Сторожа своим братьям

— Ты привыкнешь, — говорит хозяин дома. Искандар не видит его — он вообще ничего не видит, только чувствует яркое пламя душ и причудливые плетения, заменяющие души демонам. У хозяина — и то, и другое: ровный неяркий огонь, оплетённый лозами хаоса. Не соревнование — симбиоз, противный всякому разуму и пониманию. Искандар даже не знает, где он: знает только, что безумный Саргон открыл куда-то портал, сумел вытащить их обоих ценой… кажется, своей жизни, но и в этом Искандар не уверен. Ему видится тусклая искра знакомой души где-то там, в глубине необъятного дома, построенного из Хаоса. Дома-демона, свитого из чудовищных лоз. У такого дома хозяином может быть только демон, но как ни странно, Искандар всё ещё жив — если это можно назвать жизнью, конечно. Он лежит в постели, его раны перевязаны и заживают, на глазницах лежит повязка, убирающая боль и навевающая прохладу. В Оке Ужаса не бывает добрых людей, не бывает бескорыстных услуг. Тем более странно их искать в доме-демоне, от хозяина, который не демон и не человек. И всё же пока что хозяин дома не требовал никакой платы. — Привыкну… к чему? — Не видеть. У меня был сын, лишившийся глаз, — негромко ответил хозяин дома. — Ему потребовалось полгода. Ты талантливее него, думаю, справишься за пару месяцев. А выздоровеешь и того быстрее, хотя я, конечно, не самый лучший целитель. — Значит, зрение не вернуть? — Сложный вопрос, на самом деле, — голос хозяина отдаляется, приближается вновь. Короткий стук: на тумбочку у кровати встала чашка чая. В доме-демоне готовили очень хороший, вкусный чай. — Сложный? Почему? — Я ведь не биомант, как мой брат, — ответил хозяин дома, и Искандар подумал, что не хотел бы встречаться с его братом. — Точнее, биомантия мне тоже знакома, но только немного. Я больше ритуалист. А в ритуале значение имеет не только то, что делаю я, но и то, что думаешь, что чувствуешь ты. А ты распростился со своей рукой и со своими глазами. Пока ты их себе не вернёшь — я тоже не смогу их вернуть тебе. Загадки, опять загадки. Хозяин дома чаще говорил притчами и загадками, чем в простоте, и это бесило — но что Искандар мог поделать? У него едва были силы дойти от постели до нужника, куда уж там бросаться на людей, которые в то же время и демоны. — И как мне… их вернуть? — Вот уж чего не знаю! Чужая душа — потёмки. Мой слепой сын так сжился со своим увечьем, что его бы и братец не исцелил, я так думаю. Например. Или вот твой приятель, Саргон — как я могу вернуть ему голос, если он сам уже и не помнит, как тот звучал? Вот ты помнишь — как это, смотреть и видеть? Он помнил. Золотые глаза, лихая улыбка, которую стёрло время, рыжий конский волос хвоста. Человек, которого больше не было, но ради которого Искандар отдал и руку, и зрение, и самую жизнь бы отдал, не помешай ему сумасшедший священник. — Я не знаю, есть ли мне на что смотреть и что увидеть, — ответил он, сам удивившись своим словам. Разве угасло золото глаз? Разве не стоит больше их вождь на мостике своего корабля? — А. Так бывает, да, — помолчав, хозяин дома добавил: — Неужто совсем больше не на что посмотреть? Мир огромен, довольно причудлив и полон странных вещей. — Я… — он хотел бы рассказать. Про Гиру, про Уркиса, про всё на свете, про золотые глаза и вино, которое они пили за союз. Хотел — но не мог. Он уже рассказал это всё там, в застенках Инквизиции. У него не осталось на это голоса — как у бедняги Саргона. — А, — повторил хозяин дома, как будто услышал всё несказанное. — Так бывает, да. Иногда смотреть просто не на что. — И что мне делать? Не то, чтобы Искандар верил в ответ. Наверное, просто спросил, потому что в таких случаях положено спрашивать. — Ждать, — ответил хозяин дома. — Чего? — Когда он проснётся, — ответил тот. — Он ведь не умер, просто спит. А тем, кто спит — свойственно просыпаться. И порой, оглядываться вокруг с ужасом, потому что во сне их разум наплодил отменных чудовищ. Так говорит мой брат, а он в этом разбирается. Я думаю, вам с ним стоит поговорить. Искандар не хотел говорить ни с каким братом, он хотел то ли умереть уже, то ли открыть глаза и увидеть, что это за демонический дом, что это за странный хозяин и какого, пёс возьми, лешего им нужно от Искандара… но спорить с хозяином дома было бессмысленно, поэтому он кротко кивнул. — Если он будет тебя искать, послать к нему попугая? — спросил хозяин дома. — Твой брат? — Нет. Если он будет искать… он не будет, конечно. Чёрный Крестовый Поход наверняка развернулся в полную мощь, какое дело его вождю до безрукого, слепого колдуна? Колдун должен был умереть, принесённый в жертву на алтарь общего дела. — Если он будет искать… скажи: я хочу его видеть, — ответил Искандар.