Четвёртая попытка жить

Лето растянулось перед нами длинной дорогой — горячей, пыльной, шумной. Мы почти не задерживались на одном месте дольше нескольких дней. Машина стала временным домом, мотели — привычнее собственных комнат. Иногда я ловила себя на мысли, что уже автоматически проверяю, где ближайший выход, где окна, где можно поставить защиту — и только потом думаю о душе и сне. Мы ехали через Луизиану, Миссисипи, Алабаму, Джорджию — маленькие города, в которых время будто застряло где-то между девяностыми и вечностью. Днём жара плавила асфальт, воздух дрожал над дорогой, словно мир вот-вот расплавится. Ночью всё менялось: влажная прохлада, стрекот цикад, запах стоячей воды, болот, старой древесины и чего-то древнего, почти магического. Иногда казалось, что сам юг наблюдает за нами — лениво, но внимательно. Официально — мы путешествовали. На деле — охотились за прошлым. Мария. Майор. Вампирские войны юга. И имя, которое всё чаще всплывало в старых записях — Эстер Блек. Моя бабушка. *** Первый ковен встретил нас холодно. Дом стоял на болотистой земле, окружённый свечами и защитными символами. Едва мы подошли ближе, я почувствовала, как магия вокруг напряглась — словно воздух сделал шаг назад. Как будто нас уже признали угрозой, ещё до того, как мы открыли рты. Дверь открыла пожилая ведьма с серебряными глазами. Она даже не посмотрела на меня. Сначала — на Дориана. Потом — на Майкла. И только потом её взгляд остановился на Морвене. И стал ледяным. — Ты привела их? Тишина стала вязкой. Морвена спокойно сцепила руки перед собой. — Мы пришли за информацией, не за конфликтом. — Ведьмы, которые водятся с вампирами, всегда приносят конфликт. Редж тихо наклонилась ко мне: — Началось… Я едва сдержала улыбку, хотя внутри неприятно кольнуло. Сколько раз они уже слышали это? И сколько раз Морвене приходилось оставаться спокойной, когда её судили ещё до разговора? — Нам нужна информация о Марии, — сказала она мягко. — И о войнах на юге. — Значит, вы копаете старые могилы. — Иногда это необходимо. Ведьма фыркнула. — Особенно когда рядом стоят хищники. Дориан даже не шелохнулся. Только чуть склонил голову — почти уважительно. Это почему-то разозлило хозяйку ещё больше. А Морвена… Морвена осталась спокойной. И я вдруг поняла — дело не в вампирах. Они боялись её. Сильную ведьму, которая выбрала любовь вместо правил. *** Позже, уже в машине, Реджина хлопнула дверью. — Они на тебя смотрели так, будто ты лично сожгла их гримуары. Морвена устало улыбнулась. — Для некоторых я хуже. Я доказательство, что их правила — не абсолютны. — Люди ненавидят, когда кто-то живёт свободнее них, — пожал плечами Дориан. — Особенно ведьмы, — добавил Майкл. Я засмеялась. Каждый ковен реагировал одинаково. Сначала настороженность. Потом осуждение. Иногда — откровенная враждебность. И всегда один и тот же взгляд на Морвену. Страх. *** В Алабаме всё пошло хуже. Нас даже не пустили на порог. — Мы не разговариваем с теми, кто разделяет кровь с убийцами, — сказала молодая ведьма, закрывая дверь. — Я вообще-то никого сегодня не убивал, — спокойно заметил Майкл. Дверь захлопнулась. Редж повернулась ко мне: — Ну всё, теперь я хочу проклясть кого-нибудь. Чисто терапевтически. — Нельзя, — вздохнула я. — Мы пытаемся выглядеть цивилизованными. — Я стараюсь уже три недели, у меня заканчивается ресурс. Я фыркнула. Иногда именно её раздражение спасало нас всех — потому что иначе происходящее начинало давить слишком сильно. *** Но иногда удача всё же улыбалась. В Джорджии старый ковен пустил нас внутрь — неохотно, но из уважения к фамилии Блек. Интересно… Старая ведьма перебирала