Force of Gravity

Уилл устроил себе экскурсию по дому. Он его ненавидел. Ему никогда не доставляло удовольствия находиться под люминесцентным светом. Даже несмотря на то, что верхнее освещение было выключено, по одному лишь стилю можно было понять — он был ужасен. К тому же дом был слишком большим, если бы ему пришлось дать ему название, он бы назвал его «домом для убийств». Коридоры тянулись бесконечно, стены, вероятно, годами впитывали в себя втертую грязь и плохо прицеленную кошачью мочу. Он никогда не понимал любви к ковровым покрытиям. Конечно, Уилл знал, что у некоторых просто нет денег, чтобы их убрать, но то, что он видел сейчас, выглядело недавно уложенным. Ужасный выбор, если бы кто-нибудь спросил его мнение. К сожалению, хозяев дома его взгляды на интерьер, похоже, совершенно не интересовали. Он не был уверен, сколько времени прошло, но в конце концов звук голоса Майка стих — это означало, что их сет закончился. Теперь дом наполнился грохочущей музыкой восьмидесятых. «Мы сильны, никто не скажет нам, что мы неправы…» Похоже, у владельцев уродливого ковра был весьма специфический вкус. Песни о людях, которых отвергла церковь из-за их сексуальности, соседствовали с бодрыми треками для потной джазерсайз-тренировки. Или танцевальным номером байкерской банды — разницы, по сути, не было. «Мы так долго в поисках любви…» Уилл снова и снова проходил по тем же коридорам, ощущая, будто действует на автопилоте. Он прятался — черта, за которую всегда себя стыдил. Вместо того чтобы сталкиваться с проблемами лицом к лицу и разбираться с ними, он убегал. Когда он застрял, пытаясь выровнять картину в коридоре, из гостиной донёсся громкий взрыв удивлённых и восторженных криков, и это невольно привлекло его внимание — Ну всё, пиздец тебе, Уилер! «Мы оба знаем, любовь — это поле боя». Уилл замер. В этой фразе не было ничего хорошего. Совсем ничего. На самом деле — всё было наоборот: это было плохо. Очень плохо. Не раздумывая ни секунды, он уже двигался в сторону шума. Пробираться сквозь толпу и так было ужасно, а проталкиваться через пьяных подростков — уровень «невозможно». — Извините, — сказал он, протискиваясь вперёд, пока наконец не смог увидеть, что происходит. Сердце ёкнуло и будто остановилось. Майк стоял с пустым стаканом в руке, глаза расширены от ужаса. Напротив него был Джейсон — насквозь мокрый, вытирающий глаза. «Ты умоляешь меня уйти, затем заставляешь остаться, зачем ты меня так сильно ранишь?» Сложить два и два было несложно. Люди стояли вокруг — совершенно бесполезные, просто пялясь на сцену с удивлением. — Если ты думаешь, что тебе это сойдёт с рук, то тебе хана, ты жалкий… Уилл не стал думать и практически ввалился вперёд, весьма драматично объявляя о своём появлении. Несколько взглядов тут же метнулись к нему, и лицо Уилла залилось краской от стыда. «Хотелось бы мне знать, стою ли я на твоем пути…» — Эм… привет, — Уилл выпрямился, отряхивая ладони о джинсы. — Что тебе нахрен надо, Байерс? — спросил Джейсон, выглядя не менее растерянным, чем он сам. По правде говоря, Уилл не продумал ничего дальше этого момента. А значит, всё происходящее сейчас было чистой импровизацией — и он оказался под совершенно нежелательным прожектором внимания. «Или я лучшее в твоей жизни?» — Просто хотел… проверить, — выдавил он, прищурившись, надеясь, что эта фраза даст ему пару секунд на размышления. Он бросил взгляд на Майка, и румянец на его щеках стал ярче, когда он заметил крошечную улыбку, вспыхнувшую на лице старшего парня. Уилл явно зашёл слишком далеко. Он снова повернулся к Джейсону и прочистил горло: — Эм, ну, я просто подумал… — Мы, мы подумали… — подхватил Майк, ухмылка вернулась на его лицо. Он подошёл ближе, глаза широко раскрыты — молчаливый