Force of Gravity

— Робин, я не хочу открывать рот, просто сделай это. — Я не солист, Майк, так будет проще... — Мне нужно беречь голос, — сказал он, театрально прижав ладонь к горлу. Она фыркнула. — Это первое выступление в году. — Вот именно, поэтому должна петь ты. В комнату вошла Макс, заправляя перед майки AC/DC в джинсы. Обычно она не надевала её, и он решил, что дело в дыре сбоку. — Робин, он не сдастся, просто соглашайся. — Может, мне произнести речь? Майк усмехнулся. — Ага, это было бы... — Никаких речей не нужно, просто сделай небольшое вступление или что-то вроде того, — вмешался Эдди, отчаянно пытаясь расчесать волосы. Попытка была безнадежной. — Эй, а что это за подтяжки? — спросил Майк, крутя кольца на пальцах. Робин просияла: — Нравятся? Мы с Викки на выходных ходили в комиссионку. Настоящая уловка, да? — Я бы не сказала, — пробормотала Макс. — Там много народу? — спросил Эдди, меняя тему, пока разговор не превратился в перепалку. Робин кивнула: — Ага, думаю, мы создаем угрозу пожарной безопасности. — Круто, — отозвался Майк. Ему всегда нравилось время перед выступлениями. Затишье перед бурей. Обычно это были единственные минуты, когда Эдди не носился как угорелый, потому что пытался войти в свою «зону сосредоточения». Майк взглянул на себя в дешёвое зеркало: сегодня он выбрал простой образ — джинсы, ботинки и слишком большая фланелевая рубашка. Он поднял руку и провел пальцами по цепочке, лежащей на ключицах. — Ладно, вы готовы? — спросила Макс, поднимая свою бас-гитару. Все согласились и молча направились к выходу. Импровизированная сцена была не очень большой, но, к счастью, они поместились на ней без проблем. Свет ударил в лицо, тысячи бессмысленных слов заполнили комнату. — Давай ты, — одними губами произнес он, послав Робин дерзкую улыбку. — Привет всем! Спасибо, что пришли! — оживлённо возгласила она, помахав толпе так, что Майк счёл это довольно очаровательным. — Видишь? Было не трудно? — сказал он, подходя к микрофону. Робин закатила глаза: — Заткнись. Майк поправил ремень гитары, наслаждаясь гулом аплодисментов. Это чувство всегда пьянило его, заставляя желать удержать эту электризующую власть навечно. Поначалу он думал, что просто эгоманьяк, но теперь понимал: это кайф от выступления. А кайф был знатный. Его пальцы запорхали по струнам, и музыка начала окутывать пространство комнаты. «Я вижу пустоту в твоих глазах, и чем больше я вижу, тем меньше мне это нравится…» Он чувствовал на себе взгляды — ни один из них не проникал глубже поверхности. Все лица сливались, напоминая нарисованных человечков. Они смотрели, наблюдали, но забыли бы о нем в ту же секунду, как только он закроет рот. Никакой связи. И это создавало ощущение, от которого он пьянел. «Я ничего не знаю о таких, как ты, и я не разоблачу твой злобный замысел. Всё уже закончилось?» Руки Майка работали на автопилоте — песня въелась в память намертво. «Так принеси себя в жертву и оставь мне то, что осталось. Я знаю, что могу увидеть огонь в твоих глазах». Он скользнул взглядом по залу, ожидая увидеть пустоту. Так и было — в основном безликие фигуры. Но в дальнем углу... что-то мелькнуло. Кто-то. Никогда прежде Майк не отвлекался во время выступления, но сейчас его будто парализовало, лишив остатков рассудка. Мягкий взгляд был устремлён прямо на него. Глаза такие огромные, что Майк готов был поклясться: они сошли со страниц комикса. Сердце подпрыгнуло к горлу, а по коже пробежала пьянящая дрожь. Даже в тусклом свете он различал каждую черту лица этого парня. «От тебя у меня перехватывает дыхание…» Слова вырвались шёпотом, застряв в горле, словно тайное признание. Парень слегка наклонил голову, приоткрыв губы. У Майка ёкнуло в животе, пальцы едва не сбились с ритма. В его красоте было что-то пугающее. Майк резко отвернулся, дёрнув щекой от неловкости, которой никогда раньше не испытывал на сцене. Он почти содрогнулся от мысли, как неестественно это, должно быть, выглядело. «Ты должен бороться, чтобы пройти через это, потому что я стану твоей смертью». Майк понимал, что продолжает петь, но слова потеряли смысл. Разум ускользнул, сфокусировавшись лишь на поразительных зелёных глазах. Уилл Байерс.

