Force of Gravity

— Ну, была значительная потеря крови. И я рад сообщить, что большинство порезов были не слишком глубокими. Конечно, когда видишь столько крови, в это трудно поверить… — То есть вы говорите, что всё в порядке? Он не просыпается уже неделю. Голова Уилла раскалывалась. Голоса то появлялись, то пропадали, будто он говорил по телефону с плохой связью. — Миссис Байерс, как я уже говорил, потеря крови сильно сказалась на организме. Но новости у нас хорошие. Я знаю, что вам всё ещё тяжело это слышать, но с вашим сыном всё будет в порядке. Он услышал, как мама выдохнула. — Да… простите. — Травмы ближе к его запястью вызвали у нас наибольшее беспокойство. Особенно та, что переходит на кисть. Как мы видим, стекло прошло очень близко к его локтевому нерву… — Что это значит? Доктор вздохнул. — Это один из трёх нервов в кисти, мэм. Нам повезло, что это не срединный нерв. Если бы стекло вошло хотя бы на долю дюйма глубже, были бы задеты оба. Локтевой нерв контролирует большую часть движений пальцев… — То есть он не может двигать пальцами? — наступила пауза. — Простите. — Ничего. Нерв повреждён. Вообще, у этого нерва довольно часто бывают повреждения, но не совсем такие. Нам очень повезло, что он не был перерезан. Если бы это произошло, скорее всего это вызвало бы паралич кисти, и он мог бы распространиться выше по руке. — Хорошо… значит, он только повреждён, да? Он поправится… — Да, он поправится. Но когда с такими нервами происходит что-то серьёзное, к этому нельзя относиться легкомысленно. Даже повреждение может сильно затруднить тонкие движения. Но меня радует скорость, с которой он восстанавливается. Я думаю, есть шанс, что он сможет заново развить эти навыки и полностью восстановиться. — Но вы не можете ничего обещать? На мгновение воцарилась тишина. — Нет. К сожалению, не могу. Уилл держал глаза закрытыми, не зная, что ждёт его по ту сторону. Его рука пульсировала — это было не совсем болью, скорее будто его сердцебиение переместилось туда. — Мне жаль, но в основном мы настроены оптимистично. Мама шмыгнула носом. — Я знаю. Спасибо. Он сильный, с ним всё будет хорошо. — Да. С ним всё будет хорошо. Когда сухость в горле стала невыносимой, Уилл медленно открыл глаза. Он поморщился от яркого света, почти уверенный, что его ресницы заклеены. — Малыш, привет, привет, — мама заговорила поспешно, придвигаясь ближе, пока он пытался прийти в себя. — Тебе воды, милый? Ты нормально себя чувствуешь? У тебя голова болит? У тебя… — Мам, — прохрипел он; её поток слов уже заставлял жалеть, что он проснулся. Она прижала его левую руку к губам. — Прости. Мне так жаль. Что я могу для тебя сделать? — Воды. — Хорошо, — кивнула она. — Хорошо, я могу… — Я принесу, — сказал доктор, глядя на него с лёгкой улыбкой. По крайней мере, Уилл предположил, что это улыбка — он видел лишь размытое движение. Дверь тихо закрылась, и он почувствовал губы на своём кулаке. Когда тёплая капля упала на его кожу, Уилл повернул голову в сторону. — Мам… мам, не плачь. Она покачала головой. — Прости. — Со мной всё будет хорошо. Она тихо вздохнула. — Ты не должен меня успокаивать, малыш. Это я должна облегчать тебе ношу. — Прости. Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Тебе совершенно не за что извиняться. Совершенно не за что, понимаешь? — Что с моей рукой? — прошептал он, наблюдая, как её взгляд ускользает от него. — Просто… возможно, будет немного трудно вернуть её в форму. Но всё будет хорошо, обещаю, — она улыбнулась ему. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Дверь открылась. — Так, вот и вода. Мама взяла стакан и помогла ему сделать глоток. Будь Уилл в лучшем состоянии, это, наверное, было бы неловко. Доктор стоял рядом, засунув руки в карманы. Уилл посмотрел на него, ожидая, что сейчас что-то скажут. — Мы ещё вас осмотрим, но скажу то же, что уже сказал вашей маме… — Я слышал, — сказал он ровным голосом. Брови мужчины взлетели вверх. — О. Ну, тогда можем пропустить повтор. И как вы относитесь к этой информации? — Я в порядке. — Вы в порядке? — Милый, ты можешь сказать ему, если… Он перебил её: — Я в порядке. — Что ж, отлично. Ты сильный парень, знаешь об этом? — сказал доктор. Уилл не двигался. Он понимал, что смотрит на что-то перед собой, но всё казалось пустым, безжизненным. Белые стены будто с каждой секундой подползали ближе, словно собирались его задушить. — Когда мы сможем забрать его домой? Доктор прочистил горло. — Мы бы хотели оставить его ещё на ночь, и если ничего не изменится, завтра днём вы сможете забрать его домой. — Спасибо. Разговор продолжался, но Уилл не улавливал ни слова. Обычно он хотя бы кивал, делал вид, что понимает, что ему говорят. Сейчас — ничего. Из него будто высосали каждую каплю энергии. Когда дверь наконец закрылась и доктор оставил их одних, Уилл не пошевелился. — Милый? — С Джейн всё в порядке? — Да, да, с ней всё нормально. Она скоро придёт, — голос мамы дрожал, показывая, что она вот-вот расплачется. Собрав остатки сил, он слегка сжал её руку. Если он не может сделать лучше себе, может хотя бы кому-то ещё помочь. — Ты правда очень сильный, знаешь об этом? — Мам… — Я знаю, ты, наверное, не хочешь это слышать, но мне так жаль. Я должна была послушать Джейн, я понятия не имела что… — она покачала головой. — Неважно. Моя работа — защищать тебя, а я этого не сделала. Мне так, так жаль, милый. Он хотел её успокоить, сказать, что всё нормально. Но из его рта не вышло ни слова. Посреди груди зияла рваная дыра. Уиллу казалось, что если он посмотрит вниз, то увидит не своё тело, а какого-то призрака. Нити его кожи рвались уже много лет — возможно, наконец они просто не выдержали. Уилл не ответил — не успел, потому что дверь открылась. Он посмотрел на лицо сестры и сразу прочитал линии на её коже. Они были натянуты, пропитаны призрачным ужасом, которого он никогда раньше у неё не видел. — Уилл? — прошептала она, и её голос надломился. — Привет… Джейн буквально бросилась на него. Уилл даже моргнуть не успел, как оказался в её объятиях. От неё исходило тепло, которого он не чувствовал уже давно. Джейн всегда была слишком горячей — с самого начала они были полной противоположностью. Медленно он поднял левую руку и похлопал её по спине. Губы были сжаты — он слишком боялся сказать хоть слово. — Ты проснулся, — сказала она, обхватывая ладонью его затылок. — Я оставлю вас поговорить, — произнесла мама, вставая и выходя из палаты. Джейн не отстранилась, пока дверь не закрылась. — Она в последнее время