Сторожа своим братьям

Корвус ожидал увидеть брата облачённым в доспех, но брат встретил его в своих обычных серых одеждах. Как будто он собрался не на опасный бой — на прогулку. С другой стороны, зачем вообще доспех созданию варпа, что он он может ему дать? Он отлично помнил, как Лоргар рвал керамит, как бумагу. Потом — после боя — очень извинялся и сам же всё чинил своим колдовством. Корвус сначала ругался, потом извинялся за ругань — в конце концов, он сам хотел, чтобы Лоргар сопротивлялся, дрался всерьёз, а не просто позволял рвать себя на части, и ему нравилось, чёрт возьми, как тот дрался, нравилось видеть Лоргара с кнутом в руках, нравился огонь в его диких, насекомых глазах, а уж как нравилось ощущать на себе удар за ударом и от души отвечать за каждый… Но думать об этом было не время. — Брат будет ждать по эту сторону портала, — сказал Лоргар. — Он сильнее меня, сможет вытащить нас, если что-то пойдёт не так. «Не так» могло пойти что угодно — фактически, они отправлялись туда вслепую, не зная, что ждёт по ту сторону, кроме самых общих «какие-то каменные структуры, пещера, в ней Кёрз», которые им дало гадание. Интереснее было другое. — Сильнее тебя? Разве ты не намерен стать богом? — поддразнил Корвус брата, но тот ответил вполне серьёзно: — Выстраивать отношения с Извечным Морем можно двумя способами. Можно ему приказывать, как делают псайкеры, и для этого нужна духовная мощь. Здесь Магнус сильнее меня, пусть и не очень намного — мы часть одного проекта и скроены довольно одинаково, но создать двух титанов равной силы не мог даже О…тец, — деликатность, с которой брат опускал свою презрительную кличку в их разговорах, неизменно грела сердце. — Но можно не приказывать, а дышать в одном ритме со Вселенским Прибоем, быть частью этого Моря, понимаешь? Это путь демонов — и богов. — Но демон воплощает что-то одно, а боги — много чего-то, — кивнул Корвус. — Так? И ты считаешь, что Магнус ограничен в своих возможностях воплощать, а ты — нет? — Примерно, — ответил Лоргар. — Но чуть сложнее. По ту сторону портала и правда была каменная структура — руина какого-то здания, остатки мозаичного пола и гигантская лестница, уходившая вниз, в темноту. Брат засветил на одной из ладоней чародейский огонь. — Сложнее — это как? — Обычно где-то здесь ты говоришь, что пока что не хочешь спать. — Психовать и терзаться сомнениями я тоже не хочу. И потом… если — если! — я демон, я хочу понимать, что такое я есть. Они осторожно ступили на лестницу и начали спуск: сомнений, что цель ждёт их внизу, не было у обоих. — Что ты есть… — задумчиво хмыкнул Лоргар. — Что мы есть… этот вопрос терзает меня ещё с момента вознесения, знаешь ли, и ответа, полноценного, на него у меня ещё нет. С нормальными демонами всё понятно — это буквально воплощённые части божества. Мысли, стремления, желания, облечённые в плоть из варпа и тем самым получившие потенциал разума и развития, ибо разум без развития невозможен. Но мы… мы другое дело. Мы были до того, как стали частью чего-то большего — будь то один из Четверки, как у братьев, или само Море, как у меня, или… — Или Отец. — Или он. Но с ним проще — он создал нас из аспектов себя, воплотил в нас свои желания, стремления и умения — мы были его демонами до того, как стали ими в полной мере. То, что некоторые из нас смогли звучать в тон мелодии кого-то другого — это само по себе удивительно… и указало мне на возможность стать божеством. Потому что видишь ли, получается, если ты звучишь в тон какой-то мелодии, то при некоторых усилиях ты сможешь ею стать… Я не очень путано говорю? — Очень. Но если вкратце, ты говоришь, что если быть, допустим, абсолютным рубакой, то станешь демоном Кхорна, потому что абсолютный рубака — это часть Кхорна. Я правильно понял? — Да. Проблема в том, что это очень ограничивает, приходится искать себе какое-то определение в рамках этого зонтика, а за рамки выйти уже невозможно — но это мы уже обсуждали, когда работали с детьми. Но тут есть один забавный нюанс, который я планирую… использовать, — ответил Лоргар. — Видишь ли, если чья-то мелодия чище и точнее попадает в гармонию с мелодией самого Моря… этот кто-то может… — Занять чьё-то место? — Или по крайней мере отнять эту часть у того, кто ей соответствует куда меньше, — кивнул