Сторожа своим братьям

Музыка, сопровождавшая его всю жизнь, затихает. Угасает. Он тоже угасает — рассыпается мириадами искорок, сливается с породившим его варпом. Последние мысли мелькают калейдоскопом: о битве на Баале, о поцелуях Коракса, о его крыльях, о том, что всё-таки интересно — какой такой образ, какую варп-тварь взял Обманщик, чтобы положить в основу Лоргара… …всё-таки он умирает так же, как жил: размышляя о вещах интересных, но бесполезных, — думает он, перебирая мысленно имена и образы древних героев и ни в одном не узнавая себя. — Всё-таки вы чудовищно похожи, — вторгается в угасающие его мысли недовольный голос из прошлого. Про себя Лоргар часто дразнил этого человека манулом: мягкий, пушистый, дышащий очарованием — но никогда не доволен и всегда как будто немного осуждает. Но только про себя; во-первых, уважение к старшим, а во-вторых, отношения у них были не те, чтобы делиться подобными ассоциациями. Да и страшно обидеть ненароком и потерять единственного человека, который иногда позволял ощутить себя не бракованным, не дефективным, а просто… вариантом нормы, по-своему даже полезной единицей, способной послужить богу не только как пророк и просветитель, но и как сын. А ещё они разделяли любовь к прошлому Терры, хотя Лоргар привязывался скорее к языкам и историям, а этот человек — к предметам. Стоило вспомнить, как жгучий стыд вернулся и напомнил, что Лоргар таки обидел этого человека — после Монархии, пусть невольно, пусть пробуждающиеся псайкеры вечно начинают с того, что кого-нибудь атакуют, а Лоргар всего-то кости переломал, а не череп взорвал, но всё же — было стыдно, будто всё случилось вчера. И больно, потому что если бы только Лоргар был умнее, не пришлось бы этому человеку сгореть и исчезнуть из мироздания. Как сегодня исчезнет сам Лоргар. — Так вот, вы чудовищно схожи. Тормоза в конструкции не предусмотрены, а грандиозные планы неизбежно завязаны на себя без каких-либо запасных игроков. Отличный способ устроить катастрофу, говорил я ему, и тебе то же скажу, мальчик мой. — И вовсе мы не похожи, — сердито отвечает Лоргар, хотя говорить с проекциями собственного умирающего сознания — идея не из лучших. — Ну да, конечно. А что мыслите почти одинаково — это просто совпадение. — Он отрицает своё сердце, я нет. — Конечно, но с каким фанатизмом вы оба это делаете! Вот скажи, ты зачем собрался помирать? — проекция в виде Малкадора Сигиллита в общем похожа на него, и даже глаза блестят именно той иронично-задорной искрой, вот только она непривычно не старая. Так выглядят люди лет в… Лоргар плохо считал годы людской жизни, но где-то посередине своего срока, не в конце. — Зачем? Я не знаю, просто… так получилось? Но это ведь к лучшему? Коракс будет свободен от меня, его не покарает О…тец, — наверное, даже с вымышленным Сигиллитом не стоило оскорблять его друга. — Мои братья станут демонами Неделимого, опять же, это свобода самоопределения… жаль только, я Магнуса не успел перевязать на себя, но Магнус не пропадёт, он из нас самый… сильный и адекватный, наверное… Сигиллит смотрит на него ещё большим манулом, чем обычно. — Ну сам же знаешь, что чушь несёшь, — говорит он наконец. — Пытаюсь оправдать неизбежное? — предлагает Лоргар объяснение. — Неизбежное ли? — А что, можно просто не умереть, когда истратил все силы? — Если есть воля к жизни — конечно. — А у меня она есть? — Должна быть. Ты нужен Корвусу. Нужен своим прочим братьям. Нужен своим сыновьям. — Вот им я уж точно не нужен. — Не тем, что от тебя отреклись — и которым ты всё равно позволяешь похищать в неофиты людей, что-то скажет на это твой возлюбленный? — как послушная проекция разума Лоргара, Сигиллит не использовал это противное «любовник», конечно. — Другие сыновья. — Раум и Аргел справятся без меня, я думаю. Они очень самостоятельные. Жаль, я не успел им помочь насчёт Кхарна… — И не эти тоже, — проекция Сигиллита покачала головой. — Сыновья, о которых ты не знаешь. Которых тебе подарили, не поставив тебя в известность. — Это уже что-то совсем в духе сказки. «Что дома не знаешь», такое, — хмыкнул Лоргар. — Потому что рассудок угасает и уходит весь в архетипы? — Твой рассудок, мой мальчик, угас тогда, когда ты решил, что если бога нет, то всё позволено и самое время бежать устраивать кровавые оргии, — Сигиллит сердито стучит Лоргара двумя пальцами по лбу. — Тоже верно. — А сыновей тебе сделал этот болван Коул. Вообрази, живёт уже сколько лет, а влияние варпа отрицает и считает его ненаучным, это какой надо уровень идиотизма иметь! Наделать новых Астартес из геносемян вашей дружной компании и думать, что всё сойдёт с рук и не будет нехороших последствий! — Можно, я ему оторву что-нибудь? — Можно. Но бесполезно, тел у него десяток, как у некрона. — Обидно. Увлекательная галлюцинация. Сыновья, которых где-то там сделал какой-то фанатик материализма. Сыновья, что молятся на Обманщика и не знают своего отца, которые обречены вечно маяться невозможностью его найти, фантомной болью на месте встроенной в гены связи. И возможно, мутациями. Наверняка мутациями. — Так что давай-ка бери себя в руки и пробуждайся назад к жизни, бог надежды. А то вдруг сама надежда тоже схлопнется без тебя? Лоргар качает головой, но решает постараться. Спрашивает: — А вы знаете, из чего О…тец меня сделал? Никак не могу найти нужный архетип или образ. Я всё-таки слишком… дефективный. — Жанна д’Арк, — отвечает Сигиллит, не раздумывая. — А потом он удивляется, что у тебя видение на видении и вера прописана в биосе. Иногда он такой осёл… — Я когда-то его любил, — задумчиво говорит Лоргар. — Но любовь сгорела в огне вознесения. — Да я до сих пор его, болвана, люблю. Это не мешает его ругать, — отвечает Сигиллит. — Вот ты тут ходишь души освобождаешь из плена демонов, а кто бы освободил его от него самого! — А вы не можете? — Не могу. — Наверное, Коракс сможет. Постепенно музыка возвращается, и разговор становится совсем странным. — Сколько от того боя ты предвидел? — Только то, что вернётся Хорус. Он воитель, ему подстать сражение, которому не будет равных. Но как он вернётся… этого я не предвидел. — Сангвинию будет нужна твоя помощь. — Он же её не примет. — Всё он примет, он тряпка, — убеждённо говорит дядя. — Очень гордая, но всё-таки тряпка. А впрочем, все вы таковы. — Как думаешь, дядя, будь я тогда во дворце — я сгорел бы весь или только частично? — Интересный вопрос, конечно, это Магнусу бы подкинуть, пусть бы подсчитал, он любит считать такое Музыка набирает привычную громкость, слова в ней тонут, зато приходит ощущение тёплых, сильных рук, знакомая песня тени и чёрных крыльев. — Извини, — говорит Лоргар уже наяву. — Я не рассчитал. Но мы ведь победили?