Force of Gravity

— О чём ты вообще? Ты правда не могла просто сказать «нет»? — Джейн, давай только не сейчас… — Нет! Уилл вообще согласен с этим? Услышав своё имя, он вышел из комнаты, понимая, что прятаться бессмысленно. Они спорили уже минут двадцать. Джейн повернулась к нему, когда он вошёл на кухню. — Ну? Что ты об этом скажешь? — Всё нормально… Она отмахнулась от него. — Даже не слушай его, с ним как с картонной коробкой разговаривать. Ничего не нормально. Вообще ничего в этом не нормально, мам. Уилл скрестил руки, больше ничего не добавляя. За всю неделю это был первый раз, когда Джейн вообще к нему обратилась. Он чувствовал укол зависти — хотел бы иметь такую же смелость стоять и говорить, что на самом деле думает. Отец вернулся всего день назад, и сегодня он впервые вышел из дома. Джейн просто воспользовалась этим моментом, чтобы взорваться. И Уилл не мог её за это винить. — Это всего на несколько дней, потом он уйдёт. Прости, но он бы не отстал… — Так пусть не отстаёт! Просто скажи «нет»! Боже, у вас это что — общее? Вы просто позволяете людям вытирать о вас ноги? — Джейн, хватит, — сказала мама, её взгляд стал предупреждающим. — Я не хочу здесь оставаться, — Джейн скрестила руки, в глазах полыхал огонь. — Ничего, мы можем снять номер в отеле… — Мам, у нас нет на это денег, — перебил Уилл, впервые за разговор произнеся целое предложение. Джейн даже не посмотрела на него. — Ладно, тогда почему бы вам не пожить у Крисси? Или, Уилл, ты мог бы пойти к Лукасу или к Майку? — Джейн фыркнула, глядя прямо перед собой. Уилл бросил на неё взгляд, но промолчал. — Так, у вас что-то происходит? — Нет, всё нормально, — сказал Уилл. — Я поживу у Крисси, наверное. — Уилл? — настойчиво переспросила мама. Он пожал плечами. — Я останусь с тобой. Всё нормально. — Прости. Правда прости. Я знаю, не должна была… — зазвонил телефон, и женщина раздражённо вздохнула. — Мы позже ещё поговорим, ладно? Она взяла трубку и заговорила тихо, давая понять, что разговор окончен. Уилл опустил голову и развернулся. Он пробыл в комнате всего несколько секунд, когда дверь резко распахнулась. Джейн стояла на пороге, лицо пылало. — Какого хрена? — В смысле? — пробормотал он. — После всего ты просто говоришь: «всё нормально»? Я думала, ты меня поддержишь. — Я… Она его перебила: — Хотя глупо было ждать, ты же больше так не делаешь. — А что ты хотела, чтобы я сделал, Джейн? Сделал маме ещё хуже? Джейн закрыла дверь и дёрнула замок. — Я не об этом, и ты это знаешь. Он весь день валяется на нашем диване, и ты правда думаешь, что в четверг он просто встанет и уйдёт? — Не знаю, Джейн. Я особо об этом не думал, — Уилл не отрывал взгляда от её руки, отчаянно надеясь, что она не сломает замок. Меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы дверная ручка снова отвалилась. — И мы всё ещё не будем говорить о другом? — О каком другом? — тихо спросил он, прекрасно понимая, к чему она ведёт. Джейн фыркнула. — Я ждала, что ты сам придёшь и поговоришь со мной об этом. Но нет. Знаешь, когда ты кого-то ранишь, обычно за ним бегут и просят прощения. — Ты сказала, чтобы я оставил тебя в покое. — Да, и это значит — оставь меня в покое на пару дней, а потом приди и скажи, как тебе жаль и как ты не это имел в виду… Он перебил её: — Ладно. А что именно, по-твоему, я «не имел в виду»? — Ну… всё, наверное. Уилл кивнул. — Тогда я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. — Что? — Ты сказала, что не хочешь, чтобы я тебе врал. И я не вру. Она сухо рассмеялась. — То есть ты хотел меня ранить? Хотел ранить Майка и разбить ему, блядь, сердце — это ты сейчас говоришь? Думаешь, я не видела? Нет, мы все не видели, что ты с ним сделал? То есть ты утверждаешь, что сделал это нарочно? — Я не это имел в виду… — Это буквально то, что ты только что сказал! Уилл прикусил щёку изнутри. — Я не могу ничего из этого исправить. Вот и всё. Нет смысла умолять о прощении, которого я всё