По кодексу омерты

— Шейн… — хватило краткого мгновения, чтобы вернувшаяся через несколько секунд реальность дёрнула Розанова, и он быстро подхватил уже оседающего Холландера. — Шейн… Придерживая ослабленное тело, Илья, припадая на колени, уложил Холландера на пол, подложив под его голову руку, смягчая прикосновение с твердой поверхностью. Розанов, нависнув над Шейном, прикоснулся к его неестественно бледному лицу, слегка трясущимися пальцами смазывая бордовую струйку, что уже стекла ниже подбородка. Полузакрытые веки Шейна слегка трепетали, а между бровей залегла морщинка, выражая ощущение испытываемой боли.  — Шейн… — в ответ Холландер только отрывисто дышал, словно что-то резко перекрыло ему доступ к кислороду, и теперь каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Глаза Ильи тут же опустились на судорожно вздымающуюся грудь Шейна, и он прикрыл тыльной стороной руки рот. — Вот чёрт, — голос Розанова надломился, когда он увидел, как белоснежная рубашка всё сильнее расцветает большими тёмно-бордовыми пятнами. — Блять…  Заметив глубокую сочащуюся рану в области сердца, Илья тут же бессознательно приложил к ней дрожащую ладонь, словно это могло перекрыть поток, но Розанов только и чувствовал тёплую кровь просачивающуюся сквозь пальцы.  С губ Холландера сорвался тихий тягостный стон, отчего Илья стал метать взгляд по комнате, чтобы найти хоть что-то, чем можно зажать ранение. Но от накрывающей его паники он никак не мог сконцентрироваться на чём-то одном, пока его не остановил отблеск лежащего рядом с ними ножа, чьё лезвие практически по самую рукоять было в густой тёмной жидкости. От этой картины у Розанова что-то неприятно щёлкнуло в голове. Перед глазами тут же помутило. Лёгкие сжало с такой силой и Илье показалось, что ему самому только что всадили нож, размашисто полоснув по сердцу.  Всё происходящее для Ильи было очередным кошмаром, что привычно  омрачал его сны удушающими образами далеких воспоминаний, и в нём где-то теплилась надежда, что он вот-вот проснётся…  Но это был далеко не сон. И сокрушительное понимание этого стало отбивать дробью по вискам. Мать умерла. Отец с братом тоже мертвы. Теперь и Шейн…  По щекам Ильи потекли безудержные, опаляющие кожу дорожки, и казалось, что это были не слёзы, а вязкая кровь, которую он всё ещё чувствовал под ладонью. Сознание от сжимающей горло безысходности стало утягивать в темноту, но она тут же расступилась, когда Илья почувствовал влажное подрагивающее прикосновение к своему запястью, что переместилось на его кисть.  Розанов сразу же повернулся, что позволило одним резким движением смахнуть влажную пелену и он с тревогой посмотрел на Шейна. Взгляд последнего хоть и был расфокусирован, но он всё же пытался уловить взгляд Ильи. Холландер продолжал неровно дышать, но между каждым вдохом и выдохом Розанов уловил тихий шёпот.  — Шейн, — Илья сразу нагнулся к его еле шевелящимся окровавленным губам.  — Двенадцать… Двадцать один… — на отрывистом выдохе проговорил Шейн ему прямо в ухо.  Илья немного отпрянул, пытаясь понять, что имеет в виду Холландер. Хоть мысли от ужаса при виде умирающего Шейна так и не смогли завладеть им, но они продолжали метаться, не давая уловить смысла. — Шейн, что… — начал Илья, но Холландер, вновь почти неслышно залепетав, сильнее стиснул всю ещё лежащую на своей груди ладонь Розанова и начал опускать её ниже.  — Нет, что ты… — Илья попытался вернуть руку обратно, боясь, что если перестанет зажимать рану, случится страшное. Но Шейн был настойчив, и мужчина всё же поддался.  Холландер остановил их в районе жилета и, перехватив пальцы Розанова, дал им нащупать пуговицу.  Мафиози сделал очередной тяжкий вздох, и с его губ вновь сорвалось приглушённое: — Двенадцать двадцать один…  До Розанова наконец-то дошло. Понимая, что больше нельзя медлить, он, стараясь ещё больше не навредить, быстро приподнял Шейна и, скинув с его плеч пальто, поднял вместе с собой на ноги. Холландера немного подкосило, но Илья, подхватив его за талию, направил их к выходу.  