Покидая Сеул

Труднее всего Хосоку пришлось в армии. Было очень много факторов, которые наложились друг на друга. Несмотря на то, что Хосок всегда был человеком, который легко находил общий язык практически с каждым, в армии ему «посчастливилось» встретить изначально враждебно настроенных к себе людей. Их группа, E4U, как и он сам, была уже хорошо известна, а потому некоторые сослуживцы, да и офицеры относились к Хосоку с предубеждением. От них чувствовалось некоторое пренебрежение и даже презрение. Мол ну что, как тебе армейская жизнь? Совсем не похожа на беззаботную жизнь попрыгунчика на сцене, да? Фактически никто не высказывал это напрямую, но Хосок слышал и понимал намёки и скрытые смыслы слов. Он пытался говорить себе, что это от глупости т зависти и что это значит, что он действительно успешен, но порой это не помогало. Подколки не были постоянными и большинство парней всё-таки относились к нему хорошо, но, тем не менее, даже капли яда могли испортить настроение. Со временем это притупилось. Возможно, обидчикам просто надоело придираться, а офицеры, видя рвение Хосока и его желание ничем не отличаться от других военнослужащих, всё-таки приняли его. Но было и многое другое, что давалось Хосоку с трудом. Физическая нагрузка, скромность пищи и строгий режим его не пугали. Будучи айдолом, ему приходилось сталкиваться с подобным. Но абсолютное ограничение свободы и отсутствие личного пространства давались рядовому Чону нелегко. К тому же, Хосок скучал по семье. Звонить им он мог только в определённое время и не всегда это удавалось сделать приватно. А видеться получалось и того реже. Визиты родных были строго регламентированы. Скучал Хосок и по своей группе, и друзьям, особенно, по Чимину. Агентство приняло решение, что члены группы будут служить по очереди. В тот год в армию отправились старший — Сокджин и сам Хосок. Служба Хосока в армии совпала по срокам со службой Юнги. Хотя Мин был на год старше, он пошёл в армию, когда ему исполнилось двадцать шесть. Это был год, когда агентство решило перенаправить внимание фанатов на младших, — они выпустили соло проекты и два юнитных альбома. А Юнги и Ёнджун, стали солдатами на полтора года. Юнги, как и Хосоку, тоже не нравилось в армии. Его вырвали из привычной жизни на долгий срок, ему предстояло стать военным, что противоречило его убеждениям. Но, с другой стороны, это было неизбежно, а потому Юнги внутреннее собрался и мысленно подготовил себя. Он сразу же обозначил границы и, возможно, из-за его сурового вида его особо не донимали. Публичному человеку Мин Юнги в армии удалось уйти в тень и не особо привлекать к себе внимание. Он делал то, что должен был делать и не жаловался. И в то же время Юнги, как и в прежней жизни, никого к себе близко не подпускал и социальные контакты строил по принципу необходимости. По родителям он особо не скучал, он уже привык жить без них. Маме он звонил, с отцом они говорили лишь однажды. Юнги скучал по Хосоку. Именно в армии Юнги ощутил острую потребность в присутствии Хосока в своей жизни. В любой роли. В армии было много свободного времени и у Юнги было время подумать. Он не задавался вопросами специально, но осознал, что Хосок много значит для него. Юнги стал писать Хосоку сообщения, когда им вечером давали телефоны на пару часов. Хосок ему отвечал и, в основном, на первых порах они говорили об армии и о том, что происходит вокруг, а также о том, чего им не хватает из их прежней жизни. Эта переписка скрашивала армейские будни обоих парней. Ни один из них не произносил слова «скучаю», но по всё более частому флирту между строк можно было понять, что это так. Хосоку порой хотелось пожаловаться Юнги, но именно перед ним ему не хотелось показаться слабаком и нытиком, поэтому он лишь шутил и изредка писал что-то серьёзное. Юнги подхватывал этот тон с лёгкостью. И всё же Хосок потом вспоминал эти вечерние переписки с Юнги в армии, как глоток свежего воздуха, после непростых дней, которые были наполнены марш бросками, сборкой оружия и строевыми подготовками. Юнги, несмотря на то, что он тоже был не на гражданке, воспринимался, как часть прежней более свободной жизни. Хосок действительно скучал по нему, и ему не хватало их, пусть и редких, встреч. Уже позже, когда прошло больше года с начала их службы, у них как-то совпали отпуска и они встретились в отеле. Это была ночь сумасшедшей страсти. Они безрассудно наставили друг другу засосы. Не обошлось без порванной одежды и прокушенной губы Хосока. Когда Хосок демобилизовался, первым делом он поехал повидаться с родителями. Потом он встретился с Чимином и съездил в агентство. У него была неделя времени после армии, чтобы прийти в себя. Через четыре дня после него из армии пришёл и Юнги. Они увиделись на следующий по инициативе старшего и не расставались более суток. Занимались сексом, спали, заказывали еду в номер и разговаривали. Они говорили много, в основном, об армии. Оказывается у них обоих многое накопилось за эти полтора года. Им нужно было выговориться. И каждый из них, в то же время, был готов выслушать другого. Это было что-то вроде терапии и Хосок чувствовал, что они стали ближе. Юнги показал ему шрам, который получил при сборке оружия. У его соседа по столу взорвался патрон и осколок попал Юнги в бедро. Рана не была серьёзной, но оставила небольшой рубец на коже. Юнги рассказывал, а Хосок прикасался к коже старшего губами, словно хотел стереть и сам шрам, и воспоминание о нём.