равно не получу. Она замолчала на мгновение, прожигая взглядом его профиль. Уилл сидел неподвижно, не желая слышать продолжение. — Ты слишком легко сдаёшься, знаешь? Жалкий трус. — Знаю, — тихо ответил он. Джейн опустила руки. — Знаешь что? Оставайся. Мне плевать, что ты будешь делать. Пока. Уилл не смог выдавить ни слова. Джейн вышла, с грохотом захлопнув дверь. Но в тот момент это было не главным. Он смотрел, как расшатанная дверная ручка медленно отваливается. Она упала на ковёр, почти беззвучно, но Уилл всё равно зажал уши. Он застыл, охваченный ужасом, глядя на маленькую дыру в дереве. Это не должно было ничего значить. Для кого-то другого это было бы просто раздражением. Но Уилл чувствовал, будто внутри него тоже что-то окончательно отвалилось. Он рванулся вперёд, подхватил старую ручку, нащупывая ржавые шурупы. Починить её было невозможно — это и так было ясно, она едва держалась ещё раньше. — Чёрт, — выдохнул он, руки дрожали. Замок в ручке провернулся, как сломанные часы. Всё было разбито, окончательно уничтожено. Уилл смотрел, как дверь больше не защёлкивается, медленно приоткрываясь сама по себе — без единого препятствия. Он заглянул в пустой коридор и почувствовал себя голым, выставленным напоказ, без возможности спрятаться. Хотя и раньше его «щиты» никогда не были надёжными. Уилл отбросил ручку в сторону — больше не хотел на неё смотреть. Звук двигателя машины врезался в уши, хлопнула входная дверь. Он не понял, это Джейн уехала или отец вернулся. В любом случае его замутило. — Лонни, я сказала не приносить сюда это дерьмо… — Я, блин, окно открою. Успокойся. Уилл закрыл глаза, ковёр впивался в колени — он упрямо не вставал. Шаги приближались, и он ничего не мог с этим сделать. Он смотрел в пол. Раздался стук, но он был бессмысленным — бесполезная дверь со скрипом распахнулась. Звук был зловещим, пугающим так, как он никогда не смог бы объяснить. — Что тут случилось, пацан? — Ничего, — Уилл поднялся, стряхивая невидимую пыль с брюк. Это было просто удобное отвлечение. — Сестра ушла? — Не знаю. Отец вздохнул. — Комната почти не изменилась. Никаких трофеев мне не покажешь? — Я… обычно позволяю другим ребятам их забирать. Уилл сдержал желание отдёрнуться, когда отец похлопал его по плечу. — Вот это правильно. Настоящий капитан — строит доверие. Рад игре в следующую пятницу? Всё это звучало слишком по-домашнему. Уилл наконец поднял взгляд, снова чувствуя себя маленьким под глазами отца. В его взгляде не было ничего — ни тепла, ни интереса. Раньше Уилл мог часами искать там хоть что-то, отчаянно пытаясь найти подтверждение собственной ценности. Но там никогда ничего не было. — Да. Наверное. Отец медленно кивнул, проходясь по комнате с сигаретой в руке. В этом не было ничего красивого. Когда Майк курил — что случалось редко, — он выглядел как картина, которую позволено увидеть лишь избранным. Отец же выглядел больным бродягой, и от этого становилось тошно. — У нас тут были неплохие времена, — мужчина провёл рукой по столу, ткнул в чуть сдувшийся футбольный мяч. — Вижу, ты наконец бросил эту ерунду с рисованием? Уилл быстро покосился на кровать, проверяя, спрятан ли скетчбук. — Да. — Я горжусь тобой, знаешь? Ты вырос. Ненавижу себя. Отец подошёл ближе, взгляд скользнул по его фигуре. — Мог бы, конечно, быть и повыше. — Извини, — прошептал Уилл, отчаянно желая исчезнуть отсюда и спрятаться под маминым плечом. — Это ты в мать, — отец хлопнул его по спине. — Ладно, оставлю тебя. Может, позже выйдем мяч покидать? Посмотрим, как ты подтянулся. — Хорошо, — ответил он ровным голосом. Уилл смотрел, как отец выходит. Сухие слёзы жгли глаза — но не падали. Не сейчас. Дверь продолжала медленно качаться, будто насмехаясь. Словно знала, что он сделает всё, чтобы её закрыть. — Уилл, поможешь с ужином? Джейн ушла! — крикнула мама с кухни. Он двинулся вперёд скованными мышцами. Искажение времени затягивало его всё глубже, к границе безумия.

