Сторожа своим братьям

— Вы ведь наверняка заметили, что господин плохо выглядит? — сказал повелитель судеб. Он и хранитель секретов перехватили Корвуса близ Обители. Сказали — надо поговорить. — Заметил. Разве это не потому, что он… вроде как впитывает осколки чужой божественности, или как-то так? — Господин хорошо умеет лгать, не говоря ни слова неправды, — ответил синий демон. Корвус раздражённо щёлкнул клювами. Вот почему с Лоргаром так всегда, почему просто не сказать всё, как есть? — И в чём данная конкретная ложь? — Принимать осколки мёртвых богов как часть себя — в самом деле нелегко, — ответил тот. — Но если бы не некоторые обстоятельства, господину было бы намного легче. — Эти осколки близки ему концептуально, — прибавил хранитель секретов. — Он же не Кхейна в себя принимает, и не Асурьяна. Опять же, их не надо отвоёвывать, эти сферы мало имеют отношения к Князю Наслаждений, он не может удерживать их у себя. — И в чём тогда дело? — Он слишком долго работает на пределе, — ответил демон Слаанеш. — А это не проходит даром даже для нерождённых и демон-принцев. Я по природе своей, конечно, не могу не ценить подобного перехода границ возможного, но… ему надо отдохнуть. Полежать хотя бы денёк в постели, ничего не делая, кроме как наслаждаясь твоими объятьями, потребляя твои сладостные эмоции и жизненные соки, и, ну я не знаю, пусть посмотрит, как кувыркаются какие-нибудь милые звери? — Я научил розовых ужасов жонглировать, — хмыкнул синий демон. — Может поглядеть на их представление, это весело и не напрягает. И заставьте господина выпить чай из банки с зелёной этикеткой. Он расслабляет и не даёт слишком много думать, самое то, что ему необходимо. Корвус, может, и сомневался в их словах — верить демонам может только полный идиот — но достаточно было увидеть красные от бессоницы, запавшие совсем глубоко глаза брата, его острые скулы и общий вид тяжело больного голодающего, чтобы убедиться в их правоте. Особенно когда, опоенный чаем и уложенный спать, брат внезапно не просыпаясь поднялся и направился в библиотеку, бормоча: — Четыре части, каждая принадлежащая своему хозяину и сращённая с его доменом… необходимо найти способ… Клестер, Чохура, Асти, Ларбедон… четыре части… Гарвиль Локен — может быть, демон? Четыре части, четыре фазы луны… Антонин Колеман, Хален, Ремаль, Райк… никто не должен быть потерян, должен всё исправить, никто не должен быть забыт… Он не знал, чьи имена брат повторял вначале, но эти он знал. Его сыновья, погибшие на Истваане. Его дети, убитые предательством Лоргара. Сколько раз он сам твердил их имена, наяву и во сне, обещая уничтожить предателя, порвать на части, раскидать по всему варпу и не дать вновь собраться? И вот теперь слышал их из его уст. Другой он, на пару столетий раньше, зло обрадовался бы, пожалуй. Корвус нынешний только обнял брата за плечи, прижал к груди, укрыл крыльями, не давая идти, заставляя остановиться. Осторожно поднял на руки и унёс обратно в постель, сам лёг на сей раз рядом, обнял — то ли ради тепла, а то ли чтобы тот снова не сбежал. — Как тебя ненавидеть, когда ты сам себя так мучаешь, а? — тихо-тихо сказал он. — И ведь вроде есть, за что мучать, но хочется только сказать «прекрати уже, не убивайся так, дай себе спуску». Только мы не умеем, да? Никто из нас не умеет, ни отдыхать, ни давать себе спуску. Ты вот заставляешь меня да Ангрона. Я теперь буду следить за тобой. Так и проживём… как там Сангвиний один справляется — я не представляю, он же страшно ответственный… Лоргар сонно оглянулся, потёрся щекой о грудь Корвуса. — Я верну Хоруса, Хорус будет его гонять. Он и Азкаэллон, его я тоже найду и верну, если надо… только потом, ладно? Сейчас руки совсем не доходят, надо собирать Морниваль, а то… Корвус поцелуем заставил его замолчать. Стыдно, спал ведь, а он разбудил, теперь обратно убаюкивать. — Всех соберёшь, всех найдёшь, — пообещал он. — Но сейчас отдыхай. На то, чтобы искать и собирать, нужны силы. Без сил ты не станешь богом, или станешь богом бессоницы и переработок, а оно тебе надо? — Я абсолютно уверен, что это входит в портфолио нашего породителя, — буркнул Лоргар и потянул на себя крыло, как край одеяла. Корвус тихо рассмеялся, даже не обижаясь за Отца — на правду не обижаются. Постепенно веки тяжелели, пока он и сам не заснул, прижимая к груди своё гиперответственное, такое любимое и усталое счастье, которое может быть всё исправит — или хотя бы подарит ему ещё воронят, с которыми вместе можно летать и сокрушаться, в какую бездну провалилась Империя. И приходить на помощь живым воронятам, конечно. Вот Лоргар проснётся — надо будет спросить: как быть с тем, что живые воронята почитают его как бога? Может, тот знает? Он вроде не любит преклонения…