Часть 1
30 января 2026 г., 03:10
Драко Малфой шагал по лабиринту коридоров Хогвартса с той самой надменностью, которая была его второй натурой — словно он не просто ученик, а наследник древнего рода, чьи предки правили миром задолго до того, как эти стены были построены. Его серебристые волосы, идеально уложенные заклинанием, которое он наложил утром с тщательностью перфекциониста, слегка поблескивали в тусклом свете факелов. Мантия Слизерина, сшитая из самого дорогого шелка, развеваясь за спиной, создавала иллюзию королевского шлейфа, подчеркивая его стройную фигуру. Рядом, чуть отставая на полшага — не из уважения, а из ленивой привычки не торопиться, — шел Блейз Забини. Высокий, темнокожий парень с атлетическим телосложением, которое он поддерживал не столько тренировками, сколько хорошей генетикой, носил на лице вечную ленивую улыбку. Его темные глаза, обрамленные густыми ресницами, всегда таили легкую насмешку, словно мир вокруг был для него забавным спектаклем, в котором он предпочитал оставаться зрителем.
Они направлялись на урок Зельеварения — один из немногих предметов, где Драко чувствовал себя в своей стихии, благодаря покровительству Снейпа. Воздух в замке был пропитан осенней прохладой: холодный сквозняк из приоткрытых окон нес запах мокрой листвы с Запретного леса, смешанный с ароматом старого камня, пропитанного веками магии, и далеких кухонь, где домовые эльфы уже готовили обед — жареное мясо, тыквенный пирог и что-то сладкое, отчего у Драко иногда сводило скулы. Но сегодня его настроение было далеко не радужным. Драко вел разговор, как всегда, с долей сарказма, жалуясь на "этих грязнокровок", которые, по его мнению, заполонили школу и портили чистоту волшебного мира.
— Представь, Забини, вчера Поттер опять выскочил на квиддичном поле, как будто весь мир крутится вокруг его дурацкого шрама, — фыркнул Драко, ускоряя шаг, чтобы подчеркнуть свою раздраженность. Его голос эхом отражался от стен, и он наслаждался тем, как другие ученики расступались перед ними. — Этот самозваный герой думает, что может летать на своей метле, как бог, а на самом деле он просто везунчик с кучей влиятельных друзей. Если бы не Снейп, я бы уже давно устроил ему "несчастный случай" во время матча. Может, подмешать что-нибудь в его метлу? Или просто сбросить его с высоты — случайно, конечно.
Блейз хмыкнул, не отрывая взгляда от проходящих мимо учениц из Равенкло, которые бросали на него заинтересованные взгляды. Он был мастером флирта без усилий — один взгляд, и девушки таяли. — Малфой, ты слишком много энергии тратишь на Поттера. Он же как комар: жужжит, раздражает, но в итоге сам себя угробит. А ты рискуешь потерять баллы для Слизерина из-за своей одержимости. Лучше подумай о нашей следующей тренировке — мы должны раздавить Гриффиндор в ближайшем матче.
Драко открыл рот, чтобы возразить — он обожал спорить, особенно когда чувствовал себя правым, — но договорить не успел. Из-за ближайшего угла, с кипой книг под мышкой и флаконом в дрожащих руках, вылетел какой-то первокурсник. Тощий, растрепанный гриффиндорец с круглыми глазами, полными паники, — типичный новичок, который еще не научился ориентироваться в замке. Его мантия была слишком велика, рукава болтались, а галстук с гриффиндорскими цветами был завязан криво. Он бежал, не глядя по сторонам, вероятно, опаздывая на урок, и врезался прямо в Драко с такой силой, что тот покачнулся.
Флакон выскользнул из пальцев мальчишки, падая на каменный пол с громким звоном стекла. Жидкость брызнула во все стороны — розоватая, искрящаяся, как будто в ней были смешаны эссенции фруктов и магии. Большая часть попала на мантию и одежду Драко, пропитывая ткань сладковатым, приторным запахом клубники: таким насыщенным, что весь коридор мгновенно превратился в кондитерскую лавку. Запах был повсюду — свежий, ягодный, с нотками сахара и ванили, от которого у Драко закружилась голова.
— Ты, идиот! — заорал Драко, отпрыгивая назад и глядя на свою испорченную форму с отвращением. Его лицо покраснело от ярости, глаза сузились в щелочки, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. Сердце колотилось в груди, как барабан, и он чувствовал, как кровь приливает к щекам. — Смотри, куда прешь! Это же... что это за дрянь? Пахнет как дешевая конфета из маггловского магазина! Моя мантия стоит больше, чем весь твой жалкий дом! Ты хоть понимаешь, кого толкнул, ты, грязный щенок?
Мальчишка замер на месте, его щеки залились краской, а руки задрожали так сильно, что одна из книг выпала из стопки. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет: губы дрожали, глаза расширились от ужаса, и он инстинктивно отступил на шаг, как будто Драко был драконом, готовым изрыгнуть пламя. — П-простите, мистер Малфой! — пробормотал он, склоняясь в неловком поклоне, отчего его очки съехали на кончик носа. Голос был высоким, писклявым от страха. — Это зелье для эксперимента... профессор Флитвик сказал приготовить образец для урока Чар... я не хотел... извините! Пожалуйста, не говорите декану! Я... я могу почистить вашу мантию, если хотите!
Драко фыркнул презрительно, его губы искривились в гримасе отвращения. Он вытащил палочку из рукава с такой скоростью, что первокурсник вздрогнул. — Почистить? Ты думаешь, твои жалкие чары справятся с этим? Evanesco! — прошипел он, энергично махая палочкой. Большая часть зелья исчезла с мантии, оставив лишь легкие розовые пятна, которые быстро выцвели. Но запах все равно витал вокруг — легкий, навязчивый, как сладкий туман, который не хотел рассеиваться. Драко поморщился, вдыхая его снова и снова, и почувствовал прилив раздражения: теперь он пах, как какая-то девчонка, увлекающаяся парфюмами. — Чертова клубника... Теперь я весь день буду пахнуть как пуффендуйская идиотка на свидании. Забини, ты видел это? Этот щенок даже не извинился толком! Он должен ползать на коленях и умолять о пощаде!
Блейз, который наблюдал за всей сценой, прислонившись к стене с легкой усмешкой на губах, пожал плечами. Его поза была расслабленной, как всегда — руки в карманах, плечи опущены, — но в глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с легкой забавой. Он не любил драмы, но признавал, что Драко в ярости был забавным зрелищем. — Видел, Малфой. И слышал. Но, честно, могло быть хуже. По крайней мере, это не кислота или что-то, что сожгло бы тебе кожу. Помнишь, как в прошлом году Крэбб случайно разлил зелье на Гойла? Тот три дня чесался, как будто его покусали блохами. А здесь — всего лишь запах. Ну, подумаешь, клубника. Некоторые девушки убивают за такой аромат. Может, даже Паркинсон оценит — она же любит сладкое.
Драко закатил глаза, все еще морща нос и пытаясь отогнать запах взмахами руки. Его эмоции бушевали: злость на мальчишку, раздражение от ситуации, и под всем этим — легкое смущение от того, что теперь он пахнет так... женственно. — Оценит? Пэнси меня засмеет! И весь Слизерин будет шептаться за спиной. Ладно, пошли на урок, Снейп не любит опозданий. Но если этот идиот еще раз попадется мне на глаза, я его в жабу превращу.
Мальчишка, не дожидаясь дальнейшего взрыва, подхватил свои книги и умчался прочь, оставив после себя только лужицу розоватой жидкости на полу, которая медленно испарялась, усиливая аромат. Драко и Блейз продолжили путь, и к тому времени, как они вошли в класс Зельеварения, инцидент почти забылся. Почти. Запах клубники все еще слегка щекотал ноздри, и Драко заметил, как несколько учеников из Пуффендуя принюхались, когда он проходил мимо.
Класс Зельеварения был, как всегда, мрачным и уютным для слизеринцев: низкие своды, котлы, бурлящие над огнем, и запах ингредиентов — сушеных трав, толченых жуков, эссенций, которые могли исцелить или убить. Профессор Снейп стоял у доски, его черная мантия сливалась с тенями, а взгляд был острым, как кинжал. Он окинул класс презрительным взором, задержавшись на гриффиндорцах — Поттере, Уизли и Грейнджер, — и кивнул Драко, когда тот занял свое место рядом с Блейзом, Пэнси Паркинсон и Теодором Ноттом.
— Сегодня мы варим Зелье Амортенции, — объявил Снейп шелковистым голосом, в котором сквозила насмешка. — Самое сильное приворотное зелье. Оно вызывает не истинную любовь, а лишь одержимость. И помните: запах, который вы почувствуете, зависит от того, что вас притягивает. Начните.
Драко усмехнулся, нарезая ингредиенты с привычной точностью. — Амортенция? Интересно, что учует Поттер — запах своей собственной славы? — прошептал он Блейзу, чтобы Снейп не услышал.
Блейз хмыкнул, помешивая котел. — А ты? Запах клубники, наверное? После того инцидента.
Драко ткнул его локтем, но не смог сдержать улыбку. — Заткнись, Забини. Это не смешно.
Пэнси, сидевшая напротив, наклонилась ближе, ее темные волосы упали на лицо, а глаза блестели от любопытства. Она была типичной слизеринкой: острая на язык, с кукольным лицом и маникюром, который мог бы поцарапать стекло. — Что за запах клубники? Драко, ты что, экспериментировал с парфюмами? — спросила она, принюхиваясь. — Ой, правда! Ты пахнешь как моя любимая помада!
Драко закатил глаза, но почувствовал, как щеки теплеют. — Не твое дело, Паркинсон. Какой-то идиот разлил зелье в коридоре. Но если ты продолжишь дразнить, я добавлю тебе в котел что-нибудь интересное.
Тео, тихий и задумчивый, с книгой под рукой, поднял бровь. — Зелье? Какое? Если оно приворотное, то это могло быть интересно. Может, теперь все девчонки будут за тобой бегать.
Группа рассмеялась тихо, чтобы не привлекать внимание Снейпа. Драко фыркнул, но внутри почувствовал странное тепло — не от злости, а от того, что друзья были рядом. Урок прошел в обычном ритме: насмешки над гриффиндорцами, когда их зелье взорвалось (Уизли, конечно, переборщил с пеплом), и похвала от Снейпа за идеальный котел Драко. Запах Амортенции для него был смесью свежескошенной травы, кожи новой метлы и... чего-то сладкого, что он не смог опознать. Клубника? Нет, это было что-то другое.
День продолжился: обед в Большом зале, где Драко сидел во главе слизеринского стола, раздавая указания младшим и флиртуя с Пэнси, которая то и дело касалась его руки. Вечером в общей гостиной Слизерина — уютной, с зелеными лампами и камином, где огонь танцевал тенями на стенах, — Драко, как всегда, был в центре внимания. Он рассказывал о инциденте с первокурсником, преувеличивая детали для драмы: "Этот щенок чуть не утопил меня в клубничном сиропе! Я едва не превратил его в слизняка на месте!"
Блейз сидел в кресле, потягивая тыквенный сок, и поддакивал. Пэнси хихикала, Тео читал книгу, но слушал. А запах клубники к вечеру почти выветрился, оставив лишь легкое воспоминание — и, возможно, намек на то, что даже в идеальной жизни Драко Малфоя бывают неожиданные повороты. Но завтра будет новый день, новые интриги, и Поттер все равно останется его любимой мишенью.
Но на следующий день все изменилось...
Утро в спальне Слизерина начиналось как всегда: приглушенный зеленоватый свет, проникающий сквозь подводные окна, где иногда мелькали тени русалок и гигантских кальмаров, создавал атмосферу таинственности и прохлады. Воздух был свежим, с легким солоноватым привкусом озера, смешанным с ароматом чистого белья и воска от полированных каменных полов. Сонные голоса сокурсников эхом отражались от высоких сводов — кто-то зевал, кто-то жаловался на ранний подъем, а Крэбб и Гойл, как всегда, громко храпели до последнего. Драко Малфой проснулся с легким дискомфортом, который сначала списал на плохой сон. Его тело ныло, как после интенсивной тренировки по квиддичу, но это было что-то иное — странное покалывание внизу живота, как будто там поселилось что-то чужое. Он потянулся, разминая плечи, и зевнул, чувствуя, как серебристые волосы прилипают ко лбу от ночного пота. "Должно быть, вчерашний стресс," — подумал он, вставая с кровати и направляясь в ванную комнату, отделенную тяжелой зеленой занавеской.