***

Уилл хотел найти кого-то, кого можно было бы обвинить. Он понимал, что это по-человечески — пытаться выставить себя жертвой. Так проще. Его тянуло к мысли, что это его ранили, что люди стоят у его ног и вымаливают прощение. Это было бы легче. Тогда, возможно, он не чувствовал бы себя таким одиноким. Но ему досталась не такая судьба. Четверг прошёл, и, как Джейн и предполагала, отец даже не собирался уезжать. Уилл не мог спать — сама мысль об этом казалась глупой. Свет из коридора каждую ночь просачивался в комнату всё дальше. Он держал себя в напряжении, проверяя, чтобы стопка книг, подпирающая дверь, не сдвинулась. Его щит трескался. Ещё немного — и он развалится. В школе он шёл по коридорам так, будто не находился в собственном теле. Люди проходили мимо, не замечая его, погружённые в свои мысли. Иногда он слышал, как смеётся кто-то из друзей, и зависть ударяла в грудь. Без него было лучше — он всегда это знал. Но видеть подтверждение было невыносимо. На днях он увидел, как Майк улыбнулся. Это была такая красивая улыбка — Уиллу она нравилась до боли. Он позволил себе посмотреть лишь секунду, но этого хватило, чтобы запомнить её навсегда. Может, скоро он найдёт время нарисовать её. Последнюю улыбку, чтобы оставить Майка рядом хоть на бумаге. — …и я сказал, что не хочу. — Майк, тебе полезно выбраться куда-нибудь, и он правда милый… Уилл замедлил шаг у входа в столовую. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять, кто говорит. — Ладно, дай мне его номер. Но я ничего не обещаю. Он сжал губы, опуская взгляд в пол. Не задержался ни на секунду и пошёл дальше. Теперь он ел в библиотеке. Там было одиноко, но лучше, чем сидеть в шумной столовой, где на него никто не смотрит. Уилл должен был радоваться. Он хотел, чтобы Майк двигался дальше, нашёл кого-то, кто его заслуживает. Но он ненавидел эту мысль. Может, это была ревность. Но если копнуть глубже — там была лишь пустая яма. Грусть разрывала его изнутри. Казалось, будто это было годы назад, но воспоминания оставались чёткими — о том, как Майк был рядом. Это приносило ему больше света, чем он когда-либо смог бы признать. Уилл понимал: он сам взял человека, который приносил ему радость, и собственными руками раздавил его, ломая до неузнаваемости. Он это осознавал. Логика подсказывала, что прежним ничего уже не будет. Но это не останавливало его от бесконечных мечтаний. Когда Уилл вернулся домой, у него был всего час до тренировки. Впервые в жизни он ждал выхода на поле — даже если это означало провести вечер в агонии. В доме стояла неуютная тишина, как перед надвигающейся бурей. Он бросил рюкзак, не обращая внимания, что тот ударился о ногу. Обычно Джейн сразу включала телевизор, но теперь не было даже намёка на её присутствие. С тех пор как она ушла, она с ним не разговаривала. Уилл хотел подойти к ней, но понимал, что сделает только хуже. Похоже, это было его единственным талантом. В своей комнате он переоделся в спортивные штаны и синюю футболку, даже не взяв куртку. Уже собирался выйти на кухню, когда входная дверь распахнулась. Уилл сразу понял — это не мама. За годы совместной жизни он выучил её шаги и манеру входить. И это точно была не Джейн. Сердце ушло прямо в пятки. — Какого чёрта сумка