Ноябрь 2025

Хосок ловит себя на том, что он снова думает о Юнги. Под воспоминания об армии Хосок чуть ли не засыпает прямо в ванной. Нужно встать, смыть с себя пену и сделать себе кофе. В пять часов вечера у него практика в агентстве. А пока можно немного расслабиться. Хосок усаживается на диван с большой чашкой кофе и включает телевизор. Можно что-нибудь посмотреть. Сериал или какое-то шоу. Чуть позже он закажет себе еды. Хосок останавливает выбор на комедийной программе, которая ему нравится. Он усаживается поудобнее и пытается сосредоточиться, но мысли снова уносят его в прошлое.

***

Развалившись в кресле, Юнги смотрит сериал. Какое счастье, что можно позволить себе целый день проходить в пижамных штанах и футболке. Кот лежит на коленях и Юнги почесывает ему шею. Иногда Юнги представляет Хосока у себя дома. Не в качестве гостя. Они вполне могли бы ужиться, думает Юнги. Но это невозможно. Их обязательно обнаружат папарацци. Они подставят под удар свою карьеру. И не только свою. Юнги даже не хочет представлять, как это скажется на его группе, да и на группе Хосока. От самого Юнги отвернутся родители. Если то, что он айдол, они худо-бедно приняли, тот факт, что он-гей, точнее би (хотя кто будет разбираться?), им будет явно невозможно переварить. Их отношения невозможны, даже в том случае, если они не будут жить вместе. Им придётся скрываться. Впрочем, что они сейчас и делают. Пока им это удаётся. Но даже если они просто появятся на публике вместе, это вызовет массу вопросов. Какие могут быть общие дела у айдолов двух конкурирующих агентств? Юнги вспоминает свой разговор с Минсо пару лет назад. — Тебе уже тридцать — Минсо наливает соджу в стакан. Он никогда не пьёт его из бутылки. — Не задумывался о семье? Юнги пожимает плечами. — Ты же знаешь айдолы заводят семью, уже выйдя из дела — не совсем охотно отвечает Юнги. Эта тема кажется ему скользкой, хоть он и доверяет Минсо. А, может быть, дело в том, что он сам не знает ответа на этот вопрос. — Но ведь ты хочешь когда-нибудь семью, детей? — Скорее да, чем нет — Юнги отпивает глоток из своей банки пива. — Но я не хочу заводить семью, потому что так надо. Я хочу быть с кем-то, потому что иначе никак, понимаешь? — Понимаю — утвердительно кивает головой Минсо. — Мне было рано жениться в двадцать четыре. Я всегда думал, что сделаю это в тридцать, самое ранее. Но встретил Арым и понял, что хочу быть с ней. Подумать только, в этом году десять лет, как мы вместе. Юнги улыбается другу. Он знает, что тот счастлив в браке и просто обожает и жену, и своих двоих детей. — А у тебя есть кто-то? Не может быть, чтобы не было отношений, пусть и втайне. — Есть. — Кто она? Расскажешь? — Не она, он. И как ты понимаешь, всё непросто. Юнги доверяет тайну Рейсеру, зная, что тот не проболтается. — Он тоже айдол — продолжает Юнги. — И это делает наши отношения фактически