По кодексу омерты

— Надеюсь, вы доберётесь без происшествий, босс, — сказал Хейден, прежде чем закрыть за Холландером водительскую дверь.  Шейн, садясь за руль, чуть приспустил очки и улыбнулся, глядя на Пайка: — Кто знает… Может, у Бога иные планы? Подмигнув, дверь за Шейном закрылась. Холландер обернулся на сидящего рядом Розанова, и тот кивнул, давая сигнал к старту.  Солнце только встало, когда они ехали по пустым улицам дремлющего и не свидетельствовавшего Монреаля. — Мы с собой ничего не взяли, — тихо сказал Розанов, смотря, как сменяются летящие мимо пейзажи.  Шейн хмыкнул: — Я думаю, имеющегося будет вполне достаточно… — Ну, прям драпперский набор: чек на несколько миллионов и твой браунинг, — буркнул Илья, — я не про это…   — Ты всё ещё беспокоишься о Скотте?  — А ты как думаешь? — чуть сдавленно сказал Розанов.  Прошло больше месяца, а разговор о Хантере так между ними и не состоялся. Словно оба хотели забыть о случившемся раз и навсегда. Но Илья знал по нередко беспокойным ночам, что каждому из них понадобится время, чтобы прийти в какую-то более или менее норму. Если это было вообще возможно в их положении. Облегчение приносили лишь молчаливые и долгие объятия в отдающих колыбелях успокаивающих голосов. Но сейчас Розанов чувствовал тревогу: одно дело находиться в охраняемом месте, зная, что в случае чего они смогут защититься, другое — вдвоём, практически без оружия, отправляться в дальний путь, даже не предполагая, что их может ждать.  — Бостонцы вряд ли высунутся в ближайшее время… Думаю, со Скоттом они разобрались… — Холландер кашлянул и поправил очки, — да и они пока без «отца». — Ты знаешь, кого поставят на место? Холландер погрузился в какое-то долгое молчание, из-за чего Розанову пришлось даже переспросить, коснувшись его руки, но Шейн в ответ только пожал плечами. — Шейн, всё в порядке? — Илья заметил, что Холландер вдруг стал какой-то нервный.  Мужчина хоть и выглядел расслабленным, но он то и дело поправлял волосы и украдкой поглядывал в салонное зеркало, а его плотно сжатые губы подёргивались из стороны в сторону.  — Шейн, — Илья нахмурился и коснулся плеча мужчины, привлекая внимание.  Что-то точно было не так.  Холландер как-то неоднозначно мотнул головой, но тут он решительно свернул к тротуару на проезжающей ими улице и остановил машину.  Илья от такого неожиданного поворота схватился за ручку двери: — Какого..!  Шейн, брякнув про «Маму Белл» распахнул дверь и вышел. Розанов, хоть и сидевший в полном недоумении, только сейчас понял, что они уже находились в Сарнии. Он хотел было выскочить следом за Холландером, но Шейн, вроде бы направившийся в сторону телефонной будки, резко остановился, развернулся и начал смотреть куда-то вдаль. Розанов открыл дверь, но Шейн уже сам вернулся в салон. — Розанов, тебе это не понравится… — Холландер снял очки и, сложив их, аккуратно положил на панель.  Гнев Ильи от странного и вновь необъяснимого поведения мафиози тут же сошёл на нет, когда он понял, что Шейн напуган. — Холландер? Что происходит?  — Я тебе… не договорил, — цокнул мужчина и жалобно вздохнул, — времени мало, — он перегнулся через Розанова и открыл перчаточный ящик, — тогда в кабаре переговоры с комиссией прошли не совсем гладко… — Блять, Шейн… — хриплым голосом проговорил Илья, наблюдая, как Холландер, подвинув чек, достал браунинг и, закрыв ящик, переложил его в карман нового пальто.  — Прости, — Шейн замотал головой, — Илья, они уже…  Он обернулся и Розанов посмотрел в том же направлении. Его сердце забилось чаще, когда он увидел на горизонте надвигающиеся на них расплывчатые силуэты машин.  И их было много. — Как оказалось, убивать обувщиков нынче не самая лучшая затея. Они сделали мне предложение…  — Какое? — всё ещё не отрывая взгляда на полувдохе спросил Илья. — Кристофер был единственным поставщиком наркотиков между Канадой и США. Из-за его внезапной смерти сорвалась очень крупная сделка. Комиссия узнала, кто стал причиной… Хорошо, что сразу не убили… — Холландер хмыкнул, — и они дали выбор: или я «окупаю» потери, или… — Холландер… — ощущая, как тревога начала скручивать всё нутро, Илья с ужасом повернулся на Шейна. — И почему ты мне ничего не рассказал? — Я не думал, что всё так серьёзно… Простая угроза. Моя оплошность. После Скотта всё будто стало уже не так важно…— голос Холландера немного поддался