***

— У него проблемы с дыханием. «У тебя приятный голос», — робко выдавил он. «О, тебе он нравится?» — поддразнил Майк. «Прекрати. Я просто умею распознавать талант». «Ну конечно, раз уж ты способен увидеть, сколько его во мне». — Начинайте компрессию, ему хуже. «Мы могли бы стать хорошими друзьями». «Да?» «Да». — Кровь не останавливается, нужно начинать... — Майк? Сразу за этим последовал искажённый крик: — Давай, дыши, парень, дыши... Чья-то рука легла ему на плечо. — Майк! Эй, ты должен дышать, не слушай их, ладно? Не слушай. Он ненавидел больницы. Они пахли слишком чисто — будто кто-то пришёл и выбелил здесь всё хлоркой. Майк не помнил, как сюда попал. Он знал, что в это была вовлечена какая-то машина. Но сколько бы он ни зажимал уши, крики не стихали. — Майк, очнись, это всего лишь я. Открой глаза. Они приехали сразу за скорой. Все отчаянно пытались дозвониться до мамы Уилла и Джейн, но снова и снова сбрасывало на голосовую почту. Майк ничего не мог сделать, только сидеть и гадать: похожи ли те дневные кошмары, о которых говорил Уилл, на то, что чувствовал сейчас он сам? — У-уйди, — выдавил он хрипло. Волосы прилипли ко лбу от пота. Майк зажал нос пальцами, пытаясь избавиться от тошнотворного запаха крови. Его уводили прочь от пугающей двери, тащили по коридору. Майка разрывало на части: он отчаянно хотел увидеть Уилла, и в то же время его тошнило от одной этой мысли. Крови было слишком много. Никто не мог выжить, потеряв столько крови. — Всё хорошо, — прошептал кто-то, притягивая его ближе к своей груди. Майк чувствовал себя так, будто полоскал горло солёной водой — глотать было почти невозможно. Может, тело наказывало его. — Ему нужно убраться отсюда, — прошептал чей-то голос, смутно знакомый. «О, ты хочешь послушать Шекспира?» «Нет…» «Пусть старость морщины кладет, но весельем и смехом их встречай». «Хорошая цитата», — на лице Уилла расплылась спокойная улыбка. «Нравится? Не будешь ныть?» «Нет». — Я знаю, но копы всё равно хотят с ним поговорить. Майк закрыл глаза, кожа зудела, когда чья-то рука коснулась его волос. — В таком виде? Они хрена с два чего добьются, он весь в крови... Он резко всхлипнул, пытаясь закрыть уши. — П-перестаньте, перестаньте. — Эй, всё хорошо, всё хорошо. — У-Уилл... — С ним всё будет хорошо. Все в безопасности. Майк быстро замотал головой: — Нет, нет, он... нет, это я виноват, что он п-пострадал, он умирает... — Так, он снова в панике, можешь принести воды, Эдди? — голос звучал так, будто из-под воды, но Майк уловил в нём что-то знакомое. — Робин, он не притронется, мы пробовали... — Я знаю, но я не знаю, что делать, понятно? Я с-сама сейчас в панике, а он молчит, и Джейн прячется в ванной, а Макс не может её оттуда вытащить, ни один грёбаный взрослый нам не отвечает, а Уилл... — Заткнись, Робин, ты устроишь ему остановку сердца или ещё что... — В грёбаной больнице не место разговорам об остановке сердца! — Заткнитесь, пожалуйста, заткнитесь, — простонал Майк. Постепенно дыхание Робин стало отчётливо ощущаться у него за спиной, и Майк изо всех сил старался подстроиться под его ритм. Там, где ещё секунды назад в голове звучал крик, где размазанная по телу кровь насмехалась над ним, теперь была только тишина. Сквозь мутное зрение он заметил, что Эдди присел перед ним на корточки, лицо сведено тревогой, глаза покрасневшие. — Эй, как ты? — прошептала Робин ему на ухо, всё ещё перебирая пальцами его волосы. — Меня сейчас вырвет, — выпалил он, и желудок скрутило. — Чёрт, ладно. Майка быстро усадили, перед ним появилась ослепительно белая урна. Он вцепился в её края, и его вырвало. Вся спина болела от напряжения, пока жалкая кислота падала в ведро. Это выглядело жалко и совсем не облегчало ту тошноту, что бушевала внутри. Не открывая глаз, Майк откинулся назад, уверенный, что его кто-нибудь поймает. Он больше не хотел видеть