Каждая секунда была бесценна, поэтому Розанов выжимал все лошадиные силы из банки, уже гнавшей на пределе всей своей скорости по ночному Монреалю. Страх пока свернулся и спрятался где-то под рёбрами, уступая уже более чистому разуму, где не было места для эмоций. Единственное, о чём думал Илья — успеть. Мужчина периодически прикладывал два пальца к шее Холландера, проверяя пульс и переводя их, чтобы проверить дыхание. Шейн, сидящий, прислонившись всем телом к двери, подавал признаки жизни, хоть и его вид говорил об обратном.  Рана хоть и кровоточила уже не так интенсивно, но Илья понимал, что, не зная, насколько всё плохо, конец может настать в любой момент. От этого еле освещённая дорога казалась бесконечной, и сидящий в своем молчании страх начал предательски шевелиться, давая Розанову слабину.  Но как только показался знакомый поворот, Илья резко вывернул руль и, проехав ещё несколько метров, ударил по тормозам.  Быстро выскочив из машины, он подбежал к знакомой невзрачной двери с облупленными наличниками и начал стучать что есть силы, оставляя на деревянной поверхности кровавые разводы.  — Кто там? — на другой стороне почти сразу послышался немного сонный и встревоженный голос.  Дверь тёмного помещения распахнулась.  Показавшаяся на пороге Милдред, увидев Розанова, с настороженностью оглядела мужчину. Но как только взгляд женщины сосредоточился, её лицо выразило неподдельный страх.     — Кто..? — её голос дрогнул, словно она уже понимала, чья кровь на руках Розанова. И когда последний, немного отступив, обернулся в сторону машины, женщина подалась чуть вперёд. — Что произошло? — Ножевое, прямо в грудь… — еле выдохнул Илья. — Давно? — услышав, что всё произошло совершенно недавно, женщина тут же встрепенулась, не давая себе поддаться тому, что Илья прекрасно понимал, и начала давать указания, — быстро вытаскивай его и клади на стол. А я… Милдред, не договорив, развернулась и спешным шагом направилась вглубь помещения, включая по пути свет. Илья, не теряя времени, быстро прошёл следом и, подойдя к столу, одним махом отправил всё лежащее на нём на пол и бегом отправился за Холландером.  Вытаскивая совсем обессиленного Шейна из машины, он услышал, что тот что-то говорил, но Розанов только подхватил его и, заведя в ателье, уложил на деревянную поверхность.  Только в этот момент Илья позволил себе немного выдохнуть, но это оказалось практически невозможным. Потому что как только он немного отпрянул от Шейна, Илья ощутил, как задыхается.  Розанов провёл рукой по холодному, как мрамор, лицу, стирая прозрачные стекающие капли, и, прикрыв веки, прижался губами к виску Холландера. — Блять, Шейн… — судорожно выдохнув, но почувствовав на шее лёгкое придыхание, Розанов отчаянно наклонился к губам Холландера.  Мужчину словно парализовало, как только он расслышал в полушёпоте: — Я… так и не ответил тебе… Тогда… Я тоже тебя люблю… Слова острыми иглами пронзили Илью, отчего он до боли прикусил губу и замотал головой: — Нет, нет… Шейн… Илья отстранился, ловя угасающий взгляд карих глаз, которые уже почти закрылись: — Сука, даже не смей… Это не чёртово прощание… Нет… Милдред! Он тут же взял лицо Шейна в свои ладони, покрывая поцелуями каждую веснушку, орошая их несдерживаемыми слезами, словно это могло что-то исправить. Дрожащие пальцы скользнули вниз, и Илья прижался лбом ко лбу Холландера, когда он не почувствовал пульс. Розанов и не услышал, как дверь подсобного помещения резко распахнулась и появившаяся Милдред отодвинула его от Холландера. Илья без сопротивления отпрянул, отходя на один шаг, так и не сводя взгляда с Шейна.  Женщина, положив что-то на стол, начала проверять все жизненные показатели: — Пульса практически нет… Надо снять с него жилет и рубашку. Розанов… Но последний так и стоял, не в силах пошевелиться, пока не услышал отчаянный и разъярённый крик. Илье словно дали сильную оплеуху, отчего он дёрнулся и быстро помог снять с Холландера окровавленные вещи.  