взыгравшим нервам, когда он повернулся на Розанова. — Прошло много времени, и я не получал никаких «приветов». Думал, они уже давно в Чикаго… И что мы в любом случае встретимся… — мужчина вновь обернулся. — Чёрт. Ладно. Можешь меня потом хоть выпороть за то, что ты узнал об этом только сейчас, но, пожалуйста, просто делай, что я скажу…  — Что? — строго спросил Илья и пождал губы. — Там, под сиденьем, — Холландер указал под ноги Розанова. — С тобой просто можно сойти с ума, Холландер… И уж поверь… За твое молчание я сделаю с тобой такое, что тебе придётся умолять… — отрывисто говорил Илья, уже шаря рукой под сиденьем, — и не один раз… И никакие переговоры тебя не спасут… — Очень на это надеюсь…  Илья злобно посмотрел на Холландера, но его выражение лица сменилось, когда он нащупал что-то твёрдое.  — Что… — подцепив предмет, он достал его и увидев, что держит в руке, не сдержал крика, — Шейн! Последний тут же перехватил из его пальцев книгу в чёрном переплете, на котором сохранились земельные и кровавые разводы, и быстро положил её во внутренний карман. Розанов чуть было не задохнулся от волны негодования. Ведь он думал, что Шейн избавился ото всего, в том числе и от «библии» отца.  Холландер, видя, что Розанов вот-вот сорвётся, вновь шепнул «прости» и, схватив его за ворот макинтоша, отчаянно поцеловал.    — Блять… И что… — Розанов замотал головой, когда они отстранились друг от друга.  Тут раздался хор гудков, и Холландер приоткрыл дверь.  — Тебе не сопротивляться. Мне, как и всегда… — мафиози обернулся на Илью, — я обещаю, всё будет хорошо…  Илья хотел остановить Шейна, но тот только провёл ладонью по его щеке, открыл шире дверь и, выйдя, поднял руки.  Розанов, выругавшись, шумно выдохнул и поступил так же, как и Холландер.  На проезжей части их уже ожидал кортеж из пяти чёрных Кадиллаков. Стоя и смотря на ничего не выражающие лица вооруженных солдат, Илья только и мог, как скрипнуть зубами, когда Шейн беспечно хохотнул: — Доброе утро, мальчики! Ох, как вас много… Какие-то проблемы? «Остерия Дорьенте» встречал новоприбывших непривычно негостеприимно. Ресторан, имеющий классическую итальянскую обстановку, с небольшими столиками, накрытыми белоснежными скатертями, и кирпичными стенами, увешанными картинами, был практически пуст.  Розанова грубо усадили на одно из свободных мест. По помещению разносилось приглушенное пение на итальянском языке, и Илья, хоть и не понимал, о чём там поётся, чувствовал какую-то интуитивную схожесть с его внутренним состоянием.  Шейн уже сидел напротив, через несколько мест, в окружении троих мужчин. Последние устроились по разным сторонам сдвинутых между собой столов, уставленных посудой, явно только что покончив завтраком, и молча смотрели на Холландера.  Около них периодически появлялись солдаты, готовые выполнить любой приказ.  И Илье, который никогда не видел этих троих, было несложно догадаться, кто это. — Холландер… — начал один из мужчин, не отрывая взгляда от Шейна. Он глубоко затянулся сигариллой и кивнул в сторону граммофона.  Музыка тут же прекратилась.  — Сальваторе, Багси… — ухмыльнулся вальяжно развалившийся на стуле Шейн, обводя взглядом смотрящих. — Давно не виделись… И Стэнли, — с наигранным удивлением он обратился к мужчине в белой федоре, — я думал, тебя повязали…  Сальваторе сплюнул на пол: — Хватит разыгрывать спектакль, Холландер… — Ты так и не понял, да? Что тебе придётся ответить за Грейди? Решил сбежать? — осипших голосом спросил Багси.  — Решил отправиться в небольшой отпуск, — цыкнул Шейн и, поддавшись вперёд, облокотился на столик. — А насчёт Грейди…  — Нас не волнуют ваши внутренние отношения, нас волнует, что из-за тебя мы потеряли кучу мула! — грозно сказал Сальваторе.  Атмосфера явно накалялась, и Илья, наблюдая за этой картиной, поражался спокойствию Шейна. Хотя он больше ругался про себя за его очередную чрезмерную несерьезность, но это единственное, что ему было позволительно в сложившейся ситуации. — Только из-за уважения к твоему почившему отцу мы вновь предлагаем тебе выбор: или «закрываешь книгу» и направляешься в Новый Орлеан, чтобы возглавить местную мафию и наладить поставку джанка… Тем самым искупляясь, — мужчина хмыкнул, — что делать с твоим кланом мы решим сами, не переживай. Или… вас всех ждёт неминуемое «святое причастие», а то от тебя одни проблемы… — Хм… — Шейн задумчиво постучал кончиками пальцев по столу. Он на несколько секунд поднял взгляд на Илью, оцепеневшего от услышанного, но вновь обратился к сидящему рядом мужчине. — Должно быть, первый вариант мне подходит…  Стэнли сипло хохотнул: — Другое дело…  Шейн ухмыльнулся, но тут он выпрямился и взял из открытой коробки, стоящей на столе, одну из сигарилл Маранцано.  