Ванная была его личным убежищем: мраморные полы, подогретые заклинанием, зеркала, отражающие его идеальную внешность, и полки с элитными зельями для ухода — шампунями из экстрактов редких растений и кремами, которые делали кожу гладкой, как шелк. Драко стянул пижамные штаны, привычным движением готовясь переодеться в школьную форму, но в тот момент его мир перевернулся с ног на голову. Он уставился вниз, на свой пах, и время словно замерло. Сердце заколотилось в груди с такой силой, что он услышал его эхо в ушах, а лицо вспыхнуло жаром, как будто его обдали кипятком. Там, где всегда был его член — знакомый, привычный, часть его мужской идентичности, — теперь была вагина. Гладкая, нежная, с легким покалыванием, которое распространялось по всему телу, заставляя ноги подкашиваться от шока. Кожа вокруг была чувствительной, розоватой, и от одного взгляда на это Драко почувствовал тошноту, смешанную с паникой.
— Что... это... — прошептал он хрипло, голос сорвался на высокий писк, который показался ему чужим. Он быстро оглянулся, убеждаясь, что никто из сокурсников не проснулся и не видит его позора. Руки дрожали, как в лихорадке, когда он осторожно коснулся... этого. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, и по телу пробежала волна странного тепла — не боли, а чего-то интимного, электризующего, что заставило его резко отдернуть руку. "Это невозможно! Это сон, кошмар, иллюзия!" — мысли вихрем кружились в голове, вызывая головокружение. Он вспомнил вчерашний инцидент: первокурсник, флакон, разбитый на полу, сладкий запах клубники, который все еще слабо витал в воздухе. "Это зелье? Тот идиот... это из-за той клубничной дряни! Но как? Зелье для эксперимента? Что, если это приворотное или трансформирующее? Чёрт, чёрт, чёрт!"
Драко прислонился к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Его щеки горели от смущения, а в груди нарастал ком — смесь стыда и ужаса. Он, Драко Малфой, наследник древней чистокровной семьи, гордый слизеринец, всегда уверенный в своей превосходности, теперь... с этим? Как это могло случиться? Почему именно с ним? Мысли о последствиях нахлынули: "Что, если отец узнает? Люциус Малфой, с его строгими взглядами на чистоту крови и мужскую силу... он меня убьет. Или хуже — разочаруется, отвернется. А мать? Она будет в шоке, но, возможно, поможет... Нет, нельзя рассказывать. И мадам Помфри? Она разболтает Снейпу, а тот — директору. Вся школа узнает! Поттер и его банда будут смеяться надо мной до конца жизни." Он представил насмешливые взгляды, шепотки за спиной, и его передернуло от отвращения.
Пытаясь успокоиться, Драко сделал глубокий вдох, но каждый вдох только усиливал ощущение... изменения. Там внизу было не пустота, а что-то новое, живое, реагирующее на малейшее движение. Ткань трусов, которые он поспешно надел обратно, натирала по-новому — нежно, но раздражающе, вызывая легкий зуд и тепло, которое распространялось по бедрам. Он ерзал, пытаясь найти удобное положение, но это только усугубляло дискомфорт. "Как девчонки с этим живут? Это же... отвратительно чувствительно. Каждое движение — как напоминание." В зеркале он увидел свое отражение: бледное лицо, расширенные серые глаза, полные паники, и губы, покусанные от нервов. Но внешне ничего не изменилось — все тот же красивый, аристократичный парень. "Просто день. Один день. Может, само пройдет. Зелье могло быть временным. Нужно найти того первокурсника и вытрясти из него правду. Или разобрать состав — я же хорош в зельях."
Собравшись с силами, Драко надел школьную форму — очень осторожно, стараясь не касаться ничего лишнего. Брюки сели как обычно, но ощущение ткани на коже было другим: более интимным, вызывающим мурашки. Мантия скрывала все, но он чувствовал себя уязвимым, как будто весь мир мог увидеть его секрет. "Я не девчонка. Это ошибка. Зелье. Я исправлю это." Он вышел в общую гостиную Слизерина, стараясь держаться как обычно — спина прямая, подбородок высоко, взгляд надменный, полный презрения к миру. Гостиная была уютной: зеленые диваны у камина, где потрескивал огонь, полки с книгами по темной магии и группки учеников, болтающих о планах на день. Но Блейз Забини, который уже ждал его у камина, прислонившись к стене с чашкой чая в руках, сразу заметил неладное. Драко шел чуть скованно, как будто боялся сделать лишнее движение, и его обычно грациозная походка стала напряженной.
— Малфой, ты в порядке? — спросил Блейз, поднимая бровь и откладывая чашку. Его голос был спокойным, как всегда, с той ленивой интонацией, которая маскировала острый ум, но в темных глазах мелькнуло настоящее любопытство, смешанное с заботой. Блейз был не из тех, кто лез в душу, но Драко знал его слишком хорошо — они дружили годами, делили секреты и интриги. — Выглядишь так, будто проглотил лимон. Или это все еще запах клубники вчерашний? Ты пахнешь... слаще обычного.
Драко вздрогнул от упоминания клубники — запах все еще слегка витал, напоминая о катастрофе, — но быстро взял себя в руки, заставив губы искривиться в привычной усмешке. — Что? Нет, все нормально, Забини. Просто... не выспался. Эти проклятые подводные окна — всегда кажется, что русалки пялятся на меня, как на экспонат в зоопарке. — Он усмехнулся, но улыбка вышла натянутой, фальшивой, и он отвернулся, делая вид, что поправляет мантию. Внутри бурлили эмоции: страх, что Блейз догадается, и странное желание довериться. Они направились на завтрак в Большой зал, и Драко старался не ерзать на месте, но каждый шаг напоминал о изменениях — легкое трение ткани вызывало покалывание, которое заставляло его сжимать бедра.
Большой зал был полон шума: ученики всех факультетов жевали тосты, пили тыквенный сок, а потолок отражал ясное осеннее небо с редкими облаками. Стол Слизерина был уставлен серебряными блюдами с яйцами, беконом, свежим хлебом и фруктами. Драко сел очень аккуратно — медленно опускаясь на скамью, как будто боялся сесть на что-то острое или хрупкое. Его тело реагировало на давление: тепло внизу живота усилилось, и он еле сдержал стон дискомфорта. Блейз уселся напротив, наливая себе кофе из серебряного кофейника, и бросил на друга внимательный взгляд.
— Ты садишься, как будто у тебя геморрой, — пошутил Блейз тихо, чтобы не услышали Пэнси или Тео, сидевшие неподалеку. Его усмешка была ленивой, но глаза серьезными. — Что стряслось? Вчерашнее зелье? Оно все еще пахнет? Или это что-то личное? Ты знаешь, я не болтливый.
Драко покраснел — краска залила шею и уши, как горячая волна, и он быстро отвернулся, делая вид, что сосредоточен на еде, намазывая масло на тост дрожащей рукой. Смущение жгло изнутри: "Он замечает. Конечно, замечает. Блейз всегда всё видит." — Заткнись, Забини. Ничего не стряслось. Просто... стул жесткий. Эти скамьи — пытка для спины. — Но он не мог усидеть спокойно. Ерзал на месте, то скрещивая ноги, то распрямляя их, чувствуя, как... это место реагирует на давление, посылая волны странного ощущения по всему телу. "Черт, почему оно такое чувствительное? Как будто... живое, с собственным разумом. Каждое движение — пытка." Он покусывал губу, стараясь не показать смущения, но Блейз был слишком проницателен, его темные глаза следили за каждым жестом.
— Ладно, Малфой, ты меня пугаешь, — сказал Блейз серьезнее, наклоняясь ближе через стол, чтобы их разговор остался приватным. В его голосе сквозила настоящая забота — редкая для него эмоция, которую он обычно прятал за сарказмом. — Ты весь день вчера был нормальный, а сегодня — как на иголках. Садишься аккуратно, ерзаешь, краснеешь, как девчонка на первом свидании. Если это из-за того зелья, скажи. Мы же друзья, в конце концов. Или ты хочешь, чтобы я сам догадался? Может, оно вызвало аллергию? Или... что-то похуже?
Драко замер, сердце колотилось так, что он слышал его стук в висках. "Друзья? Да, но... как ему сказать? 'Эй, Забини, у меня теперь вагина вместо члена'? Он подумает, я сошел с ума. Или посмеется. Или отвернется." Он фыркнул, пытаясь отмахнуться, но голос вышел дрожащим. — Ты параноик, Забини. Все нормально. Просто... голова болит от этих ранних подъемов. Пошли на урок, а? МакГонагалл не любит опозданий, а я не хочу терять баллы из-за твоей болтовни. — Он встал резко, но тут же поморщился — движение отдалось странным покалыванием внизу живота, как электрический разряд. Блейз нахмурился, его брови сдвинулись, но он кивнул, хотя в глазах мелькнуло подозрение и решимость не отступать.
***
День тянулся мучительно медленно, как пытка в подземельях. На уроке Трансфигурации класс был полон — гриффиндорцы шумели, равенкло шептались о теориях, а слизеринцы сидели с видом превосходства. Профессор МакГонагалл, строгая и элегантная в своей клетчатой мантии, объясняла превращение предметов в животных, демонстрируя, как иголка становится ежиком. Драко сидел напряженно, сжимая палочку так сильно, что костяшки побелели, и старался сосредоточиться на заклинаниях. Но мысли то и дело возвращались к... этому. "Что если это навсегда? Как жить? Как играть в квиддич? Как... все остальное — свидания, наследники? Малфои не могут быть... такими." Он ерзал на стуле, пытаясь найти удобную позу, и это не укрылось от Блейза, сидевшего рядом. — Малфой, у тебя что, муравьи в штанах? — прошептал Блейз, усмехаясь уголком рта, но в голосе сквозила тревога. Он толкнул Драко локтем, стараясь разрядить атмосферу. — Или это Поттер тебя так нервирует? Он вон там сидит, пялится на тебя, как будто ты его личный враг номер один. Может, дело в нем? Драко оглянулся — Гарри Поттер действительно смотрел в их сторону, его зеленые глаза за очками были полны подозрения, но он быстро отвернулся, возвращаясь к своему заданию. Драко почувствовал прилив злости — обычной, привычной, которая на миг отвлекла от дискомфорта. — Заткнись, — огрызнулся он, но голос вышел хриплым, полным эмоций. Смущение накатывало волнами; он чувствовал себя уязвимым, обнаженным, хотя никто ничего не знал. "Блейз не отстанет. Он упрямый, как все Забини. Может, стоит довериться? Он не предаст — мы же вместе прошли столько всего..." На обеде в Большом зале было еще хуже. Драко едва притронулся к еде — жареному цыпленку и картофелю, — ерзая и краснея каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним. Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом с Теодором Ноттом, заметила его состояние: ее карие глаза сузились от любопытства, а губы, накрашенные яркой помадой, искривились в заботливой улыбке. Пэнси была болтливой, но верной — она всегда флиртовала с Драко, видя в нем идеального партнера. — Драко, милый, ты какой-то бледный сегодня, — проворковала она, наклоняясь ближе и касаясь его руки своей. Ее прикосновение было теплым, но оно только усилило его дискомфорт. — Глаза красные, как будто не спал. Может, к мадам Помфри? Или это из-за вчерашнего? Драко вздрогнул от ее слов, чувствуя, как паника сжимает горло. — Нет! — выпалил он слишком резко, и все за столом уставились: Пэнси, Тео, даже Крэбб с Гойлом приостановили жевать. Краска снова залила его лицо, и он опустил взгляд в тарелку. — То есть... все в порядке. Просто... еда дрянная сегодня. Эти эльфы, наверное, подмешали что-то. — Он заставил себя улыбнуться, но это вышло криво, и Пэнси нахмурилась, обмениваясь взглядом с Блейзом. Блейз молчал весь обед, но после, когда они шли на Зельеварение по коридорам, полным учеников и летающих меморандумов, он не выдержал. В пустом боковом коридоре, где эхо шагов затихало в тенях, Блейз схватил Драко за руку и оттащил в нишу за статуей — укромное место, где они часто обсуждали планы. Его хватка была твердой, но не грубой, и Драко почувствовал тепло его пальцев сквозь ткань мантии. — Ладно, хватит, Малфой, — сказал Блейз твердо, его голос потерял ленивость, став серьезным и настойчивым. Он стоял близко, глядя в глаза Драко, и в его темных зрачках отражалась искренняя забота. — Что с тобой? Ты весь день как на раскаленных углях. Садишься аккуратно, ерзаешь, краснеешь — это не похоже на тебя, короля Слизерина. Если это зелье, скажи. Я помогу. Мы разберемся вместе — найдем рецепт, сварим антидот. Ты не должен мучиться в одиночку. Драко замер, глядя в глаза друга. Блейз выглядел искренне обеспокоенным — его обычно расслабленная поза стала напряженной, а рука на плече Драко была теплой, поддерживающей, как якорь в буре. Смущение жгло изнутри, слезы жгли глаза от смеси стыда и облегчения, но он не мог больше молчать. "Он прав. Мы друзья. Он не посмеется." Голос дрожал, когда он заговорил: — Забини, это... это из-за вчерашнего. Зелье. Оно... изменило меня. Внизу. — Он сглотнул ком в горле, щеки пылали, как в лихорадке. — У меня... теперь не то, что было. Вместо... ну, члена... вагина. Чёрт! звучит как бред, но это правда. Я проснулся таким сегодня. Блейз уставился на него, глаза расширились от шока, и на миг повисло молчание, тяжелое, как свинец. Драко ждал отвращения, насмешки, но вместо этого Блейз выдохнул: — Что? Ты серьезно? — Его голос был полон удивления, но не отторжения — скорее, шока. Он провел рукой по волосам, пытаясь осмыслить. — Черт, Малфой, это... дико. Ужасно. Но ладно, не паникуй. Мы найдем того первокурсника, вытрясем рецепт — я помогу, даже если придется его запугать. Или к Снейпу — он мастер зелий, он поймет. Ты не один, понял? Я с тобой. Никто не узнает, пока мы не исправим это. Драко кивнул, чувствуя, как слезы облегчения наворачиваются на глаза — он моргнул, отгоняя их, и усмехнулся слабо, хотя губы дрожали. — Только не смейся, Забини. И не рассказывай никому. Даже Пэнси — она разболтает всей школе. Блейз улыбнулся в ответ, хлопнув его по плечу — жест был дружеским, укрепляющим. — Не буду. Обещаю. А теперь пошли, разберемся с этим клубничным кошмаром. Сначала урок, потом — охота на того щенка. Мы вернем тебя в норму, Малфой. Ты же знаешь — Забини всегда держит слово. Они вышли из ниши, и хотя Драко все еще ерзал от дискомфорта, теперь в его шагах была решимость. День только начинался, но с другом рядом все казалось не таким страшным. Они направились в класс Зельеварения, где Снейп уже ждал, и Драко подумал: "Может, это шанс узнать что-то новое о себе. Но сначала — исправить. Любой ценой." Впереди ждали поиски первокурсника, разбор зелья и, возможно, неожиданные открытия о дружбе и магии...***
Они вошли в класс Зельеварения с опозданием на пару минут, и воздух подземелий сразу обволок их знакомой прохладой и густым ароматом ингредиентов: едкий запах сушеных корней мандрагоры смешивался с терпким ароматом валерианы и сладковатым дымом от бурлящих котлов. Класс был полон — слизеринцы сидели слева, гриффиндорцы справа, как всегда разделенные невидимой стеной враждебности. Снейп стоял у доски, его черные глаза пронизывали класс, как лазеры, и мантия колыхалась от каждого движения, словно тень. Он уже начал урок, объясняя состав Зелья Забвения, и его голос, низкий и шелковистый, эхом отражался от каменных стен. — Мистер Малфой, мистер Забини, — прошипел Снейп, не отрываясь от доски, но его тон был острым, как клинок. — Рады, что вы соизволили присоединиться к нам. Минус пять баллов Слизерину за опоздание. Занимайте места и не отвлекайтесь, если не хотите провести вечер в моем кабинете, чистя котлы без магии. Драко скользнул на свое обычное место за партой рядом с Блейзом, стараясь двигаться плавно, но каждый шаг отдавал легким покалыванием внизу живота — как будто нервы там были оголены, реагируя на малейшее трение ткани. Он опустился на стул осторожно, сжимая зубы, чтобы не поморщиться. "Черт, это как сидеть на подушке с иголками. Почему все так... чувствительно?" — подумал он, чувствуя, как тепло разливается по бедрам. Рядом Пэнси Паркинсон повернула голову, ее темные кудри качнулись, и она одарила его любопытным взглядом, но он отвернулся, сосредоточившись на ингредиентах перед собой: толченые жуки, сушеные листья, флакон с эссенцией летаргии. Блейз уселся рядом, бросив быстрый взгляд на друга. Его лицо оставалось невозмутимым — ленивая улыбка, расслабленная поза, — но в глазах мелькнуло беспокойство. Он наклонился ближе, делая вид, что достает пергамент из сумки, и прошептал так тихо, что только Драко мог услышать: — Держись, Малфой. Урок переживем, а потом — за дело. Тот первокурсник, он из Гриффиндора, да? Рыжий такой, с очками? Я видел его вчера в зале — сидел с другими новичками, жрал как не в себя. Драко кивнул еле заметно, нарезая жуков с преувеличенной точностью — его руки дрожали слегка, но он заставлял себя сосредоточиться. "Да, рыжий. С круглыми глазами, как у совы. Если он не скажет рецепт, я его... превращаю в мышь и скормлю Филчу." Эмоции бушевали внутри: злость на мальчишку смешивалась с глубоким стыдом, который жгучей волной поднимался к горлу. Он представил, как все узнают — Поттер с его ухмылкой, Грейнджер с ее всезнайским видом, Уизли с его насмешками. Запах зелья в котле начал подниматься — густой, туманный, — и Драко почувствовал, как его собственный аромат клубники смешивается с ним, вызывая тошноту. — Малфой, ты помешиваешь не в ту сторону, — прошептал Блейз, толкая его под столом ногой. — По часовой, три раза. Снейп смотрит. Драко вздрогнул, исправляя движение, но при этом ерзнул на стуле, и волна ощущения прокатилась по телу — теплое, пульсирующее, заставившее его сжать бедра. "Проклятье, почему это происходит? Как будто... тело живое само по себе." Он покраснел, чувствуя, как щеки горят, и бросил взгляд на гриффиндорскую сторону. Поттер сидел там, помешивая свой котел с сосредоточенным видом, его черные волосы торчали, как всегда, а рядом Уизли что-то шептал Грейнджер. Драко почувствовал вспышку привычной ненависти — это отвлекло на миг от дискомфорта. "Поттер. Если бы не он, все было бы идеально. Но нет, даже в этом аду он здесь, напоминает о себе." Снейп прошелся по рядам, его шаги эхом отдавались в тишине. Он остановился у их парты, склонившись над котлом Драко, и его нос слегка дернулся — видимо, уловил запах клубники. — Неплохо, мистер Малфой. Но добавьте еще щепотку порошка из рога единорога — для стабильности. А вы, мистер Забини, не отвлекайтесь на... посторонние ароматы. — Снейп бросил многозначительный взгляд, и Драко замер, сердце заколотилось. "Он знает?! Нет, не может. Это просто запах." Блейз хмыкнул тихо, когда Снейп отошел. — Ароматы? Он тебя подкалывает. Держись, друг. Еще полчаса, и мы сваливаем. Урок тянулся вечность: взрывы котлов у гриффиндорцев (Уизли, конечно, переборщил, и его зелье забрызгало всех вокруг зеленой пеной), насмешки Снейпа, похвала слизеринцам. Драко варил механически, но мысли кружились: "Что если это не пройдет? Как жить? Душ, переодевания в раздевалке после квиддича... кошмар." Когда урок закончился, он встал медленно, чувствуя облегчение от движения, но и новый дискомфорт — как будто тело требовало внимания, которое он не хотел давать. В коридоре, полном учеников, спешащих на перерыв, Блейз схватил его за локоть и оттащил в сторону. — Ладно, план: идем в Большой зал, находим того щенка. Он должен быть там — первокурсники всегда жрут как сумасшедшие. Если нет, спросим у кого-нибудь из Гриффиндора. Но тихо, без скандала. Не хочу, чтобы Снейп или МакГонагалл вмешались. Драко кивнул, его серые глаза сузились от решимости, но внутри бурлил страх. — Хорошо. Но если он соврет, я его... — Он не договорил, сжимая кулаки. Они направились в зал, где воздух был пропитан ароматом свежего хлеба, жареного мяса и фруктов. Столы ломились от еды: золотистые пироги, горы сэндвичей, кувшины с соком. Гриффиндорский стол был шумным — смех, болтовня, — и Драко почувствовал прилив отвращения: "Грязнокровки и их хаос." Они подошли ближе, маскируясь за колонной. Блейз оглядел стол, его темные глаза быстро сканировали лица. — Вон он. Тот рыжий, с очками. Сидит с двумя другими новичками, жует яблоко. Идем? Драко кивнул, сердце стучало в висках. Они приблизились, и первокурсник поднял голову, его круглые глаза расширились от ужаса — он узнал Драко сразу. Мальчишка поперхнулся яблоком, кашляя, и его щеки залились краской. — М-мистер Малфой! — пискнул он, отодвигаясь на скамье. Его друзья — девчонка с косичками и пухлый парень — уставились на них с опаской. — Заткнись и слушай, — прошипел Драко, наклоняясь ближе, его голос был низким, полным угрозы. Он чувствовал, как злость кипит, но и смущение — стоять так близко, зная свой секрет. — То зелье, которое ты вчера разлил. Что в нем было? Рецепт, ингредиенты — все. И быстро, или я расскажу МакГонагалл, что ты экспериментируешь без разрешения. Или хуже — устрою тебе "несчастный случай" в коридоре. Мальчишка задрожал, его губы задрожали, и он выглядел так, будто вот-вот заплачет. — П-пожалуйста, не надо! Это был эксперимент для Чар... Профессор Флитвик сказал приготовить зелье, которое меняет... э-э... свойства. Но я перепутал! Добавил слишком много эссенции клубники и... и пыльцу феи. И еще корень мандрагоры, но молодой, не зрелый. Оно должно было делать вещи... розовыми и сладкими, но не... не то, что вы думаете! — Он покраснел еще сильнее, видимо, догадавшись по лицу Драко. Блейз вмешался, его голос спокойный, но твердый: — Рецепт. Подробно. И сколько оно действует? День? Неделя? Первокурсник закивал, вытирая пот со лба. — Д-действует... ну, от силы сутки-двое, если не принять антидот. Рецепт: вода, эссенция клубники — три капли, пыльца феи — щепотка, корень мандрагоры — измельченный, варить на слабом огне десять минут. Но я добавил лишнюю пыльцу — она усиливает трансформацию. Антидот — Зелье Восстановления, с добавкой сока мандарина и листьев мяты. Пожалуйста, не говорите никому! Я не хотел! Драко выдохнул с облегчением — "Сутки? Не навсегда!" — но злость не ушла. — Ты идиот. Из-за тебя... — Он осекся, чувствуя, как Блейз толкает его. — Ладно, вали. Но если солгал — найду тебя. Они отошли, и Блейз усмехнулся: — Видел его лицо? Чуть не обмочился. Ладно, теперь к Снейпу? Или сами сварим антидот? Ты мастер зелий, Малфой. Драко задумался, ёрзая от дискомфорта — стоять долго было не лучше сидеть. "Снейп? Он поможет, но будет насмехаться. Нет, сами." — Сами. В подземелье, после уроков. Но сначала... черт, мне нужно... в туалет. Это... странно. Блейз кивнул, не спрашивая деталей — его глаза были полны понимания. — Иди. Я подожду. Мы справимся, Драко. Обещаю. Драко кивнул, чувствуя тепло благодарности — редкое для него чувство. День продолжался, но теперь с надеждой: антидот, возвращение к норме, и, возможно, урок о том, что даже Малфои не всесильны. Но пока он шел в туалет, осторожно, стараясь не привлекать внимания, мысли кружились: "Что если это изменит меня? Нет, ерунда. Я — Драко Малфой. Ничто меня не сломает." Вечером их ждала варка зелья, тайны и, кто знает, новые откровения.***
