Force of Gravity

Семь лет назад. — Майкл, перестань вертеться… — Мам, хватит, от геля дерьмовые ощущения. — Следи за языком. Он обмяк, скрестив руки и надувшись перед зеркалом. Это была ежедневная рутина, от которой у него уже начинали сниться кошмары. — Можно мне сделать тату? — спросил он. Его мама закатила глаза. — Хватит, ты же знаешь, что я тебе никогда не разрешу тату. — У мальчика с моего урока математики есть. — Ну, я не его мать, верно? — А что, если у него нет мамы, мам? — Майк ухмыльнулся ей. — Будь чутче. — Только попробуй ходить и рассказывать людям, что я стыжу матерей, понял? — сказала она, сдержанная улыбка играла на её губах. — Слушаюсь, мамуль. Она поправила ему воротник. — Ладно, поднимайся, нам нужно ехать, а то опоздаешь. Майк снова взглянул на себя в зеркало, проведя пальцами по своим теперь идеально прямым волосам. Они напоминали ему шляпку гриба. Не самый лучший образ для повседневной носки. Хватая рюкзак, он последовал за матерью к входной двери. — Попрощайся с отцом. Он закатил глаза и высунул голову обратно в дверь: — Пока, пап! — Майкл! Не забудь про отбор в футбольную команду… — Всё равно не пойду, пока! Не успел его отец вставить ещё одно поучительное слово, как он уже бросился к машине. Это была затяжная битва, которую Майк всегда выигрывал, потому что даже если бы он и попытался пройти отбор, его бы сразу же выгнали. — Знаешь, ты мог бы просто сходить, чтобы его порадовать. Он фыркнул, повернувшись к заднему сиденью, где сидела Холли, и широко улыбнулся ей. Светловолосая девочка издала визгливый смех. — Мам, это было бы унизительно, да и у меня, в любом случае, репетиция. — «Унизительно» — это немного громко сказано. Полезно пробовать новое. Майк прислонился головой к окну. — Я не хочу заниматься спортом, мам, это не в моём репертуаре. — Боже мой, не используй это слово, звучишь, как твоя бабушка. Он протянул руку назад, позволяя Холли дёргать его за пальцы. — Ты просто завидуешь, что у меня оно звучит круто. Майк считал каждый дом, мимо которого они проезжали, пытаясь придумать способы избежать уроков физкультуры. Каждый понедельник, среду и пятницу его заставляли надевать ярко-желтую футболку и слишком широкие шорты, только чтобы потом получить мячом по голове. По всей видимости, у него «исключительно плохая реакция». Его отец точно будет этим гордиться. По крайней мере, в чём-то он исключителен. Они остановились на красный свет у парка, и взгляд Майка приковался к качелям. Там был всего один ребёнок, холодная погода делала пребывание на улице невыносимым. Ребёнок был невысоким, изо всех сил пытаясь раскачаться, пиная ногами. Майк застыл, не в силах пошевелиться, пытаясь разглядеть лицо мальчика. Его волосы были немного сальными, нуждались в стрижке, но глаза оставались свободными. Они были огромными, даже с такого расстояния Майк заметил потухшее в них удивление. На нём была длинная белая футболка, клетчатая рубашка и какая-то красная зимняя жилетка. Определённо недостаточно, чтобы согреться. — Мам? — Да, дорогой? — Как думаешь, с тем мальчиком всё в порядке? — спросил он, не в силах оторваться от окна. — О, я уверена, что да, у него с собой рюкзак. Майк сжал губы. — Он выглядит грустным. — Майкл, я уверена, что с ним всё в порядке. Если он всё ещё будет здесь, когда я отвезу тебя, я проверю, ладно? — А если он поранится? Может, нам стоит остановиться… Светофор переключился, и он не успел принять импульсивное решение, пока они уезжали. Прежде чем они скрылись из