Сквозь шторм

      Тишину квартиры разорвал звук открытия электронного замка и быстрые шаги. Чонгук буквально влетел внутрь, тяжело дыша, видно было, что бежал, не разбирая дороги. Он сразу заметил Тэ: тот сидел на диване, поджав колени к груди и спрятав лицо. — Тэ! — Чонгук бросился к нему, опустился рядом. — Как ты? Что случилось?       Тэ не поднял головы. Только плечи дрожали.       Юнги вышел из кухни, где сам пытался успокоиться после дороги. — Вот именно, что случилось, — сказал он резко. — Я нашёл его с панической атакой за рулём. Ты понимаешь, чем это могло закончиться?       Чонгук обернулся. — Я… я не знал. — Ты никогда ничего не знаешь, — отрезал Юнги. — Ты вечно занят, а он остаётся один. И вот результат.       Тэхен поднял голову, глаза красные. — Хватит! — сорвался он. — Я устал от вас обоих. От ваших вопросов, от вашей заботы, от вас. Почему никто не может просто услышать меня и оставить в покое?       Чонгук замер, потом вспыхнул. — В покое? Ты думаешь, я смогу оставить тебя одного после всего, что случилось? Нет. Я обещал, что если ты не справишься, то я вернусь. Я буду приглядывать за тобой и за детьми. Даже если ты будешь кричать, даже если будешь гнать меня прочь. — Ты не понимаешь, — Тэ вскочил, голос сорвался на крик. — Я не хочу никого видеть!       Он хлопнул дверью своей комнаты и заперся внутри. Парни остались стоять в гостиной. Они впервые видели в его в таком состоянии. Прятать голову в песке – не в стиле Тэхена.       Юнги подошёл к двери, постучал. — Тэ, это я. Я уеду, но прошу тебя — отвечай хотя бы на сообщения. Хотя бы читай их.       Изнутри тишина. Потом глухой голос: — Угу. — Спасибо, — сказал Юнги мягко       Он собрал свои вещи и ушёл, на последок многозначительно взглянув на Чонгука, словно говоря: «не подведи».       А Чонгук рухнул на диван в гостиной, усталый, опустошённый. И тут из детской комнаты появился Принцесса. Мальчик несмело присел рядом, серьёзный, как взрослый. — Дядя Гук, — начал он тихо, — пока тебя не было, папа иногда плакал ночью. Мы слышали. Он думал, что мы спим. А Кай приносил ему игрушки, чтобы он не грустил. А ещё папа иногда сидел на кухне до утра, просто смотрел долго. Наверное, не мог уснуть после кошмаров. Мне тоже страшно засыпать после страшных снов.       Чонгук слушал, сердце сжималось. — А с папой точно всё будет в порядке? — спросил Принцесса наивно, глядя прямо в глаза.       Чонгук обнял его. — Мы сделаем всё, чтобы было. Я обещаю. А вы с Каем мне в этом поможете.

***

      Утро началось обыденно. Чонгук готовил завтрак, собирал детей в школу и садик. Они ворчали, потому что не хотели идти. — Там скучно, — сказал Кай. — Они странно смотрят на нас. — Потому что мы другие, — добавил Принцесса, намекая на различия во внешности и языке.       Чонгук присел рядом. — Быть другим — это не плохо. Это значит, что вы особенные. Они просто этого еще не поняли. А теперь все в машину, опаздывать не хорошо, - пожурил детей Гук.       Вернувшись, он нашёл Тэ на кухне. Тот заваривал себе кофе. — Тэ… — аккуратно начал Чонгук, чтобы не спровоцировать очередной приступ.       Но Тэхен сам повернулся к нему. — Давай сразу договоримся. Не трогай меня. Не наседай. Я сам справлюсь с домом и с детьми. Мне не нужна нянька. И я прекращу эти сеансы у психолога.       Чонгук вздохнул. — Пока ты сам не попросишь, я не буду касаться тебя. Ни пальцем, ни словом. Пойми, я не посягаю на твою свободу, ни на тело, ни на душу. И я ничего не жду взамен. Я лишь хочу, чтобы ты выздоравливал.       Тэ опустил глаза. — А если мне не станет лучше? Ты до конца жизни будешь возиться со мной и чужими тебе детьми? Или пока не надоест строить из себя святого? — Тогда я всё равно буду рядом, — сказал Чонгук твёрдо, — до конца. Потому что я боюсь потерять тебя… навсегда. Прошу, продолжай ходить к психологу. Он сможет тебе помочь выбраться из этого омута в твоей голове. - Да, как же, - ухмыльнулся Ким, - уже так помог, что я чуть аварию не устроил. -Тэ… - с мольбой в голосе.       Он долго молчал, потом кивнул. — Хорошо. Но мы будем жить как соседи. — Как соседи, — согласился Чонгук.       Так началась новая жизнь. Днём — спокойствие, дети и бытовые мелочи. Ночью — истерики и кошмары. Чонгук приходил в комнату, садился рядом, просто был там. Иногда Тэ рассказывал ему сюжеты кошмаров: о баре, о Пхукете, о криках и боли. Психолог, узнав о панической атаке и ночных кошмарах, назначил курс антидепрессантов. Месяц, другой — Тэ становилося «никак»: ровно, приглушённо. Но при этом он больше общался с детьми, иногда с Чонгуком. А после сеансов иногда встречался с Юнги в кафе. Они сидели, как раньше, болтали ни о чём, пытались смеяться над пустяками. И этот хрупкий мир все берегли — каждый по‑своему.