свои руки. Когда они только приехали, какая-то медсестра пыталась его отмыть, но Майк смутно помнил, как отбивался. Сейчас он об этом жалел. — Что происходит? — пробормотал он, позволяя Эдди сунуть ему в руку стакан воды. — Мы в комнате ожидания. Уилл сейчас на операции, ладно? — Джейн? Робин вздохнула. — Она… ей очень плохо. Макс и Лукас пытаются с ней поговорить. Дастин всё ещё звонит миссис Байерс. Крисси и Стив в другой комнате. — Уилл… к-кровь, там кровь… — Тсс. Мы знаем. Мы знаем про кровь, — Робин крепче обняла его. — Извини, Майк. Мне правда очень жаль. — Что? — пробормотал он. Эдди приложил к его лбу влажное бумажное полотенце. — Он… Уилл тоже звонил нам. Мы увидели это только когда вышли на перерыв. Мы бы приехали. Мне так жаль, что тебе пришлось быть там одному… — Мне только пришлось э-это увидеть, Уилл был тем, кто… — он оборвал себя. — Я не т-тот человек, перед кем вы должны извиняться. — Я знаю, — тихо сказала Робин. — Знаю. Мы знаем. Двери распахнулись, и это почему-то напомнило Майку начало музыкального номера. — Миссис Байерс… — Где мой сын? — Мэм, нам нужно, чтобы вы успокоились… — Где мой сын?! Скажите мне, скажите, где он! Майк схватил Эдди за руку, поднимаясь на ноги. Глаза женщины были безумными, руки дрожали. — Миссис Байерс, — выдавил он тихим голосом. Она резко повернула голову к нему, и её лицо за секунды побледнело. — Милый, что происходит? — она поспешила к нему, оттолкнув медсестру. Майк сглотнул ком в горле, когда женщина взяла его лицо в ладони. В её глазах стояли слёзы. — Где Уилл? С ним всё в порядке? Что случилось? — О-он… он… — Майк оборвал себя, не в силах выговорить слова. — Мэм, пожалуйста, пройдёмте с нами, и мы всё вам объясним, хорошо? — сказала медсестра тихим голосом, тем самым, каким обычно разговаривают с людьми на грани. — Мам? Все обернулись и увидели Джейн, выходящую из коридора; Лукас и Макс шли чуть позади. Её лицо было в пятнах, глаза почти распухли от слёз. Майк только сейчас понял, что, вероятно, выглядит намного хуже. Джейн споткнулась и бросилась в объятия матери, вцепившись в неё, как испуганный ребёнок. Впрочем, именно ребёнком она и была. — Всё хорошо, я здесь. Я рядом, — сказала женщина, откидывая волосы Джейн с её лица. После этого Майк уже ничего не слышал: семью отвели в сторону. Они ждали, казалось, целую вечность, пытаясь связаться с ней — ведь без родителя они ничего не могли сделать. Но для Майка всё это ощущалось как несколько секунд. Ему казалось, что ещё мгновение назад он держал Уилла на руках, а теперь реальность расплывалась. — Майк, сядь, — прохрипела Макс. Она осторожно потянула его к одному из пластиковых стульев. Вскоре они все оказались сидящими кругом. Макс и Лукас прижались друг к другу. Стив стоял у стены, его лицо было напряжённым. Крисси тихо всхлипывала, опустив голову и избегая смотреть на остальных. Робин и Эдди сидели рядом с Майком, словно боялись, что он вот-вот сломается. И у них были все основания так думать. Взгляд Дастина был отрешённым; руки безвольно опустились по бокам, пока он стоял неподалёку от Стива. Это была жалкая картина — такая, которую Майк хотел бы стереть из памяти. — Что случилось? — тихо спросил Стив, осторожно нарушая тишину. Майк почувствовал на себе взгляды, и по коже побежали мурашки. Он отвёл глаза в сторону — и кровь снова всплыла перед его внутренним взглядом. — Я-я не могу… — Майк, — взмолился Лукас, его голос треснул от отчаяния. Он покачал головой. — Я-я не могу это объяснить, не могу. — Мне плевать! Я хочу, чтобы этот кусок дерьма сидел в тюрьме. Я-я хочу… Майк сжал губы. — Миссис Байерс, мы понимаем, но нам нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие. Вы имеете хоть какое-то представление, куда он мог уйти? Полицейские заполонили комнату — зрелище куда более тошнотворное, чем Майк когда-либо мог представить. Он хотел собрать