просто невыносима, — Джейн вытерла глаза и натянуто ему улыбнулась. — Оу. Она села, плотнее закутываясь в свой зелёный свитер. — Прости, я не в том смысле… она просто почти не спит. Я проснулась на днях, а она кричала на какого-то копа по телефону. — На копа? — Ну да, было несложно догадаться, что папа… — Джейн оборвала себя. — Сейчас это неважно. Ты проснулся, вот что важно. — Ты думала, что я не проснусь? — тихо спросил он, встречаясь с ней взглядом. — Не знаю. После третьего дня я начала паниковать. Мы все начали. — Все? Джейн кивнула. — Все приходили к тебе. Мы… ты позвонил нам, когда это случилось. Уилл, мне так жаль… — Пожалуйста, перестань извиняться, это не твоя вина, — он посмотрел в потолок. — Это ничья вина. — Я должна была ответить тебе. У остальных не было телефонов, но я должна была что-то сделать. Так что у меня есть полное право извиняться. Уилл прикусил щёку изнутри. — Я в порядке. — Ты не в порядке. На это у него не нашлось ответа. Повторять эту фразу снова и снова больше не работало. Слова стали пустыми — за ними ничего не было, кроме потерянного ребёнка. — Я не хочу об этом говорить, — попробовал он, надеясь, что это даст ему выход. Джейн вздохнула. — Ладно. — Это выглядит плохо? — спросил он, всё ещё не видя своей руки. Она взяла его за левую руку. — Сейчас всё закрыто бинтами, так что я не могу сказать точно, но, думаю, будет выглядеть круто. — О. — Остальные тоже хотят тебя увидеть. Живот Уилла сжался. Он надеялся, что этот день просто исчезнет, но лицо Майка всплыло в его голове — испуганное, болезненно-зелёное. Тяжело сглотнув, он посмотрел на сестру. Она улыбалась с надеждой, и ему было страшно эту надежду разрушить. — Он… — Уилл запнулся, голос начал ломаться. — Он… Уилл остановил себя, как только увидел, как её выражение лица меняется. Пустота внутри стала глубже, будто готовая вылиться наружу и задеть всех вокруг. Уилл задержал дыхание, наблюдая, как лицо Джейн меняется, когда она подбирает слова. — Ему… просто было тяжело. — Понятно, — Уилл сам обрезал слова. Он и так знал, каким будет ответ, и почувствовал, как настроение Джейн упало, стоило ему упомянуть Майка. Не все хотели его видеть. — Уилл, дело не в тебе… — Всё нормально, Джейн. Слушай, я просто немного устал. Она придвинулась ближе. — Уилл, мы пытались заставить его… — Мне всё равно, ладно? Всё нормально, — он закрыл глаза, желая, чтобы слёзы могли вырваться наружу. — Всё нормально. Уилл отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Вина сжалась внутри него — он знал, что должен поговорить с ней, что обязан ей этим, но сама мысль об этом вызывала тошноту. Он хотел что-нибудь почувствовать, чтобы все закупоренные эмоции наконец разбились вдребезги. Но внутри ничего не было, никакого колодца, в который можно было бы прыгнуть. Его просто залили цементом, а последний кусочек Уилла остался внутри, сдавшись и потеряв надежду выбраться ещё несколько недель назад. Когда в комнате стало тихо, он пошевелил указательным пальцем на правой руке, стараясь не морщиться, когда боль прострелила вверх по руке. Это было похоже на тяжёлую работу — движение медленное, неловкое, несогласованное. Уилл уснул с тугим комом в животе, гадая, есть ли вообще шанс когда-нибудь от него избавиться.

