламени в её глазах. Он разбудил её не словом, а звуком — щелчком затвора на поясе с инструментами. Она открыла глаза мгновенно, без намёка на сонливость. Глаза пронзили его, оценили, запомнили каждую деталь. — Пора, — сказал он просто. Они выскользнули из склепа, как призраки. Элира двигалась уже увереннее, но Каин видел, как она щадит левую сторону, где под самодельной повязкой скрывались самые большие раны. Он ничего не сказал, просто замедлил шаг. Путь к Теневому Проходу лежал через трущобы, потом по старой, заброшенной каменоломне на окраине города. Дождь превратил землю в липкую грязь, но он знал каждую тропинку. Они не говорили, общение сводилось к жестам, кивкам, редким, брошенным шёпотом предупреждениям. Это был язык выживания, и оба владели им в совершенстве. Перед ними, внезапно выросшая из тумана, встала стена — не городская, а природная. Гладкая, почти отвесная скала, поросшая мхом. Каин подошёл к, казалось бы, случайному нагромождению камней у подножия, отодвинул один, покрытый лишайником валун. За ним зияла чёрная щель, чуть шире человеческих плеч. Оттуда пахнуло сыростью, плесенью и древним холодом. — Ты шутишь, — тихо произнесла Элира, глядя в черноту. — Есть два пути из города для тех, кого ищут, — отчеканил Каин. — Через ворота, где будут проверять каждого. И через это. Теневой Проход. Старая шахта, пробитая ещё до основания Веридиана. Она ведёт через горный хребет. Три дня пути. Если не сойдёшь с ума от темноты и не сломаешь шею. — Весело, — процедила она, но в её глазах вспыхнул азарт. Вызов. Ей, рождённой в пламени и свете, сама мысль о такой тьме была отвратительна… и притягательна. — А что насчёт… его обитателей? — Там нет людей, — уклончиво ответил Каин, зажигая смоляной факел. Пламя заколебалось, отбрасывая прыгающие тени на скалу. — Держись близко. И не теряй меня из виду. Разминуться здесь — значит умереть. Он шагнул в черноту. Элира, после мгновения колебания, последовала за ним. Тишина в Проходе была иной. Не городской, наполненной отзвуками жизни, а гнетущей, абсолютной. Она давила на уши, как вода на глубине. Лишь их шаги, эхом отражавшиеся от стен, нарушали безмолвие. Воздух был холодным и спёртым, пахнущим серой и чем-то металлическим. Факел Каина выхватывал из мрака сводчатый потолок, покрытый сталактитами, скользкие стены, узкую, неровную тропу, уходящую вниз, в самое чрево гор. Шли они часами. Каин шёл первым, безошибочно выбирая путь на развилках. Элира следовала за ним, её глаза, привыкшие к яркому свету, вглядывались в тени. Она чувствовала себя беспомощной, и это её бесило. Её магия, стихия огня, была здесь бесполезна, даже опасна. Одно неверное движение — и можно обрушить свод или сжечь скудный кислород. — Ты часто пользовался этим путём? — наконец нарушила она молчание, её голос гулко разнёсся по тоннелю. — Когда нужно было остаться незамеченным, — коротко ответил он. — Для убийств. — Для работы. Она усмехнулась в темноте. — И каково это — быть тенью? Вечно прятаться, никогда не чувствовать тепла солнца на коже? — Солнце обжигает, — парировал он. — А в тени можно видеть то, что скрыто в свете. — Поэтично. Не ожидала от наёмника. Он не ответил. Они спускались всё глубже. Холод пробирал до костей, и Каин видел, как Элира непроизвольно съёживается, пытаясь согреться. Он снял свой толстый, простеганный жилет и, не оборачиваясь, бросил ей через плечо. Она поймала его, замерла на секунду. — Не надо играть в благородного рыцаря. — Мёрзлая Пламярожденная — обуза. Надень. Она натянула жилет, всё ещё хранивший остатки его тепла, и странное молчаливое перемирие воцарилось между ними снова. Ночью — если это можно было назвать ночью в вечной тьме — они устроили привал в небольшой пещерке, ответвлении от основного тоннеля. Каин развёл крошечный, экономный костёр из сухого мха и щепок, которые нёс с собой. Элира жадно протянула к огню руки, и крошечные искры поползли по её пальцам, впитывая тепло, подпитывая её угасающую силу. — Расскажи о Велане, — негромко сказал Каин, глядя на пламя. — Почему он хотел именно твоё «сердце»? Элира сжала губы. Её лицо в свете костра стало жёстким. — Он коллекционер. Но не картин или