Повисла тишина, когда Холландер щёлкнул так же в наглую взятой зажигалкой и, прикурив, громко рассмеялся, выпуская дым: — Но у нас есть и третий…  В миг разъярённый от такого не почтения, Сальваторе обратился сквозь зубы к Монреальскому боссу, что уже не обращал на него внимание: — Тебе уже несут стул, Холландер… Розанов смотрел на Шейна, который, продолжая широко улыбаться, не отрывал от него немного хитрого прищура.  Илья вопросительно, не скрывая своей растерянности, дёрнул головой, немо спрашивая: «Какого чёрта ты делаешь?»  И Холландер, в ответ, проговорив тишиной «так надо», сделал долгую, глубокую затяжку и расслаблено откинулся на спинку стула.  Маранцано, продолжая, как и все остальные, брызгать слюной, дал знак солдатам. Те, передергивая затворы, уже начали приближаться к Шейну, но тут Багси продолжительно шикнул, и всё погрузилось в молчание.     Розанов, оглядывая замерших на месте мафиози, не понимая, что происходит, услышал, как к ресторану приближаются звуки колоколов.  — Фазы!  В ресторане вспыхнул полный хаос. Представители комиссии, вскочив с мест, стали отдавать команды, но было уже слишком поздно.  Через несколько секунд заведение окружили десятки чёрно-белых Фордов, из которых тут же высыпались вооруженные до зубов фараоны. Понимая, что количество служащих намного превосходит собравшихся в остерии, Сальваторе только выругался, сплюнув рядом с Шейном: — Традитор… — Как грубо, — иронично сказал Холландер, подмигнув Маранцано, и потушил сигариллу о белую скатерть. Розанов поднял руки, когда внутрь ворвалась толпа полицейских, крича и укладывая всех мафиози на пол.  Но он, не переставая, следил за Шейном, который, всё ещё посмеиваясь, обернулся прямо на дуло направленного на него пистолета и, не меняясь в лице, медленно сполз со стула на колени.  Взгляды мужчин встретились в этом творящемся безумии, и прежде чем лицо Холландера коснулось кафельной плитки, Илья, беззвучно выругавшись, не сдержал ухмылки. Железная дверь «Девяти дюймов» с лязгом закрылась. Илья, переступив порог пустого заведения, что должно было открыться через час, дошёл до барной стойки и швырнул на неё свежий выпуск газеты.  — Хейден! — крикнул Розанов, смотря в сторону подсобного помещения.  Оттуда сразу же донёсся звон стекла, и в проёме показался Пайк, держащий в руках ящик со спиртным.  Он вопросительно посмотрел на Розанова.  — Не было звонков?  — Нет, — угрюмо покачал головой Хейден и прошёл к стойке.  Поставив на неё ящик, он стал расставлять бутылки. Илья вздохнул и присел на высокий стул. Он вновь посмотрел на кричащий заголовок помятой прессы, которую он снял с какого-то спящего, выйдя из дома. Под бертильоновскими фото, сделанных в профиль и анфас, заглавными буквами сообщалось: «Вчера в камере тюрьмы Саскачеваны было обнаружено бездыханное тело Шейна Холландера. Месть или самоубийство?» Розанов, пробежав по статье, где открывались подробности об аресте и трёхлетнем приговоре за незаконное ношение оружия сына одного из самых опасных гангстеров Дэвида Холландера, неспешно провёл пальцем по ироничной ухмылке на фотографии и ответил ей тем же.  Прошло больше года после того, как его, Шейна и всю комиссию с их приспешниками повязало ФБР. После задержания и трёх часов допроса Илью отпустили, так ничего и не добившись. Его запугивали, предлагали сделку, обещая защитить «подсадного утёнка», но Розанов в конце концов перешёл на русский язык, и Джи-мены сдались.  Розанов ничуть не удивился, когда он вышел из участка и его встретил Хейден.  — Быстро. Думал, ещё долго будут тебя…— улыбнулся Пайк, и они направились к машине, которую Илья с Холландером оставили в Сарнии.  — Что с Шейном? — спросил Розанов и Хейден грустно выдохнул.  — Пока неизвестно, но по плану: ему предъявят обвинения. — По плану… — Илья посмотрел на темнеющее небо, — почему меня отпустили?  