виду, мальчик поднял голову, и Майк наконец мельком увидел его лицо. Зелёные глаза. — Ладно, я заберу тебя после репетиции, хорошо? Майк поцеловал её в щёку. — Просто скажи папе, что я прошёл отбор. Она закатила глаза. — Ладно, теперь иди. — Пока, мам! Он взвалил рюкзак на плечо и направился к школе, пытаясь лавировать между другими детьми, которые не обращали на него никакого внимания. Пробираться через главные двери всегда было сущим адом — запах допубертатных подростков ударял в нос. Майк шёл, опустив голову, надеясь добраться до своего шкафчика без происшествий. — Эй, Уилер! Видимо, сегодня был не его день. Может, на следующей неделе повезёт. Он вздохнул, оборачиваясь к Трою. Более высокий парень уже был готов к действию, на его лице играла насмешливая ухмылка. — Чего тебе? — выдохнул он с раздражением. — О, просто хотел услышать о твоих выходных, конечно. Майк крепче затянул лямки рюкзака. — Отстань от меня… Он не успел уйти далеко, как его толкнули в шкафчик, задев жёсткие волосы. Смех разлился по коридору, заставив его щёки покраснеть. — О, ты что, заплакал, Уилер? Майк грубо вытер глаза. — Заткнись… — Смотрите, он плачет! Смех был оглушительным, заставляя его желать свернуться калачиком и спрятаться на всю вечность. Всё, что он мог сделать, — это стоять и смотреть, как его превращают в посмешище. Ничто, кроме игрушки, которую можно пинать. — Почему бы тебе не поплакать своему парню? Может, подыскать тебе хорошенького мальчика в округе, тебе бы это понравилось? — насмехался Трой, подходя ближе и толкая его в грудь. Майк опустил взгляд на пол, быстро моргая, чтобы не навернулись новые слёзы. — Ни одна девчонка никогда не захочет целовать тебя, им не нужна твоя маленькая гейская болезнь… Ай! Он отшатнулся в шоке, когда другой парень споткнулся о появившуюся из ниоткуда ногу и шлёпнулся на задницу. На этот раз смех был направлен в другую сторону. Пока все остальные отвлеклись, Майк резко повернул голову, едва успев во второй раз за день заметить ярко-красную жилетку. Зелёные глаза… если бы только он мог разглядеть их поближе. Больше Майк никогда не видел этого мальчика.

***

Было трудно не задумываться о том, как люди воспринимают его. Майк любил вести себя так, будто это не имеет значения, словно он живёт свободно, с цепями, сброшенными с запястий. Всё это было ложью, маской, которую кто-то приклеил ему на лицо. Он был слабым, неспособным не замечать взглядов на себе — тех взглядов, которые, вероятно, никогда о нём и не думали. Ничто не имело значения. Это не меняло того, что он не мог смотреть на себя без стыда. В хорошие ночи он был уверен, что ничего неправильного в нём нет. Не могло быть ничего дурного в том, чтобы любить Уилла, хотеть его. Эти мысли всегда помогали. Думать об Уилле, его глазах, о том, как изгибается его улыбка, о тёплом оттенке его кожи. О том, как он, при своём хрупком телосложении, был странно сильным. В нём была красота, которую, Майк был уверен, кто-то создал в лаборатории, — не могло быть ничего неправильного в том, чтобы любить Уилла Байерса. Когда он убирал Уилла из мыслей, возвращалась боль. В его мозг было вбито, что с ним что-то не так, он знал это и пытался скрыться. Теперь он не мог. Он ненавидел то, что все они были правы. Его родители были правы, убегая от него, забирая его сестёр и оставляя его в темноте, стучащего в запертую дверь с мольбой о помощи. Все всегда уходили, и он ненавидел себя за понимание того, что у них была причина. Уилл был его ключом. Он