Четвёртая попытка жить

Новый Орлеан давил. Не погодой или запахами — к этому я привыкла, а чем-то более глубоким. Здесь магия не просто существовала. Она впитывалась в стены, в землю, в кожу. Она помнила, и, чёрт возьми, иногда казалось, что она помнит слишком много. Мы сидели у Реджины уже давно, я даже перестала считать сколько. Меня не отпускало чувство, что Мария завязана в этой истории больше, чем нам бы хотелось и мы решили, что, пока находимся здесь, попробуем разыскать ее. Стол перед нами был завален всем, что только можно было достать: картами с отмеченными зонами, старыми записями, вырванными страницами из книг, какими-то древними фолиантами, которые Морвена, по ощущениям, достала из самого ада. И всё это не давало ничего… Абсолютно. Я резко захлопнула блокнот, так что звук глухо ударился о тишину комнаты. — Это какой-то бред, — проговорила я, потирая глаза. — Мы уже второй час копаемся в этом всём, и у нас нет ни одной зацепки. Вообще ни одной. Майкл лениво откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, но я слишком хорошо его знала, чтобы купиться на этот вид. Он тоже был напряжён. — Роксана, — протянул он с привычной иронией, — мы ищем вампира, который пережил столетия и явно не горит желанием быть найденным. Я, конечно, понимаю твоё разочарование, но, боюсь, она не обязана оставлять нам подсказки. Я даже не посмотрела на него. — Я не про это, — отрезала я тише, но жёстче. — Я про то, что её как будто… нет. Я медленно подняла взгляд. — Не “хорошо спряталась”. Не “замела следы”, а именно не существует! — Я сжала пальцы в кулаки. Редж стояла у окна спиной к нам, но по тому, как напряглись её плечи, я сразу поняла — она чувствует то же самое. — Я тоже это ощущаю, — сказала она уже без привычной резкости медленно обернувшись. — Ни остаточного фона, ни следа магии, ни энергетического отпечатка… Даже если ведьма или вампир что-то скрывает, всегда остаётся структура. Она сделала шаг к столу, проводя пальцами по карте, будто надеясь, что та вдруг заговорит. — Здесь — пусто. Морвена нахмурилась, склоняясь ближе к записям. — Это невозможно для обычного сокрытия, — тихо сказала она, но в её голосе уже звучало напряжение. — Магия не работает так чисто. Она оставляет плетение, нити, эхо. Дориан, сидевший рядом с ней, чуть повернул голову, его взгляд стал более сосредоточенным. — Здесь нет даже искажения, — спокойно добавил он. — А это значит… Он не договорил, но мы и так поняли. Майкл уже не выглядел расслабленным. Он выпрямился, опираясь локтями о стол. — Либо она вообще мертва… Либо кто-то сделал так, чтобы мы думали, что её нет. — Её скрывают. — тяжело выдохнула я. — Чем? — Редж сразу подняла взгляд. Я покачала головой. — Это не вампир. — Да. Дар оставил бы след. Даже самый сильный. — сразу кивнул Дориан. — И не обычная магия. — Морвена медленно провела рукой по карте. — Тогда остаётся только один вариант. — Майкл обвел нас хмурым взглядом. — Ведьма. — Нет. — я покачала головой глядя на него. — Ни одна ведьма не станет работать с вампиром. Не в таком формате. Не на таком уровне. — Даже ради выгоды. — поддержала Режд. — Это против всех базовых законов. — тихо добавила Морвена. Майкл хмыкнул, но без привычной лёгкости: — Ну, кроме нас. Я посмотрела на него и на секунду в комнате повисло замешательство. — Мы не “сотрудничаем”, — тихо сказала я. — Мы семья. И ты это прекрасно знаешь. Он отвёл взгляд, но спорить не стал. Потому что это было правдой, мы были исключением, и именно поэтому всё выглядело ещё более неправильным. Морвена вдруг замерла, я сразу это почувствовала. — Мор? Её взгляд стал стеклянным — не пустым, а слишком сосредоточенным, будто она копалась в памяти, в знаниях, которые не хотелось вытаскивать наружу. — Есть одна магия… — тихо сказала она. — Очень редкая. — Какая? — напряглась Редж. Морвена медленно подняла на неё взгляд. — Та, которая не