невозможными. — Из твоей группы? — Нет, из другого агентства. Раскрыть личность Хосока Юнги не решается даже верному другу. — И как давно вы вместе? — Восемь лет. Минсо присвистывает. — Но видимся мы редко и, как ты понимаешь, тайно. По сути для секса. — Что значит, для секса? — Не понимает старший. — Ты же говоришь о нём, как о возможной семье. — Всё сложно, хён — криво ухмыляется Юнги. — То, что сложно, я понимаю. Но не усугубляешь ли ты сам и без того непростое? — Я не могу вывести его в люди, понимаешь? Это не как у обычных людей, — захотел пошёл в кино или на свидание в ресторан. Юнги начинает понемногу злиться. Но не на Минсо, скорее, на себя. — И как у вас заведено? — Продолжает любопытствовать Минсо. — Как вообще у тебя с Хосоком завязалось? Юнги рассказывает. Про знакомство на кастинге, про начало их выдуманного соперничества, про Чеджу, про встречи в отелях. — То есть, это как бы секс без обязательств? — Уточняет Минсо. Юнги задумывается. У него давным-давно нет никого, кроме Хосока. Но если быть дотошным, по сути, они встречаются только ради секса. — Ты что-то чувствуешь к нему? — Осторожно спрашивает Минсо, понимая, что ступает на чувствительную территорию. — А ты как думаешь, хён? Стал бы я так долго встречаться с кем-то, если бы мне было пофиг? — То, что думаю я, вообще неважно — парирует Минсо. — Важно то, что думает Хосок. И ты. Это ведь ваши отношения. Разговор тогда окончился немного неловко. Минсо больше эту тему не поднимал, а сам Юнги задвинул воспоминания об этой беседе куда подальше. Но вот сейчас оно снова всплыло. Юнги нечего предложить Хосоку. Как ни крути, пока у них активная карьера, пока они являются публичными людьми, Мину нечего дать ему. Ни он сам, ни Хосок не готовы ставить под удар то, что у них есть. Это, по меньшей мере, глупо. И у этого есть много слоёв. Всё сложно. Слишком сложно. И всё же есть что-то, что тяготит Хосока и его самого. Какая-то недосказанность. С другой стороны, что тут можно сказать? Признание в чувствах не решает проблем и по сути ничего не изменит. Они также будут видеться в тайне. Им всё также придётся скрываться. Юнги не может предложить Хосоку не только семью и совместное проживание, но даже свидание. Юнги кажется, что то, что у них есть сейчас, единственно возможная форма взаимодействия. Он ошибается? Возможно, кто-то другой нашёл бы какой-то способ придать их отношениям больше романтики, но Мин Юнги считает, что если ты ничего не можешь дать человеку, не стоит дурить ему голову каким-то лепетом о чувствах. Тем более, что Хосок наверняка знает и чувствует, что он важен и дорог Юнги. Если бы он знал, как он ошибается! В это же самое у себя дома Хосок чувствует всё больше и больше горечи, думая об их с Юнги связи. Его не радует ни свободное время, ни вкусный обед. В итоге, он даже рад, что едет в агентство и отвлечётся на практике среди коллег.