Пайк улыбнулся и пожал плечами: — Ну, так тебе и нечего предъявить. В списке Дэвида ты не числишься, ничего не сообщает о том, что ты хоть как-то причастен или был причастен к семье. Так что только и осталось «я просто зашёл перекусить». А для криминального мира ты уже давно мёртв. Так что… Ты свободный человек, Розанов… Илья понимал, что Шейн всё же смог найти лазейку, и это его по-настоящему восхитило, но сердце всё равно сжалось от понимания, что у этого своя цена: — Крайние меры… — А какой был выход, Илья? — Хейден неожиданно остановился, чем заставил сделать Розанова тоже самое. — Или тюрьма, или смерть. Сколько бы вы не бежали, комиссия все равно добралась бы до вас. Да, Шейну придётся на время пожертвовать свободой, но, выйдя, вы станете наравне. Розанов глубоко вдохнул прохладный воздух и опустил голову.  Пайк был прав.  — Но как ФБР так быстро вышло на нас?  — Обижаешь, Илья, — хохотнул Хейден. — Возможно, возможно… Кто-то так и не получил «ответа» от своего начальства и сразу же сообщил анонимно Джи-менам, что в единственном итальянском ресторане Монреаля собрались некие «Старые усачи Питеры» и что у одного из них имеется некая… книга, — Хейден двинулся с места, а Розанов, ловя каждое слово, не отставал, — что может стать очень интересным чтивом. Потому что тот, кто её написал в свое время, сам был когда-то «усачем».  — Поэтому его и не… — понял Розанов и тихо хмыкнул.  Пайк открыл водительскую дверь, а Илья, вставший напротив, притормозил: — Что же теперь будет с кланом?  Хейден огляделся и посмотрел на Розанова: — Недавно проезжал мимо Сен-Лорана и заметил вывеску «закрыто» на одном из неприметных зданий. Говорят, там когда-то был бордель или что-то такое… Но вроде как, кроме обитых бархатом стен там больше ничего и нет… Так что не понимаю, о чем ты.  Илья не выдержал и усмехнулся, садясь в машину.  — С ним всё будет в порядке, — уже серьёзнее сказал Пайк, заведя мотор.  — Надеюсь… — грустно улыбнувшись, продолжил Розанов. — И что теперь?  — Ну, сейчас нам нужно посетить банк, — ответил Пайк, когда они двинулись с места. Через несколько дней весь Монреаль с ужасом и восторгом узнал, что самые разыскиваемые гангстеры загремели на пожизненные в Алькатрас.  И казалось, только Илья и Хейден заметили небольшую приписку к огромной статье о Шейне Холландере, что, как уже знал Розанов, пошёл на некую сделку и получил минимальный срок по плёвой статье. Но криминальный мир, даже с отсутствием комиссии, внимательно следящий за каждым шагом своих «подопечных» всё же начал точить ножи против того, кто добровольно нарушил омерту.  Поэтому сегодняшняя новость о внезапной кончине Шейна дала наконец-то Розанову, да и Пайку выдохнуть.  Холландер получил свою свободу, хоть и находясь за решеткой, но это уже не имело значения. — Джеки приглашает тебя на завтрашний обед, — голос Хейдена вывел Розанова из задумчивости, — да и дети по тебе соскучились…  Розанов рассмеялся: — Я тоже соскучился… Так и жду, когда на меня накинется с порога вся орава. До сих пор поражаюсь, как вы умудрились с таким графиком, как у тебя завести столько детей? Пятеро… — Да пошёл ты… — рассмеялся Хейден. — Но ты должен обязательно прийти, Джеки так и ждёт от тебя объяснений…  — По поводу? — спросил Розанов и его взгляд вновь опустился на фотографию Шейна.  Он тяжело вздохнул, ощущая тоску. Холландер запретил ему даже приближаться к тюрьме, иначе все будет напрасно. Поэтому, чем ближе был срок освобождения, тем сильнее Илье хотелось сорваться, даже не зная, где сейчас Шейн.  — По поводу названия этого спикизи… Она, да и я, если честно, не можем понять, что оно несёт. Обычно есть какой-то скрытый смысл, это же подпольное заведение, а тут… — Ну так спроси у того, кто его купил… — Илья, оперевшись на стойку, ещё раз скользнул по улыбке Холландера.  — Вот я и спрашиваю…  — А я тут причём? Это Шейн… Его же деньги, хоть и временно, у меня. Это было его задачей придумать…  Через несколько секунд тишины помещение оглушил смех, и Розанов от неожиданности перевёл озадаченный взгляд на хохочущего во весь голос Хейдена.  — Я понял, — еле выдавил Пайк, крепко держа стакан, который он протирал тряпкой, — Джеки практически угадала… Теперь должен ей пять баксов… — Хейден смахнул тыльной стороной руки выступившие слёзы, — Холландер в своём репертуаре.  Илья так и сидел, не сказав и слова, чувствуя, как его лицо опаляется жаром.  — Мне кажется, или ты покраснел? — вновь хохотнул Хейден.  — Русские не…  — Нет, — внезапно лицо Пайка из насмешливого стало удивлённым. — Правда девять?  — Да пошли вы оба, — возмущённо воскликнул Розанов, не зная, куда себя деть. — Вы всё неправильно…  Тут из глубины подсобного помещения спикизи раздался звонок, и Илья с Пайком переглянулись.  — Ну, иди. Он тебя ждёт, — улыбнулся Хейден, что уже перестал давиться смехом, проводив взглядом подскочившего Розанова. Оказавшись в небольшой кладовке, хранящей в себе всякий хлам, Илья присел на хлипкий табурет, стоящий около небольшого столика, и поднял трубку находящегося на нём телефона.  — Я тебя ненавижу, — тут же прошипел в трубку Илья. — Ты говорил, что никто не поймёт… — Боже, детка, так сразу? Я даже не подготовился… — раздался жалобный стон Холландера, что тут же подавился смешком. — Кто: Хейден или Джеки?  Розанов накрыл ладонью глаза, стараясь не перейти на крик, и выдохнул: — Джеки… — Так и знал… — хохотнул Холландер, — Илья, мне скучно… Надо же чем-то занять и вас, пока меня нет… Розанов злобно пыхнул в трубку. — Хм. Ладно, перейдем к более серьезным вещам, Розанов, — тон Шейна переменился, заставив Илью встрепенуться. — Что на тебе надето?  Илья шумно усмехнулся, мотая головой: — Ты же знаешь, что нас слушают?  — Да? — у Холландера почти получилось сказать это правдоподобно, — ну так и какого цвета на тебе брифы?  — Шейн, — укоризненно протянул Илья. — Ты меня доведёшь… — Надеюсь, — томно ответил Холландер.  — Ты долго, — Илья перебил Шейна, давая последнему перейти на более важную тему для их и так короткого времени. На этот раз Холландер тяжело вздохнул, отчего Розанов сжал в руке провод: — Ну, у меня не было особого выбора для перевода, поэтому немного задержались в пути…  — Так и где ты сейчас? В какой тюрьме?  В ответ раздалось молчание.  — Шейн..? Тут Холландер громко фыркнул: — Я тебе скажу, но пообещай, что не будешь смеяться…  — Эм, — Илья прикусил губу, — ладно.  Шейн ответил не сразу, словно от того, что он собирался сказать, ему скрутило горло, но он всё-таки выдавил: — Бостон…  — Что?! — несдержанно выкрикнул Илья и разразился таким смехом, что табурет под ним зловеще заскрипел. Он отвёл трубку подальше от лица, из которой так и доносились ругательства.  — Шейн, — Розанов, чуть успокоившись, вернулся к Холландеру. — Прости… Для тебя это, наверное…  — Меня так ещё никто не оскорблял! — гневно протараторил Шейн, но в его голосе слышались весёлые нотки. — Ладно, переживу…  — Тебя там никто не трогает? — Илья решил сменить направление, зная, что у него ещё будет время поиздеваться над Шейном.  — Ах, Илья. Меня трогают только собственные руки, когда я думаю о тебе… — лилейно пропел Холландер. — Заткнись… Я серьёзно.  — Всё хорошо… Просто сразу сказал всем присутствующим, что меня ждёт на воле суровый русский парень, возглавляющий самую опасную мафию…  — Шейн… — Всё нормально, Розанов, — уже с твёрдой уверенностью в голосе ответил Холландер, — я… — И я… — Илья вздохнул. — Осталось пару месяцев. Просто продолжай вести себя как примерный мальчик, ладно?  — Ладно, — хмыкнул Шейн. — Но вот когда…  Тут на фоне со стороны Холландера послышались возгласы, сообщающие о том, что время вышло.  — Мне пора, — снизив тон, с печалью прошептал Шейн. — Постараюсь позвонить на следующей неделе… — Буду ждать. Как и всегда… — ответил Илья, прежде чем положить трубку. Солнце уже касалось горизонта, когда Розанов остановился. День был мучительно жарким и душным. Но Илье, что провёл почти десять часов в дороге, хоть немного, но подсобил попутный ветер, не дав заживо свариться в банке. Выбравшись из салона, он облегчённо выдохнул, когда кожи коснулась прохлада. Оперевшись о капот и сложив руки на груди, Розанов стоял и провожал медленно уходящий вечер. Через несколько минут за его спиной послышался хлопок железных ворот, и мужчина обернулся. На его лице сразу же воссияла улыбка. — А я уж подумал, придётся ловить попутку, демонстрируя свои щиколотки… Но, видимо, не в этот раз, — Холландер, не останавливаясь, быстрым шагом подошёл к Розанову, и они, стиснув друг друга в крепких объятиях, отдались долгожданным поцелуям и касаниям, не в силах остановиться. Илья расцеловал лицо Шейна, когда последний решил перевести дыхание. Холландер потрепал кудри Ильи и усмехнулся, перехватив мгновением один из его поцелуев: — Вот так намного лучше… — Думаю… — прошептал Розанов, чуть отступив, — нам пора