всё воедино, составить хоть какую-то временную линию. Но как бы он ни пытался, ничего не получалось; Майк решил, что наконец достиг эмоционального предела. «К счастью, ты и так никогда не закрываешь рот, так что должно быть легко». «Если я выучу новый, ты должен будешь его выслушать. Обещаешь?» «Обещаю». — По телефону он звучал нормально, — выдавил Майк; слова ощущались как кислота. Головы резко повернулись к нему. — Я-я не действовал достаточно быстро, я бы никогда не подумал… Я-я вошёл в дом, и там пахло пивом и… Майк взглянул на свои испачканные руки, и, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы они всё поняли. Он глубоко вдохнул, пытаясь остановить дрожь в руках. — Он был… — Макс прочистила горло. — Он был в сознании? — Да, — вздохнул он. — Д-да, был. Ещё и очень спокойный. Я начал паниковать, а он просто сказал, что всё н-нормально. Сказал, что не хотел меня пугать… сказал, что всё в порядке, о-он пообещал, что всё в порядке… Майк прикусил нижнюю губу, голос сорвался. Перед глазами возникли глаза Уилла. Черты лица мальчика отпечатались у него в голове. «Вот она, эта улыбка». «Заткнись». «Ну так что, научишь меня рисовать?» «Полагаю, у меня нет другого выбора, да?» — Он всегда был плохим лжецом… Думаю, это было из-за его… — он сжал кулаки. — Помните, как Джейн сказала, что их отец живёт с ними? — Чёрт… — выдохнул Эдди. — Я не думал, что Уилл остаётся там. Я бы заставил его поехать со мной, я бы… — Лукас, это не твоя вина, — впервые заговорила Крисси, её голос дрожал. — Я вообще-то знала и тоже ничего не сделала. Майк не мог их слушать — всё звучало слишком далеко. Они не понимали. Никто никогда не сможет понять, что произошло. — У него по всей правой руке были осколки стекла, — он замолчал. — Выглядело так, будто в него стреляли. Кровь… — Так его отец… — начала Робин. Он перебил её: — Я не знаю, я-я не знаю, что на самом деле произошло, я… — Это был он. Все обернулись и увидели Джейн, стоящую там. Её лицо было пустым, из глаз текли слёзы. — Уилл никогда бы не притронулся к пиву, я-я знаю, что это был он, я знаю… — она рухнула рядом с Дастином, позволив парню обнять её. — Уилл такой упрямый, что иногда мне кажется, будто он на самом деле хочет, чтобы я его прижала к стенке. П-просто чтобы сказать: «Нет, я знаю, что ты не в порядке, я знаю, что тебе страшно, и я заставлю тебя рассказать мне», но я этого не делаю, никогда не делала. Я-я имею в виду… ведь обычно люди этого не хотят, правда? Уилл говорит, что хочет, чтобы его оставили в покое — я слушаю. А мне кажется, он на самом деле умолял, чтобы его не слушали. А я всегда слушала. Майк поднял глаза, поймав её взгляд. Между ними возникло молчаливое понимание — слишком хрупкое, чтобы произнести его вслух. — Он правда не выглядел как тот, которому могут причинить боль, — прошептала Макс. — Он человек, который… Дастин перебил Лукаса: — Он не всегда ведёт себя как человек, чёрт, иногда кажется, что мы вообще ничего о нём не знаем. — Ему нравятся носки с рисунками, — выдавил Майк, заметив, как брови Джейн сошлись. На её лице появилась грустная улыбка, но в ней было что-то поддерживающее. — О-он не любит сидеть на своей кровати, если только не собирается спать, и рисует в углу. Там стоит обогреватель, и иногда он приносит одеяло и делает из него такой пузырь. Я однажды сидел с ним там и чуть не обжёг ногу. Лукас коротко рассмеялся, по его лицу катились слёзы. — Он всегда ненавидит мёрзнуть. Мы все видели, как он одевается слоями — это просто смешно. — Однажды я вышла на улицу и увидела его сидящим в этом огромном пальто. Я едва поняла, что это он. На улице было… градусов девятнадцать, — усмехнулась Робин. — Я, эм… когда мы были в походе, я всё пыталась научить его пускать камешки по воде. Каждый раз, когда я объясняла, у него получалось только хуже. В конце я ему так и сказала, а он ответил: «Ну, успех не бывает линейным». Думаю, к тому моменту он уже просто издевался надо мной, — добавила Макс; её голос был тише, чем Майк когда-либо слышал. — Когда я впервые накурился, каким-то образом добрался до их дома. Он был единственный там, и я помню, как всю ночь меня рвало. Уилл сидел рядом всё время и держал мои волосы, — улыбка Стива была тяжёлой для взгляда. Она дрожала, ломаясь с каждой секундой. — Мой отец всегда был куском д-дерьма, но я никогда… Уилл брал всю вину на себя, каждый раз. Он никогда не бил нас. Никогда не бил меня, — Джейн сглотнула. — Был только один раз, когда я подумала… я не знаю. Мы с мамой пошли в магазин, а когда вернулись, грузовика отца уже не было. Уилл был в своей комнате, а дверь была выбита — ручка сломана, и на стене тоже была вмятина… он просто сидел там. Не плакал, вообще ничего не говорил. Н-но я увидела… рукава у него были закатаны, и руки были в синяках, правый локоть почти весь чёрный. Ему было десять. Он сказал, что всё в порядке, что ничего не случилось, и я ему поверила. Похоже, худшее, что можно сделать, — это слушать всё, что говорит Уилл. Это как смертный приговор. В ту секунду, когда он всё-таки просит о помощи, я оказываюсь слишком тупой, чтобы ответить. Я злилась на него, а он попросил о помощи, и я… Майк отвёл взгляд в сторону, когда над ними повисла тишина. Рыдания Джейн были едва слышны, но их всё равно хватало, чтобы разрывать ему сердце. — Если я что-то и знаю об Уилле, так это то, что он бы взбесился, узнав, что ты винишь себя хоть в чём-то, — сказал Дастин, поглаживая её по плечу. — Его здесь нет, чтобы злиться, он может даже не быть ж-жив, блядь… Майк резко встал; стул противно скрипнул. Это вышло неловко и резко, но слова ударили прямо в сердце. Он оглядел их удивлённые лица. Словно они забыли, что он здесь, забыли, что засохшая кровь Уилла въелась в него. Не сказав больше ни слова, он отвернулся и вышел из круга; зрение рябило, пока он шёл к ванной. Они все его душили. Он зашёл в кабинку и закрыл шаткую дверь на защёлку. Майк сел на унитаз, подтянул колени к груди и начал раскачиваться. Белые стены слепили, люминесцентный свет казался лишним. Больницы не должны быть похожи на комнаты для допросов. «Я жду. После этого выступления, достойного «Оскара», я ожидаю быть сражённым наповал». «Я не могу работать под таким давлением». «Поможет ли тебе думать то, что я сяду здесь и буду безжалостно тебя высмеивать?» «Откуда ты знал, что это именно то, что мне нужно? Такой умный мальчик, не правда ли?» Майк тихо напевал себе под нос, беззвучные слёзы катились по его щекам. Люди входили в ванную и выходили, пока он сидел там; тело постепенно немело. Похоже, все его друзья поняли, что он хочет побыть один. — Майк? Он закрыл глаза. — Я не хочу разговаривать… — Мы можем его увидеть. Майк замер, ноги соскользнули с унитаза. Он повозился с дверью и вышел из кабинки, столкнувшись с широко раскрытыми глазами Лукаса. — Он проснулся? Другой парень взял Майка за руку. — Нет, но он стабилен. Я подумал, что должен сказать тебе первому. — Первому? — Все остальные уснули. Майк не чувствовал, как идёт, пока Лукас тянул его ближе к палате. Он помнил, какие крики раздавались там раньше, помнил ужасы, которые никогда не перестанут мучить его в кошмарах. Теперь там не было ничего — только тихий писк аппаратов. Майк задержал дыхание, когда Лукас открыл дверь. Его дыхание перехватило. — Привет, мальчики, — сказала Джойс; её голос был усталым. Майк не мог обратить на это внимание — его взгляд был прикован к одному месту. На лице Уилла была маска, дыхание звучало хрипло и неровно. Потом его глаза опустились на перебинтованную руку — и в этот момент Майк окончательно потерял способность дышать. «Я ничего не чувствую, я н-ничего не…» «Не делай так, н-не надо…» «Кровь… её с-слишком много…» — Майк? Он выбежал из этой комнаты. — Майк!