Кто-то кроме тебя одного

На следующий день был выходной. Дождь наконец перестал лить, но асфальт ещё был пропитан водой и сыростью. Сегодня было прохладнее, чем обычно. Вероятно, сказались вчерашние осадки. Дазай шагал прогулочным шагом по улицам парка. В руках у него был картонный стаканчик с кофе. По-видимому, решил восполнить вчерашний запас кофеина в организме. Тихо, спокойно, почти никого вокруг. Нет ничего более умиротворяющего, чем одинокая прогулка в безлюдном месте, где ты можешь полностью отдаться мыслям, или же напротив — наконец позволить себе на мгновение забыть о их существовании. Кирпичные тропинки вели в одно место — выход к набережной. Одно из самых красивых мест Йокогамы. Неудивительно, что именно этот парк так полюбился жителям города. Выйдя к мосту, он поднял глаза и посмотрел вперёд. На том же самом месте, в той же позе стоял рыжий мафиози. Шляпа закрывала часть лица, поэтому трудно было догадаться, какие эмоции он сейчас испытывает. Рукава плаща красиво развивались в воздухе, оранжевые пряди подыгрывали им в такт. Руки в перчатках лежали, скрестившись, на перилах, немного подрагивая. Холодный металл резал кожу мелкими мурашками. "Он? Что он тут делает?" — с удивлением подумал детектив. Для него было немного неожиданно увидеть напарника в таком месте. Вроде бы ничего сверхъестественного, но он редко когда замечал, чтобы Чуя так уединялся. — Надо же, кого я вижу. Ты с этого места теперь не уходишь, что ли? — шутливо спросил Дазай, подойдя ближе к рыжему. — Надо же, какая проницательность. А я-то думал, когда ты наконец поймёшь, — так же язвительно ответил Чуя, оборачиваясь к собеседнику. Его тон поменялся, как только он почувствовал, что кто-то подошёл сзади. Мафиози не занимать навыков реакции на внезапное приближение со спины, особенно когда знаешь, кто к тебе направляется. Каким-то образом он точно понимал, что это именно Дазай. Шатен, ухмыльнувшись, продолжил: — Теперь будешь беречь это место как памятное? — Я тебя умоляю, — закатив глаза, он сделал глубокий раздражённый выход, — Я часто сюда прихожу, просто чтоб побыть одному. Ну да откуда тебе об этом знать! Он отвернулся, опустив глаза на перчатки. Волосы щекотали его лицо, отчего тот слегка поёжился, изобразив забавную милую гримасу на лице. "Действительно? Я никогда раньше не замечал." — подумал шатен. Странное чувство поселилось где-то глубоко внутри него. До этого он мало когда уделял время таким мелочам, не замечая, как часто мафиози куда-то уходил. Оказывается, он хотел тогда побыть один. — Я не помешал твоему уединению? — голос звучал тихо, почти виновато. — Поверь, если бы ты меня раздражал — давно уже плавал бы там, — рыжий кивнул, указывая в сторону волн, бьющихся о мост. Дазай в ответ едва заметно улыбнулся. Он почувствовал спокойствие, когда Чуя сказал ему это. Он почувствовал, что... Тот не оттолкнул его. Выдержав короткую паузу, детектив продолжил: — Твой любимый тигрёнок впечатлил меня вчера. Чуя вскинул бровь: — Он просто слушал то, что я говорил. И вообще, с каких это пор он моим стал, ещё и любимым? Дазай на секунду перестал дышать. Каждая мышца в теле будто стала куском камня, не поддающаяся каким-либо манипуляциям движений. "Моим? Любимым? Я... Только что действительно так сказал?" — испугавшись подумал он. Эти слова вырвались сами собой, без предварительной мысли о том, что они будут значить и зачем они вообще сказаны. Минутная потеря контроля над речью — и ты выдаёшь то, что выдавать не стоит. То, что... Не хотелось бы, чтобы слышали другие. — Какой-то ты сам не свой в последнее время, — сказал Чуя, вырвав его из дебрей мыслей, — Чернее тучи. Не похоже на тебя. — Тебе кажется. — Спекулируешь на моём спокойствии? Я ведь такими темпами и врезать могу. Чуя повернулся и посмотрел в карие глаза. Пустые, стеклянные, таящие тёмную пропасть. Казалось, будто он смотрит в глаза мертвеца. Дазай опустил веки, скрывая взгляд от рыжего. Нервно дёрнув головой, отчего волосы волной скользнули по его лбу, он сказал: — Если так хочешь — валяй, врежь, — металлический голос звучал нарочито спокойно, без эмоционально. Он не язвил, не пытался пошутить, а говорил серьёзно. "Да что с ним происходит? Сегодня что, бинты в два раза подорожали?" — прокручивал