набор инструкций, написанных прямо во взгляде. «И я прикован к тебе». — Поскольку у тебя день рождения… Лицо Майка просияло: — Да! Твой день рождения. В моей семье всегда была такая традиция — мы… ну, это вроде как очищающий ритуал. — Что за хрень вы несёте? — вырвалось у Джейсона. Уилл изо всех сил старался не хлопнуть себя по лбу. — Это старая традиция, он иногда забывает, что так делают не все, да? «Боль за болью, но мы выстоим». — Да, точно, я просто забываю. Мама говорит, что мозг — мой единственный недостаток, — сказал Майк, кивая в такт этой возмутительной и совершенно неправдоподобной лжи. Честно говоря, сбежать сейчас было бы куда более разумной идеей, но, судя по всему, у Джейсона за спиной уже собралась целая свора прихвостней, только и ждущих повода начать драку. — Я не думаю, что это… — он замялся. — Ладно, он пытается сказать, что… он не плеснул… — Уилл покосился на Майка, отчаянно пытаясь собрать историю воедино. «Любовь — это поле боя». — …не плеснул тебе напиток в лицо из-за злого умысла. Или из злого умысла. Как там правильно? Из-за? «Искали друг друга так долго». Уилл скрестил руки и нахмурился, изображая глубокое раздумье: — Да, думаю, правильно из-за злого умысла. Ты не сделал этого с плохими намерениями… — Между нами вообще нет злого умысла. — Да, нет злого умысла… — Уилл запнулся и прочистил горло. — Умысел просто… отличный. Хороший, объединяющий умысел. — Отличный объединяющий умысел. «Но мы оба знаем: Любовь — это поле боя». В комнате почти повисла тишина — если не считать грохочущей музыки вокруг. Уилл на секунду зажмурился, мельком заметив слишком широкую и откровенно насмешливую улыбку Майка. Недоумённые взгляды со всех сторон явно не помогали ситуации. — Просто фантастический умысел… — Заткнитесь, — рявкнул Джейсон. Уилл сжал губы и кивнул, лихорадочно пытаясь придумать, как выбраться из этой ситуации. К сожалению, блондин явно не растерял своей злости. — Вы оба думаете, что я, блядь, идиот? — спросил Джейсон, подходя ближе. Уилл инстинктивно выбросил руку вперёд, мягко, но настойчиво отталкивая Майка себе за спину. — Ладно, слушай, чувак, давай просто успокоимся, хорошо? Я не думаю, что он хотел… Джейсон смерил его яростным взглядом. — Ты вообще когда-нибудь учился не лезть не в своё грёбаное дело, Байерс? «Когда я потеряю контроль, отвернёшься ли ты от меня?» — Мы не хотим проблем, ты пьян, Джейсон… «Или заглянешь в самую душу?» — Ты прав, пьян. И знаешь, это вообще-то круто, тебе бы тоже стоило попробовать. Может, выпивка помогла бы тебе расслабиться, — Джейсон выдохнул ему в лицо, и Уилл отвернулся, с трудом сдерживая рвотный позыв. — О, тебе не нравится, да? Слыхал об этом от одной птички. Боишься маленького глотка? Или боишься увидеть, каким ты станешь? В чём твоя проблема? Прежде чем Джейсон успел сделать ещё шаг, чья-то рука оттолкнула его назад. — Знаешь, если ты хотел его поцеловать, мог бы просто сказать. Твоя попытка флирта выглядит реально унизительно. По комнате прокатилась волна удивлённых ахов и смешков, из-за чего у Джейсона дёрнулся глаз. — О, тебе снова нужно внимание, Уилер? Я могу тебе его обеспечить, кусок дерьма… «Но если мы станем ближе, я могу потерять контроль». Джейсон двинулся вперёд, с огнём в глазах. Уиллу стоило бы хотя бы на секунду задуматься о своём следующем шаге. Он никогда не действовал импульсивно — по крайней мере, раньше. Но Майкл Уилер будто ломал его слой за слоем. Прежде чем Джейсон успел схватить Майка и, скорее всего, обеспечить певцу сломанный нос, Уилл почти толкнул Майка себе за спину и, не раздумывая, вскинул кулак. «И если твое сердце сдастся, тебе будут нужны мои объятья». Удар пришёлся Джейсону прямо в рот. — Ай, ай… не понравилось, мне это совсем не