Force of Gravity

— Это выглядит плохо. — Не плохо, там именно так всё и выглядело… — Там даже не было золотого и чёрного… — Золотой и чёрный, именно они. У него на потолке такие цвета. Та часть вокруг оргáна. Майк лишь закатил глаза, явно понимая, что был неправ, но не желая этого признавать. Это был уже третий день их попыток начать красить декорации для бала. Пока что всю работу делал Уилл, а Майк в основном стоял рядом и отпускал язвительные комментарии. — Ты можешь мне помочь? — спросил он, стоя на брезенте, пока чёрная краска капала на пол. Старший парень сморщил нос с явным отвращением. — Я не хочу заляпать рубашку. — Зачем ты вообще надел фланель? На улице жара, — пробормотал Уилл, снова поворачиваясь к большому деревянному щиту. Делать всё приходилось в театре — все остальные помещения в школе были заняты. — Потому что мне идёт фланель… Ты там сверху проплешину пропустил. — Я вижу, — Уилл бросил на него сердитый взгляд. — Какой ты сегодня колючий. — Ты мне не помогаешь. — И ноющий, — добавил Майк с лёгкой улыбкой. В старшем парне было что-то по-детски беззаботное: он сидел на полу, скрестив ноги, откинув руки назад. Уилл хотел злиться — или хотя бы раздражаться, — но, глядя на слегка порозовевшие щёки Майка, чувствовал только подступающую саму собой улыбку. — Я вообще-то собираюсь присвоить себе все заслуги за это, — пробурчал он, снова поворачиваясь к щиту и продолжая закрашивать поверхность. Майка, похоже, это совсем не смутило. — Кстати, я пригласил Джейн прийти на наш концерт в пятницу. От этих слов у Уилла неприятно скрутило живот, и рука дёрнулась. Совсем чуть-чуть — настолько, что человек, ставший причиной его дискомфорта, этого не заметил. Лицо Уилла оставалось неподвижным, а наполовину выкрашенный щит перед ним вдруг начал превращаться в какое-то зеркало, от которого хотелось отвернуться. Зелёный цвет ему никогда не шёл. — Да? — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ага. Она говорила, что ей нечем заняться, раз у вас игра и всё такое. Ты… не против? Уилл не отрывал взгляда от работы. — Конечно нет. А почему я должен быть против? — Не знаю, просто хотел убедиться. Он ничего не ответил, наблюдая, как кисть в его руке оставляет зловещие полосы на щите. Чёрная краска медленно скрывала любые следы дерева. Уилл знал, что пора отдёрнуть руку — пора было переходить к золотому. Но в этот момент этот цвет казался таким далёким, недосягаемым. Поэтому он продолжал размазывать чёрную краску, слишком напуганный, чтобы двигаться дальше. — Я, эм… я не то чтобы… — начал Майк. — Мы просто друзья. Я не звал её на свидание или типа того… — Тебе стоит, — слишком быстро сказал Уилл. Взгляд Майка буквально прожигал ему затылок. — Что? — Позови её, — продолжил он. — Тебе стоит. Если хочешь — вперёд. Он прочистил горло и положил кисть прямо между ними. — Ты хочешь, чтобы я пригласил твою сестру на свидание? — уточнил Майк. Уилл снова прокашлялся. — Мне всё равно, что ты делаешь. Это не моё дело. — Почему ты так себя ведёшь? — Майк поднялся на ноги. — Как — «так»? Ты задал вопрос, я на него ответил, — спокойно сказал Уилл, так, словно репетировал эту фразу перед зеркалом, пока слова не превратились во рту в пыль. — Нет, ты ведёшь себя… — Майк махнул рукой в воздухе. — Я не знаю. Если тебя что-то беспокоит, просто скажи мне. Уилл взял полотенце и вытер руки. — Если бы что-то было не так, ты не думаешь, что я бы тебе рассказал?.. — Нет, не рассказал бы. Уилл поджал губы. — Если ты мне не доверяешь, то это не моя проблема… — Я никогда не говорил, что не доверяю тебе… Уилл фыркнул. — Ты буквально только что это сказал. Я не злюсь, Майк. Моя сестра может делать что хочет. Ты хочешь, чтобы я сказал что-то ещё? Хочешь, чтобы я признался, что мне не нравится, что ты её пригласил? — Если ты именно так себя чувствуешь — тогда да. — Почему тебя вообще так волнует, что я чувствую? Это не имеет значения… Майк перебил его: — Имеет. Для меня — имеет, ясно? Так что если тебя что-то в этом напрягает, просто, чёрт подери, скажи об этом. Потому что я не хочу разбираться с тем, что ты злишься на меня молча… — О, прости, что тебе вообще приходится со мной разбираться… — Ты можешь дать мне договорить?! — резко сорвался Майк. — Этот разговор не имеет смысла. Мне правда всё равно, что ты делаешь и кого куда приглашаешь. Я сказал, что мне нормально, значит нормально, — спокойно произнёс Уилл, и его голос не дрогнул ни на секунду. Внутри что-то бешено колотилось, рвалось наружу, кричало, требовало быть выпущенным. Но как бы сильно ему ни хотелось сорваться, ключа