валяется у двери?! Уилл посмотрел в зеркало, почти ожидая увидеть там маленького мальчика. Но на него смотрели лишь пустые глаза — детский свет в них давно погас. — Прости, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, выходя в гостиную. — Я думал, это твоя сестра разбрасывает своё дерьмо по дому, — отец почти ввалился на кухню. Уилл обладал острым взглядом — навык, выработанный ещё в восемь лет. Через секунду он заметил две упаковки стеклянных бутылок с жидкостью, которая преследовала его в кошмарах. Он замер, пытаясь удержать сердце от бешеного ритма. — Ты сказал, что перестал пить, — прошептал он. — Если уж говоришь, то говори громче… — Я думал, ты перестал пить. Мама сказала… Его перебили: — Мне плевать, что сказала твоя мать. Ты знаешь, как сложно, сука, найти здесь работу? — Я… — Конечно, нет. Ты неблагодарный, блядь, сопляк — таким и был всегда. Я дал тебе всё, когда ты был мелким. Все, чёрт возьми, навыки, чтобы ты чего-то добился в жизни, — Отец подошёл ближе, тыча в него пальцем. Уилл отступил. — Ты ушёл. — Что ты сказал? — Я… я сказал, — он тяжело сглотнул, не поднимая глаз, — я сказал, что ты ушёл. Это не моя вина… Голова Уилла резко дёрнулась в сторону, в шее больно защемило. Это ощущение было слишком знакомым — тем, которое он надеялся никогда больше не испытать. Наивно. Стоя с горящей щекой, он понял: как бы ни старался, его всегда будет тянуть обратно к собственной могиле. — Следи за своим поганым ртом, понял? Медленно он повернул голову обратно и посмотрел на руку, которая только что его ударила. И впервые в жизни в нём начала подниматься ярость. Годы попыток быть куклой, ковриком, по которому можно ходить, ничего не значили. Он ничего не значил, стоя перед человеком, который забрал у него всё. Он хотел найти виноватого — и теперь нашёл. — Нет. — Что, прости? — протянул отец, слова уже путались. Уилл сжал руку в кулак. — Ты припёрся сюда, чтобы, блядь, отсиживаться на нашем диване. Не делай вид, будто ты когда-то что-то для меня сделал. — Ты не знаешь, что значит быть родителем! Уилл издал сдавленный смешок. — А ты знаешь? Думаешь, если заставлял меня играть в футбол и избивал до полусмерти, это нас сближало? Тебя никогда не было рядом! — Я делал то, что должен был делать как отец! Я выполнил свою работу! А ты — разочарование… — Мне плевать! Плевать, что ты думаешь, мне плевать. Ты мне не отец. Всё, что ты делаешь, — сидишь на заднице и пьёшь. Конечно, ты не найдёшь сраную работу… Уилл резко вдохнул, когда рука сомкнулась на его горле. Ладонь была липкой, но сжимала достаточно сильно, чтобы перехватить дыхание. Он дёрнулся, спиной ударяясь о холодильник. Отец оскалился, глаза сузились — так он смотрел лишь однажды прежде. — Сейчас не такой разговорчивый, да? — Уилл вцепился в его руку. — Ответь мне! — О-отпусти… — выдавил он, пытаясь заставить руки двигаться. — Ты никогда не будешь ничем, кроме маменькиного сыночка, понял? Думаешь, можешь орать мне в лицо? — его голову резко впечатали в поверхность. — Я пытался тебя воспитать, правда пытался. Твоя сестра была бесполезной с самого рождения… Этого хватило. Кулак сам отдёрнулся назад. Уилл ударил — из последних сил — и увидел, как из носа отца хлынула кровь. Его трясло от ужаса, но