понравилось, — быстро пробормотал он себе под нос, встряхивая ноющую руку. — Чёрт возьми. — Нам нужно уходить, — чья-то рука вцепилась в его предплечье, и Уилл споткнулся, когда его резко дёрнули назад. — Сейчас. Нам нужно уходить прямо сейчас. Мозг Уилла наконец включился. Он поднял взгляд и увидел перекошенное от ярости лицо Джейсона, кровь капала с его носа. «Мы молоды». — Вы трупы! Вы оба, блядь, трупы! Он сунул ладонь в руку Майка, и они рванули сквозь толпу. «Боль за болью, но мы выстоим». — Прости, прости, мне так жаль… — Уилл, просто беги! — Я не хотел никого бить! Майк фыркнул: — Как иронично… — Заткнись. «Ни обещаний, ни просьб». Их руки не размыкались, будто склеенные, словно нашли своё правильное место. Майк вёл его за собой — уже сама по себе ужасная идея, — и с каждым шагом Уилл почти физически чувствовал, как Джейсон становится всё ближе. — Давай! — крикнул он сквозь грохот музыки, беря всё в свои руки и таща Майка вверх по лестнице. — Вы оба полные придурки, вы в курсе?! «Любовь — это поле боя». — Оскорбления у него так себе, — пробормотал Майк, в голосе проскользнуло веселье. Уилл навсегда бы отрицал ту улыбку, что невольно появилась у него на лице. В конце коридора Уилл распахнул дверь, затащил Майка внутрь, захлопнул её и провернул замок. — Ладно, ну я не думаю, что это бы… Уилл поднял неушибленную руку и прижал её к губам Майка, вжимая старшего парня в дверь как раз в тот момент, когда по коридору пробежали ускоренные шаги. Он замер, уставившись куда-то мимо головы Майка, пытаясь уловить, не остановится ли кто-нибудь рядом. Убрать руку и отступить назад было бы разумно до того, как он поднял взгляд. К сожалению, всё пошло не так. Не задумываясь, Уилл перевёл взгляд — и наткнулся на Майка, уже смотрящего прямо на него. Зрачки расширены, веки тяжёлые. Уилл на секунду застыл, губы приоткрылись, а по телу разлилось тепло от этого неприкрытого внимания. Казалось, Майк был беспомощен: он не делал ни малейшей попытки убрать руку от своих губ, просто стоял и следил за каждым движением Уилла этим настойчивым, неотрывным взглядом. Уилл метался между его глазами, сердце колотилось, пока он пытался понять, что вообще происходит. Ему казалось, что он знает Майка достаточно хорошо: резкий, острый, всегда стремящийся командовать и таскать всех за собой. Всё должно быть по его правилам — и только по ним. И потому видеть Майка, прислонённого к двери, неподвижного, с расслабленными конечностями и смотрящего на Уилла так, будто ждал разрешения, было… новым. Или должно было быть новым — но Уилл не хотел признавать, что этот взгляд он видел уже много раз раньше. — Прости, — сказал он, убирая руку и неловко делая шаг назад. — Я не хотел… так делать. Майк не сдвинулся с места. — Ты можешь делать всё, что захочешь. Уилл резко поднял голову, в последний раз вглядываясь в его глаза. И тут до него дошло. — Ты пьян. — Не сказал бы, что пьян. — Ты ведёшь себя как пьяный. — Я не… — Уилл одарил его недовольным взглядом. — Ладно, я немного пьян. — Что ты вообще там внизу устроил? Майк скрестил руки на груди. — Ну, это была не моя вина… — Чушь. Повисла пауза. — Он вёл себя как мудак. Уилл закатил глаза. — Это не значит, что нужно было плескать ему в лицо выпивкой… — Если он собирался нести всякую хрень про… — Майк замолчал, опуская взгляд в пол. — Про что? — Неважно. Уилл прикусил внутреннюю сторону щеки, решив, что лучше не давить дальше. Он оглядел комнату и понял, что они каким-то образом оказались в чьём-то кабинете. Как благородно. — Ну… — Майк прочистил горло больше раз, чем было нужно. — Не в первый раз мы с тобой заперты в одном пространстве, да? — Что?.. — Ну, потому что мы… Они заговорили одновременно, и это сделало и без того напряжённый разговор ещё