скрывает... А стирает. У меня внутри что-то холодно сжалось. — Такой магии УЖЕ не существует, — сказала я почти автоматически. — Это невозможно. Морвена посмотрела прямо на меня и тихо, очень спокойно ответила: — Существует. В комнате повисла тяжелая давящая тишина. — Нет. — Редж резко выдохнула, будто её ударили и, покачав головой, уже тише добавила —Только не это. — Скажи, — прошептала я, уже зная, о чем она говорит и от этого стало по-настоящему холодно. — Тёмный круг. — Морвена не отвела взгляд. Слова прозвучали тихо, но ударили сильнее любого крика. И в эту секунду меня накрыло. Воспоминания врезались в виски острой болью. Огонь. Запах горящей плоти. Крики. Магия, которую нельзя было контролировать, потому что она не должна была существовать. — Мы их уничтожили… — тихо сказала Редж, но в её голосе не было уверенности. — Мы участвовали в этом, мы видели это своими глазами. Я смотрела на неё, и мы обе знали, о чём она говорит. Тогда не было никаких вампиров, никаких союзов, только ведьмы. И война, которую даже сейчас, не любили вспоминать. Дориан нахмурился, переводя взгляд с меня на Редж: — Расскажите. — Это был ковен, который плевал на всё: на законы, на баланс, на границы, — медленно начала я. — Некромантия… — холодно добавила Редж. Майкл скривился: — Это запрещено. — Абсолютно. — кивнула Морвена. — Они поднимали мёртвых, — я снова сжала палицы в кулаки, — экспериментировали с душами, разрывали связь между телом и магией, но это было только начало... — Они ставили эксперименты на всех. — голос Редж дрогнул. — В каком смысле? — напрягся Дориан. — На ведьмах. — я повернулась к вампиру, — на оборотнях, на вампирах. — Они работали с вампирами? — Майкл напряженно подался вперед. Редж покачала головой. — Нет, они их использовали. — Зачем? — Они пытались создать идеальное существо, — мрачно усмехнулась я. — Трибрид или как-то так. Слово повисло в воздухе. Даже Дориан на секунду замер. — Это невозможно, — прошептал он. — Именно поэтому их и уничтожили — они были готовы доказать обратное. Тишина снова накрыла комнату. И вот теперь… всё это возвращалось. Я медленно провела рукой по лицу. — Мы сделали всё, чтобы их больше не существовало. — До последнего. Без исключений. — кивнула Редж. Я подняла взгляд. И сказала то, что теперь звучало как приговор: — Тогда объясните мне, откуда у Марии магия, которой владел только Тёмный круг? Ответа ни у кого не было. Это означало только одно из двух: либо мы тогда ошиблись, либо… мы кого-то не убили. *** Темный круг Тёмный круг не возник внезапно и не был случайной аномалией. Его появление стало логичным, пусть и крайне извращённым, следствием накопившегося недовольства внутри магического мира. В середине XIX века, когда ведьмы и ведьмаки уже жили по строгим законам равновесия, ограничений и негласных договорённостей с другими расами, начала формироваться группа тех, кто считал эти правила слабостью. Их объединяла одна идея: магия не должна быть ограничена моралью, традициями или страхом последствий. По их мнению, именно запреты тормозили развитие и мешали выйти на новый уровень силы. Изначально это были разрозненные личности — сильные, амбициозные, часто изгнанные из своего ковена за опасные практики. Некроманты, запрещённые алхимики, ведьмы, экспериментировавшие с кровью, ведьмаки, изучавшие магию вне природных источников. Со временем они начали находить друг друга. Не из-за дружбы или общих ценностей, а из-за совпадающих целей. Так сформировалось ядро будущего Тёмного круга. Официально он появился ближе к концу XIX века, но долгое время оставался в тени. Они не объявляли о себе, не вступали в открытые конфликты, не нарушали баланс напрямую. Они изучали, наблюдали, собирали знания, которые в обычных ковенах считались запрещёнными. Уже тогда начали появляться первые слухи о странных исчезновениях: ведьмы, ведьмаки, одиночки, иногда даже