пожелтевшие записи. — Эстер… да. Она была правой рукой Марии, а может и головой. — Головой? — переспросила я. — Они работали вместе. Тишина стала такой густой, что даже Майкл перестал шутить. — Вместе, равные партнёры? — тихо переспросила я. — Не союзницы по необходимости. Союзницы по выбору. Оказалось, история, которую знали ковены, была… удобной версией. После южных войн ведьмы рассказывали, что Мария — безумная вампирша, создавшая армию новорождённых ради власти. И использовала ведьму в своих целях. Но старые записи говорили другое. Да, Мария создавала армию ради власти, но Эстер была не безвольным инструментом. Она была союзницей, которая так же жаждала власти. Это слово долго звенело у меня в голове. Жаждала. Не защищала. Не спасала. Не была вынуждена. Выбирала. *** После этого разговоры в машине стали тише. Иногда мы ехали часами без музыки. Колёса шуршали по асфальту, за окном проплывали поля, заправки, редкие огни домов. Я смотрела в стекло и пыталась представить бабушку молодой — живой, амбициозной, принимающей решения, которые меняли судьбы. — А вам не кажется, что Мария и бабушка могли быть магическими партнёрами? — неожиданно для всех спросила я. — Почему ты так решила? — на меня перевёл серьёзный взгляд Дориан. — Ну смотрите, они были союзницами, они создали непобедимую армию, да-да, там ещё был какой-то Майор, но всё же. И потом в какой-то момент бабушку Майор убивает, но судя по рассказам, какая там была дисциплина, он бы не убил без приказа. То есть Мария отдала приказ. Почему не убила сама? Да, они союзницы и может просто не хотела марать руки. А может у неё бы не получилось из-за связи? В машине повисла задумчивая тишина. — Хммммм. Это звучит всё, конечно, логично, но мы не можем быть уверены. Это может сказать только кто-то из них, — проговорил Дориан. — Ты сможешь снова вызвать Эстер? — спросила Морвенна. Я фыркнула: — Нет, сатана больше не ответит, пока я проклятье не сниму. — Значит оставляем сатану в покое и ищем сумасшедшую вампиршу, — засмеялся Майкл. И напряжение наконец треснуло. *** Бывали и лёгкие дни. Ночи в придорожных барах, где никто не задавал лишних вопросов. Музыка, липкие столы, дешёвый неон и ощущение, что мы просто компания друзей в отпуске, а не группа людей, копающихся в кровавой истории. Ссоры из-за навигатора. — Я говорил повернуть налево! — Ты сказал «примерно туда»! — Это было направление! — Это был жест отчаяния! Редж и Майкл спорили так громко, что бармен однажды поставил им бесплатные шоты — лишь бы они успокоились. Мы с Дорианом играли в бильярд, и он каждый раз выигрывал с нечестным спокойствием бессмертного существа с идеальной координацией. Морвена иногда просто наблюдала за нами — с тихой улыбкой человека, который давно понял ценность таких моментов. И я всё чаще ловила себя на мысли, что именно ради этих вечеров мы и выдерживаем всё остальное. *** К концу второго месяца мы знали больше. Мария и Эстер были равноправными партнёрами. Они собирали армию не хаотично — они строили систему. Майор был не просто солдатом — он был стратегом, да еще и с каким то даром. А главное — и Мария, и Майор живы. И если первую мы пытались найти, но она всегда ускользала, как будто на ней висело защитное заклинание, ей богу… то про второго никакой информации. Просто «сбежал» от Марии. Всё. Сюр какой-то. А выяснили мы это, когда наткнулись на парочку вампиров. Они были не рады делиться информацией. Пришлось надавить. Я помню резкое движение, холодную руку, боль — слишком быструю, чтобы успеть испугаться. Клыки вонзились в плечо, и мир на секунду стал белым от жжения. Потом всё произошло мгновенно. Майкл и Дориан разобрались с этими хамами так быстро, что я почти ничего не увидела. Редж их сожгла — коротко, зло, без лишних слов. Морвена успела вытянуть яд и подлечить меня. Я чувствовала, как магия проходит по телу — холодная, успокаивающая. Шрам, конечно, остался, но зато я жива и не вампир. Первое, что я сказала, когда пришла в себя: — Ну что ж, тот вампир точно не истинная пара. И засмеялась. Секунда тишины — и все одновременно выдохнули и засмеялись вместе со мной. *** 10 августа Утро началось подозрительно… спокойно. Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок мотеля. Кондиционер гудел так, будто собирался умереть героической смертью, за окном уже плавился южный асфальт, а в голове лениво крутилась мысль — сегодня можно никуда не ехать. Потом до меня дошло. 10 августа. Мой день рождения. — Ну отлично… ещё на год ближе к маразму, — пробормотала я, переворачиваясь на бок. -  105 лет! Жесть.... И в этот момент дверь слетела с петель. — ВСТАВАААЙ! Я реально вздрогнула. В комнату ворвались все четверо. Майкл — с тортом, который явно пережил тяжёлую дорогу. Реджина — с кофе размером с ведро. Дориан — с бутылкой шампанского. Морвена — спокойная, сияющая и подозрительно довольная. — Вы охренели?! — прохрипела я, прикрываясь подушкой. — Я могла быть голой! — Мы тебя сто лет знаем, — отмахнулся Майкл. — Ничего нового не увидим. — Я надеялась на уважение! — Ошибка номер один, — кивнула Редж. Дориан уже открывал шампанское. ХЛОП. Пробка ударилась в потолок. — За женщину, которая прожила 105 лет, но так и не повзрослела, — торжественно произнёс он. — Только молодость, только хардкор, — прокричала я. Мы пили прямо с утра, ели торт пластиковыми вилками и смеялись так громко, что в стену пару раз постучали. — Пусть привыкают, — махнула рукой Редж. — У нас культурное мероприятие. — Да, культ и мероприятие, — добавил Майкл. Телефон завибрировал. Сообщение от Беллы. С днём рождения, Ро ❤️❤️❤️ Я правда очень рада, что мы познакомились. С тобой рядом всё становится… смелее, что ли. Возвращайся скорее. Я обещаю испечь самый вкусный торт, который ты когда либо пробовала. Я невольно улыбнулась. — Белла? — сразу спросила Морвена. — Ага. — Она тебе нравится, — мягко сказала она. — Она хорошая. Слишком хорошая для этого мира. Следующее сообщение пришло почти сразу. Эммет. С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СТАРУШКА!!! Надеюсь ты кого-нибудь уже подожгла или хотя бы напугала. Если нет — требую повторного празднования в Форксе. Я организую соревнование: кто выпьет больше — ты или я. Спойлер: я. Я рассмеялась вслух. — Этот мне уже нравится, — заявил Майкл. — Чувствую родственную душу. — Вы бы разрушили город за сутки, — вздохнула Морвена. — За вечер, — поправили мы с Майклом хором. Я уже собиралась убрать телефон, когда он снова загорелся. Сообщение пришло позже остальных. Как будто человек долго подбирал слова. Джаспер С днём рождения, Ведьма. Надеюсь, сегодня ты хотя бы не ввяжешься в драку. Хотя… это маловероятно. Спасибо, что умеешь смеяться там, где остальные видят только проблемы. Это редкий талант. Береги себя. И… возвращайся целой. Я перечитала дважды. Странное тепло разлилось где-то под рёбрами. — Ооооо, — протянул Майкл. — Вот ЭТО уже интересно. — Отвали. — Он переживает, — ухмыльнулась Редж. — Значит хороший. — Или просто реалист, — буркнула я, но улыбку спрятать не получилось. *** К вечеру мы пошли отмечать. Бар оказался идеальным — шумный, грязный, с живой блюзовой группой и барменом, который даже не спрашивал документы. — Я люблю юг, — выдохнула Редж. — Здесь всем плевать. — Потому что половина посетителей либо ведьмы, либо