хуже. Уилл был рад, что в комнате было полумрачно — будь здесь светлее, Майк наверняка заметил бы, как у него пылают щёки. — Я э-э… ну, потому что… ну ты помнишь, тот шкаф? Когда Робин и Викки… Уилл скрестил руки, прижимая их к себе. — А, о! Точно, да, я помню… ты им потом рассказал? — Боже, нет, это было бы унизительно. — Да, да, это было бы… да, — Уилл не решался поднять на него взгляд, не доверяя своему голосу — если он посмотрит, тот обязательно дрогнет. Им нужно было так много всего обсудить и в то же время — совершенно ничего. Подойти к этому спокойно было невозможно. — Он, наверное, уже ушёл или остыл, мы можем просто… — Уилл. В тоне Майка была мольба, и Уилл остановился. Даже если ему хотелось продолжать, выбраться из этой комнаты и никогда больше не оглядываться, он был совершенно бессилен. Его защита растаяла, и он взглянул на кудрявого певца, чувствуя, как сердце начинает биться этим опасно притягательным образом. — Прости, — выдохнул он, не вынося боли, мелькнувшей в глазах Майка. — Прости, я просто… я не знаю, что… — Ты всё ещё мой друг, — прошептал Майк. — Я не хочу потерять тебя из-за того, что мы сделали какую-то глупость. Глупость. Уилл ненавидел это слово до последнего вздоха. Он применял его ко всему, чувствовал его каждую секунду своей жизни. Он был глупым, его жизнь была глупой, всё было глупым. Но к Майку это отвратительное слово не имело и не могло иметь никакого отношения. — Да, да, конечно, я знаю, это не… — он попытался проглотить слова. — Да. — Ты сейчас сказал целую кучу ничего, так что спасибо тебе за это, правда, мне это очень помогло… — Заткнись, — пробормотал он. — Я думал, ты пьёшь с Джейн? — Так и было, а потом я… отвлёкся. Уилл приподнял бровь. — Ты собираешься сказать мне, что ты на самом деле делал, или нет? — Не-а, — сказал Майк, одарив его нахальной улыбкой. Уилл улыбнулся в ответ, не в силах сдержаться. В Майке было что-то заразительное — раздражающий, спонтанный, громкий умник, но всё это в одном человеке не могло быть ничем иным, кроме как идеальным. — Я по тебе скучал, — продолжил Майк; его голос стал мягче и вырвался почти неслышным выдохом. Уилл знал, что в этих словах, возможно, не было ничего особенного, но что-то в них заставляло его хотеть расплакаться. — Правда? — Конечно, ты же мой… — старший парень отвёл взгляд в сторону. — Друг. Уилл на мгновение замолчал, а потом, не говоря ни слова, подошёл ближе и прислонился к стене рядом с ним. Сердце колотилось, но странная дистанция между ними сдавливала грудь ещё сильнее. — Почему люди… — Майк осёкся. — М? — вопросительно промычал Уилл, подняв взгляд на старшего. Майк покачал головой. — Нет, не обращай внимания. — Что? — Уилл… — Просто спроси меня. Майк тяжело вздохнул. — Почему люди вообще до тебя докапываются из-за этой темы с алкоголем? Теперь Уилл пожалел, что не дал этому просто сойти на нет. Он совсем не ожидал такого вопроса, но с Майком к неожиданностям, наверное, уже стоило привыкнуть. — А. — Ты не обязан отвечать… — Мой отец был алкоголиком, — выпалил он, понимая, что если замедлится хоть на секунду, то уже не сможет сказать это вслух. Уилл зажмурился, стараясь не чувствовать неловкость из-за собственного признания. — Он… это не такая уж большая проблема, просто он не умел себя контролировать, когда пил. И теперь я просто… не знаю. Боюсь, что если начну пить, то стану таким же, как он, и могу кого-нибудь ранить… Неважно. Я просто стараюсь держаться подальше от этого. — Я бы с ним справился. Уилл удивлённо рассмеялся и повернулся к нему. — Что? — Я бы с ним справился, — повторил Майк; его лицо стало серьёзным. Он медленно кивнул, будто это действительно было осуществимо. — Ты невозможный. — Я могу, не сомневайся, Байерс, — Майк посмотрел на