Милдред тотчас нащупала вену на руке Шейна и взяла принесённый с собой шприц.  — Что… — безжизненно спросил Илья, переводя взгляд с умиротворенного лица Холландера на то, что вводила женщина.  — Эпинефрин. Должно помочь, — быстро проговорив, она отложила шприц и начала осматривать ранение. — Рана небольшая, но глубокая… Сердце не затронуло. Но и так ясно, иначе бы умер мгновенно… Я не успела взять, мне нужны мои инструменты. Там, в шкафу, — она кивнула в сторону подсобного помещения, — чёрный саквояж и прихвати бутылку бурбона.  Такая стойкая и непоколебимая уверенность женщины дала Илье сразу же почувствовать почву под ногами, и он тут же ринулся куда ему указали.  Вернувшись, он поставил всё на стол. Милдред раскрыла сумку и стала доставать содержимое.  Открыв бутылку, она начала обрабатывать инструменты: — Какая у тебя группа крови?  — Первая или вторая, я не… — Илья, нахмурившись, замотал головой, не в силах вспомнить. Милдред, отставив бутылку, вновь приложила пальцы к лучевой артерии Шейна: — Пульс прощупывается… Быстро за Хейденом! Розанов кивнул и без оглядки отправился к машине.  Сердце в груди гнало с такой же скоростью, как и Илья, что, казалось, в считанные секунды оказался у борделя, а потом, расталкивая всех на своём пути, на кухне.  Хейден, сидящий за столом в окружении солдат, как только обернулся на ворвавшегося и запыхавшегося Илью, ничего не спрашивая, вскочил и быстро направился следом за ним.  — Шейн? — спросил он, когда они уже ехали обратно в ателье.  — Жив, — с надломом проговорил Илья, не отрывая взгляда от дороги. — Но…  — Что произошло?  — Скотт. Появился у меня дома. Убил моих… — Розанов почувствовал, как у него перехватило дыхание, — потом появился Шейн, и Хантер всадил в него нож… Почти в сердце… — Твою мать… — ругнулся Хейден, стукнув кулаком по двери. Тут Илью, что сильнее стиснул руль, неожиданной волной накрыл гнев, который он не смог сдержать: — А ты где был? Почему не пошёл с ним?!  — Розанов, у меня не было…  — Приказа?! — Илья злобно цыкнул и сжал челюсти. — Да пошли вы нахуй со своими приказами… Розанов грубо остановился и Хейден, не сказав больше и слова, распахнул дверь и направился в ателье.  Илье же понадобилось несколько секунд, чтобы обуздать свои чувства и выйти.  Но как только он переступил порог, Хейден, вернувшись, перегородил ему путь. — Милдред попросила подождать тебя снаружи…  — Нет… — Илья сделал шаг, но Пайк так и не сошёл с места. — Я должен… — Илья, — Хейден положил руки на плечи мужчины и уловил его взгляд. — Сейчас ты ничем не поможешь…  Розанов стряхнул с себя ладони Пайка, гневно смотря на него. Он еле сдержал порыв, чтобы ему врезать, но выражение лица Хейдена, что отражало обеспокоенность, всё же вразумило его. Пайк был прав. Место и так было мало, а там он будет как желанная вода в туфле. Поэтому Илья, опустив голову и глубоко вдохнув, кивнул. Он сделал шаг назад, только и слыша, как перед ним закрылась дверь.  В голове стоял шум, а внутри словно образовалась какая-то пустота, в которую Илья начинал падать всё глубже и глубже, не в силах уцепиться.  Милдред сказала, что пульс есть, но это ещё ничего не значило. Понимая, что ему вновь остаётся только находиться в мучительном ожидании, Розанов пошёл к машине. Пошарив рукой в перчаточном ящике, он выудил оттуда пачку сигарет с зажигалкой.  Выпрямившись, Илья облокотился на крышу машины и прикурил. Выдыхая дым, он посмотрел на ночное небо. — Я знаю… — чуть сипло вырвалось из сжимающего горем горла. — Я очень давно… Прости, — Илья опустил взгляд, криво ухмыльнувшись, но вновь воззрился на чёрное полотно, усыпанное яркими звездами, а пальцы потянулись к золотой цепочке. — Больше никого не осталось, мам. Только он… И… — Розанов мотнул головой, прикрывая веки. — Да… Я полный идиот. Ты часто говорила, что утраты определяют ценность утраченного, что нужно ловить каждый миг, каким бы он не был, а я… как всегда… Но, — Илья тяжело сглотнул, — я просто не справляюсь, и не знаю смогу ли… — Розанов на секунду остановился, чтобы дать отхлынуть набегающим слезам. — Но вдруг ты сможешь… Не знаю, возможно ли это… А если нет, то… если Шейн умрёт, позаботься о нём так, как когда-то заботилась обо мне… Илья опустил взгляд и, поднеся цепочку к чуть дрогнувшим губам, поцеловал её. Открыв глаза, он посмотрел на вход ателье в все ещё хоть и маленькой, но трепещущей надежде, что Шейн сможет договориться с собственной смертью.  