преступники, — заметил Дориан. — Или мы, — добавил Майкл. Первый раунд шотов. Второй. Третий. — За Ро! — заорал Майкл, запрыгнув на стул. — СЛЕЗЬ! — одновременно крикнули мы. Он не слез. — За самую проблемную женщину юга! — Я туристка вообще-то! — За женщину, которая смеется там, где другие плачут! -  он намекал на мою шутку, после вампирского укуса — Это был отличный панчлайн! Мы чокались, проливали алкоголь, танцевали между столами. Редж спорила с каким-то парнем о феминизме и проклятиях. Дориан спокойно выигрывал у местных в бильярд. Морвена смеялась — по-настоящему, громко, без своей привычной мудрой сдержанности. — Помните ту ведьму в Алабаме? — смеялся Майкл. — «Мы не разговариваем с убийцами»! — А ты ей: «Сегодня ещё нет»! — согнулась Редж. Я уткнулась лбом в барную стойку, смеясь. — Мы ужасные люди. — Мы семья, — поправила Морвена мягко. На секунду стало тихо. Я посмотрела на них — шумных, безумных, любимых. — Спасибо, что вы есть, — сказала я неожиданно серьёзно. — Фу, — сразу поморщился Майкл. — Не становись сентиментальной, ты выпила слишком мало. Бармен поставил ещё раунд. Музыка стала громче, ночь — теплее, а смех — свободнее. Мы танцевали, пока ноги не начали подкашиваться. Редж пыталась научить меня «ведьминскому танцу силы», который выглядел как пьяная аэробика. Майкл уже флиртовал с какой-то девушкой. Дориан качал головой, но улыбался. А я вдруг поняла — это идеальное завершение лета. Где-то под утро мы вывалились из бара, громкие, пьяные и счастливые. — Завтра ты улетаешь, — тихо сказала Морвена. Я кивнула. Южный воздух был тёплым, липким, живым. Новая глава уже ждала. Но сегодня… Сегодня я просто была Роксаной. И мне было хорошо. *** Утро после праздника было… болезненным. Я открыла глаза в полдень и несколько секунд не понимала, почему мир слегка наклонён. Потолок медленно плыл вправо, будто решил покинуть меня вместе с остатками достоинства. Потом воспоминания вернулись разом: десятый шот, танцы на столе и попытка доказать какому-то парню, что я могу выпить больше него. Не могла. И, судя по состоянию организма, даже близко не могла. — Жива? — раздалось от окна. Реджина сидела на подоконнике с кружкой кофе и выглядела подозрительно бодро. Солнечный свет ложился на её шоколадную кожу, рыжие кудри горели огнём, и на секунду мне показалось, что она вообще не спала — просто перезагрузилась, как истинное стихийное бедствие. — Эмоционально — да, физически — ну хуй знает… Она усмехнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Отлично. Значит, лететь сможешь, — тихо проговорила она. Я застонала и накрыла лицо подушкой. Сегодня было 11-е. Завтра, 12-го, я уже буду в Форксе. От этой мысли внутри странно тянуло — смесь предвкушения и лёгкой тоски. Мы никогда особо не жили вместе, просто всегда встречались и обсуждали все на свете, но расставание всегда отдавало тоской, хотя я знала, что мы снова увидимся. *** К вечеру мы уже были в аэропорту. Небольшом, шумном, пахнущем кофе, кондиционерами и чужими дорогами. Майкл нёс мой чемодан так, словно это был гроб с его надеждами. — Если ты там станешь скучной, я прилечу и лично тебя испорчу обратно. — Это угроза или обещание? — И то, и другое. Я улыбнулась. С ним всё всегда звучало как шутка, но за каждой шуткой стояло абсолютно серьёзное «мы рядом». Морвена обняла меня первой. Её объятия всегда были особенными — не просто физическими. Тепло словно проникало глубже, успокаивало, выравнивало внутренний шум. — Ты стала сильнее этим летом, — тихо сказала она. — И мягче. — Это алкоголь, — попыталась отшутиться я. — Нет. Это семья. Я прижалась к ней сильнее, чем планировала. — А