валить отсюда… Лицо Шейна выразило грусть от того, что им надо остановиться, но он согласно кивнул. — Ты без вещей? — спросил Розанов, оглядев Холландера. — Была бы возможность, я бы прямо сейчас всё снял и сжег, — немного раздраженно сказал Шейн, указав на себя, — выгляжу как пшеница… А ты про вещи, которые мне не сдались… Илья улыбнулся, смотря на мужчину, что был одет как обычный среднестатистический работяга, без привычных ему костюмов и укладок. И выглядел он, как и всегда, «на все десять». — Не глупи, — хохотнул Илья, — тебя хоть в мешок из-под картошки одеть, будешь… — Ох, Розанов, заткнись, иначе мы отсюда не уедем, — Холландер простонал, чуть откинув голову. — Вот. Станет полегче, — Илья, засунув руку в карман штанов, достал оттуда знакомую для Холландера вещь. — М, — томно протянул Шейн, со слащавой улыбкой беря из открытой ладони серебряное кольцо с синим камнем, — Розанов, ты делаешь мне… — Если скажешь «предложение», оставлю тебя тут с твоими соблазнительными щиколотками, — фыркнул Илья, направляясь на водительское место. Шейн же, игриво смотря на Илью, надевая кольцо, подмигнул ему и направился следом. — И ещё, — Илья протянул конверт, когда они уже отъехали. Шейн без промедлений открыл его и бегло прочитал письмо. — Это от Милдред… — Пожалей свою мать, Шейн, — с небольшим упреком сказал Розанов, — она и так вся извелась… — У неё всё хорошо, она перебралась в Галифакс… Это и главное, — хмыкнул бывший мафиози, укладывая письмо обратно. — Хейден выполнил моё поручение? Илья махнул в сторону ящика, и Холландер тут же проверил его на наличие нескольких пухлых пакетов с Бенджаминами. — Ты же помнишь, что он больше не твой Джонни? — Помню, — Шейн печально вздохнул, — это так, по старой дружбе. — Как же будет тяжело, когда никто больше не будет выполнять твои приказы… — с издевкой пролепетал Розанов и, повернувшись, погладил Шейна по скуле. — У меня есть ты. Зачем мне кто-то ещё? — ответил Шейн, и Илья хохотнул, чуть оттолкнув его. — Ладно, поспи немного, потом сменишь меня. А то нам ещё ехать… — Мы не едем в Монреаль, Илья… — неожиданно сказал Холландер, чем заставил Розанова резко на него обернуться, потеряв из виду дорогу. — Что? Почему? — Что значит «почему?» — Шейн неподдельно вскинул брови, — я думал, ты принял моё приглашение. — Какое… — Илья, посмотрев в зеркало, повернул на обочину и остановился. Он развернулся к Холландеру, а последний усмехнулся. — Как какое, Розанов? Совсем не помнишь? Илья, нахмурившись, мотнул головой, на что Холландер обиженно цыкнул: — Я же приглашал тебя как-нибудь провести лето на нашей вилле… — Это ты про виллу, на которую ты каждое лето ездил с отцом? — вспомнил Розанов, всё ещё настороженно смотря на Шейна. — Нет, — махнул рукой Холландер, — ту я сжёг, — на лице бывшего мафиози появилась странная улыбка. Илья, прикрыв веки, глубоко вдохнул: — Даже не буду спрашивать… Я сам сделал этот выбор… Но, почувствовав прикосновение к своей руке, что всё ещё сжимала руль, Розанов вернулся, открыв глаза. И он сразу заметил проступившее смятение, что отразилось немного дрогнувшими уголками губ Холландера: — Если ты, конечно, хочешь… Из горла Розанова вырвался волнительный вдох: — Шейн, если я чего и хочу больше всего, то это ты. А где… Слова Ильи так и не высказались до конца, потому что Холландер притянул мужчину к себе и мягко поцеловал, вплетаясь пальцами в кудри. У Розанова непривычно закружилась голова. Этот поцелуй напомнил ему тот… Самый первый. Который выражал те чувства, что впоследствии дали им так много, даже спустя долгие годы. И в этот момент словно и не было, да и никогда не существовало несчастных и одиноких пятнадцати лет, где блуждала одна только тьма. А был лишь зимний день где-то в самом отдалении большого парка. И улыбающиеся лица двух совершенно разных миров, которые каким-то удивительным образом смогли найти друг в друге свою собственную вселенную. — Так и куда? — тихо спросил Илья, пригладив длинную чёлку чёрных волос, оглядывая веснушчатое лицо, немного поддавшееся румянцу. — Швейцария… Илья проснулся от громкого пения птиц за окном и его рука тут же потянулась на другую половину кровати.  Но он ничего не нащупал, кроме какого-то листка, зашуршавшего под пальцами.  Открыв веки, что всё ещё находились под гнётом сна, он, сощурившись, сфокусировался на немного расплывающемся почерке.