Драко Малфой выскользнул из Большого зала, стараясь не привлекать внимания, но его шаги были торопливыми, неловкими — как будто он балансировал на краю пропасти. Коридоры Хогвартса казались бесконечными: холодные каменные стены, увешанные портретами, где фигуры в рамах шептались и бросали любопытные взгляды, факелы, чье пламя танцевало тенями на полу, и отдаленный гул голосов учеников, эхом отражавшийся от сводов. Он чувствовал себя уязвимым, обнаженным под слоем одежды — каждый шаг вызывал легкое трение ткани о кожу внизу живота, посылая искры странного тепла вверх по позвоночнику. "Черт, почему это так... живое? В которой раз это чувство, ужас." — подумал он, сжимая зубы, чтобы не поморщиться. Блейз остался ждать снаружи, его темные глаза полны понимания, но Драко не хотел, чтобы друг видел его в таком состоянии. "Я справлюсь сам. Это... временно. Просто... нужно переждать." Он влетел в ближайший туалет для мальчиков — пустой, к счастью, с рядами белых раковин под зеркалами, потемневшими от времени, и кабинками с деревянными дверями, покрытыми царапинами от веков ученических проказ. Воздух здесь был сырым, с легким запахом мыла и камня, пропитанного влагой из труб. Драко подошёл к раковине, повернул кран дрожащей рукой — вода хлынула холодным потоком, брызгами разлетаясь по фаянсу. Он наклонился, плеснул воду на лицо, чувствуя, как ледяные капли стекают по щекам, смывая пот и краску смущения. "Успокойся, Малфой. Ты — наследник. Это... ошибка. Зелье. Оно пройдет." Он поднял голову, уставившись в зеркало: отражение смотрело на него с бледным лицом, серыми глазами, полными паники, и серебристыми волосами, прилипшими ко лбу. Губы были сжаты в тонкую линию, а шея и уши уже наливались предательским румянцем — жарким, пульсирующим, как будто тело предавало его изнутри. Но ощущения внизу не утихали — наоборот, они нарастали, становясь все интенсивнее, настойчивее. Там, под тканью брюк и белья, было теплое, пульсирующее давление — не боль, а что-то иное, интимное, заставляющее бедра сжиматься инстинктивно. "Почему оно такое... чувствительное? Каждое движение — как касание. Реагирует на всё. Раздражает." Он чертыхнулся тихо, поджав губы, и бросил взгляд вниз, на свой пах. Руки сами потянулись к краю штанов — он чуть оттянул ткань, вместе с бельем, всего на миг, чтобы посмотреть. То, что он увидел, заставило его замереть: гладкая, розоватая плоть вагины, слегка припухшая от... возбуждения? Нет, это невозможно. Но там было влажно — тонкая, скользкая влага, блестящая в тусклом свете ламп, и от одного вида этого его уши запылали еще жарче, а шея покрылась мурашками. "Мокрое? Почему мокрое? Это... ужас. Что за дрянь это зелье сделало со мной?" Смущение нахлынуло волной, жгучей, как огонь, — он резко отпустил ткань, чувствуя, как она прилипает обратно, усиливая трение. Тело отреагировало мгновенно: легкий зуд, теплое покалывание, распространяющееся по низу живота, заставляющее дыхание сбиться. — Чёрт, чёрт, чёрт, — прошептал он хрипло, голос эхом отразился от стен. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бьющееся сердце, но выдох вышел дрожащим, прерывистым. "Это не я. Это не мое тело. Я — мужчина, Малфой, не какая-то... девчонка с ее... штуками." Но мысли кружились, манящие, предательские: "Что это за ощущение? Почему оно... приятно? Нет, это отвратительно. Смущает. Но... Блять..." В этот момент дверь туалета скрипнула, и внутрь ввалились несколько студентов — голоса громкие, смех эхом разнёсся по помещению. Драко узнал их: пара равенкловцев и один хаффлпаффец, болтающие о предстоящем уроке. "О, смотри, здесь пусто! Давай быстро, опаздываем на Трансфигурацию." Сердце Драко заколотилось в груди с такой силой, что он услышал его стук в ушах — паника сжала горло, лицо запылало жаром, как в лихорадке. "Они не должны меня видеть. Не сейчас." Он метнулся в ближайшую кабинку, захлопнув дверь с громким стуком, и запер ее дрожащей рукой. Прислонился спиной к холодной перегородке, затаив дыхание, слушая, как парни подходят к раковинам, плескают водой, шутят. "Эй, слышал про вчерашний матч? Гриффиндор опять выиграл благодаря Поттеру." — "Да, этот везунчик. Но Малфой в ярости был — видел его вчера? Пах клубникой, как девчонка, ха-ха!" Драко замер, прикусив губу до боли — они говорили о нем? Смех парней резанул по нервам, усиливая смущение. "Они ничего не знают. Но если бы узнали... смеялись бы вечно." Он медленно опустился на крышку унитаза, садясь осторожно, чтобы не вызвать новых ощущений, но давление на... это место только усилило тепло — влажность стала заметнее, ткань белья прилипла, вызывая легкий, томительный зуд. Он опустил голову на руки, локти уперлись в колени, и прошептал сквозь зубы: — Проклятый первокурсник... Проклятое зелье... Чтоб тебя тролли сожрали. — Голос был тихим, полным ярости и отчаяния, эхом отразившимся в тесной кабинке. Эмоции бушевали: стыд жгучей волной разливался по телу, смешанный с странным любопытством, которое он ненавидел. "Как девчонки с этим живут? Каждое движение — напоминание. А теперь... это мокрое ощущение. Как будто тело... хочет чего-то." Парни ушли, дверь хлопнула, и туалет снова погрузился в тишину — только капли воды из крана и отдаленный гул замка. Драко глубоко вздохнул, откидываясь назад, упираясь спиной в стену, и уставился в потолок: потемневшие балки, паутина в углу, тусклый свет от маленького окошка. Губы поджаты, дыхание все еще неровное. "Успокойся. Блейз ждет. Мы сварим антидот. Но... пока это не пройдет, что делать?" Взгляд невольно скользнул вниз, на пах — брюки скрывали все, но он знал, что там. Мысли кружились вихрем: "Прикоснуться? Понять, что это? Нет, это безумие. Я — Малфой, не какая-то извращенка. Но... кто узнает? Я один. Просто... чтобы понять, как это работает. Чтобы... успокоить это чертово ощущение." Гордость боролась с смущением, сводя с ума — щеки пылали, уши горели, а внизу живота нарастало давление, теплое, пульсирующее, манящее. "Это тело предает меня. Но... ладно. Один раз. Быстро." Он сел на крышку унитаза и расстегнул брюки дрожащими пальцами, оттянул белье вниз, обнажая... Это. В воздухе кабинки стало теплее, или это ему казалось? Кожа была гладкой, розоватой, припухшей — клитор слегка выступал, чувствительный даже к воздуху, а губы влагалища блестели от влаги, скользкой, теплой. От одного вида этого его дыхание участилось, смущение нахлынуло новой волной — "Это... мое? Как это может быть так... интимно?" Он осторожно коснулся пальцем внешних губ — всего легким прикосновением, и по телу прокатилась волна электричества: теплое, острое удовольствие, заставившее бедра дрогнуть. "О... чёрт," — прошептал он, голос сорвался на стон, который он быстро подавил, прикусив губу. Ощущения были сильными, чувствительными — кожа отзывалась на каждое движение пальца, посылая искры вверх по животу, к груди, заставляя соски напрячься под рубашкой. Он скользнул глубже, проводя пальцем по влажной щели, и почувствовал, как внутри все сжимается — мышцы вагины реагировали, пульсируя, а влага усилилась, стекая по пальцам. "Почему так мокро? Это... возбуждение? Нет, я не... но тело... о, Мерлин." Он добавил второй палец, осторожно раздвигая губы, касаясь клитора — маленького, набухшего бугорка, который отреагировал мгновенно: вспышка удовольствия, острая, как удар током, заставившая его выгнуться, упираясь ногами в пол. Дыхание стало тяжелым, прерывистым — он шептал себе: — Тихо... тихо... это... ах... почему так хорошо? — Эмоции переполняли: стыд жгучей краской заливал лицо, но смешанный с растущим возбуждением, которое туманило разум. Он начал двигать пальцами медленнее, круговыми движениями вокруг клитора — каждое касание вызывало волну тепла, распространяющуюся по всему телу, заставляя бедра подрагивать, а внутри — сжиматься в ритме. "Это безумие. Я не должен... но не могу остановиться. Как будто тело требует." Он ввел палец внутрь — осторожно, чувствуя тесноту, скользкую теплоту стенок, которые обхватили его, пульсируя. Ощущение было новым, интенсивным — как будто внутри был огонь, разгорающийся с каждым движением. Он добавил второй палец, растягивая себя, и стон вырвался невольно: — Мммх... чёрт... — Голос был хриплым, полным смущения и желания. Тело реагировало жадно: влага текла обильнее, смачивая руку, а клитор пульсировал под большим пальцем, посылая волны удовольствия, которые нарастали, приближаясь к пику. "Что это? Как будто... взрыв на подходе. Нет, я не... но..." Он ускорил движения, бедра инстинктивно подались вперед, и вдруг — оргазм накрыл его волной: тело содрогнулось, мышцы вагины сжались вокруг пальцев, тепло разлилось по всему телу, заставляя задохнуться от интенсивности. — Ах... о... — прошептал он, закусывая кулак, чтобы не кричать. Когда волны утихли, он сидел, тяжело дыша, пальцы все еще внутри, но теперь — в шоке. Смущение вернулось стократно: "Что я наделал? Это... я только что... кончил? Как девчонка? Ч-черт...." Лицо пылало, слезы жгли глаза от смеси стыда и облегчения — дискомфорт ушел, оставив приятную усталость. Драко сидел в тесной кабинке, тяжело дыша, с пальцами, все еще дрожащими от только что пережитого оргазма. Влага стекала по его бёдрам — теплая, скользкая, оставляя липкий след на коже, который только усиливал ощущение уязвимости. Он вытащил пальцы медленно, чувствуя, как стенки вагины сжимаются в последний раз, словно не желая отпускать, и это вызвало еще одну слабую волну послевкусия — легкое покалывание, распространяющееся по низу живота. "Что... что я только что сделал? Это... мерзко. Неправильно. Я — Драко Малфой, не какая-то... шлюшка, экспериментирующая в туалете," — подумал он, но мысли были спутанными, туманными от эндорфинов, которые все еще курсировали по венам, делая тело расслабленным, а разум — предательски ленивым. Смущение жгло изнутри, как раскаленный уголь: щеки пылали, уши горели, а в груди нарастал ком стыда, смешанного с... удовлетворением? Нет, он не мог признать это. "Это зелье. Оно заставило тело реагировать. Не я. Не мои желания." Но тело не слушалось разума. Там, внизу, все еще пульсировало — клитор, набухший и гиперчувствительный после оргазма, отзывался на малейшее движение воздуха, посылая искры электричества по нервам. Влага продолжала сочиться, смачивая внутренние бедра, и это ощущение — влажное, интимное — было одновременно раздражающим и... манящим. Драко попытался встать, но ноги подкосились, заставив его сесть обратно с тихим стоном. "Проклятье... почему оно не утихает? Как будто... хочет больше." Он фыркнул презрительно, пытаясь отогнать мысль, но пальцы сами потянулись вниз — всего на миг, чтобы... вытереть? Нет, это была ложь. Кончики пальцев коснулись внешних губ, скользких и теплых, и тело отреагировало мгновенно: бедра дрогнули, а внутри все сжалось в сладком спазме. "Нет... я не... о, Мерлин, почему это так приятно?" — прошептал он себе под нос, голос дрожащий, полный отрицания, но с ноткой капитуляции. Гордость боролась, но любопытство — или это было желание? — победило. "Еще раз. Только чтобы... понять. Чтобы это прошло. Да, именно так." Он расстегнул рубашку дрожащими руками, поднимая край ткани вверх, обнажая плоский живот с бледной кожей, слегка покрытой мурашками от прохладного воздуха. Чтобы ткань не мешала, он прикусил край рубашки зубами — материал был мягким, с легким привкусом хлопка и его собственного пота, и это добавило странной интимности моменту. Голова откинулась назад, упираясь в холодную стену кабинки, и он прикрыл глаза, погружаясь в темноту век, где мысли могли кружиться свободно, без осуждающего взгляда зеркала. "Это не я. Это тело. Зелье. Оно заставляет." Но даже в отрицании сквозило возбуждение — сердце колотилось быстрее, дыхание участилось, а бедра инстинктивно раздвинулись шире, давая больше пространства. Пальцы скользнули вниз снова — медленно, осторожно, как будто исследуя чужую территорию. Он коснулся клитора кончиком указательного пальца — всего легким круговым движением, и ощущение было острым, почти болезненным от переизбытка чувствительности после первого оргазма. Бедра задрожали, мышцы напряглись, а по телу пробежала волна мурашек — от паха вверх, к груди, где соски затвердели, трущиеся о ткань рубашки. "Ах... слишком... чувствительно... черт," — простонал он тихо, через прикушенную ткань, голос приглушенный, но полный эмоций: смесь боли и удовольствия, которая только разжигала огонь. Он не остановился — наоборот, продолжил, нажимая чуть сильнее, двигая пальцем вверх-вниз по набухшему бугорку, чувствуя, как он пульсирует под подушечкой, посылая вспышки экстаза по всему телу. Влага усилилась — теплая, обильная, стекающая по пальцам, смачивающая ладонь, и он добавил средний палец, раздвигая губы шире, чтобы лучше добраться до источника удовольствия. Мысли вихрем кружились в голове — хаотичные, запретные, как вихрь заклинаний в дуэли. "Почему это так... Лучше, чем... раньше? Нет, не думать об этом! Я мужчина. Это временно." Но каждый раз, когда палец скользил по клитору — влажному, скользкому