вот и твои кольца, — мягко сказала она. Она протянула ладонь. Одно — моё. С бриллиантами. Единственное, что осталось от моего мужа. Я носила его не из-за прошлого… а потому что оно напоминало мне, кем я была и через что прошла, чтобы стать собой. — Я его заговорила. Пока оно на тебе — не важно, на пальце или на шее — никто не сможет пробраться к тебе в голову, — проговорила Морвена. Я медленно кивнула, чувствуя странное облегчение. — А вот второе… Она протянула серебряное широкое кольцо без камней, с тёмным чернением и сложным орнаментом. Оно выглядело строго, почти воинственно. И почему-то мне казалось, что оно идеально подойдет Хейлу. — Это ведь для Джаспера? — Да… — выдохнула я, сама удивившись, как легко призналась. Морвена улыбнулась так, будто поняла что-то раньше меня самой. — Думаю, он оценит. Она обняла меня снова, и я крепко сжала её в ответ. — Спасибо. Я повернулась — и наткнулась взглядом на Реджину. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки, будто специально ждала, пока все закончат. На лице — привычная насмешка, но глаза… слишком внимательные. — Ну что, Герда, — сказала она, подходя. — Опять бросаешь меня одну с этими вампирами. — Ты их любишь. — Я их терплю, — фыркнула она и резко притянула меня в объятия. С Редж всё всегда было иначе. Её объятия были крепкими, почти грубыми, но в них было столько тепла, что внутри что-то болезненно сжималось. — Не привыкай там быть хорошей девочкой, — пробормотала она мне в волосы. — Это тебе не идёт. — Постараюсь сохранить репутацию демона. Она отстранилась, внимательно посмотрела на меня и тихо добавила: — Если станет плохо… не геройствуй. Возвращайся. Дом у тебя всегда есть. Горло предательски сжалось. — Я знаю. Дориан стоял чуть поодаль, наблюдая. — Ты переживаешь? — спросила я, подойдя к нему. — Нет. Пауза. — Немного. Он вздохнул. — Форкс… Там холоднее. И не только погода. — Я справлюсь. — Я знаю. Он обнял меня крепко. — Если станет тяжело — звони. Даже если просто хочешь пожаловаться на дождь. — Договорились. Майкл тянул до последнего. — Ладно, именинница, — он хлопнул меня по плечу. — Ты официально пережила лето. Это достижение. — Запиши в резюме. — Уже. Он притянул меня в объятия и тихо добавил: — Я серьёзно. Если кто-то там попробует тебя обидеть… я приеду. — Знаю. И знание это было важнее любых обещаний. Объявили посадку. Всё вдруг стало реальным. Юг — с его жарой, болотами, шумными барами и нашими бесконечными дорогами — оставался позади. Я обняла их всех ещё раз. — Не становись слишком правильной в Форксе, — сказала Редж. — И не заводи армию, — добавил Майкл. — Хотя если заведёшь — сообщи, — спокойно вставил Дориан. Морвена просто коснулась моего лица ладонью. — Будь собой. Я кивнула. — Теперь я надеюсь, вы приедете ко мне! — Мы ещё испортим твой тихий Форкс, — ухмыльнулась Редж. В самолёте было прохладно. Чисто. Слишком тихо после южного хаоса. Я устроилась у окна, пристегнулась и коснулась пальцами кольца. Невидимая защита. Невидимая поддержка. Самолёт начал разгоняться. Я смотрела, как огни аэропорта становятся меньше, как южная земля отдаляется, растворяется в темноте. Это лето было: Жарким. Безумным. Опасным. Смешным. И по-настоящему живым. Мы искали правду о Марии. О Майоре. Об Эстер. Мы дрались, пили, смеялись, почти умирали — и снова смеялись. Самолёт оторвался от земли. Лёгкий толчок. И внутри — неожиданная тишина. Я закрыла глаза. Я была счастлива. Уставшая. Немного пьяная. С лёгкой болью в плече и двумя зачарованными кольцами. Но счастливая. Самолёт набирал высоту. А я засыпала — спокойная, защищённая и впервые за долгое время по-настоящему отдохнувшая.