него. — У меня есть энтузиазм. Уилл улыбнулся шире. — Знаешь, Джейн сказала ровно то же самое. — Мы как близнецы, — Майк просиял, улыбка была яркой и гордой, глаза сморщились от радости. Он был красивым. — Похоже на то. Майк откинулся головой на дверь. — Мне нравится делать это с тобой. — Делать что? — Прятаться в тёмных пространствах. Уилл тихо рассмеялся. — В следующий раз, когда будем прятаться в тёмной комнате, нужно придумать что-то поинтереснее. — А тебе не кажется, что шкаф и заброшенный офис — это уже интересно? Он подтолкнул их руки друг к другу. — Единственное, что мы здесь можем найти, это чьё-то свидетельство о рождении. — Если бы я нашёл твоё свидетельство о рождении, я бы его украл и повесил над кроватью. — Ты такой странный, — сказал Уилл, чувствуя, как горящая напряжённость в груди, что держалась у него несколько дней, начинает рассеиваться. — А потом каждую ночь я бы молился перед ним, создал бы целую новую религию. И смог бы на этом зарабатывать, делать копии твоего свидетельства и продавать их. — Кто-то украл бы мою личность… — Тсс, я ещё не закончил. К тому же никому это не нужно. А после того как я начал бы зарабатывать… Уилл перебил его: — Мы… ты не можешь зарабатывать на мне и не делить прибыль. — Ладно, тогда мы можем потратить все эти деньги и… — Поехать в отпуск. — Создать церковь. Уилл рассмеялся от души, ударяя головой о стену. — Я не хочу создавать церковь, я хочу на пляж. — Всё в порядке, детка, мы можем основать нашу церковь прямо на пляже, — кокетливо протянул Майк. Уилл почувствовал, как у него ёкнуло в животе от прозвища, улыбка всё ещё расплывалась на губах. — Какие бумаги нужно подписать, чтобы официально основать новую религию? — Это же не настоящая религия, мы занимаемся мошенничеством, держись в теме. — Проще будет ограбить банк. Майк поднял руку и ущипнул его за щёку. — Я ограблю банк для тебя. — Правда? — прошептал Уилл, лёгкая улыбка всё ещё играла на губах. Находиться рядом с Майком было, пожалуй, самым опьяняющим ощущением в его жизни. И этого было достаточно. — Я ограблю банк и создам нашу церковь. Правда, часть этой религии — человеческое статуарное искусство. Уилл фыркнул. — Что это такое? — Это значит, что во время наших ежедневных собраний… — Ежедневных? Майк проигнорировал вопрос: — …тебе придётся стоять на платформе и позировать, пока я читаю свои речи. — Нет, я не хочу этого делать, — пожаловался он. Старший подросток беспомощно пожал плечами. — Извини, я не придумываю правила. Уилл рассмеялся, слушая, как Майк сдался в своей игре. Они сидели в тусклой комнате, не стесняясь тихого смеха. Это была свобода, в которой Уилл так сильно нуждался. — Я тоже по тебе скучал, — сказал Уилл после долгой паузы. Майк пошевелился и посмотрел на него сверху вниз. — Да? — Да. Их взгляды встретились. Вот тогда тишина стала по‑настоящему ощутимой. За запертой дверью Уилл всё ещё слышал музыку, но слова разобрать не мог. Сейчас, когда они стояли так близко, то, чего Майк никогда не говорил вслух, становилось понятнее. Этот язык не был совсем чужим — просто не собранным, спутанным набором букв, которые нужно было связать воедино. В тусклом свете тени резали черты лица Майка, делая его резким, почти недосягаемым. Но Уилл видел дальше. Это напоминало ему бульдога — животное, которое может быть таким добрым, отчаянно жаждущим любви и внимания, и при этом пугающим людей настолько, что его просто оставляют в одиночестве. Какая жестокая, разбивающая сердце реальность. — Я помню первую ночь, когда увидел тебя, — прошептал Майк, его голос едва слышался. — Ты напугал меня до чёртиков. Уилл тяжело сглотнул. — Почему? — Потому что я подумал, что ты невероятно красивый, и понял, насколько правильно казалось смотреть на тебя. И