у Уилла не было. Майк фыркнул, развернулся и поднял с пола сумку. Уилл скрестил руки на груди, сжимая их до боли. Ему хотелось открыть рот — сказать хоть что-то, извиниться, остановить его. Но губы будто были зашиты. Похоже, единственное, что у него получалось хорошо, — это молчать и прятаться. — Ясно. Неважно. Мне пора идти, — пробурчал Майк, ни разу не посмотрев на Уилла, пока выходил из театра. Дверь закрылась, оставив Уилла одного на сцене. На мгновение это напомнило ему музыкальный номер — только для него не было ни прожектора, ни зрительного зала, готового подхватить его историю. Вместо этого — гнетущая тишина и тускло мигающий верхний свет. Он смотрел туда, где только что исчез Майк, и чувствовал, как глаза жгут слёзы злости. — Ты такой глупый… — выдохнул он почти беззвучно. Уилл судорожно втянул воздух и сделал шаг назад — тут же тихо выругался, задев банку с чёрной краской. — Чёрт, чёрт, чёрт… Он опустился на колени, торопливо пытаясь поставить банку обратно, но было уже поздно. Краска растекалась, заливая ему ладони, тёмными потёками стекая по запястьям. Уилл опёрся руками о брезент и невольно посмотрел на нетронутую банку с золотой краской. Она поблёскивала в свете лампы — насмешливо, вызывающе, словно дразнила его, предлагая подойти ближе и испортить её совершенство своими испачканными руками. Он не мог. Как бы ни хотел — не мог. Стоя на коленях, с выступившими на глазах слезами, Уилл яростно тёр ладони, но даже когда он покидал театр, гасил тусклый свет и оставлял сцену за спиной, тёмные пятна всё равно оставались на коже, напоминая: это никуда не денется.

***

— Что с тобой? Уилл обернулся. — Что? Ничего. Они сидели на обеде, но у Уилла не было ни малейшего желания поесть. Когда на улице была хорошая погода, они всегда старались сидеть снаружи, это давало освежения. Но в этот момент свежий воздух был удушающим. Стив хрустнул морковкой, прищурившись. — Ты чего, заболел? — Я не заболел. Крисси наклонилась ближе и положила ладонь ему на лоб: — Да, не болен. Контрольную завалил на прошлом уроке? Он устало вздохнул. — Я просто вымотался. Ничего не случилось, правда. Это был заученный, почти механический ответ — тот, который Уилл произносил уже столько раз, что слова вырывались сами, без всякой мысли. Даже если бы он захотел вывалить наружу все свои проблемы, впустить друзей к себе в голову, это казалось невозможным. Уилл и сам толком не знал, что с собой делать: он не мог молчать, но когда говорил — почти всегда ощущал, что сказал что-то не то. Лукас слегка толкнул его плечом. — Ты вчера что-то потянул? Вот он, выход. — Да, может быть. Не размялся как следует. — К пятнице будешь в порядке? — спросил Дастин. — Да, — Уилл улыбнулся им, заставив губы изогнуться. Это было глупо, но ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь заметил. Чтобы ещё раз спросили, что с ним не так — потому что, возможно, тогда он и сам смог бы это понять. Обед тянулся бесконечно, а Уилл почти не притронулся к еде. Мысль о том, чтобы что-то положить в желудок, казалась неправильной. Он никогда не умел заботиться о себе, когда кто-то был им недоволен. Это было унизительно. — Джейн тебе рассказала? — спросила Крисси с счастливой ухмылкой, пока они шли обратно в школу. — О чём? — О том что Майк позвал её на концерт. Я одолжу ей моё зелёное платье. Ну, которое на лямках, помнишь? — он кивнул. — Думаю оно ей подойдёт. Она хочет надеть кофту сверху, но я думаю ей стоит носить такие вещи чаще. Выйти из зоны комфорта, так сказать. — Я поздно вернулся домой, так что у нас не было шанса поговорить, — Уилл засунул руки в карманы джинсов. — Она взволнована? — Постоянно говорит об этом — он её подвезёт и всё такое. Наверное, она расскажет тебе обо всём чуть позже. Уилл кивнул, устремив взгляд вперёд. — Да, жду не дождусь. — Может, тебе стоит сходить к медсестре? — спросила Крисси. — Что? Она похлопала его по руке. — Ты выглядишь очень напряжённым. Плечо потянул? — О, нет, я действительно в порядке, не беспокойся об этом. — Хорошо, ну, если станет хуже, дай мне знать. У меня есть обезболивающее в сумке. Уилл взглянул на девушку, послав ей улыбку, и задался вопросом, видит ли она плавающее чувство вины в его глазах. — Спасибо. Они разошлись по своим кабинетам, и Уилл остался один. Люди текли по коридору, не обращая на него ни малейшего внимания. Его лицо поникло — больше не от кого было прятаться. Уиллу следовало бы извиниться, сделать хоть что-нибудь, чтобы доказать Майку, что ему всё равно. Его до ужаса пугала мысль, что он может разрушить счастье