позволил двери приоткрыться, прогнившее дерево наконец уступило. Он почти мог увидеть свободу снаружи. Теперь ему просто нужно было быть вытолкнутым в движение. — Майк! Вылезай из ванной! Он вздрогнул, осознав, что его мысли блуждали. Ещё раз проведя рукой по волосам, он вышел обратно в гараж. — Вау, ты выглядишь точно так же, — сказала Макс, закидывая в рот жвачку. Робин фыркнула. — Может, он просто срал. Эдди, давай… — Фу, я не срал, я просто… поправлял волосы. — У тебя не очень получилось. Майк раздражённо потёр перегородку носа. — Ты похожа на того горячего персонажа из старого рождественского фильма. — Вау, не ожидала такого… Он щёлкнул пальцами. — А, Хит Мизер! Уродливое существо с огнём на голове? Вы, ребята, практически… Ай! Макс запустила в него пластиковой бутылкой с водой. — Ты мелкий засранец, по крайней мере, я высотой не десять футов… — Ты вообще куда собрался, Майк? — вмешался Эдди, явно заскучав от их перепалки. Его щёки порозовели. — О, эм, к Байерсам. — Как мило, — протянула Макс с дразнящей улыбкой на лице. Майк почувствовал, как у него ёкнуло внутри, страх забурлил. Он смотрел на неё слегка расширившимися глазами. — Ч-что? — выдавил он, кашлянув, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Ничего, ничего. Развлекайся, передай привет Джейн. Он нахмурил брови. — О, эм, ладно, без проблем. Она не знала. Конечно, не знала. Он взглянул на Робин, которая казалась такой же оживлённой, с улыбкой глядя на Макс. — Я что-то пропустил? — спросил он, не зная, хочет ли он услышать ответ. Эдди фыркнул со смехом. — О, да ты просто что-то, Уилер. Майк стоял там, оглядывая друзей и пытаясь собрать всё воедино. Его сердце бешено колотилось, он чувствовал себя высмеянным и абсолютно обнажённым перед ними. Он переводил взгляд с одного на другого, их смех теперь казался громче. — Почему вы смеётесь? — тихо спросил он, ругая себя за то, как слабо прозвучал его голос. Макс театрально вытерла глаза. — Не парься об этом, Майк, иди, развлекайся… Ты в порядке? Он сделал шаг назад, сжимая дрожащие руки в кулаки. — Д-да, да, всё в порядке. — Майк… Схватив ключи, он повернулся к ним спиной и направился к двери. — Мне пора, увидимся завтра. Не успели они его остановить, как он вышел из гаража, и его обдало осенним воздухом. Дверь щёлкнула. Оставшись один, Майк почувствовал, как лицо его обмякло, а по сердцу прокатилась волна ужаса. Они не могли знать. Майк держал это в тайне. Уилл ничего не скажет, он доверял ему. Это было ничто, они не знали. Всё было в порядке. Он сел в машину, благодарный себе за то, что утром отказался от мотоцикла. Робин писала ему, что «чувствует дождь». Он знал, что у неё нет такой интуиции, но всё равно в итоге прислушивался. На улице стемнело, солнце садилось с каждым днём всё раньше. Мысли Майка метались, пока он пытался сосредоточиться на дороге. Друзья подшучивали над ним постоянно, обычно это ничего не значило. Теперь же он чувствовал себя уязвимым, разорённым вопреки его воли. Ему казалось, что они должны были что-то знать, перед ним проносились все возможные варианты. Они с Уиллом всегда были осторожны, никто никогда не знал, что они друзья, пока они прямо об этом не говорили. Они не знали. Никто не знал. Дом Байерсов был уютным, спрятанным в лесу и скрытым от посторонних глаз. Переднюю дверь освещал свет крыльца, тёплое приветствие, которое большинство сочло бы тревожным. Он поспешил к входной двери и постучал. — Майк! — в поле зрения появилось улыбающееся лицо миссис