Сторожа своим братьям

— Загоняешься, — односложно заметил Русс, ставя чашку с вином на стол. Корвус вздохнул. Вот так открываешь брату душу, вываливаешь перед ним всё, что тревожит, свои сомнения и ошибки, исповедуешься, можно сказать, а он!.. — Ты считаешь, что мои сомнения и моя боль — это просто… загоны? — обиженно спросил он. — Ну да. Ты трахаешь демона, что дальше? — Дальше то, что я начинаю перенимать его взгляд на вещи! — пылко ответил Корвус. — Я уже вижу варп-тварей не как скверну, а просто как… ну, тварей! Не хуже и не лучше зверей, понимаешь? — А что, по-твоему, это не так? — удивился брат. — Нет, конечно. Они… они же из варпа. Они часть Хаоса. — А звери из Материума, что дальше, дальше-то что? — Русс отхлебнул ещё вина и вздохнул. — Серьёзно, ты загоняешься. — Дальше мы начнём считать демонов просто… существами. Как ксеносы или люди, не готовые на Согласие, — привёл аргумент Корвус. — А что, есть разница? Большинство надо убивать, — Русс пожал плечами. — С некоторыми можно заключать взаимовыгодные союзы. Способны на мыслительную деятельность, но разумными большинство не назвать. Логика совершенно чужда нашему пониманию и во многом враждебна. По-моему, всё сходится. — Но если так мыслить, можно допустить и то, что Отец — просто бог, — тоскливо сказал Корвус. — И тоже сказать «всё сходится». И тогда мы — просто демоны ещё одного самозваного божества, которое хочет непонятного и жертв, как все они. И Лоргар окажется прав, и дальше только рисовать на лбу звезду и начинать резать людей. — А что, мы прекращали резать людей? — удивился Русс. — Ладно, ладно, я понимаю, о чём ты. Всеотец не может быть как они, потому что иначе в нас нет смысла, во всём, что мы натворили нет смысла, и тут только выть в пустоту да пытаться убиться, так? — Так. Для тебя иначе? — Иначе, пожалуй, — кивнул брат. — Я верю во Всеотца, понимаешь, я всегда знал, что он — бог. Не один из этих, это верно, он… другой, он старше и страшнее — он наш бог воинов, величайший обманщик, убийца героев. Тот, Кому посвящают все смерти на поле битвы, Кто всегда знает, как заманить храбреца в ловушку и поймать его душу в Свою вечную армию. Однажды Он соберёт её и поведёт нас против своих врагов, и мир сгорит в пламени последней битвы и родится снова, чище и прекраснее. Но без нас и без Него, мы нужны для этой последней битвы, мы зло, которому не будет места в новом, чистом мире… — он допил чашку и налил себе ещё. — А ты веришь просто в Отца. — Я люблю его. Мне кажется, он меня тоже… любил. — Те, кого любит Всеотец, не живут долго, — хмыкнул Русс. — Я не говорю, что ты неправ, заметь. Может и прав. Просто объясняю, почему мне, в общем, всё равно. Я убиваю тех, кого Всеотец приказывает убивать, понимаешь? — Но ты жизнь положил, чтобы принести ему тот плод… — А. Я тоже поверил в Отца, глупый я болван. Но Он мне напомнил, что к чему. Сходи-ка к своему полюбовнику, прикажи подать ещё выпивки. Корвус вздохнул. — Как он тебя терпит? Вы же даже не друзья. — Я отдал долг Магнусу, — пожал Русс плечами. — Теперь между нами всё чисто. — И… как? — не удержался он от вопроса. — Поклялся, что когда Ведьмарь пойдёт на моих детей, я не приду к ним на помощь. Корвус не знал, что сказать. Что это предательство? Что это измена? Что это… — Не смотри так, ворона, — фыркнул Русс. — Если мои дети не отобьются от Ведьмаря — то хер они лысый, а не мои дети. Иногда Корвусу начинало казаться, что логика Лоргара человечнее и понятнее, чем логика иных его братьев-лоялистов. Он гнал эти мысли, но они возвращались снова и снова. *** — Господин, ты точно хочешь эту душу себе? Араланигар в фаворе у Хозяина, это может дорого тебе стоит. — Откуплюсь друхари. — Рано или поздно, господин, это перестанет работать. Четверо могут понять, что ты ищешь не своих целей, а целей слуги Анафемы. Это недалеко от служения самому Анафеме, господин. Ты уже укрываешь у себя его слуг и даёшь им помощь и поддержку. Лоргар устало прикрыл глаза одной из ладоней. — Ты прав и не прав, Глирхуин, — сказал он верному демону. — Прав и не прав. — В чём я прав и в чём не прав, господин? Глирхуин был создан из желания истины, жажды книжных знаний и жажды покоя, с ним всегда было хорошо говорить. — Помнишь, каким я был до того, как в мою жизнь пришёл Корвус Коракс? — Мне кажется, тебя почти не было, господин. Только тоска и чувство вины. Весьма сытная пища, но однообразная. — А теперь? — А теперь ты горишь страстями, господин. Надежда и вера, ярость, любовь, даже ревность! На тебя приятно смотреть, и пища, которую ты мне даришь, стала воистину вкусной. Лоргар кивнул: — Ради него я живу, понимаешь? Живу, а не существую. Я снова готов искать способ похитить брата у Кхорна, я почти нашёл способ перековывать души в демонов… моя мечта, которую я почти позабыл — наша мечта, Глирхуин! Наша мечта снова кажется мне достижимой. — Мир, в котором Материум и Имматериум сосуществуют в гармонии, музыка сфер чиста и прекрасна, а пища обильна и даётся от всего сердца, а не вырвана силой… ах, господин, неужели только через Анафему можно этого добиться? — Обманщик не имеет значения, — резко ответил Лоргар. — Мои братья имеют. Кому бы они ни служили, я буду им помогать и их защищать. Если Обманщик захочет их смерти — я встану против него. Если их смерти захотят Четверо — я буду против них. — Сейчас против них Четверо, господин, а вы пока что не стали богом. — Неважно, друг мой розовый. Важно, что они мои братья, что души, которые я призываю — дети Корвуса. Четверо будут против меня? Хорошо, но мы победим, потому что иначе не достичь нашей мечты. — Ваша логика… кажется мне несколько странной, господин. — Это не логика, Глирхуин. Это вера.