Сторожа своим братьям

— Бейся головой об стенку, это очень интересно, — напевает Лоргар мрачно, — а потом не расслабляйся, пробеги по потолку… — Милая песенка, но заставляет усомниться в здравости твоего ума, — замечает Магнус. Со стены моргает глазами дорогой папенька: мол, какая там здравость, там и ума отродясь не было. Лоргар повесил папеньку на стенку, когда понял, что Коракс не вернётся. До тех пор держал в кладовке, чтобы не провоцировать в драгоценном брате вспышки необъяснимого (ох, да кому он врёт, ещё как объяснимого) гнева и ярости. Но Коракс не вернётся, он нашёл себя в этом мире, ему больше незачем цепляться за безумца из Обители — право, Лоргар отлично знает, что безумен, он просто предпочитает называть это эксцентричностью или необычным взглядом на вещи — и он может расправить крылья и лететь, свободный и прекрасный. Такой, каким он был создан. И положим, Лоргар изрядно дополнил работу Обманщика, но это не важно. Важно, что драгоценный брат нашёл наконец себя, заполнил ту пустоту, которую раньше забивал тварью Хаоса и стал богом людей, потерявшихся в темноте Империи Нигилус. Правда, сначала хотелось сгореть дотла, истаять, как свечка и всё такое. Но потом Лоргар вспомнил, что у него есть два сына и Ангрон, и люди там, внизу — а Лоргар разозлил Четверых уже достаточно сильно, чтобы всерьёз волноваться за свой народ… и в сущности просто продолжил работать как обычно, благо, задач хватало с избытком, а список имён не спешил уменьшаться. И ещё был Хорус, конечно. Который смотрел на Лоргара совершенно пустыми глазами из карантинного круга и явно хотел, чтобы его отпустили обратно к Мортариону. Потому что он не Воитель, не брат и не примарх, он просто зверь, которого разлучили с его Другом. Кто, как не Лоргар, мог понять сейчас Хоруса. Аргел Тал молча наполнил чашки свежей порцией чая. — Сейчас бы вытащить Аримана, — вздыхает Фулгрим. — Он как-то докричался до Лоргара внутри собаки, поделился бы методом, может. От слова «Ариман» у Магнуса дыбом встают все перья и, кажется, грива тоже. Зря; вытащить никого не получится — Лоргар, к сожалению, был в скорбях и изрядно оскорбил и без того обидчивого чемпиона. Взамен на бесценный кирпич из Лабиринта — в котором была заключена вся тзинчитская часть их брата, к счастью, невеликая — выдал ему, как и обещался, зеркало. Дорогое, работы Фулгрима. Потому что душу Ормузда он отдал Магнусу — тот, кто был когда-то Другом Лоргара, нынче стал тем человеком, насчёт которого нельзя быть уверенным, что он не продаст душу брата за пропуск в Библиотеку. Нет, даже за шанс на шанс получить намёк на то, где взять пропуск в Библиотеку — так будет точнее. Фулгрим гладит волкоподобную тварь — разумеется, со змеиным хвостом, клешнями и грудями. Пожалуй, «волкоподобная» было слишком поспешной характеристикой, если подумать, скорее оно было… волкоголовой? С головой, отдалённо похожей на волчью? Эта часть принадлежала Слаанеш и была совершенно неразумна, к сожалению. Что логично; на момент своей смерти в Хорусе не было места наслаждению, семи древним грехам и стремлению раздвинуть границы возможного. Только боль и отчаяние — и чистая ярость боя. Четверть Кхорна они пока что не добыли. Не могли её вырвать из бесконечного и бессмысленного сражения, где наступали на головы собственным трупам, чтобы снова схлестнуться в кровавой схватке. Как не могли вырвать из плена тоски эту часть — печального, очень больного волка. Даже вылечить его не получалось, он снова заболевал, покрывался весь язвами и подвывал с какой-то такой глубокой тоской, что сердца разрывались и хотелось опять вспоминать руки, улыбку и крылья Коракса. Потом братья уходят и Лоргар остаётся с сыновьями и волком, и тут начинается самое трудное время — когда надо заставить себя не слушать шёпот папеньки со стены, не выцарапывать себе глаза, не искать, чем себя наказать за то, что недостоин любви, а просто выпить крепкого мьода и провалиться в сон, в котором придут видения множества будущих, где всё кончится плохо, Коракса покарает Обманщик, а Хорус не вернётся. Но если не спать, то сгоришь — а здесь сыновья и Ангрон, и Лоргар не может сгореть, пока может служить и быть нужен. *** — Ты давненько не заглядывал в Имматериум, — Сангвиний смотрел на Корвуса с чем-то, похожим на укоризну. Тот удивлённо нахмурился. Вроде ведь недавно совсем покинул Обитель? Пара лет — разве это много? — Корвус, брат мой… а ты вообще помнишь ли, что время здесь и там течёт несколько по-разному? — уточняет Сангвиний. — Сколько прошло по ту сторону Ока? Десяток лет? — Два года, — ответил Корвус. — А. У нас несколько сотен, если «несколько» считать числом больше двух и меньше-равным пяти, — задумчиво ответил брат. — Мне нет дела до хаоситов, но Лоргар всегда был очень нервным и мнительным. Мне кажется, его стоит поскорее навестить и напомнить, что ты его любишь и не, я не знаю, сбежал от него в объятья Робаута. Или Вулкана. — У Вулкана объятья заняты. — Мне ли не знать, брат, мне ли не знать, но тем не менее. Корвус представил себе, что именно за больше двух и меньше-равно пяти сотни лет успел навоображать его брат и ему стало очень страшно. — Пока ты не ушёл, знаешь… взял бы ты его вместе с собой? Там в Материуме дел хватит на вас обоих, а надежда будет так же кстати, как милосердие, — негромко добавил Сангвиний. — Лоргар всегда был очень сердобольным, он не откажется. — Не откажется, — согласился Корвус, и сказал то, чего говорить не собирался никогда: — Послушай, приди однажды в Обитель? Я знаю, ты их ненавидишь, но… там есть дело, в котором никак без тебя. — Может быть. *** — Красавец и чудовище, — Лоргар не удержался от несколько истерического смешка и покрепче обнял Коракса. — Да, ты красавец, — не понял тот. — Я не о том. Это сказка. Там девушка полюбила чудовище, а оно отпустило её домой разобраться с делами. Но злые сёстры перевели все часы, и она не вернулась вовремя, и чудовище чуть не умерло. Но не волнуйся, всё кончилось хорошо. Вот и ты — немножко потерялся во времени, но вернулся. — Не сердишься? Глупый Коракс. За что сердиться? За то, что тот любит людей и стремится им помогать? — Нет. Совсем. Просто очень рад. А мы ничего не добились, буксуем на одном месте. Вроде почти все части мозаики есть, а как их собрать… неважно, потом. Хорус может и подождать — он ждал уже очень много лет. А Лоргару нужен его брат.