«Уехал за провизией. По приезде жду завтрак  тебя на столе…»

Илья прыснул и тут же присел на край кровати, потирая глаза. Мужчина посмотрел в сторону окна и вновь поразился открывающемуся виду.  Прошло уже несколько дней, как они оказались на скромной вилле, что успел отстроить Шейн, когда он сидел в тюрьме. И она действительно была скромной, на удивление Розанова.  Хоть он и поначалу засомневался, что это вообще вилла, но Шейн его переубедил: «Какие сомнения, Розанов? К нам раз в неделю будет приходить садовник».  И этого оказалось достаточно, чтобы принять во владение небольшой двухэтажный дом, окруженный пышными розовыми кустами и скрытый каменным забором от посторонних глаз двор, где они могли быть самими собой. Но, несмотря на такую сдержанность их нового пристанища, со второго этажа, где находилась их спальня, виднелись все захватывающие дух просторы ещё незнакомой, но уже немного родной страны. Илья знал, что пройдёт время, и он привыкнет, поэтому позволял себе наслаждаться этими пейзажами, отдаваясь первым чувствам.  Оказавшись на кухне, Розанов притронулся к перколятору и понял, что Холландер уехал довольно давно. Поэтому, налив себе уже остывший кофе, он, не обуваясь, вышел на веранду. Сев на стул, он прикурил сигарету, что взял из лежащей на рядом стоящем столике пачки, и отдался спокойствию и тишине.  В первые дни было непривычно от исключительного шелеста девственной природы после двадцати лет проживания в шумном городе, но то, что напоминало об очень и очень далеком, быстро стало привычным.  Розанов решил встретить Холландера и, сидя в ожидании, начал неспешно блуждать взглядом по территории.  Тут он увидел, что в почтовом окошке, находящимся в нижней части двери забора, торчит что-то белое. Потушив сигарету и отставив кружку, он встал и направился узнать, что это.  Вытянув тонкий конверт, Илья открыл его и улыбнулся. Писал Хейден. Он сообщал, что дела идут хорошо, спикизи всё также пользуется популярностью. Так же Пайк спрашивал, как они и что собираются делать, а когда Розанов дошёл до постскриптума, рассмеялся.  — Шестой, Пайк, — не переставая хохотать, Илья аккуратно свернул лист, думая о том, что он должен обязательно дать прочитать письмо Шейну. Всё ещё держа конверт в руках, его взгляд скользнул по маркам и переместился на адресные строки и тут его улыбка дрогнула.  Розанов отвёл на миг глаза, что в один момент подёрнулись прозрачной пеленой, и он неспешно вернулся к написанному. 