слабые вампиры или оборотни. Но доказательств не было, и большинство предпочитало не копать глубже. Перелом произошёл, когда Тёмный круг окончательно отказался от идеи скрытности. К этому моменту у них уже была база знаний, ресурсы и, самое главное, понимание, чего они хотят добиться. Их главной целью стало создание идеального существа — трибрида, который объединял бы в себе силу вампира, магию ведьмы и физическую природу оборотня. С точки зрения законов мира это было невозможно: эти сущности противоречили друг другу на фундаментальном уровне. Но именно это и привлекало их. Они не пытались обойти законы — они хотели их сломать. Для этого им нужны были подопытные. Именно тогда начались массовые исчезновения. Уже не единичные случаи, а систематический сбор “материала”. Ведьмы и ведьмаки стали основной целью, потому что магия была ключевым элементом экспериментов. Но на этом они не остановились. Вампиры — как источник силы и бессмертия. Оборотни — как носители природной трансформации. Всё это они пытались соединить, комбинировать, переписать. Методы, которыми пользовался Тёмный круг, были не просто жестокими — они были принципиально лишены каких-либо моральных ограничений. Они не убивали быстро, потому что смерть не давала им нужной информации. Они доводили до предела. Изучали, как долго организм выдерживает вмешательство в магическую структуру. Что происходит, если насильно соединить несовместимые источники силы? Что будет, если в тело ведьмы поместить органы вампира и оборотня? А если к оборотню пришить руки вампира? Можно ли заставить магию работать там, где её быть не должно? Самое ужасное что, используя некромантию, они не давали подопытным полностью умереть, чтобы опыты продолжались. Большинство экспериментов заканчивалось провалом — разрушением тела, распадом магии, полной деградацией личности. Но каждый такой “провал” становился для них шагом вперёд. К началу XX века Тёмный круг уже представлял собой полноценную силу. У них были укрытия, лаборатории, система перемещения и, что самое опасное, собственные разработки магии, которые не подчинялись привычным законам. Они научились скрываться не только физически, но и магически — стирать своё присутствие, искажать следы, делать так, что их невозможно было найти ни заклинаниями, ни по запаху. Именно тогда магическое сообщество окончательно осознало масштаб угрозы. Это уже не были отдельные отступники — это была организация, способная изменить саму природу мира. Началась война. Война с Темным кругом. Война против Тёмного круга не была объявлена официально, но в ней участвовали ковены по всему миру. При этом важно понимать: даже перед лицом такой угрозы сотрудничество между разными расами практически отсутствовало. Ведьмы не доверяли вампирам, вампиры не вмешивались в магические конфликты, оборотни держались обособленно. Каждый решал проблему по-своему. Поэтому основная тяжесть войны легла именно на ведьм и ведьмаков. Тёмный круг, в свою очередь, не стремился к прямому столкновению. Они избегали открытых битв, предпочитая засады, похищения, точечные удары. Их главной задачей было не удержание территории, а продолжение экспериментов. Даже в условиях войны они не прекращали свои исследования — наоборот, конфликт давал им больше возможностей. Именно это делало их такими опасными. Их нельзя было победить в привычном смысле, потому что они не играли по правилам войны. Они не защищали, не отступали, не сдавались. Они просто продолжали делать то, что начали. И единственным способом остановить их в итоге стало полное уничтожение. Без попыток договориться. Без шанса на выживание. Без права на ошибку. Потому что все, кто хоть раз видел, что именно они создают, понимали, если хотя бы один из них, выживет, это начнётся снова. *** Это не было похоже на войну в привычном смысле. Без линий фронта, без чётких границ, без понимания, где