Илья не знал, сколько прошло времени, но, сидя на водительском месте, под его ногами скопилось достаточное количество бычков, когда дверь, наконец, отворилась.  В груди ёкнуло, когда Розанов поднял голову, продолжая теребить пальцами золотое плетение.  — Он стабилен, — гулко выдохнула Милдред, что направилась к Илье, поправляя платье с пятнами крови. — Осталось только дождаться переливания…  Илья опустил лицо в ладони, ощутив, как всё это время сжимающее его нутро тошнотворное беспокойство начало отпускать.  — Дай сигарету, — услышав рядом с собой голос, Илья отпрянул и взял с передней панели пачку, протянув её вместе с зажигалкой.  Женщина практически сразу же щёлкнула и сделала отрывистую затяжку, чуть кашлянув.  Розанов поднял на неё взгляд: — Не курила уже лет десять…  Илья не ответил.  Он только встал, уступив женщине место, и та села, положив данное ей обратно. Илья опёрся спиной о машину, и между ними воцарило молчание, но оно не было напряженным, а скорее давало принять долгожданное облегчение.  — Спасибо… — через время проговорил Розанов. — Ты вовремя успел. Если бы…  — Если бы не я, этого вообще бы не произошло, — тихо цыкнул Илья, что смотрел в конец тёмной безлюдной улицы. Тут раздался смешок, и Розанов, чуть вскинув брови, перевёл взгляд.  — Нет. Ты не виноват, Илья, — женщина печально улыбнулась, когда выдохнула очередную порцию дыма. — Рано или поздно что-то подобное произошло бы… С тобой или без тебя. Пожав плечами, она посмотрела на Илью, который внимательно оглядывал её. — Я постоянно ему твердила, что в какой-то момент он доиграется… Но он словно специально бьёт по иголкам… Не хочу даже думать о том, какие цели он преследовал…— Милдред помотала головой и вздохнула, но продолжила, отведя взгляд, — но ты не подумай, я его не виню в этом… Он вообще не такой, каким он представляется даже самому себе… Нет, — женщина стряхнула пепел, и её тон чуть снизился, — всё дело в его отце…  Розанов знал, что Шейн с Милдред, судя по их общению, достаточно близки, но не думал, что настолько.  Его немного удивило, что человек, который занимался пошивом костюмов для босса мафии, так глубоко переживает.  Но он не стал задавать вопросов, а лишь молча слушал женщину, которой, судя по всему, надо было выговориться.  — Но это не имеет значение. Это прошлое. А прошлое дано нам лишь для того, чтобы напомнить, кто мы есть на самом деле и чего действительно хотим, — Милдред потушила туфлей окурок и встала, смотря в сторону двери. — Как ты… — она вновь обратилась на Илью, что недоуменно повёл бровью, — он пришёл ко мне в тот вечер, когда ему пришлось убить Кристофера, и всё рассказал. Впервые мы так открылись друг другу. Впервые за долгое время я сама вспомнила, кто такой Шейн Холландер… Жаль, что для этого пришлось пережить столько бед…  Женщина отвела глаза, а Илья так и стоял, не в силах выдавить и слово.  Розанов уже понял, что Милдред не просто «не только костюмы шьёт, но и отлично зашивает людей…», и от этого ему стало немного не по себе, особо, от того, что Шейн «рассказал всё».  Но Милдред, что вновь встретилась с ним взглядом, лишь мягко улыбнулась.  — Не переживай. Какая разница — кто, главное — как. Уж поверь, я знаю, о чём говорю, — она горестно хмыкнула, — а остальное… Люди не меняются, Илья. Не знаю, хорошая это новость или плохая. Но опять же, поверь моему горькому опыту. А если и случаются какие-то перемены, то только из-за сложившихся обстоятельств, — женщина вздохнула и неспешно направилась ко входу. — Поэтому дам напутствие вам обоим. Думаю, да и зная все ваши обстоятельства, что слишком вас ослепили, у меня есть на это небольшое право: прекратите быть идиотами и берегите друг друга. Это смолоду кажется, что тебя хватит на тысячу жизней, а на самом-то деле дай бог одну прожить… И хватит использовать прошлое не по назначению. Перестаньте пытаться исправить то, что невозможно сделать. Розанов, которого словно только что разбудили от беспросветного сна, только и смог, как выдавить из себя сдавленное согласие. Ещё несколько секунд он смотрел вслед Милдред, но потом сам сдвинулся с места.  Женщина остановилась на пороге и, обернувшись, посмотрела на Илью с какой-то проявившейся во взгляде заботой. Когда мужчина подошёл, она положила руку на его лицо и посмотрела так, как на него давно не смотрели: — Мне очень жаль, что сегодняшний день стал для тебя сущим кошмаром… Хейден рассказал мне, прости его. Но сейчас тебе лучше вернуться в бордель и хоть немного прийти в себя. Нас всех ждут тяжёлые дни. Но тебя в особенности. С Шейном всё будет хорошо. Обещаю. Я знаю, это не облегчит переживания, но поверь хоть на мгновение, что он в надежных руках… Илья, смотря на женщину во все глаза, еле заметно кивнул. Он вдохнул, прикрыл чуть дрогнувшие веки, и женщина в ответ смахнула большим пальцем слезу с его щеки: — Хорошо, миссис Холландер. Находящееся в зените солнце слепило, и Илья зажмурился от тронувшего его взгляда яркого луча.  Погода сегодня стояла удивительно ясная, хоть и прохладный воздух всё же обжигал кожу.  Розанов, с небольшим дискомфортом, продолжая смотреть на горизонт, вслушивался в пение птиц, шелест листьев и глухие удары падающей земли на крышки гробов.  Его раздирало и горе об утрате, и вина, но и какое-то облегчение, за что он себя ненавидел.  Ведь какими бы людьми не были его отец и брат, такой смерти они точно не заслуживали.  Осознание безоговорочного конца пришло к нему только тогда, когда он вернулся в злосчастную квартиру. Зайдя в помещение, которое уже уходящие фараоны обозначили как «место преступления бытового конфликта», Илья только и смотрел на обшарпанные стены, что хоть немного напоминали о каких-то счастливых моментах.  Но чем дольше он исследовал пространство, тем больше понимал, что от них практически ничего и не осталось.    Мать Шейна была права.  Прошлое нельзя исправить.  Поэтому Розанов, прежде чем навсегда покинуть место, что когда-то что-то и значило, поднял оставленное окровавленное пальто Шейна с пола и занавесил им висящее в коридоре зеркало.   Пальцы сжали вторую горсть рыхлой земли, и Илья кинул её в почти заполненную яму. Больше не было смысла оставаться, поэтому, не оглядываясь на стоящих позади него Хейдена и ещё нескольких человек из семьи, он медленно побрёл вперёд между надгробий.  Илья не был тут с того дня, как похоронили маму. Он боялся столкнуться с тем, что её действительно больше нет. Но у смерти, как и всегда, были свои планы.  Через несколько минут Розанов остановился у серого надгробного камня, вокруг которого на всё ещё зелёной траве лежали опавшие красные кленовые листья. Илья снял один из них с пыльной плиты и посмотрел на эпитафию, что выбрал когда-то сам.

«И вы узнаете истину, и истина сделает вас свободными».

— Прости, что так долго не приходил, — Илья оставил поцелуй на своих пальцах и коснулся ими холодного гранита. Илья думал, что единственное, что он почувствует, когда вернётся сюда, это безграничную и всепоглощающую боль, но ему удалось полностью набрать воздух в лёгкие и ощутить то, что когда-то говорилось словами его матери.  — И спасибо, — Розанов обвел взглядом имя, что вызвало у него разливающееся внутри тепло, и он вновь воззрился на яркое солнце.  Илья так и стоял в этой кладбищенской тиши, отдавшись отблескам той жизни, когда всё было нормально, но его внимание привлёк, уже кто-то находящийся рядом с ним.  