драгоценностей. Он коллекционирует магию. Редкую, сильную. У него есть артефакты, вытянутые из магов стихий, кости оборотней, заспиртованные глаза провидцев. Я… я была для него вершиной коллекции. Пламярожденные почти вымерли. Он поймал меня на границе королевств, когда я была ранена после стычки с рейдерами. Использовал артефакты подавления, серебряные нити, — она замолчала, её пальцы сжались в кулаки. — Он говорил, что сделает из меня вечный источник силы для своих машин. Живую батарею. Каин молчал. Его собственная, холодная ярость к Велану копилась где-то глубоко внутри, кристаллизуясь в твёрдое, бескомпромиссное решение. Это уже не было просто вопросом выживания или исправления ошибки. — А ты? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Почему «Сердце Дракона»? Кто нанял тебя? — Меня не нанимали, — признался он после паузы. — Это была… личная инициатива. Информация о артефакте такой силы стоила целое состояние. Я планировал продать её тому, кто больше заплатит. — Цинично. — Практично. Мир не делится на хороших и плохих, Элира. Он делится на тех, у кого есть сила, и тех, кто её добывает. —И к какой категории ты относишь нас сейчас? — в её голосе прозвучала насмешка. — К категории выживающих, — ответил он и пнул костёр, гася его. — Спи. Впереди самый сложный участок. Он взял первый караул, сидя у входа в пещерку и вслушиваясь в тишину Прохода. Но тишина была обманчива. Иногда доносился скрежет камня о камень где-то вдалеке, шелест, похожий на шуршание чешуи. Он знал, что Проход не пуст. Здесь обитали существа, слепые и вечно голодные, что нашли приют в этой древней тьме. Существа, которые чуяли тепло и страх. Элира спала беспокойно, ворочалась. Ей снились кошмары. Она бормотала что-то, иногда всхлипывала. Каин не подходил, не будил. Он просто слушал, и каждая её сдавленная звук боли отзывалась в нём странным, чужим эхом. На второй день пути случилось то, чего он боялся. Они пересекали огромный, похожий на собор зал, где сталактиты и сталагмиты срастались в причудливые колонны. Факел Каина освещал лишь жалкий кусочек пространства. И тут Элира, шедшая слишком близко к краю тропы, поскользнулась на мокром камне. Она вскрикнула, полетела вниз, в чёрную бездну, разделявшую их тропу и следующую. Каин среагировал мгновенно. Он бросил факел, рванулся вперёд, его рука, движимая чистой адреналиновой силой, схватила её за запястье в тот миг, когда её тело уже повисло над пропастью. Костяной хруст — её вывихнутое плечо — и её крик боли оглушили его. Он тянул её наверх, мышцы спины и руки горели огнём, рана на плече раскрылась, и он почувствовал, как по спине растекается тёплая кровь. Элира, стиснув зубы, помогала ему, цепляясь свободной рукой за выступ. Наконец, он втащил её на тропу. Они рухнули на камни, тяжело дыша. Он первым пришёл в себя. — Твоя рука… — Вывих, — сквозь зубы прошипела она, её лицо было белым как мел от боли. — Чёрт. Чёрт! Каин, не спрашивая, взял её за предплечье и плечо. — Будет больно. — Всё болит, чёрт возьми, просто… Резкий, точный рывок — и сустав с противным щелчком встал на место. Элира закусила губу до крови, из её глаз брызнули слёзы, которые она тут же сожгла яростным морганием. Он быстро, почти нежно, зафиксировал руку импровизированной повязкой из оторванного от своей рубахи рукава. В этот момент, пока они были ослеплены болью и усилиями, факел погас, скатившись в пропасть. Их накрыла абсолютная, всепоглощающая тьма. Тишина стала оглушительной. Было слышно только их тяжёлое дыхание. И тогда из глубины пещеры донёсся новый звук. Мягкий, скользящий, множественный. Шуршание множества лап по камню. И тихое, влажное щёлканье, будто кто-то пробовал на вкус воздух. — Каин… — в голосе Элиры впервые прозвучал чистый, неконтролируемый страх. Он уже был на ногах, меч в руке. Он ничего не видел. Но он мог чувствовать. Магия металла в его мече, в застёжках их одежды, в крошечных частицах руды в скалах — всё это создавало в его сознании смутную, эхолокационную картину. Он «видел» приближающиеся формы. Несколько. Гибких, длинных, с твёрдыми хитиновыми панцирями. — За моей спиной, — приказал он тихо. — Не двигайся. Не шуми. Он