Лоргар. Корвус на мгновение замер, осознавая, потом очень медленно потребовал: — Сейчас ты мне скажешь, и скажешь честно… ты привлёк Магнуса к плану с детьми не потому, что не мог чего-то там подсчитать, так? Ты хочешь, чтобы он… Лоргар приложил к губам палец: — Не будем об этом вслух, хорошо? И я правда не мог всё это обсчитать. Ты мог бы, хотя понадобилось бы немало времени и уроков, но не я. И я правда хотел вернуть ему сыновей — он сам слишком горд, чтобы их собирать, но я знаю, как он всех их оплакивал. Итого, его брат так поклонялся своему Неделимому, что заставил своего брата-псайкера отвлечься от привычного образа колдовства и заняться вот этим вот демоническим всем, в надежде, что тот будет большим Тзинчем, чем сам Тзинч. Даже звучало совершенно безумно, конечно. Впрочем, он ведь и сам, похоже, планировал быть в чём-то большим Тзинчем — разве надеждой заведовал не тот же мерзкий кальмар? — А я? — прямо спросил Корвус. — А ты не станешь бунтовать против того, кого любишь, — ответил Лоргар, и этот ответ был недостаточно честен. — Ты хочешь сделать меня богом вместо Отца? Опустим, что тот не один из них. Отвечай. — Я уже ответил. Ты слишком его любишь; даже если бы я и хотел его раздробить на части, ты бы первый мне помешал. Нельзя сделать богом насильно, знаешь ли. — То есть, ты в самом деле просто хотел вернуть мне моих воронят? — Ты об этом попросил, — ответил Лоргар, пожимая плечами. Он не просил. Он просто мечтал вслух. Но Лоргар всегда понимал всё по-своему… и в этот раз его привычка обернулась на благо, потому что видеть сыновей живыми и здоровыми лучше, чем думать, как их терзают звери варпа. Огонёк на руке у Лоргара становился всё тусклее и тусклее, они спускались всё ниже и ниже, пока наконец не спустились на самое дно — в пещеру, покрытую мраком настолько тёмным, что тусклый огонёк едва мог осветить что-то кроме золотой ладони, на которой он горел. *** Лоргар знал, что за мрак способен загасить даже его огни. Он не был удивлён; он был напуган до дрожи в коленях, до бисерин пота на верхней губе. Он привык иметь дело с Четвёркой. Договоры или вражда — неважно, они друг друга знали и понимали. Но это… …это было то, от чего и Четвёрка содрогалась во мраке своих убежищ. Пятый бог, самый первый из всех, порождённый великим отчаянием, навеки замутившим чистое Море Душ. Воплощённая боль и ненависть, яд насилия, разрушающий всё вокруг и себя самоё. Демон Пятого бога стоял перед ними — демон в чёрном доспехе их брата Конрада. У ног же демона, на серых плитах пола, лежало… лежал кусок мяса, если быть честным с самим собою. Но этот кусок мяса мог чувствовать боль — и он её чувствовал в полной мере. Воля брата коснулась души Лоргара: «Уходи. Оставь нас. Мы заслужили». И в этот миг, в этот миг Лоргар понял, что не он должен возвысить душу брата до своего демона, не он должен сделать этот шаг к божественности. Потому что здесь не было места надежде, в этом чёрном, чёрном зале с серым, серым полом, у ног демона, порождённого безнадёжностью. Но здесь было место… Но брат поймёт, что это шаг к божественности, он не простит… Но Кёрз никогда не был ему слишком дорог, он всегда был жестоким безумцем… Но тысячи лет бесконечной пытки от рук самого себя… Но давать такое оружие в руки Обманщику… Но возлюбленный брат благороден и воля его сильнее, чем раньше, он не позволит… Но он знал, что однажды Коракс уйдёт, пусть хотя бы первопричина будет стоить того. — Вы близнецы, — он слушал свой голос как будто со стороны. — Близнецами сотворены, близнецами должны остаться. Справедливость и милосердие — две стороны одной медали, две грани понятия, бессмысленные без друг друга. Милосердие есть справедливость, и справедливость есть милосердие. — Ты хочешь, чтобы я сделал его своим демоном. — Да. Только ты и можешь его вознести, полагаю. — Но это будет мне стоить… дорого? — Да. — Но это вот… прекратится? Конрад будет свободен? — Да. Не знаю, будет ли благодарен. — Благодарным он, кажется, не бывал ни разу в жизни, — ворчливо отозвался Коракс. — Что мне надо сделать? — Для начала? Победить Ночного Скитальца, полагаю. Ты позволишь мне благословить тебя? Сделать сильнее? Иначе вмешаться в бой я не могу, это будет… — Нарушением правил. Понимаю. Пауза. — Благословляй, да покрепче. Я должен победить.