Machine

      — Тогда, может, ты выполнишь еще один каприз этого малыша?        Феликс подходит вплотную и, положив руку на поясницу Чанбина, выдыхает ему на ухо:       — Могу я кончить тебе на лицо?       Чанбин разворачивается и рывком впечатывает его в стену. Феликс расплывается в улыбке довольного кота, успевшего украдкой лизнуть сметану.       — Сука! Ты ведь специально это сделал?! — рычит он.       — Получилось красиво, — отвечает Феликс, ничуть не смущаясь своего поступка.       — Мелкая развратная дрянь!       Чанбин с удовольствием продолжил бы и дальше этот увлекательный «разговор», но в какой-то момент дверь в туалет снова открывается, а его тело вместе с телом Феликса, прилипшее друг к другу, как два пельменя, перемещается в кабинку туалета.       — Что за…       Чанбин, ничего не понимая, давится воздухом, слюнявя прижатую к его рту ладонь Феликса, когда тот вдавливает его в стену и просовывает колено между его бедер.       — Тш-ш-ш, — шепчет мальчишка на ухо, скользя губами по его мощной шее.       Чанбин теряется в ощущениях и шоке, потому что сквозь щель не до конца закрытой двери он замечает стоящего у раковины Джисона. Тот выглядит не самым лучшим образом, и Чанбин своим наполовину поплывшим разумом понимает, что что-то не так. Тем временем Феликс, воспользовавшись подвернувшимся ему шансом, решает оторваться на полную. Он присасывается губами к шее Чанбина, пока его руки свободно гуляют по его телу, с особым рвением изучая бёдра и ягодицы.       — Ты в порядке? — рядом с Джисоном появляется взволнованно забежавший в туалет Сынмин.       — Да…       — А мне кажется, нет. Это из-за Минхо?       — Нет. Я просто не умею пить.       — Ты не так уж много выпил. Это из-за Минхо и Криса?       Джисон качает головой, опустив голову и понуро смотря на свои пальцы.       — Хватит уже убиваться по нему! Он всё равно никогда не будет с тобой!       — Сынмин…       — Может, стоит обратить внимание на того, кому ты действительно нравишься?       — Что?..       Чанбин шокировано распахивает глаза, когда становится свидетелем сцены чужого страстного поцелуя. Сынмин прижимает Джисона к раковине, и если бы Чанбин не был точно так же прижат к стенке туалетной кабинки телом Феликса, наверное, он бы… Что? Подошел и сказал: «А вы не охуели, ребята?!» Но разве он имеет право лезть в чужую личную жизнь? Ему бы со своей разобраться… Во что она превратилась?.. Он как пубертатный школьник сосется в туалете клуба с мальчишкой из команды соперников. Из команды соперников!       Чанбин позорно стонет, когда Феликс, накрыв рукой его пах, сжимает его прямо через брюки.       Джисон, дернувшись, отталкивает от себя Сынмина, с ужасом уставившись на их закрытую кабинку.       — Там кто-то есть!       — Ну да, — лениво отзывается Мин, сжимая руками задницу Джисона. — Кто-то ебется. Не отвлекайся.       — Ты совсем уже?!       Джисон пулей вылетает из туалета, а растерянный Сынмин, лишившись желанного тела, за ним следом.       — Джи, не обижайся!       Чанбин тоже прерывает их с Феликсом слишком тесный контакт, нервными движениями поправляя на себе одежду. Блять, и что это только что было?       — Эй, ну ты чего?       Недовольный Феликс снова лезет к нему с ласками, но получает жесткий отпор.       — Заниматься такими вещами в туалете уже чересчур.       — Пятнадцать минут назад ты так не думал. Хочешь, пойдем ко мне в номер? — предлагает Феликс. — Помнится, ты мне автограф обещал.       Наверное, Чанбин сошел с ума, а может, не до конца отошел от шока, но его согласие заставляет лицо котенка просиять.