в мыслях мафиози. Он не понимал, отчего его друг такой холодный. Конечно, он и раньше не блистал открытостью к людям, но сегодня это выходило за рамки обычного. Он вёл себя почти раненый зверь, скрывая глубокую болезненную рану. Настолько огромную, что едва удавалось сдерживать лицо, чтобы не скорчиться от её прожигающей боли. Чуя развернулся спиной к мосту, с лёгкостью опираясь на него корпусом. Руки были опущены на перила, давая телу опору, подрагивая от утренней прохлады. — И не подумаю, — устало ответил Чуя на предложение товарища, — Я не доставлю тебе такого удовольствия. Шатен хмыкнул и театрально пропустил смешок: — Хах, ну конечно... Молчание повисло между ними. Густое, холодное, словно бетонная стена. Никто не решался ничего сказать. Да и что можно было ответить на такое? Рыжий напряжённо смотрел в сторону детектива, анализируя его лицо глазами. Взгляд скользил по его чёлке, щекам, опускаясь по воротнику рубашки на плечи. Скованные, будто кандалами. "И всё же отчего он такой нервный сегодня?" — никак не выходило у него из головы. — Будешь продолжать вглядываться в меня? Я тебе настолько понравился? — Дазай не смотрел в его сторону, но вопрос был адресован именно ему. — А ты так и будешь продолжать строить из себя недотрогу? Или, может, наконец созрел рассказать, какого чёрта произошло и почему ты ведёшь себя так, будто... — Будто что? — лицо в мгновение изменилось: глаза на выкате, удивлённые, полные печали, какой-то необъяснимой разъедающей боли. Губы дрогнули едва заметно, будто хотели сказать что-то ещё, но не решались. Голос был едва слышен. Чуя со смятением и непониманием смотрел напротив. Перед ним — тот самый человек, с которым он пережил много всего, которому ничего не стоило прочитать его, как открытую книгу, который никогда не показывал пытки своих внутренних демонов и не давал даже намёка на то, что что-то не так. Сейчас он не видел его, тот будто изменился до неузнаваемости, став кем-то другим. Кем-то, к кому подходящий ключ ещё не был найден за все года общения и партнёрства. Чуя замер, размышляя над тем, что сказать. Подходящие слова всё никак не лезли в голову, отчего тишина длилась будто вечность. — Будто я чем-то огорчён, будто вот-вот слечу с катушек от этих навязчивых мыслей в голове?! — с теми же бешеными глазами, горящими болью, он начал медленно подходить к Чуе. Напряжение росло с каждым его шагом. Он как дикий шакал на охоте, наконец загнавший в угол свою жертву, приближающийся к ней медленно, словно наслаждаясь каждым её риском, каждой капелькой холодного пота, стекающего по её лицу. Чуя вжался руками в перила, собрав пальцы в кулак. Венки запульсировали под кожей, разгоняя кровь. Он был готов сделать удар. "Навязчивые мысли? Да что за бред!" — ... Уж прости, но не было, с кем мне этим поделиться. Ацуши рядом хвостиком не бегал! Видно, с тобой по душам общался... "Так ты..." — глаза мафиози округлились, как только догадка оказалась подтверждена, — "Вот же придурок, ещё и самовлюблённый!" Дазай всё не унимался: — ... Как только он смог? Как только ты..., — секундная пауза, слова застряли где-то внутри, боясь выйти наружу, — ... Доверился ему? Забинтованные руки подрагивали, пропуская мелкую дрожь, словно миллион мурашек пробежало по его телу. На качающихся ногах он постепенно подходил к Чуе, но тот уже не боялся. Его страх сменился на гнев, обиду, когда он понял, почему его друг ведёт себя так. — ... Почему... Ему?.. Почему не... Дазай не успел договорить, в его лицо прилетел кулак в чёрной перчатке. Сильный удар бил в челюсть, даже заставив некоторые косточки немного хруснуть. Он был настолько сильным и неожиданным, что заставил шатена упасть на асфальт. — Думаю, ты сказал уже достаточно, теперь моя очередь, — сказал рыжий, делая глубокий выдох. Его грубый голос звучал исподлобья. Он опустил голову, глядя себе под ноги, туда, где на земле сидел детектив. Одной рукой он разминал вторую, которой только что отвесил нехилый удар. Силу рассчитывать было некогда, отчего он вышел сильнее, чем Чуя предполагал. Злостно вдыхая воздух, он медленно продолжил, — Прежде, чем я врежу тебе снова, я хочу услышать от тебя всего одну вещь... Скажи мне, что весь твой спектакль... Не был из-за... Той ситуации с Ацуши.