Кто-то кроме тебя одного

Когда-то ещё очень давно Дазай привык к мысли, что он — единственный, кто способен достучаться до Чуи и в корне поменять его убеждения, не дать ему провалиться в апатию, бесконечные тропы страха и отчаяния. И что Чуя — тот, кто будет слушать лишь его, ибо больше никого не было рядом. Но мир меняется, и люди, как ни странно, тоже. Ацуши и Чуя стояли на ночной набережной, устало опираясь локтями на перила моста. Вода спокойным плеском билась о бетонные стены, оставляя на них узоры солёных брызг. Солнце садилось за горизонт. Приятная, умиротворяющая картина после тяжёлого совместного боя двух организаций с общим врагом. Они стояли молча, глубоко вдыхая морской воздух. На их лицах читались усталость и расслабление, удовольствие от результата тяжело проделанной работы. — Знаешь, — вдруг прорезался голос Чуи. Он был непривычно ровным для такого экспрессивного человека. Звучал не насмешливо, не раздражённо, — Помимо прочего, ты действительно молодец. Так управляешься со своей силой, хотя знаком с ней всего ничего. Ацуши удивлённо посмотрел в сторону рыжего. Тот, опираясь на локти, смотрел на солнце, куда-то вдаль. Глаза отражали яркий свет, но в них не было ни намёка на такие же тёплые чувства. Они лишь безразлично моргали, изредка щурясь. — С... Спасибо... Наверное, — начал он, подбирая слова, — Вообще, я не сказал бы, что такой мощью управлять легко. Порой я думаю, что вся моя сила… Не про защиту, а про... — ... Разрушения, — перебивая собеседника, закончил мафиози, — Точно. Что твоя сила — вовсе не то, что создано для того, чтобы укрыть близких и важных тебе людей от страданий, а чтобы похоронить их под ними, — он опустил взгляд на ладонь в перчатке, будто ожидая, что гравитация вот-вот хлынет, как кровь из раны. — Я сам был таким же. Сначала сила казалась преимуществом, то, что ставило тебя выше остальных, назначало тебя их негласным защитником, героем. Но чем больше я её использовал, тем чаще меня настигали мысли, что..., — на секунду Чуя сжал руки в кулак и украдкой отвернул лицо. Он будто не хотел, чтобы тигр видел его настоящих эмоций. Того, что в данный момент его так яро тревожит, — ... Что я вот-вот сорвусь. Что не смогу сдержать её, что она... Рано или поздно поглотит всё, что рядом. Даже меня самого..., — эти слова не были молитвой богу или попыткой искупления вины за всё то, что его тяготило. Они звучали тихо, прерывисто, как жалкая попытка... Попросить помощи. Поддержки, понимания... Не осуждения. Ацуши медленно поднял голову, втянув воздух. "Может, это странно думать такое про врага. Но сейчас... Я вижу в нём отражение себя." — вдруг подумалось Ацуши. Впервые он почувствовал какую-то связь Чуи с ним. Они оба невероятно сильны, их мощь способна поработить многих и многое. Но они оба... Не желали этой силы. Ведь если ты её владелец, ты должен уметь её контролировать. А как держать под контролем то, чего... Боишься сам? — Я понимаю, — внезапно сказал он. — Правда, — и это "правда" прозвучало не вежливо, не утешительно — узнающе, — Бояться себя — это... Намного хуже, чем бояться врагов. Враги — снаружи, ты видишь то, что должен победить. А то, что внутри… — Ацуши прижал руку к груди, сжав ткань белой рубашки. Глаза скользнули вниз, выводя контуром трещины асфальта, — Оно преследует тебя везде, даже во сне. Тебе от него не скрыться, не закинуть в тёмный угол. Это нельзя забыть, потому что оно — неотъемлемая часть тебя. Чуя повернул голову вбок, наконец оторвавшись от созерцания вечернего пейзажа. В нём будто наконец что-то щёлкнуло, наконец подогналось по размеру. Наконец нашёлся недостающий кусочек чего-то такого важного. — Знаешь, бывает, — тихо продолжил Ацуши, — Что сила хочет управлять мной. И каждый раз, когда выбираю иначе, будто сама моя природа отторгает это, показывает, что я не могу отказаться от того, что уже существует во мне, — он говорил, глядя в асфальт. Больше было похоже на монолог рассуждения о себе. Но Чуя видел в этом что-то большее. "Как же ты... Чёрт возьми, похож на... Меня..." — вертелось в голове рыжего. — Я долго думал, что мне делать, ведь... Я не просил об этой силе, — эти слова звучали как холодный металл, который в миг приложили к коже. Как моментальный взрыв огромной ядерной бомбы, поглотившей всё вокруг. Как ядовитый шип, пролетевший насквозь, оставив за собой острую разрастающуюся боль. "... Не просил об этой силе..." — отложилось эхом у Чуи в голове, — "Ведь я... Тоже... Не просил, чтобы она досталась именно мне." — В конце концов я решил, — Ацуши опустил руки по швам, подняв голову и уверенно глядя в сторону мафиози, — Если я не способен подавить её, то должен смириться с ней. Не пытаться воевать, но принять то, что она — часть меня. Ведь не все наши качества должны быть хорошими. Такие изъяны делает нас живыми, индивидуальными... Делает нас нами, — сказал он и замолчал. Между ними снова повисла долгая тишина. Они смотрели друг на друга в полумраке заката. Набережная, прохладный ветер, редкие машины где-то на фоне. Мир на секунду остановился, завис в этом моменте, давая им обоим возможность понять, что они только что слышали. Пару секунд спустя Чуя делает глубокий вдох, разрушая молчание окружения. В ушах снова слышны потоки ветра, шелест листьев, покачивания волн. Всё вернулось на круги своя. Внезапно он положил ладонь на макушку Ацуши и по-отцовски потрепал её. — Тигр, тебе ещё расти и расти, — выкинул Чуя. Уголок его губ изогнулся в улыбке. В ней не было ни язвительности, ни призрения. Она выглядела как... Облегчение. Редкое осознание того, что нашёлся кто-то, кто наконец тебя понял и принял. "Смириться, говоришь? Что ж, в чём-то он прав." — повторял он мысленно слова Ацуши, — "Не можешь бороться с этим, значит просто остановись и подумай, нет ли смысла заставить это работать на пользу тебе... Хах, уж не думал, что услышу эти слова от тигра новичка." Взгляд мафиози скользнул по силуэту Ацуши. Тот, последовав примеру собеседника, положив руки на перила, смотрел вдаль на горизонт. Чуя вновь улыбнулся самому себе. За долгое время он впервые чувствовал, что человек рядом с ним понимает его, как никто другой.