от его собственной смазки — мысли возвращались к Блейзу. К его другу, с его ленивой улыбкой, темными глазами, полными заботы, атлетическим телом под мантией. "Что если... он увидит? Нет, он не должен. Но... его руки. Длинные пальцы, сильные. Если бы он... коснулся. Здесь. Вместо меня." Фантазия вспыхнула ярко, заставив тело содрогнуться: Драко представил Блейза в нише коридора, его теплую хватку на плече, но теперь — ниже, его пальцы, исследующие это новое место, ласкающие клитор с той же ленивой уверенностью, с которой он флиртовал с девчонками. "Блейз... о, нет, я не должен... но... его губы на моей шее, шепчущий: 'Держись, Малфой'. Черт, почему это возбуждает?" Стыд нахлынул новой волной — щеки пылали, слезы жгли закрытые глаза, — но возбуждение только росло, делая движения быстрее, настойчивее. Он ввел два пальца внутрь себя — глубоко, чувствуя тесноту стенок, которые обхватили их жадно, пульсируя в ритме сердца. Ощущение было полным, растягивающим: внутри было горячо, влажно, как бархат, сжимающийся вокруг пальцев при каждом толчке. Большой палец продолжал тереть клитор — кругами, нажимая, отпуская, — и тело реагировало бурно: бедра дрожали неконтролируемо, мышцы живота напрягались, а дыхание стало тяжелым, прерывистым стонами, которые он пытался заглушить прикушенной рубашкой. "Ммм... Блейз... нет... ах... да... пожалуйста..." — бормотал он тихо, голос срывался на всхлипы, полные отчаяния и желания. Это было одержимостью — он не мог остановиться, даже когда ощущения стали почти невыносимыми от переизбытка, граничащими с болью. Пальцы двигались быстрее, входя и выходя, растирая клитор, и оргазм накатил внезапно, мощнее первого: тело выгнулось дугой, мышцы вагины сжались в спазмах, выталкивая влагу наружу — теплую, обильную, стекающую по бедрам на пол кабинки. — О... Блейз... ах! — вырвался стон, громче, чем он хотел, эхом отразившийся от стен. Он обмяк, тяжело дыша, рубашка все еще в зубах, тело покрытое потом, с дрожащими ногами и пульсирующим теплом внизу. "Что... я нафантазировал? О Блейзе? Это... предательство. Он друг. Не... объект." Смущение было всепоглощающим — слезы скатились по щекам, горячие, соленые, — но под ним таилось странное удовлетворение, как будто тело наконец-то успокоилось. "Это зелье. Оно заставило. Не я." Он попытался привести себя в порядок — вытер руки о бумагу, подтянул белье и брюки, чувствуя, как ткань прилипает к влажной коже, вызывая легкий дискомфорт. Сколько времени прошло? Минуты? Час? Замок казался тихим, слишком тихим. Тем временем Блейз ждал снаружи — сначала терпеливо, прислонившись к стене коридора, скрестив руки на груди, с ленивой усмешкой на губах. Но минуты тянулись, и усмешка угасла, сменившись хмурым беспокойством. "Что он там делает? Просто... в туалет? Но так долго?" — подумал он, оглядываясь по сторонам. Коридор был пуст — ученики разошлись по урокам, только отдаленный шум из Большого зала. Блейз оттолкнулся от стены, его атлетическое тело двигалось грациозно, но теперь — с напряжением. "Может, ему плохо? Из-за зелья? Чёрт, Малфой, ты меня пугаешь." Он подошел к двери туалета, толкнул ее тихо, и вошел внутрь — воздух был сырым, с легким запахом мыла и... чего-то сладкого? Клубники? — Малфой? — позвал он тихо, голос эхом отразился от стен. Никто не ответил. Блейз нахмурился, проходя мимо раковин, где вода еще капала из крана. "Где он? Не ушел же мимо меня." Он подошел к кабинкам — все двери закрыты, кроме одной, последней. И тогда он услышал: странные звуки из-за двери — тяжелое дыхание, шорох ткани, тихие всхлипы? Или стоны? Они были тихие, но отчетливые — прерывистые, полные эмоций, как будто кто-то боролся с собой. Блейз замер, сердце заколотилось быстрее. "Это... он? Что с ним? Болит? Или... нет, не может быть." Забота смешалась с любопытством, и он шагнул ближе, прислушиваясь. — Драко? Ты в порядке? Это я, Забини. Что там происходит? Ты... плачешь? Или... чёрт, выходи, мы разберемся. Драко внутри кабинки замер, как парализованный — голос Блейза эхом ударил по нервам, вызывая новую волну паники. "Он здесь? Услышал? О, Мерлин, нет..." Щеки запылали, тело все еще дрожало от послевкусия, а мысли о фантазиях — о нём! — сделали все хуже. Он быстро поправил рубашку, вытер лицо рукавом, пытаясь взять себя в руки. "Не плачу. Не стонал. Это... ничего." Голос вышел хриплым, дрожащим: — Забини? Я... все в порядке. Просто... задержался. Иди, я сейчас выйду. Не... не заходи. Но Блейз не отступил — его брови сдвинулись, глаза сузились от беспокойства. Он подошел ближе к двери, положив руку на дерево. — Малфой, ты звучишь... странно. Эти звуки... тебе больно? Из-за... этого? Скажи правду. Я не уйду, пока не пойму. Мы друзья, помнишь? Открой дверь, или я сам... — Его голос был твердым, но полным искренней заботы, с ноткой страха — он не знал, что ожидать, но готов был помочь, даже если это значило столкнуться с чем-то... интимным. Драко прислонился лбом к двери, чувствуя холод дерева на коже, и прошептал: — Нет... не боль. Просто... экспериментировал. С... этим. Черт, Забини, это смущает. Уйди, пожалуйста. — Но в глубине души он знал: Блейз не уйдет. И часть него — та, что фантазировала — хотела, чтобы он остался. День только начинался, но секреты множились, а дружба... эволюционировала в нечто новое, запретное. Повисло тяжелое молчание — густое, как туман над Черным озером, пропитанное неловкостью и невысказанными эмоциями. Драко сидел на унитазе в кабинке, прижавшись лбом к холодной деревянной двери, чувствуя, как ее шершавая поверхность царапает кожу, но это было ничто по сравнению с бурей внутри. Его тело все еще дрожало от послевкусия оргазма — мышцы бедер подрагивали, как после долгого полета на метле, а внизу живота пульсировало теплое, влажное эхо, напоминая о том, что он только что сделал. Влага стекала по внутренним сторонам бедер, липкая и теплая, пропитывая белье, и каждый вдох приносил с собой легкий аромат клубники, смешанный с мускусным запахом его собственного возбуждения. "Черт, он слышал. Конечно, слышал. Эти стоны... они вырвались слишком громко. Что он подумает? Что я... извращенец? Или хуже — что мне нравится это?" Стыд жгучей волной разливался по телу, заставляя щеки пылать, а слезы жечь глаза. Он моргнул, отгоняя их, и сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. "Уйди, Забини. Просто уйди. Я не могу смотреть тебе в глаза после... после мыслей о тебе." Блейз стоял по ту сторону двери, его рука все еще лежала на дереве — пальцы слегка дрожали, хотя он старался держать себя в руках. Его обычно расслабленная поза сменилась напряженной: плечи под мантией напряглись, атлетическое тело застыло, как будто готовое к прыжку. В туалете было тихо — только капли воды из крана и отдаленный гул замка, но в голове Блейза шумело от мыслей. "Что там произошло? Эти звуки... не плач. Стоны. Как будто... удовольствие? Из-за зелья? Черт, Малфой, ты меня пугаешь и... возбуждаешь? Нет, не думать об этом." Он провел рукой по волосам, ероша их, и сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится в груди — смесь заботы, любопытства и чего-то более глубокого, что он всегда прятал за ленивой улыбкой. Флирт с девчонками был легким, но с Драко... это было иное. Годы дружбы, общие секреты, взгляды, которые иногда задерживались слишком долго. "Он в беде. Я должен помочь. Но как? Что сказать? Не хочу напугать его." Минуты тянулись — две, три, может пять — в абсолютной тишине, прерываемой только их дыханием: неровным, прерывистым у Драко и более ровным, но напряженным у Блейза. Воздух казался густым, пропитанным напряжением, как перед бурей. Драко не шевелился, боясь даже вздохнуть слишком громко — его тело все еще отзывалось на воспоминания: клитор слегка пульсировал, влага не утихала, и фантазии о Блейзе — его сильных руках, теплом дыхании — вспыхивали в голове, усиливая смущение. "Он уйдет? Пожалуйста, уйди. Нет... останься... Чёрт! Я не знаю..." Конфликт разрывал его изнутри: гордость Малфоя кричала "справлюсь сам", но новое тело шептало "хочу прикосновения". Наконец, Блейз не выдержал — его голос прорвал тишину, тихий, почти шепот, полный неуверенности и заботы, с легкой хрипотцой, как будто слова давались с трудом. — Драко... — начал он, прижимаясь ближе к двери, так что его дыхание почти ощущалось сквозь дерево. — Я... не знаю, что там произошло. Но эти звуки... ты не в боли, да? Если... если это из-за зелья, из-за... этого изменения... — Он сглотнул, чувствуя, как щеки теплеют от неловкости, но забота пересиливала. — Я могу зайти и... чем-нибудь помочь? Просто... скажи, что нужно. Я не знаю, что делать в такой ситуации, но... черт, Малфой, я хочу помочь. Ты не один в этом. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как заклинание, и Драко замер, сердце заколотилось с такой силой, что он услышал его эхо в ушах. "Помочь? Он... предлагает помочь? С этим!?" Паника смешалась с возбуждением — внезапным, острым, заставившим влагу внизу усилиться, а клитор отозваться легким покалыванием. Щеки запылали еще жарче, слезы скатились по лицу, горячие и соленые, но под стыдом росло желание: "Его руки... вместо моих. Его пальцы... исследующие. Нет, это безумие. Он друг. Но... о, Мерлин, я хочу." Он прикусил губу до крови, вкус металла на языке отрезвил на миг, но тело предало — бедра сжались инстинктивно, посылая волну тепла вверх. — Забини... — прошептал он хрипло, голос дрожал, полный эмоций: стыда, страха, желания. — Ты... серьезно? Помочь... как? Это... смущает. Я... я только что... сам... экспериментировал. Чтобы понять. И это... вышло из-под контроля. Черт, я не знаю, что делать. Но если ты войдешь... что потом? Блейз выдохнул с облегчением — по крайней мере, Драко ответил, не оттолкнул. Его рука сжалась на двери, пальцы побелели от напряжения, а в груди нарастало тепло — смесь заботы и чего-то более интимного, что он не мог игнорировать. "Он экспериментировал? Сам? Черт, представить это.... Нет, фокус на помощи." — Я серьезно, Малфой. — Его голос стал мягче, убедительнее, с ноткой ленивой уверенности, которую он использовал для флирта, но теперь — искренне. — Помочь... ну, как смогу. Если тебе... нужно облегчить это. Зелье, наверное, усилило чувствительность, да? Я могу... прикоснуться. Или просто быть рядом, если хочешь поговорить. Но если это... возбуждение... я не оставлю тебя мучиться одного. Мы слизеринцы — помогаем своим. Открой дверь, Драко. Пожалуйста. Драко колебался, эмоции бушевали вихрем: "Открыть? Пусть увидит меня таким... уязвимым?" Но желание пересилило — тело жаждало прикосновения, не его собственного, а чужого, теплого. Он протянул дрожащую руку, повернул замок — щелчок эхом разнесся по туалету, — и дверь приоткрылась. Блейз шагнул внутрь медленно, его темные глаза расширились от вида: Драко сидел на крышке унитаза, брюки расстегнуты, белье сдвинуто, лицо бледное, но раскрасневшееся, с дорожками слез на щеках. Аромат клубники и возбуждения ударил в ноздри, заставив Блейза сглотнуть. "Чёрт... он... красив. Даже так." — Драко... — прошептал Блейз, закрывая дверь за собой и запирая ее. Кабинка была тесной — их тела почти соприкасались, тепло Блейза обволакивало, его атлетическая фигура возвышалась, но не угрожающе. Драко поднял взгляд — серые глаза полны паники и желания, губы дрожали. — Забини... я... мокрый. Там... все еще пульсирует. После... того, что я сделал. Дважды. И думал о... о тебе. Чёрт, прости. Это зелье. — Слова вырвались потоком, полные стыда, но честные, и он отвернулся, прикусив губу. Блейз замер на миг, шок в глазах сменился теплом — он не отшатнулся, а наклонился ближе, его рука осторожно коснулась щеки Драко, стирая слезу большим пальцем. Кожа была теплой, нежной, и это прикосновение послало искры по телу Драко. — Обо мне? — прошептал Блейз, голос хриплый от эмоций: удивления, заботы, растущего возбуждения. Его собственное тело отреагировало — тепло в паху, но он игнорировал, фокусируясь на друге. — Не извиняйся. Это... льстит. И... черт, Малфой, ты выглядишь... уязвимо. Красиво. Позволь помочь. Скажи, что хочешь. — Он опустился на колени перед Драко — теснота кабинки заставила их тела прижаться, бедро Блейза коснулось ноги Драко, посылая тепло. Драко задохнулся от близости — аромат Блейза, мускусный, с ноткой специй от его одеколона, смешался с клубникой, опьяняя. — Хочу... твои руки. Там. Коснись... пожалуйста. Но... медленно. Это... так чувствительно. — Его голос сорвался на стон, когда Блейз кивнул, его темные глаза потемнели от желания. Блейз осторожно потянулся вниз, его длинные пальцы — сильные, но нежные — коснулись края брюк Драко, стягивая их ниже вместе с бельем. Вид открылся: гладкая вагина, розоватая, припухшая от недавних ласк, блестящая от влаги, клитор слегка выступающий, пульсирующий. Блейз выдохнул резко, чувствуя прилив возбуждения — его собственный член напрягся в брюках, но он сосредоточился. — Ты... прекрасен, Драко. Даже так. — Прошептал он, и его палец — указательный — легонько коснулся внешних губ, скользнув по влажной коже. Ощущение было электрическим: для Драко — вспышка удовольствия, заставившая бедра дрогнуть и стон вырваться: — Ах... Блейз... да... Блейз продолжил, его движения медленные, исследующие — палец скользнул по щели, собирая влагу, растирая ее по губам, затем круговыми движениями вокруг клитора, нажимая слегка, чувствуя, как он пульсирует под подушечкой. Драко выгнулся, его руки вцепились в плечи Блейза, ногти впились в ткань мантии. — О... чёрт... твои пальцы... толще моих... Ммх...