Байерс. — Миссис Байерс! — ответил он с таким же энтузиазмом, крепко обнимая женщину. Она радостно рассмеялась. — Ты такой милый. Джейн сейчас нет, но Уилл у себя в комнате, можешь пройти. Он поцеловал её в щеку, затем снял обувь и направился по коридору. В этом доме было что-то рождественское, даже несмотря на то, что время года было не то. Здесь царила лёгкость, которой Майк всегда будет завидовать. Дверь Уилла была приоткрыта, и Майк заглянул внутрь, не в силах удержаться. Уилл сидел на полу, сгорбившись над блокнотом и карандашом. В отличие от обычного, его плечи не были напряжены. Его взгляд был сосредоточенным, неподвижным и расслабленным. Редко кто мог увидеть Уилла без груза стресса на спине. Он постучал и мягко приоткрыл дверь. Уилл медленно поднял взгляд, и на его лице расплылась улыбка. Майк растаял бы внутри, если бы не должен был поддерживать себя в живых; он заклеил бы себе глаза скотчем, чтобы они всегда были открытыми, если бы это означало, что он сможет смотреть на Уилла вечно. — Что рисуешь? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Ничего, — сказал Уилл, закрывая блокнот. Майк плюхнулся на кровать младшего подростка. — Да ладно, покажи. Это был автопортрет? — Если бы это был он, я бы точно не позволил тебе посмотреть, — Уилл откинулся на стену, и Майк перевернулся на бок, чтобы лучше видеть парня. Уилл был закутан в толстовку, рукава свисали ниже кистей. Майк давно понял, что тот не любит холод. — Всё в порядке? — спросил Уилл. — М-м? — промычал он, следя за каждым движением Уилла. Парень улыбнулся. — У тебя всё хорошо? — Да, в порядке, а у тебя? Уилл фыркнул со смехом. — Да. Кстати, нам нужно начинать, мы всё ещё должны закончить картину к балу… Издав долгий стон, Майк перевернулся на спину. — Я больше не могу, я схожу с ума. — Ты просто сидишь и смотришь, как я всё делаю… Он швырнул руку себе на лицо. — Это так тяжело, Уилл. Я… я не могу больше подвергать себя такому физическому напряжению, я верю, что моё сердце может потерять каждую каплю крови и жизни, которые оно когда-то так крепко хранило. Майк приоткрыл один глаз, пытаясь увидеть, вызывает ли он какую-то реакцию у зеленоглазого подростка. Лицо Уилла было разбито неохотной улыбкой. — Посмотри-ка, улыбка, — выдохнул он, заворожённый зрелищем. Уилл опустил голову. — Ты позоришь меня. — Позорю перед кем? Перед твоим автопортретом?.. — Нет… Майк подскочил с ухмылкой. — Так это всё-таки автопортрет? — Что? Нет, это не автопортрет. — Тебе нечего стыдиться. Если бы я умел рисовать, я бы тоже нарисовал тебя. Он почувствовал прилив гордости, когда лицо Уилла стало пунцовым. Было не трудно добиться такой реакции от другого парня, но сколько бы раз это ни происходило, Майк всегда гордился собой за это. — Как прошла репетиция? — спросил Уилл после мгновения, проведённого в молчаливом созерцании друг друга. Настроение Майка поутихло. — О, нормально. — Просто нормально? — приподнял бровь Уилл. — Всё прошло хорошо. Уилл встал, давая понять, что не верит ни единому слову. Глаза Майка следили за более низким парнем, который подошёл ближе, навис над ним, а затем сел на кровать. — Что случилось? Он пожал плечами. — Ничего такого, просто… ты случайно не… не знаю, рассказал кому-нибудь о… том, что мы сделали? Или делаем? Или… — Майк, я никому ничего не говорил. А что? — голос Уилла был серьёзным. — Пустяки. После напряжённой паузы Уилл поднял руку, чтобы отвести его кудри. — Что происходит? Майк пододвинулся ближе, облегчённо вздохнув, когда