слышал, как она, затаив дыхание, прижалась к нему спиной. Её дрожь передавалась ему через точки соприкосновения. Первая тварь атаковала из темноты беззвучно. Каин парировал удар по ощущению движения воздуха. Его клинок встретил что-то твёрдое, срикошетил, высекая скудные искры. В мимолётной вспышке он увидел клешню, похожую на скорпионью, и слепую, покрытую бледной кожей морду. Тварь зашипела. И тогда Элира не выдержала. Не крикнула. Не зажгла факел. Она выпустила пламя. Не огромный сгусток, а тонкую, раскалённую до бела иглу. Она пронзила тьму, осветив на мгновение кошмарную сцену: вокруг них, на стенах, с потолка, сползали десятки существ, похожих на помесь паука и ящерицы, слепых, с разинутыми, полными игольчатых зубов пастями. Игла пламя попала одной твари прямо в открытую пасть. Та взвыла, забилась, её тело вспыхнуло изнутри, как факел, осветив всё вокруг жутким, пульсирующим светом. Это был и спасение, и приговор. Осветив себя, они стали идеальной мишенью. Но и твари, привыкшие к темноте, взвыли от неожиданного света и жара. — ДЕРЖИ ИХ НА ДИСТАНЦИИ! — закричал Каин, вкладываясь в каждый удар меча, отсекая клешни, пронзая мягкие места в панцирях. Элира, стоя у него за спиной, левой, здоровой рукой выплёвывала короткие, точные языки пламени, создавая огненный барьер. Она не могла позволить себе большой взрыв — можно было обрушить свод. Но её контроль был поразителен. Каждый выстрел пламени находил цель, прожигал хитин, заставляя тварей отползать с шипением. Это был ад. Бой в аду, освещённый мерцающим светом горящих трупов и вспышками её магии. Каин был сталью и яростью, его тело двигалось на пределе, магия направляла каждый удар, находя слабые места в этих инопланетных созданиях. Элира была его живым щитом и огнемётом, её дыхание стало хриплым, лицо исказилось от напряжения и боли в вывихнутой руке. Неизвестно, сколько это длилось. Когда последняя тварь, обожжённая и искалеченная, отползла в темноту, они стояли спиной к спине, тяжело дыша, в кольце из дымящихся останков. Свет угасал. Тьма снова начала смыкаться. И тогда Элира, шатаясь, опустилась на колени. Не от страха. От истощения. Она выжала из себя всё. Каин схватил её, не дал упасть. — Факел… — прошептала она. — Упал, — коротко сказал он. Теперь они были в полной темноте, и твари могли вернуться в любой момент. Элира подняла голову. В её глазах, которые он уже не видел, но чувствовал, наверняка вспыхнула искра отчаяния и решимости. Она прижала свою здоровую ладонь к его груди, прямо над сердцем. — Доверяй мне, — выдохнула она. И выпустила в него магию. Но не разрушительную. Это был тончайший, обжигающе тёплый поток энергии. Он влился в него, не причиняя боли, наполняя. Он почувствовал, как по его венам разливается не его холодная сила, а её — дикая, хаотичная, живая. Она передавала ему остатки своего пламени, свою внутреннюю искру. — Что ты делаешь? — его голос прозвучал хрипло. — Дай… свою магию структуры… направь… — она говорила, едва выговаривая слова. Каин понял. Он закрыл глаза, позволил её пламени войти в него, и обернул его своей собственной силой, как кузнец оборачивает сталь вокруг раскалённого сердечника. Он направил этот гибрид, эту искру, обёрнутую в порядок, в клинок своего меча. Лезвие засветилось. Сначала тусклым красным теплом, как раскалённый докрасна металл в кузнице. Потом свет стабилизировался, стал ровным, бело-золотистым. Он освещал пространство вокруг мягким, но уверенным светом, не слепящим, но достаточным, чтобы видеть на несколько метров вокруг. Это был не факел. Это был светящийся клинок — символ их вынужденного союза, сплава двух противоположных магий, двух врагов, доверивших друг другу самое сокровенное. Элира потеряла сознание, обмякнув у него на руках. Каин держал её, глядя на свет своего меча. В его груди что-то дрогнуло, надломилось, а затем снова собралось в нечто новое, более хрупкое и опасное, чем всё, с чем он имел дело раньше. Он поднял её на руки, прижал к себе, и со светящимся мечом в руке, как единственным маяком в подземном море тьмы, двинулся вперёд, к выходу, которого ещё не было видно. Но теперь он знал, что сможет его найти. Для них обоих.