***

Где-то в тени, у стены старого склада, виднелся мужской силуэт. Он стоял, опираясь о металлическую стену, скрестив руки на груди. Бежевый плащ почти цеплялся за неровные поверхности, местами порезанные от драки бинты извивались под струйками ветра. Дазай стоял неподвижно, тихо наблюдая со стороны за напарником и бывшим партнёром. Обычно безэмоциональное лицо внезапно изменилось — он увидел улыбку напарника. Светлую, не прикрытую лестью или простым "улыбнусь, чтоб ты подумал, что всё в порядке". Он слишком хорошо знал своего бывшего партнёра по плечу. Он понимал, когда тот притворялся, а когда — нет. И сейчас он видел, что Чуя был абсолютно искренен. Для Дазая его облегчение читалось в каждом движении, каждой расслабленной мышце лица. Его это... Пугало. Даже не то, чтобы он боялся этого. Скорее, он не ожидал когда-либо почувствовать что-то подобное. Тяжёлый камень будто прижал грудную клетку, а глаза округлились от удивления. Рука нервно сжалась в кулак, цепляясь за рукав плаща. "Ацуши... Встретившись с тобой впервые, я понял, что ты сможешь стать тем, кто умеет поддержать не потому, что подбирает нужные слова, а искренне понимает человека. Временами я думал, что встреться ты с Чуей, то смог бы как никто другой понять, что его тревожит. Это то, чего я искал для Чуи, и я действительно рад, что всё пошло по плану. Только вот я не взял в расчет одну важную мелочь: что наблюдать за тем, как твой лучший друг получает от кого-то то, чего не смог дать ты сам, пусть и приложив все усилия... Окажется... Так... Больно"