***

Дом выглядел так же. На входной двери облупилась краска, траву нужно было косить, и она уже желтела. Его побитая машина стояла там же, наверное, уже окончательно замёрзшая и бесполезная. Уилл посмотрел на верёвку для белья, наблюдая, как она качается на ветру, будто вот-вот упадёт. — Ну что, ты в порядке? — спросила мама, подходя к двери. Словно он был младенцем, которого нужно поднять на руки. — Да, — прошептал он, оглянувшись на Джейн. Она слабо улыбнулась — улыбкой, которая даже не пыталась дотянуться до её глаз. Всё пахло хлоркой. Слишком чисто и совсем не похоже на его дом. Уилл стоял в дверном проёме, пока двое других зашли внутрь. Будто кто-то пришёл и пропылесосил даже стены — ни малейшего признака жизни. Уилл посмотрел на фотографии на стене и почувствовал, как застрял на месте. Он увидел себя — волосы растрёпанные, падают на глаза, на нём уродливый свитер, который вообще-то должен был быть Джейн. Уилл задумался, как он выглядит сейчас, но это был вопрос, на который лучше не получать ответа. Тот блеск, который раньше появлялся в его глазах, исчез. В этом он был уверен. — Милый, ты идёшь? — её голос звучал далеко, словно с другого уровня реальности. — Да, прости. Когда он отвернулся и пошёл дальше, взгляды всё равно оставались на нём. Может быть, если бы он снова обернулся, то понял бы, что они пытаются ему сказать. — Мы всё убрали у тебя в комнате. Лукас даже принёс тебе новую дверную ручку, так что теперь будет лучше, да? — сказала мама, слишком быстро поглаживая его по спине. — Да, спасибо. — Я приготовлю вам что-нибудь поесть, а вы пока устраивайтесь… и если что-нибудь понадобится, сразу приходи ко мне, хорошо? — она взяла его лицо в ладони, и морщинки тревоги на её лице уже казались постоянными татуировками. — Хорошо, мам. Она поцеловала его в лоб и вышла из комнаты, оставив Уилла одного в этом мрачном пространстве. Он сделал ещё шаг вперёд, и половицы скрипнули. Его рука висела бесполезно, вся в белых бинтах, которые придётся менять дважды в день. Мысль о том, чтобы пошевелить пальцами и понять, что рука бесполезна, казалась надвигающимся кошмаром, поэтому он просто игнорировал её, притворяясь, что это всего лишь гипс и ничего больше. Постельное бельё было слишком чистым — напоминало номер в гостинице. Одеяло было туго натянуто на матрас, будто его только что впихнули в слишком тесные штаны. Уилл посмотрел на свой стол, и его губы слегка сжались, когда маленькая стопка цветных карандашей буквально уставилась на него. Их не должно было там быть. Кто-то, должно быть, нашёл его тайник. В дверь постучали. — Эй, ты там… — Ты это передвигала? — прошептал он, и сердце у него бешено заколотилось. — А, да, я нашла их под твоей кроватью, и подумала… — Я положил их туда, они не должны лежать здесь, никто не должен их видеть, — торопливо выпалил он, слова слипались и глушились друг другом. Уилл схватил коробку, едва удерживая её — рука начала дрожать. — Эй, прости, я не знала, мы можем положить их обратно… Уилл опустился на колени, присев на пол. — П-просто оставь их, я не хочу, чтобы кто-нибудь их трогал, ладно? — Ладно… прости, — сказала она, её голос был наполнен осторожным удивлением. Он крепко зажмурился, и волна унижения поднялась внутри. В комнате стало тихо, но он знал, что она всё ещё стоит там. Уилл смотрел под кровать — пространство было пустым, кроме маленькой коробки. Слеза скатилась вниз, двигаясь ровной линией. Она коснулась края его губ, но так и не сорвалась. — Уилл, — сказала Джейн, подходя к нему. Не сказав больше ни слова, она села рядом, их плечи плотно соприкоснулись. Ему