Кто-то кроме тебя одного

Грохот волн стоял в ушах, заглушая остальные звуки. Крики чаек противно резонировали с колыханием листвы деревьев, что прибавляло хоть немного жизни в непроглядный гул шума. Чуя стоял над Дазаем, раздражённо глядя на него сверху вниз. Превосходство в позиции давало ему возможность удерживать второго на земле, сколько ему будет угодно, однако он не препятствовал. Дазай мог в любую минуту встать и скрыться где-то сбоку, ловко улизнув из нехитрой ловушки, но ошеломление и желание услышать слова рыжего заставляли оставаться его на месте. Одна рука мафиози резко двинулась в шее напарника. Детектив же не удивлялся и не сопротивлялся — лишь покорно ожидал своей участи. "Думаю, если меня прикончат здесь и сейчас... Так будет даже лучше. Наверное, я заслужил именно этого." Но, вопреки его ожиданиям, Чуя лишь схватил того за воротник рубашки. Вторая рука повторила те же движения, задирая тонкую одежду наверх, пытаясь потянуть за собой её носителя. Чуя резким движением поволок его по асфальту, отчего подол плаща шатена покрылся царапинами. Теперь его края больше напоминали декоративные ленточки. Внезапно Дазай упёрся спиной в холодный камень. Упругий мост — единственное, что разделяло его от водяной глади. Чуя легко мог бы пробить в нём дыру своей способностью, тем самым позволяя суициднику совершить его давнюю мечту утопиться в море, но в итоге лишь впечатал детектива в него спиной с грубой силой. На лице шатена читалось ледяное спокойствие. Его ни капли не удивила реакция напарника — он был уверен, что тот именно так и поступит. Его удивило бы больше, поступи он как-то иначе. Чуя жадно глотал воздух, будто задыхаясь от его нехватки. Венки пульсировали под кожей, тонкими струйками прорезаясь сквозь неё. Руки тряслись от сдерживаемой в них силы. Он не намеревался бить в полную силу, хотя желание поступить так росло с каждой секундой, с каждый взглядом в сторону своего компаньона. Наконец отпустив рубашку Дазая и отойдя на пару десятков сантиметров от его туши, он сквозь зубы процедил: — Говори... — Что я должен... — Ты меня не слышал? Или мне повторить вопрос? — его глаза были опущены вниз. Казалось, он не в силах посмотреть собеседнику в глаза, ведь только он сделает так — буря эмоций сразу затуманивает рассудок и единственное, что хочется сделать — продолжать бить его, пока тот не выдохнется. Молчание. Ни звука. Никто ничего не говорил. Чуя терпеливо ждал ответа Дазая, пускай это давалось ему с трудом от пробивающегося наружу гнева. Дазай же сидел, опираясь руками о холодный асфальт, глядя вверх на своего палача. На него падала тень мафиози. Она будто даже не шевелилась. Но внезапно она дёрнулась вперёд, приближаясь к его лицу, закрывая виды города за спиной. Чуя ударил кулаком в булыжник рядом с виском товарища. — Я спрошу последний раз: весь этот фарс — из-за Ацуши — да или нет? Карие глаза скользили по перчатке. Чёрная, как пустота, что образовалась в душе Дазая и разрасталась уже несколько дней по неведомой ему причине. Сделав глубокий выдох, он еле слышно ответил: — Да... Всё так... Рука Чуи едва заметно дрогнула. С одной стороны, он мысленно знал, что именно это является причиной такого странного поведения Дазая, а с другой стороны мозг до последнего отказывался верить в это. "Это действительно так... Сволочь!" — Знаешь, я.…, — шатен начал неуверенно, будто опасаясь, что за каждое сказанное слово может отхватить ещё пару тройку ударов, — Я не думал, что... Меня так это заденет. Я вроде как и рад, что всё так сложилось. Что вы с ним чем-то похожи, поэтому понимаете друг друга. И это ведь правда здорово, — его глаза не смотрели в глаза Чуи. Они стремились взглядом куда-то вдаль, в сторону парка, откуда он не так давно пришёл. Было ощущение, что всё это неправильно, что стоит промолчать, продолжать убеждать себя в том, что всё не так, искать объяснения этим разъедающим мыслям в чем-то другом... Но как долго ты сможешь бегать от настолько явного и очевидного? Спустя пару мгновений он продолжил: — Хах, забавно признавать, но, кажется, вы нашли отражения себя друг в друге. После этой фразе скулы на лице рыжего дрогнули, ток пробежался по вискам до кончиков пальцев и обратно. "Ты знал... Ты прекрасно видел это сам... Стоило догадаться" — размышлял Чуя. Только сейчас он понял, что Дазай ещё тогда видел их с Ацуши на этой самом мосту, слышал их разговор. Он наблюдал, стоя в стороне словно призрак, не вмешиваясь. — Впервые за всё то время, что я тебя знаю, ты так легко открылся другому... "... Так легко открылся другому..." Слова отбились эхом в ушах мафиози. Теперь он слышал собеседника в пол тона, будто эта фраза заглушила его длительный монолог. "... Так легко открылся..." Снова. Снова. И снова. Будто замедляясь с каждым разом всё сильнее, она заполняла пространство до барабанных перепонок, она проникала в глубины сознания, задерживаясь там ледяным осадком. "Ты, верно, шутишь. Либо так сильно хочешь ходить с набитой мордой." — со скрежетом подумал Чуя. На лице не дрогнул ни один мускул, ни напряглись ни одна мышца в руке. Он кипел изнутри, в мыслях, в душе. — Это не преступление, однако не думал, что буду..., — голос Дазая снова замер, губы застыли в том же положении, будто в последний момент не решившись выдать что-то, что вертелось на языке. Наконец он закончил, говоря почти шёпотом: — ... Так ревновать... Детектив наконец поднял глаза на напарника. Взгляд снизу по-новому отражал его фигуру — устойчивая, но в то же время такая хрупкая. Крепкая, что пробьёт любой металл, но готовая рухнуть от малейшего толчка, будь он нанесён в нужный момент. Он упирался руками в мост по бокам от головы Дазая, преграждая тому путь. Ему оставалось только продолжать сидеть. "Что ты теперь скажешь на это? Придушишь прямо здесь?" Рыжий поднял глаза. Он смотрел в коричневые зрачки, вглядывался в их глубину, будто пытаясь отыскать в их блеске ответы на свои вопросы. Взгляд Чуи был полон спокойствия и хладнокровия. По одним глазам было ясно, что это — лишь маска, скрывающая его истинные мысли. Они горели болью и разочарованием, сверкали, словно вот-вот наполняться слезами. Ветер трепал оранжевые волосы, они волнистой струйкой щекотали лоб, мельтеша перед глазами. Так меньше казалось, что глаза были наполнены грустью. Брови сводило от раздражения, выписывая на лбу короткие морщинки. Дыхание было сухим, прерывистым, неровным. Губы Чуи дрогнули в одной лишь фразе: — Кто тебя только надоумил... Что я решил ему довериться?!