я возненавидел себя за это. До сих пор ненавижу, — выдохнул Майк, выпалив всё на одном дыхании. Он нахмурился, словно надеясь, что боль и вина проявятся в этом маленьком движении. Уилл не пошевелился, наблюдая, как взгляд Майка остаётся прикованным к нему — неподвижный, полный страха. — Если бы ты был девочкой, чувствовать это было бы легче. Уилл зажмурился. — Майк… — Но я знаю, что если бы ты был девушкой, я бы не хотел тебя. Не так. Н-не так… Он хотел крикнуть на него, приказать ему остановиться. Уилл знал, что это закончится болью, что он разрушит ангела, сидящего рядом. Он закусил нижнюю губу, пытаясь найти правильный ответ. Уилл знал верный — тот, который в конечном итоге никого не ранит. Он мог извиниться, сказать Майку, что его чувства не взаимны, и убежать. Ему нужно было бежать, спрятаться. Но под сияющим взглядом Майка эти простые исходы становились невозможными. Он никогда не сможет этого сделать. Уилл был слишком эгоистичен. — Помнишь, что ты пел? — спросил он, голос дрожал. Майк медленно кивнул: — Да. — Мне нравится эта песня. Старший парень коротко выдохнул, его глаза метнулись вниз, к его губам. Это не было мелким движением; Уилл проследил за ним с бешено колотящимся сердцем, зная, что на данный момент он совершенно беспомощен. Майк поднял руку и обхватил его за шею, слегка повернув его голову вправо, прежде чем прижать свои губы к его. Вздох застрял в горле Уилла, когда чувство, которое он пытался запомнить целую неделю, вернулось с прежней ясностью. Его глаза закрылись, ресницы коснулись щёк Майка. Их колени столкнулись, и Уилл даже не мог начать об этом беспокоиться — внешний мир стал всего лишь воспоминанием, пока Майк поглощал его. Подняв неуверенную руку, он положил её на щёку Майка, чувствуя, как мягкая кожа тает под его прикосновением. — Я не могу перестать думать о тебе, — сдавленно вырвалось у Майка, их губы всё ещё легко соприкасались. Уилл мог только кивнуть, развернувшись ровно настолько, чтобы другой рукой вцепиться в волосы Майка и снова притянуть его к себе. Целовать Майка было чем-то по-особенному совершенным; его губы были гладкими, скользили по его собственным с лёгкостью, которой у них на самом деле не было. Это было мягко, нежно и вызывало привыкание, заставляя любые рациональные мысли ускользать из его разума. Спустя несколько минут им пришлось отстраниться. Уилл пытался отдышаться, его руки медленно опускались, скользя по груди Майка. Старший парень поймал их, заставив Уилла снова посмотреть ему в глаза. — Мы… Майк прервал его: — Если ты скажешь «мы не можем», я, блядь, сойду с ума. — Мы не можем никому рассказывать, — выпалил Уилл. Это, казалось, скорее облегчило Майка. — Да, конечно, я знаю. Я не… я даже не знаю… да. — Это всего лишь поцелуй, всё в порядке. Майк поднял руку к его лицу, и Уилл не мог не прижаться ближе к парню напротив. Кольца. Они нашли свои места на его коже и впились, прохладный металл жёг, возвращаясь туда, где им и положено быть. Майк держал его, словно тот мог убежать, сжимая его щёку, как будто это был единственный способ удержать. Уилл боялся, что в этом была доля правды. — Ты сведешь меня с ума, знаешь? — прошептал Майк. Уилл поднял руку, чтобы обхватить руку Майка. — Ты дрожишь. — Прости, прости, я просто… прости. Он обхватил затылок Майка, медленно притягивая старшего парня к своему боку и прижимая певца к своей груди, запуская пальцы в чёрные кудри. Наступила тишина, наполненная миллионами несказанных слов. На мгновение всё было просто ничем, и Уилл позволил себе держаться, заслужить то, чего жаждал. Любовь. Закрыв глаза, он притянул Майка ещё ближе, если это было возможно, и поцеловал его в макушку. Его контроль ослабевал, и каждый кирпичик в этом доме рухнет вместе с ним.