Сторожа своим братьям

Они стоят на балконе и смотрят вниз. Сегодня с балкона видны бесконечные золотые поля пшеницы в обрамлении мелкого молодого леса. Магнус расправил свои крылья, подставляя несуществующему, но тёплому и ласковому солнцу. Ранней осенью здесь, на балконе, удивительно хорошо вот так вот стоять и смотреть на то, что он покажет. — Принимаешь у себя блохастого, — осуждающе говорит Магнус. Он любезно стал поменьше ростом. Немного — для того, чтобы Лоргару было удобнее, немного — чтобы можно было облокотиться о перила балкона. — Он сказал, что с тобой рассчитался. — Он даже не начал. — Что ж, придётся услужить ему ещё несколько раз. Может, тогда начнёт. — А до тех пор ты будешь принимать его у себя? — Он дорог Кораксу, — пожимает плечами Лоргар. Если выбирать, с кем ссориться… с Магнусом они ссорились и мирились уже столько раз, что он и считать перестал. А Коракс может просто уйти навсегда. Дилемма даже слишком проста. — Ты слишком много ему позволяешь. Он раб Анафемы, который возносит ему хвалы при каждой возможности, он враг всего, что нам дорого, а ты его привечаешь, как будто ещё не было твоей Ереси и даже Улланора, и все мы просто братья. — Спасибо, что волнуешься за меня, — искренне отвечает Лоргар. Магнус умолкает, смотрит, как пейзаж внизу идёт лёгкой рябью и меняется на цветущую тундру с одиноким жилищем охотника-оленевода. Лоргар улыбается; он любит своих людей и радуется, что жилище выглядит крепким, надёжным и тёплым. — Ты хотел о чём-то поговорить, — наконец подаёт голос Магнус. — О чём? Нет, дай угадаю; тебе опять нужна моя помощь, потому что за все эти годы ты так и не удосужился прочитать учебник по высшей математике и заняться наконец исчислениями и нумерологией. — Как ты догадлив, мой милый брат! — Заманил меня в своё логово, опоил чаем и думает использовать как калькулятор, циничная тварь, — нельзя точно сказать, шутит Магнус или нет. — Как же так получилось, что тебе вдруг нужна моя помощь, о брат мой не-нумеролог-а-ритуалист? — О брат мой нет-нужды-в-ритуалах-всё-можно-исчислить, есть магия того рода, в которой одними моими или твоими талантами просто не справиться, вот и всё, — отвечает Лоргар в том же духе дружеской перепалки. Магнус смотрит с удивлением. — Высшая магия преображений? Лоргар, мы уже говорили: твоя затея бесполезна и опасна. Кхорн порвёт тебя на куски, и между нами — он будет прав. Да и сам ты просто не сможешь поддержать существование высшего демона, для этого надо… — Стать богом. Я помню. Но сейчас речь идёт не об Ангроне. И не о высших демонах. — А о ком же? — Я нашёл способ… — Лоргар закусывает губу, ему почти неловко хвалиться, но всё же он продолжает, — я знаю, как сотворить демона из покойника. Переплавить душу в дух. Мне только нужно немного твоей помощи в практической части, всю теорию я уже знаю… — Ты всего лишь демон-принц, Лоргар. Тебе не под силу… — Под силу! Нужна лишь концептуальная самостоятельность! — ликующе отвечает брату Лоргар. — Существуя не в качестве аспекта концепции, но самостоятельной концепции, пусть даже находящейся в рамках зонтика образов, представленных божеством, ты можешь в свою очередь раздробить её на аспекты и придать этим аспектам субъектность! Да, это будут низшие демоны, суб-субъектности, но тем не менее! — Сомнительно. И точно не стоит моего времени, потому что ты потратишь его на эксперименты над детьми Корвуса и подаришь Анафеме больше демонов для его омерзительных планов. Лоргар вздыхает. Он ожидал чего-то подобного. Осторожно он разжимает кулак и даёт его содержимому выкатиться на перила — он знает, что эти пять алых драгоценных камней никуда не укатятся. Они стоили ему слишком дорого. — А теперь? — спрашивает он. Магнус молчит. Смотрит. Потом собирает камни — осторожно, по одному, как бедняк собирает крошки, кладёт на свою ладонь. — Я найду их всех, — обещает Лоргар. — Каждого, кто сгорел в огне Просперо. Человека или астартес, чародея или его тутелария. Если ты мне поможешь. — Это миллионы душ, — хрипло отвечает Магнус. — У меня много времени. Магнус молчит. Осторожно, самыми кончиками пальцев касается каждого камня. Яркий, с искрой внутри — балагур Аурамагма. Тёмный, пламенный — боевитый Фозис Т’кар. Чистый, прозрачный, как слеза — непреклонный Анху Анен. Похожий на жемчужину — честный Балек Утиззар. И тот, за который Лоргар отдал кусок самого себя и теперь у него на пару рук меньше, самый лучший из пяти, навлекший на него страшный гнев Тзинча. Камень, сияющий, как звезда в ночи, алый с золотой искрой. Магистус Амон. — Ты умеешь выкручивать руки, — наконец говорит Магнус. — Давай сменим тему. Лоргар знал, что он это скажет, но улыбается всё равно, потому что вскоре дети Магнуса и дети Корвуса встанут на крыло, свободные и сильные, и никто их уже не сможет терзать и мучать. — Только им нужно время, — вспоминает он напомнить, — они очень долго были в плену, очень много страдали. Нужно время… — …исцелиться. Я понимаю. Они стоят на балконе и смотрят, как тундра сменяется белым тропическим пляжем, и думают оба о том, что скоро будет. И совсем, совсем чуточку — о том, какая кара их ждёт за подобную наглость. — В конце концов, — негромко говорит Магнус, — мы созданы для войны. — Для победы, — эхом соглашается Лоргар.