Четвёртая попытка жить

Докурив, я выбросила окурок и, с гордо поднятой головой, пошла в администрацию, чтобы взять своё расписание. Каждым шагом я чувствовала на себе взгляды — острые, колкие, любопытные. Форкс, кажется, никуда не делся. Люди всё так же жаждали легенд, и я была для них живой, движущейся историей. Проходя мимо большой компании, я узнала Джессику, Майка, Эрика и Анжелу. Голоса пронзали воздух, смех и шёпоты перемежались, создавая тот самый шум, который всегда сопровождал школьные коридоры. И тут я услышала Джессику. Она обращалась к девушке, которую, вроде бы, звали Белла… или как-то так, я не расслышала до конца: — Говорят, что она  употребляла наркотики, а потом под приходом убила какого-то мужчину. Это было не преднамерено, и её не судили, но попросили покинуть город. — Джессика, это только слухи, при этом очень жестокие, — воскликнула Анжела. — Вспомни, она всегда была агрессивной, и как - будто под чем-то — парировала Джессика. Я ухмыльнулась и пошла дальше, чувствуя, как их взгляды цепляются за меня, как паутина, которую не видишь, но чувствуешь каждой частью тела. Мда, Джессика, ни черта не изменилась — веришь любому слуху, а потом ещё и распространяешь его. Забавно. И немного раздражает, но я слишком привыкла к этому, чтобы тратить энергию на злость. И тут я заметила их. Стояли в стороне. Смотрели на меня так, будто чувствовали что-то, что остальные не могли. Не удивление. Не осуждение. Что-то другое. Спокойное, ровное, почти безэмоциональное… но пронизывающее. Как холодный ветер, который неожиданно проникает под кожу. Всю дорогу в администрацию, и даже внутри, на меня смотрели, как на прокажённую. Может, стоило бы объясниться, рассказать, что тогда произошло, но мне не дали. Просто увезли из города. И пусть. Мне осталось отучиться один год. Год пожить. А там… может быть, умереть. Или что-то ещё. Неясно. Но пока я здесь, и пока эти взгляды следят за каждым моим движением, мне приходится играть эту игру. Игра взрослой, которая давно уже перестала бояться слухов, осуждения и чужого любопытства. И всё же часть меня всё ещё наслаждается этим ощущением контроля — даже если оно иллюзорное. Первый урок — испанский. Благо, я его знала неплохо, но сердце всё равно лежало к немецкому. Странно, что его редко изучают в американских школах. Я же занималась сама, зубрила грамматику, слушала аудиокниги и смотрела фильмы на языке оригинала. Зайдя в класс, я поздоровалась с учителем. Он кивнул мне и предупредил, что на уроке поспрашивает лично меня. Я повернулась, чтобы найти место, и заметила много свободных парт — но почти все, как по команде, особенно девочки, переложили свои сумки на пустые места рядом с собой. Я ухмыльнулась, но ничего не сказала. Последняя парта в углу оставалась почти пустой, и за ней сидел парень, который, похоже, не собирался перекладывать сумку. Выбор у меня был ограничен, так что я направилась к нему. — Привет, не занято? — спокойно спросила я. Он медленно повернул на меня голову. Его взгляд был холодным, почти безразличным, но каким-то странным образом цепким. Голос низкий, бархатный, будто специально приглушенный: — Нет, присаживайся. Я спокойно села, начала раскладывать учебники и тетради, одновременно рассматривая его. Парень… да, можно сказать, красавчик. Но влечения никакого нет, это скорее констатация факта. Волнистые светлые волосы, которые казались почти золотистыми в лучах утреннего света, и глаза — непонятно, золотые или янтарные,впервые такие вижу. Черты лица аккуратные, почти слишком правильные, как будто художник тщательно вырисовал их на холсте. Скулы высокие, губы чуть приподняты в естественной линии, спина прямая, движения плавные и… выверенные. Интересно, что несмотря на всю внешнюю привлекательность, от него исходила какая-то странная холодная дистанция. Не враждебность, скорее отсутствие… нужды в одобрении или внимании. Сразу стало понятно, что он не из тех, кто старается понравиться. Я раскладывала книги, но глаза сами возвращались к нему, рассматривая детали: слегка загнутые ресницы, аккуратные ногти, даже манеру, как он держал руки на парте. Всё это было красиво, да, но совершенно не возбуждало, просто наблюдение, констатация. Я глубоко вдохнула, улыбнулась себе про себя и приготовилась к уроку.