Повернувшись, он немного удивился, увидев миссис Холландер. Она так же стояла и смотрела вдаль.  Розанов хотел спросить, что она тут делает, но только замер, когда женщина взяла его за руку.  — Шейн просил передать… — сказала Милдред, и Илья, отвернувшись, сжал в ответ тёплую ладонь.  — Он тебя ждёт, — через время сказала миссис Холландер, когда они уже направлялись к выходу. — Я тут со всем закончу. Иди.  — Спасибо, Милдред, — благодарно кивнув, Илья посмотрел на ждущего у ворот Хейдена.  — Юна, — ответила женщина, чем заставила Розанова обернуться на неё. — Шейн — мастер в псевдоциде, но вот с именами… Беда, — миссис Холландер насмешливо хмыкнула и, развернувшись, отправилась к ждущему у свежего захоронения священнику.  Илья не сдержал смешок и поспешил к уже заведенному автомобилю. Шейн спал, когда Розанов переступил порог и аккуратно закрыл за собой дверь.  Они не виделись практически три дня, что казались вечностью, и Илья с облегчением заметил лёгкий румянец на спокойном лице.  Пройдя, он пододвинул стул и сел рядом, стараясь вести себя тихо, лишь наблюдая за трепетом ресниц мафиози.  Юна так и оставила его на том же столе, лишь подложив подушку под голову и накрыв пледом. Розанов опустил взгляд, смотря на несколько слоев бинта, что скрывали рану на груди.  Всё произошедшее уже казалось чем-то отдаленным, словно это случилось не с ними, но тяжелый вздох всё же дотронулся вновь проснувшейся обеспокоенностью.  — Розанов… Если будешь так долго смотреть на мою грудь, у меня швы разойдутся… — тихим и чуть осипшим голосом проговорил очнувшийся Шейн.  Илья усмехнулся и посмотрел в карие глаза, которые блеснули не только отражением света от ламп: — Заткнись…  Розанов сразу же привстал и мягко поцеловал Холландера, что тут же ответил.  Отпрянув, Илья упёрся лбом в его скулу и шепнул: — Как же ты меня, блять, напугал… Холландер запустил пальцы в его волосы, исследуя ими каждую кудряшку: — Мне жаль, Илья. То, что случилось… Скотт, твой отец, брат… Да и вообще… Блять…  Розанов услышал, как голос Шейна сорвался на полуслове. Он тут же посмотрел на Холландера, что отвернулся. Последний поджал губы и прикрыл веки, из-под которых побежали дорожки слёз.  — Шейн. Эй, — Илья взял его за подбородок и повернул к себе. Но Холландер, что так и не решился посмотреть на него, только и мог сдерживать всхлипы. — Шейн, ты не виноват…  Холландер горько ухмыльнулся: — Не говори глупостей, Илья… — Я и не говорю, — Розанов заговорил куда серьёзнее, хоть ему было тяжело смотреть на слёзы Шейна, зная, из-за какой бури внутри они идут непрекращающимися потоками. — Ты прекрасно знаешь причины и знаешь, почему произошло то или иное. Мы все совершили слишком много ошибок, но и отвечать мы должны только за свои… Да и мы мало что можем исправить, только сделать выводы… Шейн с надрывом выдохнул, а Илья провёл пальцами по его влажной щеке: — И я пришёл сделать тебе предложение… Холландер, слабо нахмурившись, всё-таки посмотрел на Илью ещё полным слезами взглядом: — Я плохо на тебя влияю, Розанов… — Давай начнём все сначала…  Шейн повёл головой из стороны в сторону: — Я думаю, это плохая идея.  — С тобой любая идея не часто несёт здравый смысл, но… — со смешком ответил Розанов, что потрепал его по голове и, немного отстранившись, облокотился на стол, всё ещё смотря на Шейна. — И я не мог не заметить, что ты уже начал и без меня… — Хм, оказывается, ты не так уж и глуп, — ухмыльнулся Шейн, — но неужели я настолько сильно тебе нравлюсь, Розанов? — Холландер, не сдержавшись, прыснул, заметив угрюмое выражение лица Ильи, и смахнул ладонью остатки слёз. Но тут он насупился. — Ты разговаривал с Милдред, да? Я почувствовал в твоих словах её отголоски. Расслабившийся Илья рассмеялся от внезапно возмущённого Холландера и взял его за запястье, положив палец на пульсирующую точку. — Твоя мать очень умная женщина. Сказала то, что многое… открылось с иной стороны. И тебе бы послушать… — Розанов, опустив глаза, выписал несколько круговых движений кончиком пальца по тонкой коже.