заканчивается бой и начинается резня. Воспоминания о тех пятнадцати годах не складывались в последовательную картину; они возвращались обрывками — запахами, криками, ощущением липкой крови на руках и постоянным, выматывающим напряжением, которое никогда не отпускало. Всё началось в 1930 году, когда стало окончательно ясно, что Тёмный круг не просто нарушает законы магического мира, он их полностью игнорирует, превращая саму магию в инструмент извращённых экспериментов. Уже в первые месяцы столкновений стало очевидно, что противник не стремится к победе в привычном смысле: их интересовало наблюдение, изучение, доведение до предела. Ведьмы и ведьмаки для них были не врагами, а материалом. Роксана и Реджина практически сразу оказались на передовой. Их магия разрушительная, грубая, мощная идеально подходила для зачисток. Там, где другие отряды могли сдерживать или отступать, их отправляли уничтожать. Огонь Реджины и холод Роксаны работали как идеальное сочетание: одна выжигала, другая блокировала и фиксировала, не давая ничему ускользнуть. Со временем это стало их постоянной ролью — приходить туда, где уже всё пошло не так, и доводить до конца. Они редко видели начало боя и почти никогда его последствия в виде выживших. Там, где работали они, выживших обычно не оставалось. Первые годы ещё сохранялась иллюзия, что кого-то можно спасти. Морвена, обладавшая магией природы и созидания, работала в лазарете, куда постоянно приносили раненых или спасённых пленных. Тогда ещё пытались лечить, вытаскивать, возвращать. Но очень быстро стало ясно, что ранения, которые наносят бойцы Тёмного круга, не поддаются обычной магии. Они не просто калечили тела, они вмешивались в саму структуру магии, в связь ведьмы с источником. Были случаи, когда магию не блокировали и не подавляли, а буквально вырывали, оставляя после себя пустоту. Такие люди не умирали сразу, но и жить полноценно уже не могли. Они теряли себя постепенно, мучительно, иногда сходя с ума прямо в лазарете. Морвена делала всё, что могла, но даже она не всегда могла помочь. Хуже всего было то, что Тёмный круг учился: с каждым новым столкновением их методы становились точнее, жёстче, изощрённее. Именно тогда появилось негласное правило, которое никто официально не озвучивал, но которому следовали все: если тебя берут в плен — ты не должен выжить. Ведьмы и ведьмаки готовили себя к этому заранее, тренировали выброс магии на грани, чтобы в критический момент уничтожить не только себя, но и как можно больше врагов вокруг. Это не считалось героизмом — это было необходимостью. Потому что те, кто попадал в плен и не успевал себя убить, возвращались… другими. Если возвращались вообще. Роксана видела это своими глазами. Она участвовала в вылазках, где удавалось отбить пленных, и каждый раз это было хуже любого поля боя. Люди, которых вытаскивали из рук Тёмного круга, часто уже не были теми, кем были раньше. Их тела могли быть изменены — сшиты, изуродованы, дополнены чужими частями или противоестественными магическими структурами. *Trigger warning* Она помнила женщину, как будто видела её еще вчера. Они, с группой зачистки, пришли в амбар, не собираясь что-то или кого-то искать, их задача была сжечь всё и не оставить ничего и никого в живых. Но один из солдат услышал стон, похожий на скулёж собаки. Они обыскали амбар и то, что увидели повергло их в шок. Кого-то вывернуло в приступе рвоты, кто-то потерял сознание. В дальнем углу амбара двигалось существо. Точнее пыталось двигаться… Оно скулило и изредка слышался звук цепей. Когда участники отряда подошли ближе, то увидели нечто, скорее всего женщину, но наверняка они не смогли понять. Тело было полностью изуродовано, виднелись пришитые фрагменты чужой кожи, руки и ноги были отрезаны по коленные и локтевые суставы, язык был вырван, а вместо человеческих глаз, налитые кровью глаза вампира. Существо