«Швейцария. Люцерн. Биррегрин. Вилла «Каса Ди Рина»»

Илья почувствовал, как его горло сжалось, и он воззрился в голубое небо.  Задев золотую цепочку, Розанов стёр ладонью побежавшую по щеке слезу: — Чёртов Шейн Холландер… — Холландер! — Шейн, которому казалось, что он уходит последним, дёрнулся, услышав свою фамилию. Испуганно обернувшись, парень увидел, что к нему быстрым шагом направляется сокомандник, имя которого он ещё не запомнил. И вид последнего говорил о том, что Шейн каким-то образом нажил себе проблем.  Не успев даже понять, что происходит, Холландер ощутил сильный и очень болезненный удар в затылке. Отчего он отрывисто охнул.  — Что ты, что твой папаша… Отбросы, — лицо сокомандника расплывалось, когда Холландер открыл глаза, но даже так было понятно, что парень настроен на драку.  Шейн, вжавшийся во внешнюю стену ледовой арены, решил не предпринимать попыток как-то защититься. Он знал, что в какой-то момент подобное может произойти. Но даже зная, Холландер совершенно не хотел отвечать насилием на насилие. Поэтому, как только сжатый кулак полетел в его сторону, Шейн зажмурился, приготовившись к очередной порции боли. Но почему-то её не последовало.  Парень распахнул глаза, и они сразу же расширились, когда он увидел, что сокомандник уже лежит на снегу и смазывает кровь с разбитых губ. — Смит, ты уже вот тут сидишь, — Розанов, стоящий над парнем, показал ему какой-то жест, — сколько раз тебе надо набить морду, чтобы ты отвалил?  — Да пошёл ты, Розанов, — хохотнул парень и сплюнул на снег, что тут же окрасился алыми разводами.  — Ладно, но я сделаю всё, чтобы тебя вышвырнули из команды. Ты знаешь, тренер меня послушает. А если нет, отправишься кормить рыб, — злобно процедил Илья сквозь зубы и двинулся на парня. Тот попятился. — Пошёл отсюда!  Смит резко подскочил и, что-то гневно шепча, быстрым шагом направился к выходу в сопровождении испепелявшего взгляда Розанова.  Шейн, что всё это время буквально не дышал, смотрел на Илью с ужасом и трепетом.  — Уже сил с ним никаких нет, — проговорил Розанов, кинув взгляд на Холландера. — Про рыб я пошутил, но…  Шейн почему-то кивнул.  Тут его взгляд зацепился за руку Ильи, что всё ещё была сжата в кулак.  — Может… Хотя бы снег приложить? — обеспокоенно спросил Холландер, отпрянув от стены.  Илья, опустив глаза на раскрасневшиеся пальцы, рассмеялся: — Пустяки… — Не думаю… А ты смеёшься, — Холландер подошел немного ближе, а Розанов поднял на него взгляд.  — Иногда так проще, — он чуть повёл плечами. — Все ушли. Пошли покурим…  Шейн ничего не ответил.  Он только поддался всем своим странным чувствам, которые повели его за Розановым.  Илья присел на лавочку, что стояла, прячась за ареной. Парень начал шарить по карманам и достал из лёгкой для такой погоды куртки пачку сигарет и зажигалку.  Холландер, поставив сумку с экипировкой на землю, присел рядом, стараясь лишний раз не смотреть на Илью. — Как твои рёбра? — вскользь спросил Илья, и Шейн всё же обернулся на него.  Сам же Розанов, зажав губами сигарету, устремил взгляд куда-то вдаль. — Нормально, — соврал Шейн, рассматривая профиль Ильи. Последний повернулся, и Холландер отвёл глаза: — Прости… Заигрался.  Шейн пожал плечами: — Ну, это хоккей. А играешь ты отлично…  После сказанного сердце в груди яростно забилось, и Холландер чуть сморщился из-за болезненной отдачи в ребра.  В ответ он услышал, как чиркнуло колесико, и до него донесся запах табака.  — Будешь? — краем глаза парень заметил протянутую сигарету.  Холландер кивнул.  Его сердце снова ухнуло, когда он коснулся руки Ильи. Но, стараясь не подавать виду, Шейн отвернулся и сделал медленную затяжку. Раздалось удивлённое хмыканье: — Не ожидал…  Шейн не сдержался и рассмеялся. — Эм, — начал Холландер, когда повернулся и отдал сигарету, — мы с моим другом Хейденом, он чуть старше… — Другом? — бровь Розанова дёрнулась. — Ну, — парень сел прямее и уже полностью обратился к Илье. — Надеюсь, что он тоже считает меня свои другом, — Шейн мягко улыбнулся. — Просто обстоятельства нашего знакомства…  Илья молча смотрел на Шейна, делая глубокие затяжки. Но никак не высказывая, что Холландер должен замолчать. Наоборот. — Эм, — Шейн немного замялся. Ему совершенно не хотелось рассказывать о том, чем занимается его отец, поэтому он старался тщательнее подбирать слова. — Хейден остался… сиротой… А отец, — он судорожно сглотнул и немного прикрыл веки. — Неважно… В общем, я уговорил его, чтобы он помог Хейдену, дал ему работу и отец на удивление согласился…  Тут Розанов подался немного вперёд, отчего Холландер почувствовал неловкость, боясь, что сказал что-то лишнее. Но парень только выудил из пачки сигарету и протянул Шейну.  Последний хоть и смутился, но принял её, благодарно кивнув. — Даже стал обучать нас кинесике… — Шейн тихо хохотнул и нервно прокрутил сигарету в пальцах, — не знаю зачем, но так мы и подружились… И вот… Начали даже таскать табак у отца…  Розанов так и продолжал смотреть на Холландера, ничего не выражая, и от этого Шейн, ощутив, как начинает краснеть, опустил взгляд: — Извини, я слишком много…  — Нет, — уверенный голос Ильи вернул его внимание, — ты хороший парень, Холландер. И тебе совершенно не о чем беспокоиться…  Сказав это, на лице Розанова появилась улыбка, и он, щёлкнув крышкой и чиркнув колёсиком, протянул Шейну полыхающую зажигалку.