— Ну и может, она тебе ещё расскажет, что иногда нужно хотя бы намекнуть про свои связи с тем или иным человеком, чтобы я не оказывался в неловком положении, — сказал Розанов с оттенком недовольства, посмотрев на Шейна исподлобья, на что последний рассмеялся, но тут же поморщился.  — Прости... — хрипло выдавил Шейн, давясь смешком. — И верни бедной женщине имя. Это она терпеть не может. Да и какая Милдред… — Не знаю. Мне показалось очень так… по-Викториански… — Холландер иронично хмыкнул, — ладно, времени прошло уже много, пусть возвращает старое… Оба на миг замолчали, словно слова стали излишни в тишине, что больше не отдавала той немотой невысказанного, которое так долго находилось между ними. Розанов продолжал неспешно изучать предплечье Холландера, наконец, полностью принимая внутренний покой. Он не знал, что именно послужило ему и что стало тем разбудившим от нервозного и перехватывающего дыхания сна… Но он искренне надеялся, что это больше не убивает и Шейна, как когда-то и его.  — Ты помнишь… — негромко начал Илья, приподняв взгляд на Шейна, что лежал с закрытыми глазами и неторопливо дышал. — Что сказал, когда…  — Точно так же, как и ты, — сразу же ответил Холландер, тем самым напомнив про их разговор в «Двойной дюжине». — И как можно забыть, что ты повторял практически каждый день долгие годы… — Но где ты..?  Шейн шумно выдохнул с немного грустным смешком: — Четырнадцать десять…  — При чём тут номер в борделе?  — Ты же не подумал, что это моя комната? — Шейн приоткрыл веки, будто почувствовав, как Розанов сдерживается, но продолжил, — там жила девушка. Светлана. Русская, как несложно догадаться. Как только она к нам пришла, я спросил у неё значение слов… Запомнил фонетически… Попросил перевести, — Илья медленно вздохнул, чувствуя, как немного закружилась голова.  От понимания, что Шейн столько лет…  Розанов подался чуть вперёд и, опустив свою руку к ладони Шейна, сплёл их пальцы. — Что с ней случилось?  — То же, что и с нами… Только ей не так повезло…  Шейн судорожно сглотнул и Илье не нужны были больше никакие объяснения.  — Мне жаль… Через несколько минут тишины Илья, мягко поглаживая костяшки Холландера, поцеловал их и расцепил руки, осознав, что Шейну пора отдохнуть. — Какие планы? — спросил Розанов напоследок. — Я думаю об Америке, — ответил Холландер, что уже погружался в сон. — Но… — Подумаем об этом завтра, — продолжил за него Илья и, встав, оставил лёгкий поцелуй на тёплом лбу. Илья распахнул дверь погружённого в полумрак кабинета, и его обдало жаром от яростно полыхающего камина.  Шейн, сидящий в кресле, кидал в него какие-то документы. Но он не повернулся к Розанову, когда тот щёлкнул замком, подошёл ближе и присел на стол.  Илья, наблюдая за действиями Шейна, заметил лежащую на его коленях книгу в белой обложке. Холландер, кинув последний лист в поглощающее пламя, провёл по ней рукой и без каких-либо сомнений отправил её следом, давая огню выполнить свою работу. — Решил спалить всё дотла? — спросил Илья, смотря, как обугливаются края омерты. — Главное не заиграться, как в прошлый раз… — задумчиво проговорил Шейн, но он тут же встрепенулся и повернулся к Розанову.  Лицо его было предельно серьёзным, и это сбило Илью с вопроса «что ты имеешь в виду под «прошлый раз?» — Что не так? — спросил мужчина, хотя уже догадывался, что означает это выражение.  — Ты знаешь… — Шейн, — Розанов отрицательно замотал головой, скрестив руки на груди. Он встал и немного отошел, когда Холландер, покинув кресло, начал медленно к нему приближаться, не отрывая взгляда. — Тебе… — Блять, Розанов… — Шейн чуть не зашипел, — прошло уже три недели. Со мной всё в порядке. Я даже спросил у Милд… у матери, она сказала… — Блять… — Илья практически взвыл, — пожалуйста, скажи, что ты сейчас пошутил, — но, увидев, что Шейн хищно ухмыльнулся, он только поджал губы. — Не смешно… — Ты меня доводишь до крайних мер, Розанов. Или я должен умолять? — Холландер, всё же приблизившись, прошептал ему прямо в сжатый рот.  