дергалось и скулило, раны гноились, изо рта шла даже не кровь, а не понятная субстанция. Вонь стояла такая, как будто труп пролежал несколько дней на солнце. Но самым ужасным было то, что существо перед ними все еще двигалось, оно было живо, оно всё чувствовало и как будто понимало. Не выдержала даже Роксана — её вывернуло. Все понимали, что магия созидания здесь не поможет, единственное, что они могли сделать это убить быстро. Они снесли существу голову, за секунду, быстро и без боли. Искорёженное тело в цепях осталось неподвижно лежать. Но ещё страшнее были изменения внутри у тех, чье тело, по какой-то причине, не изуродовали: сломанная психика, потеря контроля над собственной магией, или наоборот, её искажение до неузнаваемости. Некоторые не выдерживали и умирали спустя часы или дни. Другие жили дольше, но их приходилось изолировать, потому что они становились опасными для окружающих, но в первую очередь для себя. После нескольких таких случаев стало понятно, что плен это худшее, что может случиться. С течением времени сама война изменила и тех, кто в ней участвовал. Роксана и Реджина перестали колебаться, перестали проверять и надеяться. Они больше не заходили в захваченные территории с мыслью “вдруг кто-то выжил”. Они заходили, чтобы уничтожить всё. Это было не жестокостью ради жестокости, а выработанной необходимостью. Для пленных — акт милосердия. Любая оставленная точка могла стать новым местом экспериментов. Любая недобитая группа — вернуться с чем-то ещё более опасным. К финалу, к 1945 году, стало ясно, что Тёмный круг сосредоточил свои силы в одном месте. Основное убежище находилось глубоко под землёй, и добраться до него было непросто. Когда отряд, в котором были Роксана и Реджина, наконец спустился туда, стало понятно, что всё, что происходило до этого, было лишь частью. Основная работа велась именно там. Это было не просто убежище — это была лаборатория. Магия в этом месте ощущалась иначе: плотная, искажённая, будто сама реальность там была сломана. Звуки — крики, стоны, какие-то нечеловеческие вибрации — не прекращались ни на секунду. То, что они увидели внутри, окончательно убило любые остатки сомнений. Там не было “пациентов” в привычном смысле. Там были объекты: тела, закреплённые на столах, подвешенные на крюки, клетки с кем-то, а точнее чем-то, что лишь отдалено напоминало человека. Частично изменённые, частично уничтоженные, но всё ещё живые. Эксперименты велись одновременно на ведьмах, вампирах и оборотнях. Попытки соединить несовместимое были очевидны: магия вплеталась в чужую природу, кровь смешивалась, структуры ломались и собирались заново. Большинство этих попыток заканчивалось неудачей, но неудача для Тёмного круга не означала остановку. Она означала следующий эксперимент. Решение уничтожить всё было принято без обсуждений. Не было смысла что-то изучать или разбираться — это нужно было стереть. Реджина подняла огонь, Роксана зафиксировала пространство холодом, блокируя выходы и не давая никому выбраться. Уничтожение было тотальным. Магия в этом месте сразу вышла из-под контроля: накопленные силы, заклинания, искажения, всё начало рушиться одновременно. Обрушился потолок, пошли трещины по стенам, энергия стала нестабильной. В какой-то момент произошёл мощный выброс, который накрыл всё пространство. Именно тогда Роксана умерла впервые. Это не было героической смертью и не было осознанным выбором. Это был результат магической и физической перегрузки. Слишком много силы, слишком долгое напряжение, слишком близко к эпицентру разрушения. Последним, что она почувствовала, был собственный холод, вышедший из-под контроля, и боль, которая на секунду оказалась сильнее всего остального. Эта смерть стала первой, но не последней. Однако именно она закрепила главное понимание, которое осталось с ней навсегда: смерть, это не самое страшное, что может случиться.