— Стонал он, голос прерывистый, полный эмоций: стыд ушел, оставив чистое желание, слезы удовольствия на глазах. Блейз добавил второй палец, вводя их внутрь — медленно, чувствуя тесноту, теплоту стенок, которые сжались вокруг, пульсируя. — Так мокро... для меня? — Прошептал он хрипло, его свободная рука обхватила талию Драко, прижимая ближе. Он двигал пальцами — взад-вперед, растягивая, закручивая, большой палец тер клитор настойчиво, чувствуя, как тело Драко реагирует: мышцы сжимаются, влага течет обильнее, стекая по его руке. Драко стонал громче, его бедра двигались навстречу, голова откинута назад, губы приоткрыты в безмолвном крике. — Блейз... да... быстрее... о, Мерлин... я... Ах! — Оргазм накрыл его волной — тело содрогнулось, вагина сжалась в спазмах вокруг пальцев Блейза, выталкивая влагу наружу, смачивая все вокруг. Блейз не остановился, продолжая ласкать, продлевая удовольствие, пока Драко не обмяк в его руках, тяжело дыша, с слезами на щеках. — Ты... невероятен, — прошептал Блейз, вынимая пальцы медленно, облизывая их инстинктивно — вкус клубники и соли опьянил. Он прижал Драко к себе, обнимая, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Мы разберемся с зельем. Но... это... между нами. Драко кивнул слабо, эмоции переполняли: благодарность, любовь? — смешанная с остатками стыда. "Что теперь? Дружба изменилась." Но в этот момент — только тепло объятий. День продолжался, но с новым секретом, глубже прежнего. Блейз не отстранился сразу после оргазма — он остался на коленях, всё ещё близко, чувствуя, как дрожь Драко передаётся через их соприкасающиеся тела. Его собственное дыхание было тяжёлым, грудь поднималась и опускалась неровно, но он не позволял себе торопиться. Вместо этого он медленно поднял руку — большую, тёплую ладонь с длинными пальцами — и мягко, почти невесомо положил её на щёку Драко. Кожа под пальцами была горячей, влажной от слёз и пота, и Блейз ощутил, как Драко инстинктивно прижался к этому прикосновению, словно искал опору в бурю. — Тише, тише… — прошептал Блейз низко, бархатно, голос чуть хриплый от напряжения и желания. Большой палец медленно провёл по скуле, собирая дорожку слезы, а потом скользнул к виску, поглаживая серебристые волосы, прилипшие ко лбу. — Всё хорошо, Драко. Ты в безопасности. Я здесь. Драко всхлипнул — тихо, почти беззвучно, но этот звук резанул Блейза по сердцу. Он наклонился ближе, так близко, что их дыхание смешалось, и мягко прижался губами к другой щеке — там, где кожа была особенно нежной, почти прозрачной. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но Драко вздрогнул всем телом, как от удара током. Его губы дрогнули, поджались в тонкую линию, а уши и шея мгновенно вспыхнули ярким, предательским румянцем — от самого кончика мочки до ключиц. Глаза, серые и блестящие от слёз, смотрели на Блейза затуманенно, расширенные, полные смеси стыда, шока и чего-то ещё — того, что он сам боялся назвать. — За… Забини… — прошептал Драко дрожащим голосом, почти умоляюще, но не отодвинулся. Наоборот — его тело слегка подалось вперёд, словно хотело большего. Блейз улыбнулся уголком губ — мягко, без насмешки, только тепло и обещание. Он не ответил словами. Вместо этого его губы снова коснулись щеки — чуть ниже, у уголка рта, потом скользнули по линии челюсти, оставляя влажный, тёплый след. Драко зажмурился, ресницы задрожали, а дыхание стало прерывистым, рваным. Блейз спускался ниже — медленно, мучительно медленно, словно смакуя каждый сантиметр. Поцелуй на шее — там, где билась жилка, быстрая, как у пойманной птицы. Драко издал тихий, почти жалобный звук, тут же прикусив нижнюю губу до белизны. Ещё ниже — ключица, тонкая и острая под фарфоровой кожей. Блейз задержался там, прижавшись губами чуть сильнее, чувствуя, как Драко дрожит под ним, как его пальцы вцепились в край крышки унитаза с такой силой, что костяшки побелели. — Ты… ты не должен… — прошептал Драко, но голос сорвался на всхлип, когда губы Блейза скользнули к плечу, а потом вернулись к шее, оставляя влажный поцелуй прямо под мочкой уха. — Это… слишком… я не… Блейз поднял взгляд — тёмные глаза встретились с серыми, мокрыми, потерянными. — Хочешь, чтобы я остановился? — спросил он тихо, но не отстранился, продолжая гладить щёку большим пальцем. — Скажи честно. Одно слово — и я уйду. Обещаю. Драко молчал. Только смотрел — широко раскрытыми глазами, дрожащими губами, горящими щеками. А потом едва заметно покачал головой. Это было почти неуловимое движение, но Блейзу хватило. Он опустился ниже. Поцелуи стали медленнее, горячее. На ключице — лёгкий укус, от которого Драко выгнулся, тихо охнув. На груди — через тонкую рубашку, там, где соски уже напряглись и проступали сквозь ткань. Драко зажмурился сильнее, голова откинулась назад, ударившись о стенку кабинки с глухим стуком. Блейз спускался всё ниже — по рёбрам, по плоскому животу, оставляя влажные следы через ткань, пока не добрался до бёдер. Он мягко, но настойчиво положил ладони на внутренние стороны бёдер Драко — большие, тёплые ладони, которые полностью обхватили тонкие ноги. Кожа была гладкой, прохладной от нервов, но быстро нагревалась под его прикосновениями. Блейз слегка развёл бёдра в стороны — не грубо, а осторожно, почти благоговейно, словно открывал что-то запретное и драгоценное. Драко задрожал сильнее, пальцы сжались на крышке унитаза так, что дерево скрипнуло. Его дыхание стало поверхностным, прерывистым всхлипами. — Блейз… подожди… — прошептал он дрожащим, почти плачущим голосом. — Это… слишком… я не выдержу… пожалуйста… Но Блейз был быстрее. Он наклонился и приник губами прямо к промежности — горячо, влажно, без предупреждения. Язык скользнул по внешним губам, собирая всю скопившуюся влагу — сладковатую, с лёгким привкусом клубники, смешанным с солью и самим Драко. Драко резко выгнулся, спина прогнулась дугой, голова ударилась о стену ещё раз, а из горла вырвался почти беззвучный, сдавленный стон — высокий, дрожащий, полный шока и наслаждения одновременно. — А-а-ах…! Его глаза расширились до предела, зрачки раздулись, превратив серый цвет в почти чёрный. Рука метнулась ко рту — он зажал его ладонью, пытаясь заглушить следующий стон, но пальцы дрожали так сильно, что едва держались. Взгляд — затуманенный, потерянный — опустился вниз, на Блейза. А Блейз смотрел только на него. Тёмные глаза горели — не насмешкой, не триумфом, а чем-то гораздо более глубоким: смесью нежности, голода и абсолютной преданности. Он не отводил взгляда ни на секунду, даже когда его язык медленно, мучительно медленно прошёлся по всей длине щели — от самого низа до клитора, который уже набух и пульсировал, ярко-розовый на фоне бледной кожи. Драко задрожал всем телом, бёдра дёрнулись вперёд, но Блейз крепко удерживал их ладонями, не давая сдвинуться. — Тише… — прошептал он прямо в кожу, и вибрация его голоса заставила Драко всхлипнуть громче. — Просто дыши… отдайся мне… Язык вернулся — теперь уже настойчивее. Он обвёл клитор круговыми движениями, лёгкими, дразнящими, потом прижался плоско, накрывая его целиком, и начал медленно посасывать — нежно, но ритмично. Драко зажмурился, голова мотнулась из стороны в сторону, слёзы снова потекли по вискам, оставляя мокрые дорожки в волосах. Его бёдра дрожали неконтролируемо, мышцы живота сокращались, а влага текла обильно — горячая, скользкая, стекая по подбородку Блейза, капая на пол кабинки. — Блейз… о-ох… пожалуйста… — бормотал Драко сквозь ладонь, слова срывались на всхлипы. — Слишком… слишком сильно… я… я сейчас… Блейз не ответил — только ускорил движения языка, добавив лёгкое давление, потом ввёл кончик внутрь, чувствуя, как тесные стенки сжимаются вокруг него, пульсируя в такт сердцу. Драко выгнулся ещё сильнее, спина оторвалась от крышки, а рука, зажимавшая рот, соскользнула — теперь он вцепился в волосы Блейза, пальцы запутались в тёмных прядях, то притягивая ближе, то пытаясь оттолкнуть от переизбытка ощущений. — Не… не могу… а-а-ах… Блейз…! Оргазм накрыл его внезапно, мощно, как удар заклинания. Тело содрогнулось, бёдра сжались вокруг головы Блейза, вагина запульсировала в спазмах, выталкивая новую волну влаги прямо ему в рот. Драко издал долгий, срывающийся стон — уже не сдерживаясь, не прячась, — высокий, дрожащий, полный отчаяния и блаженства. Слёзы текли ручьём, губы дрожали, а глаза — полузакрытые, затуманенные — смотрели на Блейза сверху вниз, как на единственное, что удерживало его в этом мире. Блейз продолжал — мягко, медленно, продлевая волны, пока Драко не обмяк полностью, тяжело дыша, с мокрыми щеками и дрожащими ногами. Только тогда он отстранился — медленно, нехотя, оставив последний лёгкий поцелуй на внутренней стороне бедра. Подбородок блестел от влаги, губы были припухшими, красными, но взгляд — всё такой же тёплый, заботливый. Он поднялся на колени, обхватил Драко за талию и притянул к себе — крепко, надёжно. Драко уткнулся лицом в его шею, всхлипывая тихо, почти беззвучно, цепляясь за мантию Блейза, как за спасательный круг. — Я здесь… — прошептал Блейз, целуя его в висок. — Я никуда не уйду. Дыши, Малфой. Просто дыши. Они сидели так долго — в тесной кабинке, пропахшей клубникой, слезами и сексом, — пока дыхание Драко не выровнялось, а дрожь не утихла. И даже тогда Блейз не отпускал его, только гладил по спине длинными, успокаивающими движениями, шепча что-то бессвязное, ласковое, только для него одного. Они сидели так — в тесноте кабинки, где воздух стал густым, тяжёлым, пропитанным всем сразу: сладковатым клубничным ароматом, который теперь казался почти невыносимо интимным, солью слёз, мускусом возбуждения и чем-то ещё — запахом Блейза, тёплым, пряным, с лёгкой нотой его одеколона, который Драко всегда подсознательно замечал, но никогда не позволял себе думать об этом слишком долго. Драко переместился — медленно, неуклюже, всё ещё дрожа всем телом, — и теперь сидел на коленях у Блейза лицом к лицу. Ноги его разошлись по обе стороны бёдер друга, брюки и бельё так и остались спущенными до середины бёдер, но Блейз не стал их поправлять — только обхватил талию Драко обеими руками, крепко, но бережно, словно боялся, что тот сейчас рассыплется. Ладони Блейза лежали ровно на пояснице — большие, горячие, с чуть шершавыми подушечками пальцев от квиддичных тренировок, и каждое их движение — лёгкое поглаживание вверх-вниз по позвоночнику — отзывалось в Драко мягкой, успокаивающей волной. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Блейза, носом прямо в ямку между ключицей и горлом, и вдохнул глубоко, жадно, как будто этот запах был единственным, что ещё удерживало его в реальности. Блейз чувствовал, как мокрые ресницы Драко касаются его кожи, как горячие, прерывистые выдохи обжигают шею, как иногда — совсем тихо, почти беззвучно — Драко всхлипывает или шмыгает носом, пытаясь сдержать новые слёзы. Каждый такой звук резал Блейза по живому — не жалостью, а чем-то гораздо более глубоким, почти болезненным. Он прижимал Драко ближе, одной рукой скользнул вверх, запутал пальцы в серебристых волосах на затылке и мягко массировал кожу головы, второй — продолжал гладить спину, медленно, успокаивающе, рисуя круги и восьмёрки по лопаткам через тонкую ткань рубашки. — Всё… всё хорошо, — шептал Блейз прямо в волосы Драко, губами почти касаясь уха. Голос был низким, чуть хриплым, вибрировал на коже. — Я с тобой. Никто не узнает. Никто не посмеет даже посмотреть в твою сторону иначе. Ты мой, слышишь? Мой Малфой. Драко не отвечал — только сильнее вцепился в мантию Блейза, пальцы скрутили ткань на груди так, что суставы побелели. Внизу всё ещё было горячо, влажно, зудяще — послевкусие оргазма не отпускало: клитор пульсировал слабыми, ленивыми толчками, стенки вагины всё ещё подрагивали, влага продолжала медленно вытекать, стекая по внутренней стороне бёдер, пропитывая ткань брюк Блейза там, где они соприкасались. Это ощущение было одновременно мучительным и странно успокаивающим — как напоминание о том, что тело всё ещё живое, всё ещё чувствует, всё ещё принадлежит ему… и теперь, кажется, и Блейзу тоже. Блейз уткнулся носом в макушку Драко, вдыхая запах его волос — шампунь с ноткой сандала и что-то своё, едва уловимое, родное. Он закрыл глаза и на мгновение позволил себе просто чувствовать: тяжесть тела Драко на своих коленях, тепло его дыхания на шее, лёгкую дрожь, которая всё ещё пробегала по нему волнами, как отголоски бури. Внизу живота у самого Блейза всё напряглось до боли — член стоял твёрдо, болезненно пульсируя внутри брюк, натягивая ткань так сильно, что каждый вдох отзывался острым толчком желания. Он сглотнул — горло пересохло, во рту всё ещё стоял вкус Драко: сладко-солёный, с лёгкой клубничной нотой, густой и головокружительный. Этот вкус сводил с ума. Хотелось снова наклониться, снова попробовать, утонуть в нём полностью, но Блейз заставил себя остаться на месте. Сейчас не время. Сейчас Драко нужно было просто держать. Прошло несколько долгих минут — может, десять, может, больше. Время в этой тесной кабинке потеряло смысл. Драко постепенно затихал: всхлипы становились реже, дыхание выравнивалось, хотя всё ещё было неровным, прерывистым. Он чуть отстранился — всего на несколько сантиметров — и Блейз тут же почувствовал холод там, где только что было тепло его тела. Их взгляды встретились. Лоб Блейза прижался ко лбу Драко — тёплый, чуть влажный от пота. Они дышали в унисон, нос к носу, губы в опасной близости. Глаза Драко были красными, опухшими от слёз, ресницы слиплись, зрачки расширены до предела, и в этом серо-стальном взгляде Блейз увидел всё сразу: стыд, страх, благодарность, растерянность и что-то ещё — голодное, почти отчаянное желание, которое Драко сам от себя прятал. Блейз смотрел и не мог отвести глаз. Драко в этот момент казался ему невыносимо красивым — хрупким, разбитым и в то же время сияющим. Мокрые дорожки на щеках, припухшие от укусов губы, которые он сам себе прикусывал до крови, серебристые пряди, прилипшие ко лбу и вискам, дрожащие ресницы, полуоткрытый рот, из которого вырывались тихие, прерывистые вздохи. Всё в нём кричало об уязвимости — и именно это сводило Блейза с ума сильнее всего. Он сглотнул снова — громко, вязко, чувствуя, как слюна скапливается во рту от одного только вида этих губ. Член дёрнулся в брюках, болезненно, требовательно, и Блейз невольно сжал бёдра, пытаясь хоть немного унять давление. Не помогло. Только хуже. — Драко… — выдохнул он хрипло, почти неслышно. Голос дрожал. — Ты… ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь. Драко моргнул — медленно, тяжело, словно выныривал из транса. Его губы дрогнули, попытались сложиться в привычную насмешливую улыбку, но вместо этого вышел только жалкий, дрожащий изгиб. — Как… шлюха? — прошептал он, и в голосе было столько самоуничижения, что у Блейза сердце сжалось. — Нет, — ответил Блейз резко, почти зло. Он взял лицо Драко в ладони — обеими руками, нежно, но твёрдо, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Как мой. Как самый красивый, самый желанный, самый… — он запнулся, сглотнул, — …самый мой человек на этой чёртовой планете. Драко всхлипнул снова — уже не от горя, а от чего-то другого, слишком большого, чтобы уместить в слова. Он закрыл глаза, прижался лбом сильнее, и новая слеза скатилась по щеке, прямо на большой палец Блейза. — Я… я не знаю, кто я теперь, — прошептал он так тихо, что Блейз скорее почувствовал эти слова губами, чем услышал. — Это тело… оно… оно не моё. Но когда ты… когда ты меня… — голос сорвался, — …я чувствовал себя… собой. Впервые за весь день. Блейз молчал секунду — две. А потом наклонился и поцеловал его. Не жадно. Не грубо. Медленно, почти благоговейно. Губы коснулись губ Драко — мягко, осторожно, как будто он был сделан из тончайшего стекла. Драко замер — на мгновение весь напрягся, а потом растаял, открываясь навстречу. Его губы были горячими, припухшими, солёными от слёз, и Блейз почувствовал, как они дрожат под его поцелуем. Он не углублял — только лёгкие, почти невесомые касания, раз за разом, словно успокаивал, словно говорил без слов: «я здесь, я никуда не денусь». Драко ответил — робко, неуверенно, но искренне. Его руки поднялись, обхватили шею Блейза, пальцы запутались в коротких тёмных волосах на затылке. Поцелуй стал чуть глубже — языки коснулись друг друга кончиками, пробуя, узнавая. Вкус слёз, клубники, самого Драко — Блейз застонал тихо, прямо в его рот, и этот звук заставил Драко вздрогнуть всем телом. Когда они отстранились — всего на несколько миллиметров, чтобы вдохнуть, — их взгляды снова встретились. Глаза Драко блестели, губы были влажными, припухшими ещё сильнее, и Блейз не выдержал: наклонился и снова прикусил нижнюю губу — нежно, почти ласково, потом пососал её кончиком языка. Драко издал тихий, надломленный стон — прямо в губы Блейза. — Блейз… — прошептал он, и в этом одном слове было всё: мольба, стыд, благодарность, желание. Блейз прижался лбом к его лбу ещё сильнее, закрыл глаза. — Я знаю, — ответил он тихо. — Я знаю, Драко. И они снова замолчали — просто сидели, обнявшись, дыша друг в друга, чувствуя, как мир вокруг медленно возвращается на своё место. Внизу всё ещё зудело, всё ещё было горячо и влажно, всё ещё пульсировало — но теперь это уже не пугало так сильно. Потому что рядом был Блейз. И его руки. И его запах. И его губы, которые всё ещё хранили вкус Драко на себе. А за дверью кабинки Хогвартс продолжал жить своей жизнью — уроки, шаги в коридорах, смех, крики, звон колоколов. Но здесь, в этой крошечной, пропахшей ими комнате, время остановилось. И, кажется, впервые за весь день Драко Малфой почувствовал, что, может быть, он не один. Блейз не отпускал его — даже когда дыхание Драко наконец выровнялось, превратившись из рваных всхлипов в медленные, глубокие вдохи. Он просто держал, крепко, всей своей силой, всем своим телом, словно мог передать через кожу, через тепло ладоней, через биение сердца: «Ты не сломаешься. Не при мне». Драко сидел на его коленях, всё ещё широко расставив ноги, всё ещё полуобнажённый ниже пояса — брюки и бельё сползли до середины бёдер, ткань собралась в мокрые, смятые складки, прилипшие к коже. Влага продолжала сочиться — медленно, лениво, тёплыми каплями, которые стекали по внутренней стороне его собственных бёдер и попадали на брюки Блейза, оставляя тёмные, блестящие пятна. Каждый раз, когда Драко чуть шевелился, это вызывало лёгкое, влажное чавканье ткани о ткань — звук был едва слышным, но в тесноте кабинки казался оглушительным, непристойным, интимным до дрожи. Драко чувствовал всё это слишком остро. Чувствовал, как его собственная влага размазывается по коже Блейза, как его клитор — всё ещё набухший, гиперчувствительный — касается грубой ткани брюк друга при каждом случайном движении, посылая короткие, болезненно-сладкие разряды вверх по позвоночнику. Чувствовал, как внутри всё ещё подрагивают стенки, как будто тело не до конца поверило, что буря закончилась. И самое страшное — он чувствовал твёрдость Блейза. Прямо под собой. Горячую, пульсирующую, натягивающую ткань так сильно, что Драко ощущал каждый толчок крови, каждый рывок желания, который Блейз старательно сдерживал. Это знание жгло. Жгло стыдом, жгло возбуждением, жгло чем-то новым, чему у Драко не было названия. Он медленно поднял голову — ресницы всё ещё слиплись от слёз, веки тяжёлые, как будто налились свинцом. Их лица оказались так близко, что Драко видел каждую мелочь: крошечные капельки пота на висках Блейза, лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться на щеках и подбородке, припухшие красные губы, блестящие от его собственной влаги и слюны. Запах — густой, одуряющий — клубника, соль, мускус, пот, одеколон Блейза — всё смешалось в одно, и Драко вдохнул этот запах так глубоко, что голова закружилась. — Ты… — голос Драко сорвался, стал тонким, почти детским. Он сглотнул, попытался снова. — Ты… тоже… возбуждён. Это был не вопрос. Это было констатацией, почти обвинением, почти мольбой. Блейз не стал отводить взгляд. Только уголок его рта дрогнул — не в усмешке, а в чём-то очень мягком, почти болезненном. — Да, — ответил он тихо, без тени стыда. — Очень сильно. С того самого момента, как услышал твои стоны за дверью. С того момента, как вошёл и увидел тебя… вот таким. — Его большой палец снова прошёлся по нижней губе Драко, собирая остатки влаги. — Но это не значит, что я сейчас потребую чего-то от тебя. Я не такой, Драко. Ты знаешь. Драко зажмурился. Слёзы опять подступили — горячие, быстрые. — Я… я не знаю, что делать, — прошептал он, и в голосе было столько отчаяния, что Блейз невольно сжал его талию сильнее. — Я хочу… чтобы тебе было хорошо. Хочу… отблагодарить. Но я… я не умею. С этим телом. Я даже не знаю, как… как это работает. Для тебя. Блейз выдохнул — резко, почти со стоном. Его член дёрнулся под Драко, и тот почувствовал это так ясно, что сам невольно дёрнулся в ответ, прижавшись теснее. — Драко… — Блейз говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Ты не обязан ничего «отрабатывать». Ты не должен ничего делать «для меня». Но если ты… если ты правда хочешь… — он запнулся, сглотнул, голос стал ниже, хриплей. — …то я научу тебя. Медленно. Так, как тебе будет комфортно. Без боли. Без спешки. Только то, что ты сам захочешь. Драко открыл глаза. Посмотрел на него долго, пристально. А потом — очень медленно, очень неуверенно — кивнул. — Покажи мне, — прошептал он. — Пожалуйста. Блейз не ответил словами. Он просто наклонился и снова поцеловал его — на этот раз глубже, медленнее, с языком. Драко ответил сразу — жадно, почти отчаянно, впиваясь пальцами в волосы Блейза, притягивая ближе. Их языки сплелись — влажные, горячие, скользкие. Блейз стонал тихо, прямо в рот Драко, и этот звук заставлял того дрожать сильнее. Поцелуй становился всё мокрее, всё грязнее — слюна стекала по подбородкам, губы скользили, зубы слегка цепляли, дыхание смешивалось в одно рваное, тяжёлое. Блейз отстранился первым — только чтобы вдохнуть. Его губы были ярко-красными, блестящими, припухшими. Он провёл большим пальцем по нижней губе Драко, раздвигая её, заглядывая внутрь. — Хочешь попробовать руками? — спросил он тихо. — Мои… или твои на мне? Драко