внутри вспыхнула крошечная искра гордости. Отец сплюнул на пол, затем нетвёрдой рукой схватил открытую бутылку пива. На его лице расползлась ухмылка. Он шагнул ближе. Уилл смотрел на стекло, уже чувствуя тяжёлый запах алкоголя. — Пробовал когда-нибудь это, сынок? — У-уйди… — Уилл попытался вырваться, но его снова схватили. — Да ладно тебе. Лучшее время попробовать — со стариком, верно? Всего разочек. Он знал. Не мог не знать. Это он когда-то и породил в Уилле этот страх. Уилл вжался в стену, пытаясь слиться с ней, спрятаться от надвигающейся угрозы. Он вспомнил первый раз, когда отец издевательски поднёс к нему бутылку. Ему тогда только исполнилось двенадцать, мама с Джейн были в магазине. Это был первый — и последний — раз, когда он попробовал алкоголь. — Ты всё ещё грёбаная плакса. Не можешь даже глоток пива сделать и думаешь, я тебя бояться буду? Ты жалкий. Он всхлипнул. — Отпусти меня. — Пей! Уилл издал сухой, надломленный всхлип, пытаясь вырваться из его хватки. Стекло прижалось к щеке, тяжёлое дыхание отца скользило по его лицу — его мутило. — Давай, выпей всё, блядь, до дна, а потом попробуй меня ударить! Давай! Он быстро замотал головой. — П-пожалуйста… пожалуйста, отпусти меня… отпусти… ты м-монстр. — Да? А как думаешь, в кого ты такой? — прошептал отец, губами почти касаясь его уха. Уилл зажмурился, слёзы потекли по щекам, тело сотрясалось от рыданий. — Я тебя ненавижу. Н-ненавижу. — Ненавидишь? — мужчина сделал долгий глоток, сжимая его правую руку. — Ты меня, блядь, ненавидишь? Ненавидишь, кусок дерьма!? Бутылка с грохотом разбилась о пол, осколки разлетелись в стороны. Уилл дёрнулся, когда отец шагнул назад. Лицо у него было красное, глаза бегали бешено. Это было бесполезно — он сам себя отругал за попытку сопротивляться. Это была битва, которую он всегда должен был проиграть. — Ты, блядь, пожалеешь, что раскрыл свой рот, — отец ткнул в него пальцем. Уилл пытался отдышаться, конечности дрожали. — П-просто уйди… мама… Ему стоило промолчать. Вторая бутылка разбилась о стену — прямо рядом с его правым боком. С его правой рукой. Совсем рядом с правой рукой — удар пришёлся туда. И на этом не остановилось. Уилл закрыл лицо руками, закричав от ужаса, когда звук бьющегося стекла накрыл его с головой. Казалось, этому не будет конца. На мгновение всё замедлилось. Уилл всегда задавался вопросом, что люди имеют в виду, когда говорят «мой личный ад». Теперь он был уверен — он его нашёл. Когда грохот наконец стих, комнату заполнил звон в ушах. — Ты всё моё грёбаное пиво угробил, ты вообще знаешь, сколько оно стоит? — отец подскочил к нему и схватил за лицо. — Извиняться будешь? Уилл сглотнул, слёзы жгли глаза, из носа текло. У него были отцовские глаза. — О-отпусти… — едва слышно прошептал он. Губы отца сжались в тонкую линию. Уилл не успел даже удержать равновесие, как его швырнули на пол. Он упал на правую руку. На правую руку — ту самую. Единственную, что была его спасением. Ту, что позволяла переносить образы из головы на бумагу. Его правую руку. Наверное, он должен был закричать — в фильмах всегда так. Но из него вырвался лишь крошечный, надломленный вдох. — Боже… — прошептал отец, и в его голосе впервые прозвучал настоящий шок. Рот Уилла дрожал, по