Розанов, не выдержав, расцепил руки и взял Шейна пальцами за подбородок. Смотря в глаза, что при свете пламени наполнились огненными бликами, начиная этим заволакивать в какую-то свою темноту, Илья перевёл большой палец немного выше и провёл по полуоткрытым губам Шейна. Холландер, прикрыв веки, тут же принял его и начал интенсивно посасывать, не сдерживая стоны. Илья задышал чаще, чувствуя, как Холландер старается брать глубже. Возбуждение ослабило его и медленно вытащив палец, Розанов притянул Шейна за ворот рубашки и увлёк их обоих в сбивающий дыхание поцелуй, принимая юркнувший язык Холландера в свой рот. Пальцы сами нашли пуговицы жилета, что быстро управились с ними, так же как и с пуговицами рубашки, и вещи плавно упали на пол, когда Илья аккуратно снял их с Шейна.  Последний же уже бесцеремонно расхаживался ладонями по оголённой груди Розанова и, не задерживаясь, отправился ниже, подцепил пуговицу брюк и проник под ткань, обхватив пальцами стоящий и уже сочащийся предэякулятом член Ильи.  — Ну что… — томно выдохнул Шейн, когда Розанов, стиснув его волосы, чуть оттянул голову и стал оставлять на его шее влажные глубокие отметины. Холландера начал поскуливать, — мне умолять?  Розанов не успел отпрянуть, а мафиози уже опустился на колени и, стянув все мешающие ему одежды, глубоко взял Илью.  Последний не сдержал стон: — Блять, Шейн…  Холландер не торопился, растягивая момент, когда Розанов, схватившись за край стола, не в силах сдерживаться, начал подаваться вперёд.  Но он остановил Шейна, приподняв его за подбородок, перехватывая сбившееся дыхание с припухлых губ.  Илья тут же поменял их местами и уложил Холландера на поверхность, снимая с него угольно-чёрные брюки тройки. Неспешно растягивая смазку по эрегированному члену Шейна, он пригнулся, прильнул к его губам и стал спускаться ниже, касаясь взмокшей кожи. Затрагивая соски, Илья внезапно замер над хоть и затянувшейся, но свежей раной.  Холландер, зажавший от сносящего разум возбуждения Розанова между своих бёдер, только отчаянно застонал: — Если ты сейчас остановишься… Клянусь, я достану браунинг..! Илья подавил горечь и, оставив тягучий вдох на дрогнувшем от прикосновения животе, обильно сплюнул в ладонь и, переведя её, стал медленно разрабатывать Шейна.  Последний чуть выгнулся в пояснице и вцепился пальцами свободной руки в край стола, когда Розанов, что уже быстрее скользил в нём, затронул под нужным углом простату. Илью уже била мелкая дрожь от желания, смотря на стонущего и насаживающегося на его пальцы Шейна, что в такт оттягивал свою крайнюю плоть, оголяя влажную головку. Розанов судорожно покинул уже поддающееся пространство и, подтянув Холландера за бёдра ближе к себе, медленно вошёл в него до конца.  — Всё нормально..? — отрывисто шепнул Илья в обкусанные губы со срывающимися с них вздохами.  Холландер ухмыльнулся и стиснул пальцами кудри Розанова, на что Илья ответил неспешным толчком. И они оба погрузились сначала в неторопливый, ощутимый каждым движением темп, позволяя себе забыться в срывах голосов и дыханий, и очнуться только тогда, когда почти одновременные оргазмы коснулись обжигающими излияниями орошённой потом кожи.  — Ты… закончил? — спросил на выдохе Илья, что сначала коснулся лёгким прикосновением губ раны, а потом положил голову на вздымающуюся грудь Шейна.    — А ты не чувствуешь? Настоящий Маккой… — хохотнул Холландер, но тут же ойкнул. — Не щипайся…  — Ну и грязный же у тебя язык, Холландер. Ты же знаешь, я не об этом…  — Да. Дал все распоряжения Хейдену… Завтра уедем на рассвете. Дорога будет долгой…  — Ты так и не сказал… Куда? — Илья привстал, оперевшись ладонями на стол, и посмотрел на Шейна. — Чикаго, — Холландер повёл плечами. — Я не могу взять и всё бросить. Придётся встретиться с комиссией и дать рекомендации. Не хочется проблем. А уже потом… — Долгая дорога… — повторил Илья и, склонившись, поцеловал россыпь веснушек.