хотелось спросить, что она увидела. Уилл всегда слишком остро чувствовал, что на него смотрят — это было проклятием. Он знал, что у каждого есть поверхностное представление о том, кем он должен быть, даже если это всего лишь мимолётное наблюдение. — Ты должен показать мне несколько своих рисунков. Я бы очень хотела их увидеть. Глаза Уилла затуманились — слёзы стояли, ожидая, когда он сломается. Её голос дрожал так, будто она умоляла его хоть что-нибудь сказать. Не отрывая взгляда, он заметил свободный карандаш, который медленно покатился к нему. Синий. Он был сточен, изношен, его давно нужно было заменить. Но Уилл не хотел этого делать — он предпочёл бы точить его до тех пор, пока от него ничего не останется. Синий мог передать всё, если смотреть на него правильно. — Они не для того, чтобы люди их видели, — прошептал он. Джейн слегка толкнула его плечом. — И как же я тогда узнаю, хорошо ли ты рисуешь? — Я плохо рисую. — Да ладно, пожалуйста, поговори со мной… — Нам не о чем говорить. Она осторожно взяла его здоровую руку. — Не делай так. Ты не можешь всё время отталкивать меня. — То, что я был в больнице, ничего не меняет… — Нет, замолчи. Ты не можешь так поступать. Я знаю, что произошло, я знаю, что ты был с Майком, я знаю всё это, и я всё равно здесь. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Ненавидела тебя? Потому что можешь сидеть здесь и ждать этого сколько угодно — этого не будет. Мне плевать на него, мне важен ты. Ты мой брат. Уилл закрыл глаза. — Я причинил тебе боль. — Ошибаться — это нормально. Его плечи напряглись. — Нет, н-нет, это не нормально, я ранил всех, я опозорил тебя и я… — И я тебя прощаю. — Не говори так, — умолял он. Джейн крепче сжала его руку. — Ты совершил одну ошибку в своей жизни. Ты задел мои чувства один раз. Ты можешь ошибаться. Тебе можно. — Я всё знал. Я… я сделал это специально… — Я в это не верю, — тон Джейн был твёрдым, неподвижным, и это давило на него. Уилл прикусил губу. — Ты должна меня ненавидеть. Она молчала, и Уилл ждал, когда всё рухнет. Рано или поздно она поймёт, что он прав, и поверит ему. — Ты меня ненавидишь? — тихо спросила Джейн. Он резко поднял голову и посмотрел на неё. — Что? Конечно нет. — Почему? Ты позвонил мне, когда тебе нужна была помощь, а я не ответила. Я проигнорировала тебя, когда ты во мне нуждался. Я совершила ошибку. Ты меня ненавидишь? Губы Уилла приоткрылись — он увидел отчаяние в её глазах. Ему хотелось подобрать правильный ответ, как-то объяснить словами, почему это другое. Потому что это и правда было другим: она просто не ответила на звонок, а он продумал способ разбить всем сердца. В этом не было ничего одинакового. — Нет, — только и смог он сказать, понимая, что спор никогда не закончится, если он продолжит. На её лице появилась улыбка. — Видишь? Это было так трудно? Уиллу хотелось закричать, но крик застрял внутри. Его собственное тело будто ненавидело его, насмехалось над ним, когда он пытался убежать от самого себя. Рваная дыра в груди пульсировала, дразня мыслью, что когда-нибудь сможет снова сомкнуться. — Наверное, нет, — солгал он. Она сжала его руку. — Я пойду помогу маме. Скажи, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Уилл лишь кивнул, наблюдая, как она выходит из комнаты — словно тяжесть исчезла с её плеч. Всё движение сразу остановилось, радость ушла вместе с ней. Он смотрел, как закрывается дверь, и новая ручка блеснула ему в глаза. Она была серебряная, без единой вмятины и на вид холодная на ощупь. Уилл смотрел на неё и постепенно понял, что именно с ней не так. Замка не было.