сестры просто потому, что сам не понимает, что с ним творится. Уилл не был уверен, что вообще хоть что-то осознал за этот день. Он действовал на автопилоте: делал всё, что от него требовалось, говорил правильные слова — пока в конце концов не оказался за рулём, уезжая от школы. Тренировка затянулась, и солнце уже клонилось к закату, когда он ехал домой. В отличие от большинства, Уилл никогда не включал музыку в машине — он вёл в тишине, не отрывая взгляда от дороги. Иногда он разговаривал сам с собой, будто мог быть себе собственным психотерапевтом. Это никогда не работало и обычно только делало всё хуже, но в том, чтобы загонять себя в спираль мыслей, было что-то затягивающее. Сейчас же Уилл просто слушал двигатель, каждые несколько секунд задаваясь вопросом, не отвалится ли он прямо на ходу. Он заехал на подъездную дорожку, готовый тихо проскользнуть в дом и сразу же вырубиться. Уилл выбрался из машины, но замер, заметив знакомую машину. Желудок неприятно сжался, когда до него дошло. Он постоял так несколько секунд, не зная, готов ли вообще войти в дом. В конце концов выбора не осталось. Голова тут же заныла, стоило ему переступить порог и услышать смех, доносящийся из гостиной. Он замер на месте, прислушиваясь, без труда разлчая ритм голоса Майка. Его смех был особенным — по крайней мере, Уиллу так казалось. Майк смеялся только тогда, когда испытывал настоящее счастье, никогда не притворяясь ради чужого удовольствия. Это было хорошее качество. Но в тот момент Уилл почувствовал, как зелёный цвет снова начинает ползти вверх по его всё ещё испачканным рукам. — Мам? Это ты? — крикнула Джейн. Уилл зажмурил глаза. — Э-э, нет, это я. — Привет! Кстати, Майк здесь. Мы работаем над математикой. Он стиснул челюсть, заставляя любые эмоции исчезнуть. Уилл завернул за угол, рюкзак соскользнул с его плеча. Они оба сидели на полу, книги были разбросаны вокруг. Он скрестил руки, плотно сжав указательный и большой пальцы. — Как прошла тренировка? — спросила Джейн с улыбкой, казалось, совершенно не замечая неловкого напряжения в комнате. — Всё нормально. Я вижу, вы двое были заняты, — сказал Уилл, пытаясь сохранить лёгкость в голосе. Он знал, что Майк смотрит на него, но удерживал взгляд на Джейн. — Да, ну, у меня были трудности с этой темой, и у меня не было возможности поехать домой, так что Майк предложил позаниматься со мной, — на лице Джейн был румянец, улыбка выглядела мучительно яркой. Он кивнул. — Хорошо. Э-э, да, тогда я просто оставлю вас. Джейн послала ему благодарную улыбку, явно ценя его быстрый уход. Уилл сжал губы и повернулся к коридору, шепот Джейн снова раздался по комнате. Когда он был готов скрыться из виду, он не смог удержаться и снова взглянул на них двоих, только чтобы обнаружить пару тёмных глаз, уже ищущих его. Их взгляды встретились, голос Джейн превратился в фоновый шум. Уилл стоял молча, надеясь, что Майк видит его немое извинение, молясь, что его лицо кричит достаточно громко. На долю секунды брови Майка сдвинулись, что-то похожее на прекрасную агонию появилось на его лице, прежде чем он отвернулся, оставив Уилла выжатым досуха. Он покинул комнату, скрывшись в тёмном коридоре — весь свет был выключен. Он не стал утруждать себя его включением, вслепую найдя путь в свою комнату. Уилл крепко сжал ручку, закрыв дверь лёгким толчком. Сглотнув в общей сложности три раза, он попытался отогнать ком, подступающий к горлу. Опустившись на пол, Уилл уставился в стену, ведя взглядом по вмятине, оставленной дверной ручкой. Он помнил тот момент — до сих пор удивлялся, что ручка не пробила тонкую, как бумага, стену насквозь. Какая-то часть его даже жалела, что этого не случилось: в тех четырёх стенах, в которых он держал себя взаперти, была лишь крошечная вмятина — слишком малая, чтобы кто-то мог заглянуть внутрь, не будучи им замеченным. — Заткнись, — прошептал он, поднимая руки чтобы закрыть уши. — Просто заткнись. Заткнись. Сбивчиво вдохнув, он с трудом поднялся и схватил старый бирюзовый плед, закутавшись в него по плечи. Уилл лёг на кровать, свернувшись клубком, отвернувшись лицом к стене. Он никогда не спал, повернувшись к ней спиной — окно было для него небезопасным. Наблюдать за закатом всегда было одним из его любимых занятий, но только не из своей комнаты. Он не мог. Окно было безопасным — путём отхода, возможностью сбежать и при этом остаться целым. Двери тоже должны были быть безопасными: не пускать никого и ничего внутрь. Они должны были быть рыцарями, отгоняющими всё плохое. Но его дверь никогда не справлялась со своей задачей.