телу разливался ослепительно-белый жар боли. — Пап… — выдохнул он, не отрывая взгляда от потолка. Мужчина попятился, едва не споткнувшись. — П-пап, пап, что… — Прости, — отец тряс головой, лихорадочно хватая ключи. — Мне так жаль. — Папа! — хрипло выкрикнул Уилл, слушая, как хлопнула входная дверь. И снова тишина. Дом будто вернулся к своему привычному молчанию. Он пытался сделать полный вдох, не решаясь пошевелиться, стараясь найти хоть какую-то точку опоры внутри себя. Лёжа на спине, он смотрел на свет — взгляд то прояснялся, то расплывался. Медленно, очень медленно он опустил глаза вниз, и реальность наконец настигла его. Кровь. Уилл сглотнул — во рту пересохло. Это казалось почти завораживающим: его когда-то бледная кожа теперь не видна. Стекло, от которого он бежал всю жизнь, впилось в него, будто наконец заняло своё законное место. — Ч-чёрт… — выдохнул он, опираясь левой рукой и отползая к стене. С губ сорвался болезненный крик. На правой руке не осталось ни одного чистого участка. Он чувствовал каждый осколок — каждый, который мог убить его. Если они вошли глубже — всё. А если он попытается вытащить их сам — тоже всё. Сознание мутнело. Уилл слабо потянулся к телефону. Помощь. Ему нужна помощь. Экран почти сразу измазался кровью. Комната казалась неправильной — всё было не так. Мысли путались, логика ускользала. Он нажал на первое имя, которое пришло в голову. Лукас. Гудки. Каждый гудок преследовал его ускользающий разум. — Привет, это Лукас. Извините, не могу подойти… Джейн. Всего два гудка. — Извините! Не могу сейчас подойти к телефону, просто оставьте сообщение… Крисси. — Это Крисси! Я, наверное, сейчас перезвоню вам… Стив. — Надо было написать сообщение… Дастин. — Попробуйте в мои обычные рабочие часы… Макс. — Если вам действительно что-то нужно, просто оставьте голосовое сообщение… Робин. — Привет! Я перезвоню до конца дня, или если день уже закончился, или если глубокая ночь, я, возможно… Эдди. — Я не люблю телефонные разговоры, так что в следующий раз сразу переходите к голосовой почте… Он попробовал позвонить маме, отчаянно желая услышать её успокаивающий голос. — Это Джойс! Я перезвоню вам прямо сейчас… Уилл хотел вдохнуть глубже, но не смог. Он снова обмяк, сползая по стене, и смотрел, как ткань брюк и футболки темнеет. Кровь. Слишком много крови. Когда он был младше, ему часто снилось падение. Потом он узнал от Джейн, что такие сны бывают у всех. Но у него это ощущалось иначе — будто кто-то каждый раз подталкивал его к самому краю. Тогда он не долетал до земли. А теперь падение стремительно настигало. Ураган наконец добрался до него. Глаза закрылись, мысли стихли. Оставался кто-то ещё. «Не произноси моё грёбаное имя». — Прости… — выдохнул он, и голос растворился в тишине. Дрожащей, влажной от крови рукой Уилл снова поднял телефон. Шанс был ничтожный, он это понимал. Но если была хоть малейшая возможность ещё раз услышать голос Майка — он должен был попробовать. Гудки. Он считал каждый, ожидая автоответчик. Телефон выскальзывал из пальцев, сил держать его почти не осталось. Ещё два гудка — и всё закончится. Ещё один. И вдруг тишина оборвалась. — Если Макс узнает, что я взял трубку и не заблокировал тебя, мне конец. Чего ты хочешь? Майк.