***

Мысль о возвращении в школу вызывала у Уилла ужас. Он не знал, что его там ждёт. Телефон был разбит, а значит, любая связь оборвалась. Он попросил маму сказать всем, что плохо себя чувствует, чтобы никто не приходил. К сожалению, прятаться вечно было невозможно. — Ладно, мама сказала, что тебе нужно быть очень осторожным. — Я знаю, — сказал он, в десятый раз натягивая рукава. Он знал, что никто не может увидеть его руку, но сама мысль всё равно заставляла нервничать. — И ещё учителя знают, что тебе нельзя пользоваться рукой. Думаю, ты можешь просто сидеть на уроках — наверное, это скучно звучит, но, думаю, всё будет нормально и… — Уилл? И он, и Джейн обернулись — к ним быстро шла Крисси. Её глаза были широко раскрыты, лицо загорелось радостью. Уилл стоял на месте, не понимая, что делать с этим внезапным вниманием. Она не разговаривала с ним уже две недели. — Привет, — сказал он. Голос прозвучал неловко. Она улыбнулась. — Не знала, что ты сегодня вернёшься. Я собрала все задания по твоим предметам и собиралась отдать их Джейн, но, думаю, могу просто отдать их тебе. Если ты хочешь, конечно… ты и сам мог бы попросить, но я подумала, так будет проще… — Да, э… спасибо, — перебил он её, заметив нервозность в её движениях. — Прости, я собиралась написать тебе, — сказала Джейн, пока они неловко стояли у его шкафчика. Крисси отмахнулась. — Всё нормально, не переживай. Он видел, что ей хочется сказать что-то ещё, но Уилл не дал для этого ни единого повода. Он просто не знал как. Всё казалось неправильным, будто он попал в чужую линию времени и застрял в какой-то странной реальности. Слишком долго он был один. Именно так всё и должно было быть — все ушли. Этот мир он понимал. Он сам его создал. Уилл опустил взгляд на свою руку, на мгновение заметив бинты. Осознание пришло легко. Это было чувство вины — вот что он видел. Они чувствовали себя виноватыми из-за того, что с ним случилось. — Так вы, ребята… — Мне нужно в туалет, — быстро сказал он, не поднимая глаз от пола. Ни одна из них не успела ничего сказать, как он уже ушёл. Уилл хотел вдохнуть полной грудью, но куда бы он ни шёл, воздух казался заражённым. Он сам не понимал, что делает, но желание убежать росло всё сильнее. Постепенно коридоры пустели, и он оказался в заброшенной части школы. Уилл на секунду оглянулся через плечо и тут же потерял равновесие. С его губ сорвался вздох, когда он врезался в чью-то грудь. Уилл поднял левую руку и осторожно упёрся в другого человека, чтобы удержаться. Его пальцы зацепились за что-то знакомое. Цепочка была тонкой, а на конце висел жёлтый кулон. Медленно он поднял взгляд и встретился с парой тёмно-карих глаз. Губы Уилла приоткрылись. Под взглядом Майка всегда было трудно находиться — он никогда не отводил глаз. В нём была какая-то непоколебимая сила, к которой Уилл со временем пристрастился. Он и сам не понимал почему: большинство людей не могли долго держать зрительный контакт, но Майк будто находил точку фокуса и просто смотрел — без стыда, без колебаний. От этого Уилл словно наполнялся жизнью. На лице Майка читалось потрясение, и было там что-то ещё, чего он не смог разобрать. Пытаясь проглотить ком в горле, Уилл чувствовал, как его сердце колотится так, будто пытается догнать свою вторую половину. Он опустил руку, выпуская цепочку, и сразу почувствовал холод. Майк застыл на месте, один завиток волос упал ему на глаза. Уилл тоже не мог пошевелиться — он никогда не был достаточно сильным, чтобы вовремя уйти. На секунду он вспомнил, что когда-то сказала Крисси о них. Солнце и луна идеально существуют по отдельности. Две стороны одной вселенной, которые вызовут катастрофу, если когда-нибудь окажутся вместе. Лицо Майка потеряло розовый оттенок и стало бледным, без единой капли цвета. На мгновение его брови сошлись, а взгляд лишился привычной защиты. Затем глаза Майка резко опустились к его правой руке. Уилл проследил за этим взглядом и увидел, что рукав его рубашки задрался. Он поспешно натянул его вниз. — Ой, э… я… Больше он ничего сказать не успел — Майк прошёл мимо него быстрым шагом, не произнеся ни слова. Уилл услышал звонок на урок, но не смог сдвинуться с места. Он повернул голову и смотрел, как Майк исчезает за углом. Кольца будто вонзились ему в грудь и потянули её изнутри — дыра превратилась в рану, которую уже невозможно было игнорировать. Уилл понял, какое выражение пропустил на лице Майка, и от этого по его крови пробежал холод. Страх.