Уилл не попытался отстраниться. Тишина была комфортной, тёплым гулом, связывающим их в этом маленьком доме. Глаза Уилла были широко раскрыты, с потухшим удивлением, ожидая какого-то ответа. — Я сказал, что иду сюда, и… это глупо… — Расскажи мне, — прошептал Уилл, скрестив ноги на кровати. — Они смеялись и всё такое, я подумал, что они смеются надо мной, — лицо Уилла поникло, и Майк захотел ударить себя за это. — Всё в порядке! Я не говорю, что это твоя вина, они не знают, так что, должно быть, это что-то другое, это ерунда. — Это не ерунда, если ты расстроен, — Майк взял руку Уилла и потянул его ещё ближе, не обращая внимания, как младший парень едва удержался, чтобы не свалиться с кровати. — Это началось, когда мне было семь, — сказал он, крепко прижимая парня к груди и нежно похлопывая его по голове. В его груди было напряжение — потребность двигаться и за что-то держаться, и лучший возможный вариант сидел прямо перед ним. Уилл фыркнул со смехом, его голос был приглушён: — Ладно. — Я одевался как маленькая стерва. Ну, моя мама меня одевала, так что это была не совсем моя вина. Она переживала свою фазу «ярких поло», которая длилась всё моё детство. Я ходил в школу в таком виде, выбора не было, — он сделал паузу, устроив подбородок на голове Уилла. — Меня ужасно травили, это было даже поэтично в каком-то смысле — они били моей головой о шкафчики… — Это объясняет многое, что-то вроде «в детстве упал головой», — пробормотал Уилл себе под нос так тихо, что Майк едва расслышал. — О боже… извини. Майк резко рассмеялся, не в силах сдержать яркого веселья, пузырившегося внутри. Он ослабил хватку, позволяя Уиллу поднять голову. Майк продолжал держать руки на плечах парня. Иногда, редко, но иногда Уилл излучал сияющий свет, и только тогда Майк предпочитал солнце теням. — Я не хотел быть грубым, — сказал Уилл, его глаза были широко раскрыты от вины. — Всё в порядке, — прошептал он, зная, что будет смущён, если кто-то увидит его неприкрыто тоскующее выражение лица. — Нет, не в порядке. Твою голову не должны бить о шкафчики, прости, — Уилл продолжал извиняться. — Я не это имел в виду. — Уилл, всё нормально, я знаю, — он пожал плечами. — Это была не самая плохая часть. У меня не было друзей до знакомства с Эдди, так что Трой и другие дети веселились, смеясь надо мной. Над моей одеждой, волосами, всем, что могли подцепить. Называли меня… — Как? — Неважно. Я привык, что надо мной смеются, не особо переживаю, но когда они это делали… не знаю, я почувствовал себя снова десятилетним. — То, что ты привык к чему-то, не делает это нормальным, — сказал Уилл. Брови Майка медленно сдвинулись. — Да? — Да. — Что ж, я постараюсь иметь это в виду, мистер Байерс. А теперь мы будем смотреть фильм? Уилл усмехнулся. — Мы должны работать над нашим проектом… Майк застонал и снова повалился на кровать, пытаясь понять, насколько громко ему нужно ныть, чтобы заглушить голос Уилла. — Перестань, давай, это не займёт много времени. — Ладно, а что, если мы… не будем этого делать и закончим в понедельник? — Ты должен пообещать, что мы действительно сделаем это. Майк прижал руку к сердцу. — Честное пионерское. — Ты полон дерьма, — Уилл поднялся с кровати. — Пошли, я выбираю фильм. Свободно улыбаясь, Майк последовал за младшим парнем, впервые за много лет чувствуя себя по-настоящему удовлетворённым. Смех не имел значения, ничто не имело значения, потому что Уилл был рядом. Независимо ни от чего, он всегда будет чувствовать себя правильно.