сглотнул. Кивнул — резко, нервно. Блейз взял его правую руку — ту, что всё ещё дрожала — и медленно поднёс к своей груди, а потом ниже, ниже, пока ладонь Драко не легла на выпуклость в брюках. Драко замер. Почувствовал жар сквозь ткань. Твёрдость. Пульсацию. Размер. — О… Мерлин… — выдохнул он, глаза расширились. Блейз улыбнулся — криво, почти виновато. — Да. Он… очень хочет тебя. С того самого момента. Драко не ответил. Только начал медленно, неуверенно гладить — ладонью вверх-вниз по всей длине, чувствуя, как ткань натягивается ещё сильнее, как головка проступает чётче, как Блейз невольно подаётся бёдрами навстречу. Каждый раз, когда Драко проводил пальцами по всей длине, Блейз тихо стонал — низко, гортанно, и этот звук отдавался в Драко прямо между ног, заставляя влагу течь снова. — Сильнее… — прошептал Блейз, голос дрожал. — Сожми… да, вот так… Драко послушался. Сжал — не сильно, но достаточно, чтобы Блейз выгнулся, запрокинув голову, и издал долгий, надломленный стон. Драко смотрел на него, заворожённый: на то, как напрягаются мышцы шеи, как вздрагивают веки, как губы приоткрываются в беззвучном «ах…». Это было красиво. Это было… его. Он расстегнул пуговицу на брюках Блейза дрожащими пальцами. Молнию — медленно, зубчик за зубчиком. Когда ткань наконец разошлась, член вырвался наружу — тяжёлый, тёмный, набухший, с блестящей от предэякулята головкой. Драко замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Он… большой, — прошептал он почти благоговейно. Блейз засмеялся — тихо, хрипло. — Тебе… нравится? Драко кивнул — быстро, нервно. Протянул руку, коснулся кончиками пальцев — осторожно, почти испуганно. Кожа была горячей, бархатистой, пульсирующей. Он провёл пальцем по всей длине — от основания до головки, собрал каплю предэякулята на подушечку и поднёс к губам — не думая, инстинктивно. Лизнул. Вкус — солёный, чуть горьковатый, мужской. Блейз застонал громче, схватив его за запястье. — Драко… ты… ты меня убьёшь… Драко улыбнулся — впервые за весь день по-настоящему, робко, но искренне. — Тогда… помоги мне, — прошептал он. — Покажи, как… сделать тебе хорошо. Блейз взял его руку в свою. Направил. Показал ритм — медленно, плотно, с лёгким поворотом кисти на головке. Драко учился быстро — его пальцы были длинными, тонкими, аристократическими, и когда он сжал чуть сильнее, Блейз зарычал — низко, по-звериному, уткнувшись лицом в шею Драко. — Да… вот так… быстрее… о, чёрт… Драко ускорил движения. Смотрел вниз — заворожённо, жадно. Видел, как головка темнеет, как вены проступают, как Блейз подаётся бёдрами навстречу его руке. Видел, как капли предэякулята стекают по его пальцам, делая всё скользким, горячим, непристойным. Блейз вдруг схватил его за волосы — не больно, но твёрдо — и притянул к себе для поцелуя. Поцелуй был жёстким, голодным, зубы стукнулись, языки сплелись. Драко стонал в его рот, продолжая двигать рукой, чувствуя, как член в его ладони набухает ещё сильнее, как Блейз начинает дрожать. — Драко… я… близко… — выдохнул Блейз прямо в его губы. Драко не остановился. Наоборот — сжал сильнее, ускорил, провёл большим пальцем по уздечке — и Блейз кончил. С громким, надрывным стоном, почти рыком. Сперма выплеснулась горячими, густыми струями — на живот Драко, на его руку, на ткань рубашки, на пол. Блейз содрогался всем телом, прижимая Драко к себе так сильно, что тот едва мог дышать, но не сопротивлялся — только шептал что-то бессвязное, ласковое, прямо в его ухо. — Да… да… вот так… мой… мой Блейз… Когда всё закончилось, они просто сидели — тяжело дыша, мокрые, липкие, дрожащие. Блейз уткнулся лицом в волосы Драко, вдыхая его запах. Драко прижимался к нему всем телом, чувствуя, как сперма Блейза медленно стекает по его коже, смешиваясь с его собственной влагой. И в этот момент — в тесной, пропахшей ими кабинке — Драко впервые за весь ужасный день почувствовал, что, может быть, это тело — уже не проклятие. Может быть, это просто… новое начало. Они ещё долго сидели так — обнявшись, молча, дыша друг в друга. Пока за дверью не раздался далёкий звон колокола — сигнал к следующему уроку. Но ни один из них даже не пошевелился. Пусть подождёт. Всё подождёт. Сейчас был только этот момент. И они двое. Они сидели ещё какое-то время — сколько именно, Драко не смог бы сказать. Минуты? Полчаса? Время в этой тесной кабинке потеряло всякий смысл: только их дыхание, постепенно становящееся ровнее, только тепло тел, прижатых друг к другу, только лёгкое постукивание капель из неплотно закрытого крана где-то за дверью. Драко всё ещё сидел на коленях у Блейза, уткнувшись носом в его шею, вдыхая его запах — пряный, чуть солоноватый от пота, с той самой нотой одеколона, который Блейз всегда наносил утром, будто нарочно, чтобы Драко его запоминал. Руки Блейза лежали на его пояснице — не сжимали, не давили, просто держали, большие ладони тёплые, надёжные, как якорь. Наконец Драко пошевелился — медленно, неохотно, словно боялся разрушить хрупкое равновесие, которое только-только установилось между ними. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Блейзу в глаза. Лицо всё ещё горело, щёки и уши пылали, веки были припухшими от слёз, губы — красными и влажными от поцелуев. Он выглядел одновременно измученным и… живым. Как будто впервые за весь этот безумный день почувствовал себя в собственном теле. — Нам… надо выходить, — прошептал он хрипло, голос всё ещё дрожал на краях. — Уроки… Снейп… баллы… Блейз тихо хмыкнул — не насмешливо, а тепло, почти ласково. — Да, знаю. Но сначала — порядок. Ты выглядишь так, будто тебя только что… — он осёкся, подбирая слова, и вместо этого просто провёл большим пальцем по нижней губе Драко, стирая остатки слюны и влаги. — …будто тебя только что очень сильно любили. Драко вспыхнул ещё сильнее — если это вообще было возможно. Отвернулся, пряча лицо в плечо Блейза, и пробормотал что-то неразборчивое, но очень похожее на «заткнись, Забини». Блейз только улыбнулся — мягко, уголком рта — и полез в карман мантии. Вытащил небольшой пачку салфеток — всегда носил с собой, потому что знал: в Хогвартсе никогда не знаешь, когда пригодится что-то чистое и сухое. Развернул одну, вторую, третью. — Давай, Малфой. Не дёргайся. Он начал медленно, очень осторожно. Сначала вытер внутренние стороны бёдер Драко — там, где всё ещё блестела смесь их влаги, его собственной смазки и спермы Блейза. Ткань салфетки скользила мягко, почти ласково, и Драко каждый раз вздрагивал — не от холода, а от слишком острого ощущения. Клитор всё ещё был чувствительным, набухшим, и даже лёгкое касание через салфетку вызывало короткие, сладко-болезненные вспышки. — Тише… — шепнул Блейз, когда Драко невольно сжал бёдра. — Я аккуратно. Он промокнул всё тщательно: губы, щель, даже чуть внутри — кончиком сложенной салфетки, стараясь не давить, не тереть. Драко закусил губу, чтобы не застонать снова — это было слишком интимно, слишком заботливо, слишком… нежно. Никто и никогда не ухаживал за ним так. Даже он сам. Когда всё было вытерто насколько возможно, Блейз аккуратно подтянул боксеры Драко — чёрные, шёлковые, с тонкой серебристой вышивкой на поясе, — поправил их так, чтобы ткань легла ровно, без складок. Потом брюки — медленно, придерживая Драко за талию, чтобы тот не потерял равновесие. Пуговица, молния. Всё это время Блейз смотрел ему в глаза — не отводя взгляда, не пряча тепла, которое теперь светилось в тёмных зрачках открыто, без масок. — Вставай, — тихо сказал он, протягивая руку. Драко взял её — пальцы всё ещё дрожали — и позволил Блейзу поднять себя на ноги. Ноги подкашивались, колени были мягкими, как вата, но Блейз тут же обхватил его за талию, прижав к себе боком, чтобы тот не упал. — Держись за меня. Они вышли из кабинки — медленно, осторожно, как будто боялись спугнуть что-то хрупкое. Туалет был пуст — только эхо их шагов по каменному полу да далёкий гул замка за стенами. Блейз подвёл Драко к раковине — той самой, у которой он несколько часов назад плескал холодной водой на лицо, пытаясь прийти в себя. Теперь всё было иначе. Блейз включил воду — сначала тёплую, потом добавил холодной, чтобы получилась приятная температура. Намочил руки, подставил ладони под струю, а потом мягко, почти как ребёнка, взял лицо Драко в ладони и начал смывать красноту со щёк, со лба, с век. Вода стекала по вискам, по подбородку, капала на мантию. Драко закрыл глаза, позволяя. Это было… странно успокаивающе. Никто никогда не мыл ему лицо. Даже Нарцисса, когда он был маленьким, всегда звала эльфов. — Вот так… — бормотал Блейз тихо, почти под нос. — Уже лучше. Ещё чуть-чуть… глаза открой. Драко послушно приоткрыл веки. В зеркале отразились они оба: Блейз — высокий, тёмный, с мокрыми прядями на лбу и мягкой улыбкой; Драко — бледный, всё ещё раскрасневшийся, но уже не такой потерянный. Глаза красные, но уже не от слёз, а от… всего сразу. Блейз выключил воду, достал ещё одну салфетку — на этот раз сухую — и промокнул лицо Драко: щёки, лоб, подбородок, шею. Движения были медленными, почти ритуальными. Закончив, он отбросил салфетку в сторону и вдруг — без предупреждения — обхватил Драко за талию обеими руками, притянул к себе вплотную. Драко ахнул — тихо, удивлённо. Блейз наклонился и поцеловал его в висок — долго, задержав губы, вдыхая запах волос. Потом скользнул ниже — к щеке, оставляя влажный след. А потом — к губам. Поцелуй был мягким, ленивым, почти сонным — но от него по позвоночнику Драко всё равно пробежала дрожь. Он невольно застонал — тихо, прямо в рот Блейзу, и тот улыбнулся в поцелуй, чувствуя вибрацию звука на своих губах. Они отстранились — всего на пару сантиметров. Блейз наклонился к самому уху Драко — так близко, что губы касались мочки. — После занятий… — прошептал он низко, бархатно, с лёгкой хрипотцой, от которой у Драко мурашки побежали по спине. — Если не против… я бы хотел заняться с тобой по-настоящему. В спальне. Без спешки. Без страха. Только ты и я. И много времени. Драко замер. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, Блейз должен был услышать его стук сквозь рёбра. Краска снова залила лицо — от шеи до самых корней волос. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возразить, отшутиться, съязвить, — но из горла вырвался только тихий, сдавленный звук. Блейз отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Улыбнулся — той самой ленивой, чуть наглой, но такой родной улыбкой, от которой у Драко всегда внутри что-то переворачивалось. — Подумай, — сказал он тихо. — Я не тороплю. Но знай: я хочу тебя. Всего. Таким, какой ты есть сейчас. И каким будешь потом. Он подмигнул — быстро, игриво, но в глазах было столько тепла, что это не выглядело насмешкой. А потом развернулся и вышел первым — спокойно, уверенно, как будто ничего особенного не произошло. Дверь скрипнула, хлопнула тихо, и Драко остался один. Он постоял ещё несколько секунд, глядя на своё отражение в зеркале: растрёпанные серебристые волосы, припухшие губы, глаза, в которых теперь горело что-то новое — не страх, не стыд, а… предвкушение. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Поправил мантию и пошёл следом. Коридор встретил его привычным холодом и гулом далёких голосов. Блейз уже завернул за угол — высокая фигура в чёрно-зелёной мантии, уверенная походка, руки в карманах. Но перед тем, как скрыться из виду, он обернулся — всего на миг — и снова подмигнул. Та же улыбка. Та же искра в глазах. Драко почувствовал, как уголки его собственных губ невольно поползли вверх. «После занятий», — повторил он про себя, и от одной этой мысли по телу снова пробежало тепло — уже не от зелья, а от чего-то гораздо более опасного. От желания. Он поправил галстук, выпрямил спину, поднял подбородок. И пошёл на урок. Слизеринцы не опаздывают. Но сегодня — впервые в жизни — Драко Малфой шёл на урок с улыбкой, которую никто не видел. Потому что она была только для одного человека. Для Блейза.