***

      У Феликса просторный номер с большими панорамными окнами и отличным видом на город. Чанбин мысленно присвистывает, сравнивая его со своим, и вроде бы не так уж сильно они отличаются, но дизайн и размах здесь как будто бы лучше.       Он педантично разглядывает разные мелочи, подмечает детали, словно пришел сюда в качестве ревизора, а не любовника на одну ночь. Сама мысль о близости немного пугает, а звание любовника вешает на него определенную ответственность, но стоит ему представить, как он окажется в одной постели с игроком команды соперников, — пробуждает что-то звериное, дикое. Новые ощущения, новый опыт, но стоит ли оно того? А если об этом станет известно? Что в таком случае скажут участники их команд? Как отреагирует общественность?       Чанбин вздыхает, засовывая руки в карманы брюк. Стоит один раз оступиться, и о прежней жизни можно будет забыть.       Феликс подходит сзади и обнимает его со спины, устраивая сцепленные в замок руки у него на животе. Его теплое дыхание опаляет затылок, и Чанбин чувствует, как предательски отзывается его тело, как мурашки бегут вдоль позвоночника, а в паху начинает тяжелеть. И всё это только из-за того, что какой-то пацан, еще и младше него, вплотную прижался к нему сзади своим горячим сексуальным телом.       — Нравится? — спрашивает Феликс, ведя носом по гладко выбритой щеке сеульского Быка.       — Да. Неплохой вид, — отвечает Чанбин, сглатывая от того, как ладони мальчишки начинают скользить по его животу. Легкие поглаживания сменяются более уверенными и настойчивыми, дразняще гуляющими возле его мужского достоинства.       — Я не о виде, — усмехается Феликс, прикусывая зубами мочку чанбинова уха.       — Кто знает, может, я тоже.       Чанбин все отчетливее чувствует своей задницей очертания чужого увеличивающегося в размерах члена. Они толком еще ничего не сделали, всего лишь стоят вплотную друг к другу, но уже оба прилично заведены.       — Мне больше по вкусу такой вид…       Феликс неожиданно вжимает Чанбина лицом в стекло и больно шлепает по ягодицам.       — Шикарный вид, аппетитный.       Чанбин вздрагивает, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и приятное волнительное ощущение расплывается в нём от самой макушки до кончиков пальцев. Над ним ещё никогда никто не доминировал. Он еще никому не позволял обращаться с собой таким образом.       — Подожди…       Чанбин взбрыкивается, пытаясь выбраться, но Феликс заламывает ему руку, при этом невинно интересуюсь:       — Что, малыш?       — Что ты делаешь? — удивленно возмущается Чанбин. — Сейчас же прекрати! Ты мне руку сломаешь!       — Ты прав.       Феликс нежно целует его в основание шеи, обводя языком очертания позвонков.       — Я могу сломать тебе руку, а могу подарить оргазм. Что выберешь?       — Я тебе еще автограф не поставил! — кричит Бык. — Как я это сделаю если ты сломаешь ее?!       Как только Чанбин чувствует свободу, сразу отступает назад. Феликс усмехается, сокращая между ним расстояние и касаясь пальцами его щеки.       — Детка…       — Я тебе не детка! И блять, я старше тебя! Где ты только научился так выкручивать людям руки?!       — Я много лет занимался тхэквондо.       — Какой талантливый парень.       — Ты даже не представляешь насколько.       Феликс обнимает его за талию, но Чанбин выпутывается из его объятий.       — Так где ты хочешь автограф? — спрашивает он.       Феликс подходит к столу и, облокотившись на него задницей, под удивленный взгляд Чанбина расстёгивает свою ширинку и приспускает брюки.       — Здесь.       Феликс касается пальцами своего члена и, чуть склонив голову набок, расплывается в соблазнительно-порочной улыбке. Он обхватывает рукой свой полувозбужденный орган и прямо сквозь белье принимается его надрачивать.       Чанбин давится слюной. Он выдыхает сквозь сжатые зубы и, как непорочная девственница, отводит взгляд. Чертов мальчишка снова изводит его, и Чанбин решает ответить ему в той же манере.       Он подходит к Феликсу и, смотря на него снизу вверх, просовывает руку в карман его брюк. Котёнок удивлённо выгибает брови, но, как только Чанбин достаёт оттуда маркер, специально задев через брюки его твёрдый член, шумно выдыхает.       — Мне расписаться прямо здесь?        Чанбин ведёт кончиком маркера по белому белью, через которое проступают очертания приличного возбуждения, и Феликс, всхлипнув, прижимается лбом к его плечу, подрагивая от лёгких прикосновений.       — Да. Сделай это, — просит мальчишка, и Чанбин, сняв зубами колпачок, начинает выводить свою подпись.       Феликс откидывается на руки, оперевшись ими на поверхность стола, и влажным взглядом следит за действиями своего желанного соперника. У Чабина чуть подрагивает кисть, и член пульсирует в брюках, потому что Феликс выглядит как искусный соблазнитель, как порочный демон, как сладкая конфетка, которую хочется съесть.       С трудом закончив столь нелегкое дело, Чанбин уже собирается убрать свою руку, но Феликс резко перехватывает ее и, накрыв своей, опускает на свой изнывающий, нуждающийся в ласке член.       — Что ты хочешь, Тигренок? — спрашивает Чанбин, без слов читая ответ в темных, полных вожделения глазах.       — Тебя. Неужели не видишь?       Феликс опускает взгляд на их руки, с помощью которых он продолжает бесстыдно ублажать себя.       — Тогда на колени! — рычит Чанбин и, схватив мальчишку за горло, свободной рукой давит на его плечи.       Феликс послушно опускается перед ним на пол и, как только его голова оказывается на уровне чанбинова паха, жадно облизывается. Чанбин гладит его по волосам, и Феликс, как послушная сучка, закусив губу, смотрит на него поплывшим взглядом.       — Малыш хочет взять в рот? — поддразнивает Чанбин, не отказывая себя в желании засунуть большой палец между пухлых феликсовых губ.       — Ты даже не представляешь, что малыш хочет с тобой сделать, — хрипло произносит Феликс, играясь языком с пальцем Чабина.       — Тогда, может, расскажешь? А я пока налью себе шампанского, но тебе, Тигренок, запрещено вставать.       Чанбин отходит к бару, чтобы взять бутылку, и оставляет Феликса, как послушную собачку, ждать на коленях своего хозяина.       — Я лучше покажу, — отвечает Феликс, когда Чанбин возвращается и начинает возиться с пробкой.       — Какое интересное предложение, — улыбается Чабин, — только я его не приму.       В этот момент пробка вылетает из горлышка, и содержимое бутылки выплескивается Феликсу на лицо. Чанбин чуть наклоняет ее и выливает шампанское прямо на голову стоящего перед ним на коленях мальчишки. —       Ой, прости! Это вышло случайно, — бормочет он.       Чанбин отбрасывает пустую бутылку на диван и, смерив мокрого Феликса раздраженным взглядом, разворачивается, чтобы уйти.       Феликс усмехается, вытирая рукавом пиджака свое испачканное лицо. Его волосы превратились в липкие сосульки, на дорогом пиджаке расплылись пятна.       — Трус! — бросает он Чанбину в спину.       Чанбин останавливается возле двери и, схватившись за ручку, оборачивается.       — Может и так, но этого труса ты все равно не получишь.